активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » ` all you can never let it go;


` all you can never let it go;

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

` all you can never let it go;


стив роджерс и брок рамлоу//квартира рамлоу в вашингтоне;//2012 год

https://thumbs.gfycat.com/ContentEnormousBagworm-size_restricted.gif

https://thumbs.gfycat.com/PowerfulTightHalcyon-size_restricted.gif

просто первое свидание // внезапное // просто сил уж больше нет отрицать происходящее, и похоже, что им обоим.

+1

2

[indent]  стив не умеет ухаживать // не умеет сыпать комплиментами, заливисто смеяться и жеманничать: он никогда так и не мог, он не был похож на всеобщего любимца, бруклинского повесу и кота, баки, которого, казалось, обожали все и вся только за его существование и которому прощалось многое, запредельно многое // стив едва ли хоть как-то умеет обозначивать свой интерес, кроме как исподволь, украдкой, словно ворую у мира саму эту возможность. стив не умеет ухаживать открыто // стив не умеет зубоскалить и играть словами в личном том самом незамутненном плане. стив умеет в речи мотивационные // у него были достойные учителя, он рос на речах рузвельта // он умел говорить то, что от него требовалось // те слова, за которыми бы шли солдаты, в которые бы верила общественность. стив умел быть символом, достоянием... но личное... в личном у него всегда был баки. и их любовь, что рождена была из скромной детской привязанности, выросшая, окрепшая на войне в крепчайший союз и знание: "я без него не выживу". а поглядите-ка, выжил ведь. все же выжил... и сейчас стив переживал очередной кризис личностный. потому, что даже сами мысли об этом интересе к броку рамлоу были предательством его чувства к баки. но баки был мертв... баки мертв и каждую ночь // каждый рассвет это снова било // пропускало разряды сквозь тело, заставляло дрожать от боли и осознавать... из них двоих только у стива есть шанс строить жизнь свою дальше. жить. да только как? как же жить-то? без оглядки? без того, что всегда было его истинным севером? как же жить, если нет стимула? как, бак, как дружище? скажи мне - как?
  [indent] но брок был // есть ... уже давно хотя бы в мыслях своих, собственных, непотребных, влажных фантазиях лейтенант рамлоу стал броком... он волновал. дергал какую-то особенную струну. заставлял смущаться... краснеть в его присутствии. заставлял хотеть чего-то большего. и стив и сам не заметил того, как в какой-то момент в его ночах стали появляться не только горькие обескровливающие кошмары, но и совсем другие сны, в которых он поддавался зову плоти, в которых податливо гнулся в чужих сильных смуглых руках, в которых сминал эти упрямые тонкие губы в поцелуях. в которых он отпускал свою тьму снова с цепей. сны, в которых он позволял себе и вправду отставлять прошлое там... за чертой, о которой они с баки столько толковали и которую один из них уже пересек, а второй так и не смог будучи возвращенным к жизни в веке двадцать первом, чуждом и чужом одновременно. в котором панические атаки и страхи все срывались с цепей и кусали, загоняли в угол.
  [indent] стив не умеет вот так ухаживать, право слово. его первые и единственные отношения закончились тотальным фиаско, когда стив даже удержать в руках-то свое счастье оказался не способен. он все еще каждую чертову треклятую ночь, подскакивает на мокрых от холодного пота перекрученных простынях, с застывшей, хватающей пустоту рукой \\ слезами застывающими колкими кристаллами на щекам // с криком на губах пересохших: "— баки! баки! нет! нет! нет!", а после сползает на пол, прижимает к коленкам руки, обнимает себя всего и пытается собраться воедино. стив не умеет в отношения. стив не знает как правильно. стив таскает украдкой в чужой кабинет по утрам кофе, шоколад и наброски те, что рождаются под его пальцами, сжимающими грифель в час волка. стив не знает будет ли отклик на его помешательство. стив не знает, впрочем и готов ли он к этому отклику. потому, что когда рамлоу все же прижимает его к ногтю и требует ответа, стив чеканит звонкое: "— понятия не имею о чем, вы, лейтенант" и смывается восвояси. разговора не случается, да и продолжения не предвидится. а по утру, словно извиняясь за излишнюю свою горячность стив оставляет в кабинете рамлоу бонсай-сакуру вместе с уже привычными несколькими набросками с прошлой тренировки и смоляно-черным, как сама смерть кофе из "старбакса". стив не умеет иначе. не знает как.
  [indent] все меняется не постепенно // вовсе нет. это не случается спустя долгое время // осознание, что он может его {и его! и его тоже! как и баки!} потерять настигает внезапно. на очередной операции. террористов оказывается больше, чем на вводных, что поступили от отдела аналитики и с них стив еще обязательно спросит за это, еще как спросит при первом же удобном случае, стоит им только вернутся, главное бы еще вернуться. планы базы ни к черту, и об этом подземном лабиринте ни он, ни страйк не знают. а еще... он снова понимает // этим знанием кроет, зашоривает паникой сознание — не успевает — не бросить щит, не поспеть самому и ему лишь остается молиться тому богу, в которого так верила сара роджерс, которую всевышний отказался спасти, и в котором он сам уже так давно разочаровался, что брок остался жив, чтоб судьба, проведенье, что угодно... это уже совсем не важно в целом, что это будет — спасло его от очередной шальной пули. пули, которая прошивает чужую руку, но боль, которую испытывает стив в этот миг вполне реальна // осязаема и чувствительно бьет по всем центрам чувственным на максимум выкрученным в его модифицированном теле, потому, что он видит, как брок заваливается на бетонные плиты пола, как закатываются эти яркие лучистые желто-карие глаза.... и единственное, что имеет на тот момент знание, это прерывистое, поверхностное, но все же дыхание. дыхание человека, которого стив хотел бы, да все еще не смел сделать своим.
[indent]  окончание операции смазано, если уж честно в памяти супра, он знает, что, воззвав к ней после, он распишет в отчете все до мельчайших деталей — эйдетическая память не подводила его еще не разу {спасибо эрскину за малые милости}. он успевает только гаркнуть в тот самый миг на роллинза, чтоб тащили рамлоу к джету, сам останется на базе с остