активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » `повстречаешь - так [не] спрячешься, а поверишь - так обманешь[-ся];


`повстречаешь - так [не] спрячешься, а поверишь - так обманешь[-ся];

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

`повстречаешь - так [не] спрячешься, а поверишь - так обманешь[-ся];


брок рамлоу-роджерс, стивен роджерс-рамлоу, джонни шторм и баки барнс//ваканда//2017 год

https://i.imgur.com/XoRrOr5.gif https://i.imgur.com/dR9Ewu1.gif

https://i.imgur.com/PYO0uuG.gif https://i.imgur.com/2l2nGpu.gif

Не дождешься, не доплачешься // до далека не дотянешься
Повстречаешь, так не спрячешься, а поверишь - так обманешься
Не дождешься, не доплачешься - никуда потом не денешься!

Повстречаешь, так не спрячешься // обещаешьне изменишься.

очередность постов: брок, стив, джонни, баки

+1

2

[indent] Брок знает, что налажал в своей жизни по всем мысленным и немыслимым фронтам. Для него это отнюдь не новость, не откровение и, даже если он очень сильно постарается, то искупить уже ничего не сможет. Получить прощение, еще возможно, только вот простит ли он себя сам большой вопрос. Да, он может храбриться и скрывать нутро за бравадой, только от себя один хрен не сбежишь. Да он и не особо стремиться, подпитывая собственных демонов. К сожалению, у него сейчас для этого слишком много времени: в своих покоях, выделенных Т’Чаллой (спасибо, хоть не камера), в лаборатории, пока младшая сестренка его Величества «колдует» со всеми этими мониторами, вычищая то, что г.и.д.р.а. несколько десятков лет искусно внедряла в башку Агента. Джеймс Бъюкенен Барнс, ему стоило бы уже привыкнуть называть Зимнего именно так, вот только не выходит пока, даже мысленно. Особенно, если учесть то, что инициалы этого человека были выбиты на его собственном муже, он касался их губами, пальцами, но не мог. А затем шел на базу, где по приказу Пирса уже размораживали Зимнего.
[indent] Он знал, кем являлся Призрак в прошлой жизни, еще до того, как познакомился с Роджерсом. Но тогда эти знания нисколько не удручали его, Брок не особо задумывался о том, как один из команды кэпа попал в лапы организации. У него на тот момент были более прозаичные мысли: как не сдохнуть во всем этом дерьме, и не потопить свою команду.   Подумаешь, сколько человеческих жизней сломала г.и.д.р.а., включая его собственную. Это потом уже, спустя какое-то время, когда этот отмороженный прикончил собственными голыми руками на глазах у тогдашнего с.т.р.а.й.к.а их командира [отголоски криков лейтенанта Стивенса потом ещё долго преследовали его], а Пирс от щедрот отсыпал ему новую должность и в придаток еще кураторство над грозным оружием, тогда-то Рамлоу и заинтересовался личностью Джеймса Барнса. Да вот только вовремя успел смекнуть, что от этой самой личности в Зимнем не осталось абсолютно ничего. Все открытые источники, разной степени надежности, не имели ничего общего с тем, кто теперь был под его так называемой «опекой». Поэтому он забросил все попытки пробиться к молчаливому киборгу с этой стороны, это итак было пиздецки чревато. Брок постоянно чувствовал, как головы спрута следили за ним из каждого угла, ожидая малейшей ошибки.
[indent] В конечном итоге, ему пиздецки повезло [у судьбы оказалось весьма ебанутое чувство юмора], он не просто выжил, как хэндлер Актива, в какой-то момент их отношения переросли из рабочей плоскости в горизонтальную. После той миссии Рамлоу, конечно, очень хотелось посмотреть в глаза той суке, которая зажала супрессанты, но ему бы пришлось докладывать, как он справился со столь щепетильной ситуацией, а это уж точно Броку на хер не упало. Не удалось белым халатам исключить из уравнения неугодного агента, хотя попытка была весьма любопытная.
[indent] Его работа с Призраком продолжалась чуть больше десяти лет. Он смог разглядеть в этом живом киборге человека за это время, даже слегка прикипеть к нему. Вот только это абсолютно не мешало ему каждый раз при необходимости ставить свою подпись на приказах об обнулениях, отдавать его для экспериментов на благо науки. Даже, если бы он хотел, то не смог бы препятствовать подобному обращению, любое отклонение от протокола могло спровоцировать проверку сверху, а папе Пирсу совершенно не нравилось, когда к его игрушкам хоть кто-то проявлял свой интерес. Рамлоу не раз посылали на миссии по зачистке неугодных (зачастую именно, как командира Зимнего), поэтому в этом у него точно сомнений не возникало. После того, как подобные мыли вообще начали проскакивать у него в голове, на ночь под подушкой поселился глок. В г.и.д.р.е. всегда опасно было иметь что-то личное.
[indent] Каждый день, находясь уже в Ваканде, он пытался переосмыслить, а был ли у него какой-то реальный шанс выдернуть Барнса из лап организации // потянул бы он такую ношу? И все чаще склонялся к тому, что «нет». Не готов он был рисковать своими ребятами. Ни тогда, ни ради Стива. Но Брок все равно не мог перестать пытать себя этим вопросом, вновь и вновь всматриваясь в стеклянный склеп криокамеры, в которой находился абсолютно незнакомый для него человек.
  [indent] Хуже этих непривычных для Рамлоу мук совести, только вполне обоснованная ревность, которая сжирает его изнутри. Джеймс Бьюкенен Барнс великая любовь Стива. Карма ироничная сука. Помогая тут ломать коды Актива, он приближает тот момент, когда его супруг, получит на руки своего бывшего(?) возлюбленного. Ситуация патовая под каким углом на неё не посмотри. Выбора то у самого Рамлоу и нет. Это все, чем он на данный момент может сделать для Роджерса: помочь обрести тому потерянное в горах семьдесят лет назад счастье. Помочь Барнсу наконец-то почувствовать себя свободным человеком. Что после этой небольшой услуги получит сам Брок, он не хотел думать. Но в голове мелькало то, как его выкидывают за ненадобностью или отправляют обратно в Рафт. Мол, спасибо, Рамлоу, в Ваших услугах больше нет необходимости. Умом он понимал, что это очень иррациональный страх, что Стив его любит [он видит это каждый раз в глазах синих, чувствует, когда родные губы накрывают его собственные, слышит в каждом стоне, пока его сильный и такой, по сути, молодой муж вбивается в него]. Но сомнения в том, что когда Роджерсу придется выбрать между ним и его «Баки», тот сделает чертов правильный выбор [а Брок, при всей своей охуенности, уж точно неправильный выбор, спросите у кого угодно].
[indent] Он часами проводил в лаборатории, наблюдая как принцесса, что-то творила за своими мониторами, иногда только отвлекаясь, чтобы задать очередной вопрос. Рамлоу ничерта не понимал, из того, что она делала, но всегда отвечал. По правде говоря, хэндлеру никто и никогда не давал все коды, здраво опасаясь, что такая власть в руках одного человека это недопустимая безответственность, но все-таки он не был бесполезным в её работе. Шури нравилась ему еще и потому, что почти единственная из всех не смотрела на него с осуждением или презрением, в отличии от охраны, которая сопровождала его в апартаменты и обратно. Несмотря на обеленную в н-ный раз биографию, они знали, кто он такой и не спешили проявлять дружелюбие. И только этот гениальный ребенок, какими бы подчеркнуто вежливыми не были их взаимоотношения, все еще проявляла к нему что-то сродни расположения.
  [indent] Брок как раз отошел, чтобы сделать кофе для себя и принцессы, Шури радостно воскликнула:
[indent] — Победа! Думаю, мы закончили, — она устало протерла глаза и с благодарностью приняла чашку. – Нужно сообщить Капитану.
Она самодовольно улыбалась, не понимая, что в этот момент жизнь Брока окончательно обрывается.
[indent] — Я сам, — он берет свой напиток и отправляется в дальний угол лаборатории, туда, где вытяжка, и садиться на пол. Выбивает из пачки предпоследнюю сигарету и закуривает. Ему нужна всего одна минута, чтобы смириться со своим поражением, и только потом набирает номер мужа.
[indent] — Стив, пора будить твоего Барнса. Шури справилась.

Отредактировано Brock Rumlow (2021-08-12 18:04:44)

+1

3


[indent]  [indent]  [indent]  [indent] Прощать надо молча —
[indent]  [indent]   [indent]  [indent]  [indent] [indent] [indent]  [indent] иначе какое же это прощение.


[indent] стив всегда был горяч на расправу с врагами и всегда был слаб с теми, кого пускал к себе в сердце и душу {так раз за разом он закрывал глаза на всех девиц барнса в тридцатые годы, потому, что знал, что так и должно быть // что иначе стали бы возникать неудобные вопросы, что тогда бы на каждого из них пала бы тень подозрения и нельзя, ни в коем случае нельзя было, что о них прознали, что заклеймили извращенцами, чтоб баки... его солнечного мальчика, который был его путеводной звездой, его истинным севером коснулось бы это... что на него, упаси господь, напали бы, или того хуже, и потому стив стискивал губы, копил в себе ярость ревности и какой-то по-детски горчащей обиды, но молчал}.

стив не умеет отпускать людей.

[indent] стив не умеет жить с ранами на душе собственной, он их наживую зашивают нитями сладких воспоминаний, заливает патокой слез своих и старается двигаться дальше, как, и прежде, властно вздергивая волевой капитанский подбородок. стив умеет задавливать в себе это всё... или хотя бы умеет мастерски делать вид, что это так, чтоб никто и не знал насколько он всю жизнь был свою с самого подросткового возраста, когда только только осознал, что его чувства к барнсу выходят далеко за рамки дружеских и платонических сломлен всем этим. и как его доломало в итоге то, что сделал брок. потому, что назвать это предательство не получается. потому, что нельзя предать того, с кем изначально был по разные стороны. они боролись за разные идеалы. стив потому, что верил в мир и равенство // брок, потому, что попав однажды в мясорубку г.и.д.р.ы., утащив за собой своих парней, он делал просто свою работу и был в ней одним из лучших.
[indent] стив не умеет прощать и просить прощения сам. и знает, предавши однажды - предаст снова. но... это ведь его брок. его - муж пред богом и людьми. его брок, который просто не имел другого выбора // которому его просто не предоставили {теперь с высоты прожитых без брока лет, приходится признавать правоту джека роллинза, смотрящего на него с ненавистью в той допросной, и сломавшим стива еще больше теми откровениями, что лил на него с желчью в голосе}. да, брок влез сам в г.и.д.р.у., будучи еще сопляком, но кто из нас без греха, бросьте в того камень, как будто сам стив не рисовал похабных картинок и не сотрудничал с сицилийской мафией, делая им поддельные документы, когда нужно было заработать хотя бы какие-то деньги, чтоб свести концы с концами. как будто он сам не убийца на службе у убийц и лжецов, как будто он сам не работал на ту же самую г.и.д.р.у. целых два года, прежде, чем не вскрылась вся правда.
[indent] да, брок знал, да, принимал участие - этой аксиомы уже не отринуть, с ней лишь остается жить; жить дальше и решать простить или нет даже и вопроса не стояло - стив просил ему все еще тогда в лагосе, когда прижимал десятки раз переломанное и обоженное тело мужа, которого обрел вновь. но... тогда... в первые дни, недели, даже месяцы, после того, как наташа обрушила все архивы г.и.д.р.ы., после того, как на его руках оказалась папка с "делом номер семнадцать", он отчаянно хотел возненавидеть, хотел... до боли // до тремора в руках, до хрипов сорванного горла и до тошноты. но что бы тогда эта ненависть изменила? брок был тогда мертв // похоронен, заперт в самом дальнем уголке его сознания //  брока было не вернуть, не вздернуть за шкирку, не посмотреть в такие все равно {не смотря ни на что!} родные желто-карие глаза, не спросить напрямую: "за что?". брока нельзя было простить хотя бы еще и за то, что прощать по факту было не за что. с этим стиву тоже пришлось смиряться, он крутил всю эту ситуацию в своей голове бесчисленное количество раз и понимал: выхода не было. не было, как ни крути, сколько не думай, все сходилось каждый раз к одному: у брока уж точно не было. его бы убили, и хорошо бы, если не руками самого баки. убили бы и весь с.т.р.а.й.к. // и стив принимал это, не оправдывал, но понимал. он ведь видел, знал, как брок привязан к своему отряду, как бойцы отвечают своему командиру какой-то поистине удивительной волчьей преданностью.
[indent] это было больно. осознавать, что его и жизнь баки брок оценил куда ниже, чем своих ребят, но... но баки и стив были бы живы {скорее всего бы, да, были  - они слишком ценные ресурсы, оба, и это тоже набивает оскомину, потому, что пусть у баки и не было нормальной жизни в застенках г.ид.р.ы, но уже только за одно то, что он не перестал быть, стивен все чаще ловит себя на мысли, что благодарен вивисекторам и коновалам, что переломали его возлюбленного первого в труху... но оставили живым! а стив сам добровольно еще в сорок третьем стал идеальным оружием в попытке победить в кровопролитной войне, и он убивал и калечил людей по собственной воле, и кладбище его собственного, что остовами крестов обветшалым высится за его плечами - ни чуть не меньше, чем у зимнего солдата, если не больше. много больше. потому, что был манхэттен и читаури. была соковия, взмывающая вверх и альтрон, твердящий о свободе ото всех оков // потому, что приходится признавать там, где мстители всегда будут жертвы среди гражданских и разрушения}, а парни и мэй скорее всего нет. и с этим тоже как то нужно жить. с этим тоже нужно смиряться.
[indent] как и с джонни, мать его, штормом, который сладко посапывает сейчас на соседней подушке. красивый. сладкий. мальчишка еще совсем. обиженный волчонок, привыкший кусать руки, что тянуться, чтоб его приласкать, оттого, что и ласки этой не встречал никогда прежде. стив, положа руку на сердце и не знает вовсе, что испытает по отношению к нему и испытывает ли вовсе, но впустив однажды в свою постель уже и не может прогнать. они едва ли оба способны к разговорам о чувствах и под душам - у них лучше получается иное. они разговаривают взглядами, прикосновениями, они выдают горечь и боль, отчаяние и ненависть, страхи и желания поцелуями обоюдо-острыми жесткими. они умеют сливаться в единое целое, растворяться друг в друге... они умеют просто отрицать мирское и жить друг другом. на часы, сбегая туда, где они не капитан америка и человек-факел, а двое молодых парней, которым до боли сладко друг с другом {и в отличие от брока и // или баки с джонни стив может быть каким угодно - шторм не навешивает на него прежние знания и // или ярлыки, просто принимает все то, что они оба могут вынести}. они идентичны физически и это тоже плюс, хотя и сбоящий на минус, потому, что доподлинно каждый знает как доставить удовольствие другому, как заставить стонать, прикрывать глаза и тянуться к близости желанного тела. и винить себя за это стив не может, но... может в этот раз просто не хочет. потому, что джонни - тот мальчик, которым он мог бы стать, тот мальчик, на руках, которого так мало крови, который просто напросто тоже хочет быть нужным и любимым, и стив не может... не может ему этого не давать. не может не целовать губы эти сладко-пухлые, не может не смотреть в такие же, как свои собственные глаза и не давать столько же, сколь много берет в ответ. с джонни стив словно сбрасывал с себя все наносное окончательно. был мальчишкой. таким же. двадцати пяти лет от роду, который живет законами, простыми и ясными, как белый день: бери, люби, желай.
[indent] не смотря на всю ту удушливую ревность, что клубится в нем от знания, что джонни и брок... что между ними тоже все это есть... что они снова стали любовниками... что его брок тоже ищет в джонни, наверняка черты того мальчишки, которого стив в себе убил уже слишком давно, став тем, кем должно. не смотря на то, что он не умел никогда этого не делать.... они ведь так и не поговорили... втроем, по емкому и правильному зачастую с брока губ срывающемуся: "- словами через рот, роджерс!" // было как-то все не до того. сначала стив и брок нащупывали снова нити, что спутывали их в целое единое в прошлом, когда каждый из них хранил от другого секреты {стив умалчивал всегда насколько он был прежде влюбленным в баки, хотя бы еще и потому, что никогда не сравнивал их даже в мыслях, не смотря на очевидные некие схожие моменты, от которых он открещивался да и потому, что его первая и вторая любовь разительно отличались друг от друга. чувство к баки было замешано круто на нежности, раболепии каком-то... чувство к броку - было кроваво-красным, мутным, темным, восставало из недр души - было собственническим, ревнивым, требовательным} // они все трое балансировали на тонкой леске, с завязанными глазами и падать никому не хотелось. а потом... потом стало не до того, были соковийские соглашения, которые подписал джонни, был найденный баки... был рафт, в котором оказалась команда стива и его муж.
[indent] стив знает, что поступает мелочно, когда сбегает сам и увозит за собою джонни {того самого, который примыкает к ним уже после всего // после аэропорта берлинского // после того, как сломано все меж мстителями, сколь не клей - не залечишь!}. знает, что это не правильно. что так не должно. но... не может и остаться. не готов к этому всему: к знанию {или скорее полноценному осознанию} о том, насколько брок был посвящен в "инструкции по эксплуатации проекта "зимний солдат" // не сможет - доломается еще больше {хотя куда уж больше-то? есть ли пределы у надлома души человеческой? есть ли конечная точка невозврата?}. но мстители, пусть теперь уже и окрещенные "тайными" все еще нужны этому миру. после погибели щ.и.т.а. и г.и.д.р.ы. слишком многое успело случиться и передел власти не мог не пройти не замеченным. мелкие сошки выползли из своих нор и наращивали боевую мощь - и этому миру по-прежнему были нужны герои. стив ухватился за эту возможность, не в силах оставаться в ваканде.
[indent] его будит звонок на личный телефон {один из них // тот, что для брока // не для тони старка - тот своим так и не воспользовался!}, и он укрывая шторма одеялом, выскальзывает на балкон, щелкает зажигалкой, закуривая, и пережидает еще пару гудков и ударов собственного сердца. потому, что это брок. потому, что стив уже знает, что это значит. потому, что как оказывается он не готов к этому. не готов к тому, что у баки теперь есть вся его память, к тому, что ему - стиву - придется - объясняться с бывшим {а бывшим ли, если уж начистоту стив и не прекращал его любить // никогда бы и не смог, только если б сгинул // умер, на этот раз уже окончательно!} о том, насколько изменилась его жизнь, не прояснив ничего толком ни с мужем своим, ни с молодым любовником, которого они с броком делят поровну. потому, что баки знал его совсем другим человеком. потому, что стив едва ли уже даже самому себе хоть отчасти уже напоминает тот хлипкий сгусток яростной агрессии, которым он некогда был. потому, что... стив не уверен в том, что смог бы выбрать... кого-то одного из всех тех троих, чьи линии жизни вписаны алыми нитями в гобелен его жизненный. потому, что он влюблен... да... наверное именно так: влюблен в каждого из них.... и как объяснить каждому из них собственное безумие стив и не знает вовсе.
[indent] он приваливается спиной к холодной балконной стене и принимает вызов, выдыхая вверх струйку очередную сизоватого дыма, и смотрит на россыпь яркую звездного неба, слышит голос этот такой родной до каждого обертона // хриплый, глубокий, пронизывающий и заставляющий поджиматься пальцы на босых стопах {видит бог или кто-то там за него - стив скучает по броку, много больше, чем можно себе даже это представить!}, который припечатывает горечью той, которую посторонний едва ли бы разобрал - но стив знает мужа, наверняка лучше, чем кто бы там ни было, за исключением быть может джека роллинза.
- мы будем часа через четыре, - чеканит он. и не может, никак не может не добавить {для них обоих!}. - я люблю тебя, детка. все будет хорошо. - ему б самому в этом увериться, но если что стивен грант роджерс и вынес из собственной разъебанной в край жизни, что эти вот три слова никогда не оправдывали своего значения, ибо обычно все начало идти по пизде с самой первой секунды. оптимистом за него всегда были другие. стив же прагматик и практик... но броку нужно это было услышать. им обоим это было нужно. - дождитесь нас с джонни, брок. - он отключается и сползает по стене вниз: у него есть еще пара затяжек, прежде, чем он вернется в гостиничный номер, что разбудить шторма. у него есть еще целых часа четыре, чтоб решить что делать дальше. потому, что у него есть муж и два любовника. потому, что капитан америка стиву роджерсу в этом случае уж точно не помощник. на то оно и личное... личное, которое очередной лавиной сметет все на своем пути. пора вставать и встречать новые горизонты. пора быть сильным. снова. и стив возвращается в номер и касается плеча шторма губами обнаженного:
- вставай, джонни, нам пора возвращаться.

+1

4


[indent]  [indent] Давай останемся свободными — шелка и маски бросим под ноги,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] И пусть в моих поступках не было логики я не умею жить по-другому.


[indent]  джонни и сам не знает какого черта творится в его {вернее сказать // честнее — в их жизнях!} жизни // потому,что сказал бы ему кто лет этак пять назад, когда он был сопливым мальчишкой, чуть более успешным, удачливым и может даже одаренным {хоть в чем-то}, горел полетами, бескрайним небом и возможностью делать то, что он и вправду не только умел, но и любил, и менял девушек каждый день, что он попадет в чертов любовный треугольник {аль уже пора и надо говорить в квадрат, учитывая тот факт, что рано или поздно барнса таки разморозят и вернут в мир стараниями гения принцессы вакандийской и её команды}, тем более в гейский такой вот, он бы долго ржал над комичной абсурдностью самой вероятности такой ситуации, а вон глядите-ка... он в недополуотношениях с супружеской четой рамлоу-роджерс! все еще не до конца вызнавший на каких он {"на птичьих, блядь, шторм" — насмешкой раздается в голове голос внутренний} правах тут вообще. и кто он им обоим. кто он, мать его, стиву, блядо-капитану америка, роджерсу, с которым трахался сегодня полночи на чистом адреналине, после того как они с остатками капитанской части команды мстителей, к которой сам шторм присоединился уже после берлина, после того, как стив вытащил своих всех из "рафта", присоединился потому, что без роджерса было еще не выносимее, чем с ним, походя... не сильно-то и заморачиваясь, умудрились нагнуть раком и отыметь без смазки и любви очередной наркокартель на территории небольшой страны в восточной европе. но задавать вопросы напрямую отчего-то шторм не спешил, не будучи основательно так уверенным в том, что в принципе готов услышать ответ правдивый, а уж тот факт, что роджерс предпочитает не лгать, и не пытаться отмазаться при помощи каких нибудь общих и завуалированных фраз он понял еще тогда в пятнадцатом году, когда они... ну начали трахаться, собственно, да — на этом и всё — вот такие вот "возвышенные" отношения, о которых и не поговоришь. потому, что они вроде как есть, сложно отрицать их наличие, когда вы, как кролики сношаетесь на всех поверхностях вам доступных, и потому, что их вроде бы и нет, ибо, как гласит народная молва: "ебля — не повод для знакомства". знакомы-то они знакомы, даже работают вместе... но...
[indent]  но джонни заебался, откровенно говоря, не в буквальном смысле этого слова, конечно, спасибо тому факту, что природа явно его не обделила, когда выписывала нормативы по либидо и поддерживать супер-солдатские темпы ебли он как-то да умудрялся... но шторм заебался не понимать почему роджерс обретший потерянного, оплаканного давно и уже тщательно {стив ведь по другому не умеет // не то, чтоб джонни его настолько хорош знал на самом деле, учитывая все те стены, что роджерс вокруг себя регулярно возводит, но всё же} супруга и даже свою первую незыблемую любовь {а шторм видел... это в глазах стива — тот запредельный уровень нежной привязанности, которого ему не понять и не постичь, наверное — потому, что вот так любят впервые и намертво и от этого тоже коротит и замыкает клемы}, так и не выбросил его из собственной постели, не сказал что-то типа: "приятно было поебаться, до свидания!" // не отказался, принял обратно, не смотря на врожденный собственный мудачизм шторма {и это уж точно роднит их куда больше, чем то, что джонни стиву то ли четвероюродный внучатый племянник, то ли еще хуй пойми кто — мало ли там, что творилось за семь-то с лишним десятков лет, когда родственники оставшиеся в ирландии роджеровские оказаться тоже умудрились в штатах} и тот факт, что он лишь из чувства противоречия по большей части подписал соковийские соглашения, заведомо становясь на сторону тони старка. и даже думать о том, что было бы если б их четверке в очередной раз не пришлось срываться с базы мстителей в чертову латверию, где дум никак не мог успокоиться, пришлось бы выбирать стороны, как всей прочей команде... бороться со своими же... не хочется // не можется. потому, что, да просто шторм знает, он бы не пошел против роджерса. и не только он сам. рид и сью бы тоже поддержали капитана, а за ними и бэн и раскол бы еще более серьезным. а так все прочие, как подписавшие договор, смогли спокойно вернуться в нью-йорк на основную базу свою, даже не мстительную, стараясь сосредоточиться не на грызне меж соратниками, а на более приземленных проблемах человечества, которому по-прежнему были нужны супер-герои. один только вот джонни теперь в опальной команде, которую жаждет прихлопнуть госсекретарь росс. только потому, что не может не быть рядом с тем, кто его не прогоняет. с тем, кто так не разу и не сходил с ним ни на одно нормальное свидание и даже на совместный кофе-брейк не соглашался. с тем... мужчиной, с которым он все же чувствует себя... цельным, не смотря на все их не-разговоры.


[indent]  [indent] Осталось две минуты до утра.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] Дождь в окна биться перестал, и нам пора;


[indent]  он не то, чтоб не предполагал, что это случится, скорее рано, чем поздно // не то, чтоб не понимал, что так или иначе и ему тоже придется с этим смиряться // им всем придется посмотреть правде в глаза — секс однозначно был хорош, как со стивом, так и с рамлоу. но... они ничего меж собою толком и не выяснили так. не то, что вдвоем меж собой каждый или, аж поди ты, втроем! да и когда бы, роджерс спешил свалить из ваканды, как можно скорее, и шторм уж точно не был тем, кто стал бы его за это винить. при всем том комплексе вины, который стив на себя, как ярмо навешивает аж... с бородатых тех тридцатых-сороковых, когда не то, что самого джонни, а даже их со сьюзи родителей даже отдаленно в проекте не было еще. и вот сейчас он распахивает свои синие-синие глаза, что являются отражением роджерсовских... и смотрит на лицо своего второго любовника-мужчины после той первой и не то, чтоб очень даже удачной попытки в гейство, когда ему было семнадцать и рамлоу за одну ночь умудрился из него душу вынуть, перелопать всю и оставить после себя горечь несбывшихся ожиданий и вдребезги разбитых надежд мальчонки того, которым он был тогда... слышит его голос идентичный собственному и не знает готов ли он в свои двадцать с небольшим прыгать с разбегу во все то дерьмо, что принесет им, так или иначе, возвращение барнса из криостаза. потому, что... это единственный мужчина из ебаного чертового квадрата, в который джонни вляпался, желая себе самому чуть больше счастья, чем мог бы схапать, с которым он никоим разом не знаком лично. и которого до каждой черточки // каждого шрама знают стив и брок. те самые, которые заправские мужья, носящие кольца и фамилии друг друга. те самые, с которыми он умудряется трахаться. те, с которым у него нет никаких на самом деле взаправдаских отношений. потому, что де-факто — он любовник им обоим. тот самый, с которым они наставляют друг другу рога. не то, чтоб это как-то и хоть что-то меж ними упрощало хоть как-то...
  [indent] он просыпается полностью, минуя стадию меж сном и явью слишком быстро — как по щелчку, словно ебаная собака павлова от одного только чрез меры целомудренного, не смотря на весь подтекст и отягощающие, коих не мало со всех сторон {жаль только что за притяжение это и тягу взаимную судить только суду тому высшему, который всех и каждого настигнет в посмертии, которое от них всех четверых уже слишком далеко — потому, что нелюди и нелЮди в то же время — таким, как они, которых слишком все еще мало и собственного определения помимо — модификанты другого и нет}, поцелуй в плечо собственное. рядом стив... стив, который так и не сказал ничего дельного. стив, который говорит о том, что им пора возвращаться в ваканду, которая стала полноценной базой для team-cap, пора возвращаться туда, где составляющих их и без того уравнения, готового соперничать с уравнением навье-стокса станет еще больше... переменных прибавляется — решения, что утешит или как-то усреднит или утешит всех как не было так и нет. но в отличие от того роджерса, который смотрит, молчаливо, ебаным побитым щенком золотистого ретривера, шторму все эти душевные терзания не сдались в пизду... потому, он как есть поднимается с постели обнаженным и покачивая бедрами на которых все еще остались полузасохшие потеки спермы супра направляется в ванную, чтоб принять душ и собрать себя воедино. у него на это вот дерьмо просто нет времени. потому, что если он позволит себе хоть тень мысли о том, что будет дальше... то превратится в "роджерса 2.0.", а это вот никому и уж ему уж точно не нужно.
[indent]  уже в джете, сидя на месте второго пилота, смотря, как любовник сосредоточено настраивает тот под себя, вводит исходные координаты, шторм позволяет себе лишь пару слов:
[indent] — все будет хорошо.
[indent] потому, что для кого-то так оно и будет. для кого-то кто не джонни шторм, который вмазался в тех, кому и без него было хорошо. потому, что он все еще не знает, что сказать при встрече рамлоу... и будет ли тот вообще рад видеть и его тоже. да и должен ли вообще быть рад?! ведь... они... у них еще более извращенные недополуотношения чем у джонни со стивом. трах из ненависти и ревности никому и никогда не приносил ничего хорошего... а еще... а не видит ли в нем брок того стива, которым реальному никогда не стать. того мальчишку, которым и сам джонни уже и не готов быть. не для брока. не для стива. да даже не для себя самого. у них в запасе три часа на молчание. у них три часа до очередной стадии пиздеца. но пока он хотя бы вот так опосредованно нужный... хрен он уйдет сам. от них обоих не сможет.

+1

5

[indent]  Стивово «все будет хорошо», сказанное несколько часов назад по телефону, ни черта не работает. Брок очень хочет верить своему мужу, доверится ему на миссии было одной из самих естественных вещей на свете, но сейчас оно звучит словно выстрел//отдается в виске тупой болью. Ни черта уже не будет хорошо, это ясно как божий день, сколько не повторяй это, а Рамлоу, тем более, никогда не был склонен к оптимизму. Уж чего-чего, а внезапных чудес в его жизни было раз два и обчелся, и за каждое из них ему пришлось заплатить собственной кровью. Поэтому он ни на йоту не верит в это чертово «все будет хорошо». Возможно, у Роджерса все на самом деле будет хорошо, когда его ненаглядную белоснежку разбудят ото сна.
  [indent] Нет, он не может винить Барнса в том, что он остался жив. К тому же можно ли назвать его существование в гидре за жизнь на самом деле? Да и как он может его ненавидеть после того, как трахался с ним десять лет, старался сделать из него почти что мальчика [впрочем, абсолютно безуспешно, ведь каждое обнуление не оставляло и тех крох прогресса, которых Рамлоу добивался днями и ночами приручая грозное оружие]. Однако это совершенно не мешает ему думать о том, что был бы у него пистолет, он давно бы пустил пулю Зимнему через стекло. Вот так вот, абсолютно не джентельменски пристрелил бы его во сне.
[indent]  Блядский Боже, он ведь не должен так думать, но не может остановиться. Брок всегда был ревнив словно тысяча разъяренных бестий [вообще не понятно, по какой причине Шторм все еще разгуливает на своих двоих, учитывая что он прочно обосновался в постели у Роджерса и, очевидно, того более чем устраивает такой расклад], но Барнс это совсем другое. Рамлоу, как ему кажется, вполне оправданно боится его пробуждения. Ему пришлось сражаться с призраком Баки ебанного Барнса, и он потерпел поражение, в случае же с живым – у него не будет даже возможности попытать удачу. И что еще хуже – Стив никогда не сможет выбрать окончательно. Его заебет его совесть, и он будет пытаться разорваться. Идея пристрелить Зимнего в анабиозе, не кажется такой уж и глупой.
[indent]  Что самое странное, он абсолютно не боится того, что Солдат может напасть на него или попытаться убить. У него на это есть не одна сотня причин, но это нисколько не заботит Рамлоу. Возможно, он даже хочет, чтобы Барнс сделал что-то подобное, попытался выбить из него дерьмо за все его прошлые прегрешения, и сыворотка здесь абсолютно не причем. Нет, спасибо, что прикончить его теперь почти так же проблематично, как Стива, но ему почему-то абсолютно похуй на то, что его бывший подопечный может взбрыкнуть, но то, что он может снова потерять Роджерса для него намного важней, чем то, что его может отпиздить Агент. Даже без своей знаменитой руки, тот все еще Зимний Солдат.
[indent]  Брок выходит на взлетную площадку, когда джет преодолевает купол. Мужчина взвинчен, ситуация все еще до ужаса дурацкая, словно сошедшая с каких-то глупых женских романов на один раз, но ему все равно как-то радостно от того, что Стив наконец-то здесь, пусть до апогея этого абсурда и остается каких-то пару часов [даже в высокотехнологичной Ваканде еще не придумали супермикроволновку для разморозки столетних ассасинов]. Когда по трапу спускается его муж, в летном комбинезоне, он не в состоянии сдержать улыбку. Господи, кто бы знал, как он скучал за этим бруклинским засранцем, который бросил его тут, но сейчас это не имеет никакого значения.
[indent] — Привет, — говорит он, когда Стив подходит достаточно близко, чтобы они могли услышать друг друга, не перекрикивая рев двигателя, и тут же заключает в объятья, не особо сдерживаясь. Кто знает, что его ждет дальше, поэтому не пошли бы все нахер со своим особо ценным мнением. К тому же, ни для кого уже не секрет, что это его муж, так всем уж точно стоит сходить на хрен. – Рад видеть тебя, детка, — он отстраняется, лишь мазнув губами по щеке. Он разглядывает Роджерса еще несколько секунд, прежде чем движение за его спиной привлекает внимание.
[indent]  — Какого хуя он тут делает, Стив? – раздражение тут же вспыхивает под его кожей, впиваясь тысячей иголок, и ему еще больше феерически похуй, что подумает охрана, всюду услужливо сопровождающая его, готовая распять его, как только бывший наемник решит сделать очередную глупость, но в этот раз глупость делает именно Роджерс. – Какого ебанного хуя тут забыл Шторм? – он игнорирует парня, смотря прямо Стиву в глаза, пытаясь прочитать причину, по которой гребаный близнец этого чуда мейд бай Авраам Эрскин, прилетел вместе с ним в Ваканду. Когда по телефону тот сказал «мы» Брок думал о ком угодно, но точно не об этом мальчишке. Роджерсу не везет, потому что за очками не видно ни черта, и не возможно разобрать, с каким именно уровнем осуждения он смотрит на Брока, но тот уже не на шутку завелся. И дело не в том, что Капитан Америка [бывший Капитан Америка] привез с собой в качестве багажа своего любовника [иногда и любовника Рамлоу, но это абсолютно не относится к теперешней ситуации], а в том, что он сделал это именно с-е-й-ч-а-с.
  [indent] Броку приходится сжать в кулаки руки несколько раз, чтобы придти в себя окончательно. Он все еще не до конца привык к тому, как сыворотка действует на его тело и разум, но умение быстро приходить в себя и остывать, похоже, выбито у него где-то в том отделе, что не затронула химия, и он готов благодарить за это гений того еврейского ученого. Медленно выдыхает и расслабляется.
[indent] — Привет, Джонни. Не ожидал тебя здесь увидеть, — выплевывает он, однако, через силу и снова обращается к Стиву, на которого он все-таки немного зол, но они ведь собрались не для того, чтобы выяснять отношения [взлетная площадка у дворца короля уж точно плохое для этого место].
[indent] — У нас есть еще час, перед тем, как Барнса начнут будить. Сейчас Шури готовит все для безопасного вывода из крио, а мы пока можем выпить кофе и перекусить. Уверен, Вы голодные, словно черти, — он решает больше не игнорировать Шторма, потому что вот кто уж точно ебанная пороховая бочка и обращается уже к обоим: — Можем поесть у меня, все равно толку от нас в лаборатории никакой. Думаю нам всем есть, что обсудить в ключе предстоящих событий, — ему через силу удается растянуть рот в подобии улыбки, хотя лучше бы он этого не делал. Напряжение между ними можно резать ножом, и вот в этом всем они собираются воскрешать Принцессу? Ревность к Барнсу отходит на второй план, но это ни хрена не приносит облегчения.

+1

6

[indent]  стив, молча стискивает ладонь шторма, которая неловко, осторожно, словно ожидая отрицания очередного того, что они - л ю б о в н и к и [и это тоже вина стива, которая давит и давит; от которой никак нельзя избавиться // которую нельзя отрицать!], ложится поверх его на штурвал, когда они покидают по утру черство-ветреную европу и мысленно благодарен тому за то, что факел в кое-то веки засунул свое мнение о том пиздеце, в который сам роджерс превратил их жизни все - куда подальше, не имея ему мозг разглагольствованиями о том, что рано или поздно это все дерьмо всплывет и тогда не поздоровиться каждому из участников их квартета. он прямо сейчас уж совершенно точно не готов тому, чтобы выяснить статус шторма в собственной жизни [блядь! да он и не знает что это и почему до сих пор все еще не закончилось!] // он в принципе и к встрече с живым и помнящим все баки тоже не готов. к тому, что будет со всеми ними теперь, когда все настолько изменилось. когда он сам настолько изменился. как и тому, что сказать броку. как убедить. как доказать, что не смотря ни на что - тот останется его мужем. значительной частью его жизни. останется н а в с е г д а. потому, что теперь уж стив может, положа руку на сердце сказать, что когда у него не было ничего, даже баки, у него был его брок. его страстный, импульсивный, чертовски ревнивый, прекрасный муж. муж, чье кольцо как и прежде на его пальце, а фамилия во всех официальных документах [пусть даже, если он и не может ими больше пользоваться, находясь в опале]. муж, без которого он не представляет своей жизни. муж, которому он изменял сегодня ночью снова. с мальчишкой, который без спроса нашел ключи к его сердцу и душе и не собирался более их возвращать. и это все еще больше усложняло возвращение в ваканду. усложняло всю чертову его жизнь.

[indent] потому, что.. он совсем уже не тот мальчишка-ромашка двадцатипятилетний, который потерял свою первую любовь зимой сорок пятого в альпах - уничтоженный морально и жаждущий только лишь мести да забвения. он женат. у него длительные, пусть и не всегда [ н и к о г д а ] стабильные, но тем не менее -  отношения - б р а к. у него совсем другая жизнь. он уже сотни раз умудрился пережить смерть баки, свыкся с ней и принял её, как данность. как принял после и то, что брок его не предавал, но был агентом г.и.д.р.ы. // и то, что величайшим оружием нео-нацисткой организации был никто иной, как его баки. он жил с этим знанием годами. он все еще с этим всем дерьмом живет, потому, что это все еще не то в чем у него есть хоть какой-то выбор. просто он уже другой... просто ему тоже пришлось измениться. повзрослеть и принять себя. собственные желания. то, кто он есть на самом деле. то, что как оказалось в его сердце есть место не для одного мужчины.

[indent] но ведь он боролся за баки. поставил его жизнь выше всего мира. бросил вызов оон и сто шестнадцати странам, похерил само понятие "мстителей", скрыл от тони тот факт, что это баки убил его родителей. но все это тогда терялось как-то, на фоне всего предстоящего... затиралось. нужно было сражаться против своих же, нужно было добраться до сибири, нужно было не думать о том, что брок там наверняка сходит с ума, запертый в блоке их общем, без возможности выйти, а после просто выжить и уберечь - с п а с т и баки.  все случалось слишком быстро. слишком спонтанно. некогда было думать о слишком таком вот личном. на это не было никогда времени. ни тогда, когда он жадно тянулся к броку, не в силах отпустить, насытиться им, убедиться в том, что тот жив и в безопасности, любя его так страстно, так неистово... как не смог бы кого-либо другого [даже баки; и если уж быть честным, то скорее всего - особенно баки! потому, что с баки все и всегда было иначе. баки был нежностью, притворенной в жизнь, брок был пламенем животворящим, горящим в груди]. это ведь его брок. которого потеря его чуть было самого не убила. окончательно. ни тогда, когда пришлось смиряться с тем, что баки выбрал холод криостаза, не доверяя самому себе. не справляясь никак самостоятельно со всем тем, что сотворили с ним в гидре.

[indent] ни тогда. когда  джонни появился на границе ваканды сразу после того, как стив вытащил остатки своей команды из рафта и переправил скотта и клинта обратно в штаты [у них там дети и не стиву их винить в том, что они оба предпочли домашний арест бегству от правительства; это с самого начала не было их битвой]. один. смотрящий так пытливо //испуганно и совсем не по-штормовски смущенно, ожидая, что его скорее всего прогонят, от него избавятся, но все равно пришедшего, все равно предложившего помощь и всего самого себя - с т и в у. и от которого просто не было никаких ментальных сил отказаться о к о н ч а т е л ь н о. с которым никак нельзя не считаться // который все еще рядом. и стив сжимает на миг краткий переносицу большим и указательным пальцами, просто чтоб дать себе кратчайшую, но все же необходимую ментальную перезагрузку. потому, что он ни черта все еще не знает о жизни, да и о любви, наверное тоже.

[indent] и ведь самое дерьмовое, что он прекрасно знает своего мужа и его взрывной итальянские темперамент, привычку заводиться с полуоборота, усложнять все запредельно, но оставляя в вене сокола и вдову, он все же забирает шторма с собой. потому, что это... ну на каком то извращенном уровне, кажется ему правильным. потому, что нельзя больше прятать ебаного кота в мешке. потому, что шторм уж точно никуда не собирается исчезать, если стив закроет глаза. даже, если они все еще ни разу не поговорили о том, кто они друг для друга или кто джонни для брока. или вообще во что они все втроем умудрились за это время вляпаться. и он молчит, позволяя экспрессии брока выплеснуться на него и следом на факела. обнимает в ответ, сжимая до хруста в ребрах, вдыхает родной запах, благодаря в очередной раз небо, проведение, судьбу-суку и всех богов за то, что гения хелен, сью и рида хватило на то, чтобы синтезировать из его крови реплику сыворотки, которая теперь течет по венам рамлоу, вернувшую его практически с того света. не может не улыбнуться на это такое мимоходом брошенное домашнее прозвище - "детка" [ну какой он вот детка? двухметровый, стокилограммовый мужчина на пороге своего столетнего юбилея!] - привет, малыш, - мурлыкает он в ответ, ощущая всем собою, как брок напрягается, как осознает кто именно прилетел с ним. - не устраивай сцен, брок, - устало произносит стив, чувствуя спиной прожигающий насквозь раздраженный взгляд второго из своих мужчин. - вы оба, - обрубает он, поднося руку брока с кольцом обручальным на пальце к губам, целуя. - я так скучал по тебе. давай, просто уйдем отсюда.

[indent] он берет брока за руку и направляется с ним к их с мужем покоям, любезно предоставленным им т'чаллой. кивает в знак приветствия знакомым воинам-ваканди, попутно обещая нанести как можно скорее визит его королевскому величеству и королеве-матери, чтобы в очередной раз отблагодарить их за великодушие и гостеприимство оказанное ему и его семье. не бросает ни единого взгляда на шторма [ему и не нужно - тех, кого он пустил в свое сердце он всегда чувствует на каком-то подсознательном уровне] и даже не закатывает глаза свои бесстыжие [в кого он превратился! черт побери, сара роджерс была бы разочарована окончательно в том мужчине, которым он стал!], когда слышит такой схожий до последнего обертона голос своего юного совсем [в пересчете на их с броком года так уж точно!] любовника. это ведь, мать его, джонни шторм, разве ж можно от него требовать, чтоб он засунул язык в задницу и не выступал. - успокойся, джонатан, - резко бросает он, в очередном дворцовом коридоре и проходя внутрь, принимается тот час выпутываться из летного комбинезона, оставаясь в футболке и шортах. - давайте поедим для начала. пожалуйста. мы же можем вспомнить о том, что мы трое,  пусть и относительно, но все же взрослых мужчин, умеющих вести себя в обществе и коммуникатировать друг с другом? нет? - не обращаясь ни к кому конкретному, он садится за стол уже любезно накрытый к их приходу.

+1

7

[indent]  что ж будем откровенны это охуенно дерьмовая ситуация, слишком уж неловкая для каждого из участников [ну потому, что даже джонни не уверен в том, что он здесь и сейчас нужнее, чем где-нибудь в европе, насаждая справедливость с соколом и вдовой] ... но джонни не может не улыбаться, как заправский засранец [которым был от рождения и уж точно, которым остался и поныне], когда рамлоу более, чем экспрессивно реагирует на его дефиле от бедра [и откуда в нем эти ебаные пидарские замашки взялись-то?! ах, ну да, очевидно оттуда же, откуда и тот факт, что он уже второй год не трахал ни одной цыпочки, которыми раньше полнилась его жизнь до того самого утра, когда они с роджерсом решили, что поебаться для них не такой уж и плохой вариант. ну либо трахаться либо драться, а стив ведь не то, чтоб будучи одним из самых убийственных во всех смыслах мстителем поощряет насилие среди членов команды!] из кабины джета, устраивая стивену сцену ревности.
[indent]  — ой, детка... щас прям тут сблюю, - бормочет он себе под нос, доподлинно точно зная, что может остальные участники этой мезанссцены его может и не услышат, но те двое для которых было это произнесено более чем. и нет, ему не стыдно. вот ни капельки. он тот, кто он есть. тот, кем он всегда будет. и плевать он хотел на все осуждение или негодование каждого из двух супров.
но он не может не улыбаться чуть нагловато_хамовато и проказливо одновременно, сверкая белоснежной жемчужной россыпью своих зубов [словно с рекламного постера очередной чудо-клиники стоматологии], словно без слов говоря своему сопернику и вместе с тем, очевидно же, что и  соучастнику по несчастью предполагаемой дележки роджерса еще и с барнсом не то, чтоб даже аж в перспективе [разве кто-то сомневается вообще в том, что как-то только однорукий киборг раздуплится он в первую очередь предъявит свои права на стива?!]: "— выкуси, рамлоу, я все еще здесь, как бы тебе не хотелось противоположного".
  [indent] но на самом деле, уверенности в нем ни на йоту — он знает роджерса и знает, что того ебашит на чертовом чувственном маятнике каждую секунду бытия, пожирая изнутри совестливостью да чувством вины, когда столько времени проводишь с кем-то бок о бок, начинаешь узнавать этого человека, даже если у вас ебаные не_отнрошения, в которых максимум наипрекраснейшей крышесносной ебли да запредельно критический минимум общения как-такового. как будто он и сам не находится в блядском подвешенном состоянии каждый раз сталкиваясь с лазурью взора роджерского ожидая, как приговора // чертовой разрывной прямо в сердце: "приятно было поебаться, до свидания" и это все еще вопрос времени, когда бывший капитан америка таки раздуплится и выгонит его взашей. потому, что очевидно же в этой цепи именно он слабое звено, но шторм сверкает улыбкой и упирается взглядом в брока рамлоу-роджерса // своего бывшего тире нынешнего любовника [по крайней мере периодически, чего уж отрицать-то этот такой незначительный факт их биографий, как возможность всласть потрахаться!]. и бравада эта чертова только лишь напускная и это злит его много прочего. злит сам тот факт, что он умудрился так вот вляпаться, словно муха в мед, увязнув по оба крыла. и тонет. все еще по-прежнему тонет, не в силах избавиться от этой зависимости.
[indent] — очевидно твоего, брок, твоего охуенного хуя, — фыркает джонни, поправляя очки-авиаторы такие же, как у роджерса на собственной макушке и кивая остальными, наверняка, охуевающим от их представления присутствующим на взлетке. о, да это ж, блядь и драмеди, и мыльная опера в одном флаконе. — ты вообще уверен, что сейчас именно мужа тискаешь? не, ну вдруг опять промашечка вышла?! ты ж поразительно лажаешь. — факел поигрывает бровями, не смотря в глаза ни одному из своих партнеров, - а, потом снова будет неловко. ну да тебе невпервой, да, детка? - мурлычет подстраиваясь под интонации стива, провоцируя и зная, сколько раз на самом деле уже лажал рамлоу путая его стива, да вот к примеру даже, если  вспомнить только тот раз в его палате, когда джонни до чертиков хотелось наказать их обоих // сделать им больно. не важно,что ему после было стократ дерьмовее, потому, что они-то умудрились помириться, а он... он все еще ебаный суррогат для них обоих. только вот чей и для чего он так и не смог самостоятельно разобраться, а с этими двумя он не то, чтоб разговаривает. хоть как-то хоть когда-то и все эти "сильнее, быстрее. да, блядь. не останавливайся" — не то, чтоб вообще могут сойти за цивилизованные беседы.
  [indent] так, что пусть тот, кто здесь без греха первым в него бросит камень за то, что ему нравится провоцировать рамлоу, выводить его из себя и заводить тоже. и как бы там ни было, что бы там он не испытывал к стивену, ему нравится сам этот мужчина, который миллион лет назад, когда он был сопливым юнцом, ищущим приключений на свою пятую точку лишил его девственности и показал насколько удивительным может быть тот мир, о котором он стыдливо думал ночами, трахая собственный кулак и который вместе с тем одновременно же от него и отводил разбив мальчишке, которого шторм уже [ему хочется в это верить!] перерос, сердце.
[indent]  с рамлоу... ну все сложно ... не то, чтоб сложнее, чем с роджерсом, на самом деле, но даже джонатану приходится, скрипя сердцем признать, что стив и брок и вправду идеально дополняют друг друга во всем и умеют в обыкновении читать мысли друг друга, ну это если их застать в естественной среде обитания и дать себе возможность наблюдать за этими двумя [блядовы инь и янь!]. а джонни наблюдательный от природы и сейчас у него билет в партер на разворачивающуюся пред ним драму "встреча двух ебливых на стороне мужей. акт первый".
[indent]— я тоже тебя рад видеть, рамлоу. соскучился. по всем твоим девяти дюймам, — отвечает шторм, подходя ближе, вторгаясь в личное пространство четы рамлоу-роджерс. и он солгал бы, если бы не смог хотя бы себе признать, что ему нравится это. чувство опасности. азарт. предвкушение. возможность подзуживать их обоих. дразнить. ходить по краю. и чувствовать это чертово предвкушение. бег мурашек по коже.
[indent]  — а то... много чего есть, конечно же, — ну кто там по понедельникам, а кто по средам или кто сверху, а кто только сосет, - хмыкает он не то, что очень уж очень тихо и оскаливается, пусть даже стив, вцепившийся в руку брока и не оборачивается даже. противное чувство предстоящей потери сосет под ложечкой, пока он, пружиня чеканный шаг, следует за супругами законными по коридорам королевской резиденции и даже не морщится, когда стив одергивает его, называя полным именем. учитывая, что тот вообще обращается к нему лично так это вообще моно засчитать за сомнительного рода, но победу, которой у него едва ли представиться возможность насладиться. потому, что через час из мертвых снова воскреснет баки барнс и тогда уж точно... ну да, все то же, неизменное: "приятно было поебаться. до свидания", к которому он совершенно не готов. не от стива. да и от брока, который уж точно должен, как никто другой на всем белом свете его понимать т о ж е. — иди на хуй, роджерс, — огрызается он. — и да, блядь, если спросишь, то это предложение,  - он заходит в покои, которые ему не принадлежат [да, т'чалла более чем щедр и у него тоже есть свои комнаты, в которые он не спешит уходить раз уж брок был так любезен предложим им поговорить и поесть!] последним.
  [indent] захлопывает в сердцах двери пред лицами сопровождающих их по всему пути следования ваканди, наплевав на нормы приличия, до которых ему едва сейчас есть дело.
[indent] — не то, чтоб ты хоть раз спешил им воспользоваться, - яд обиды всё-таки просачивается в его голос, когда он отвернувшись от роджерса и рамлоу, тоже стягивает с себя остопиздевший комбинезон, проводит рукой по лицу, и думает о том, что стив все же при всем прочем куда более прозаично наивнее, чем он сам или брок, если и вправду считает, что у них получится все цивилизованно решить, учитывая всю подоплеку связывающих их троих отношений, ну технически только ебли, но тем не менее.
[indent] — что ж, рамлоу, наш детка решил поговорить,  - произносит шторм, складывая руки на груди, оставаясь стоять на месте. - давай, стивен. я благоговея жду. уверен, что твой муж тоже.

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » `повстречаешь - так [не] спрячешься, а поверишь - так обманешь[-ся];


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно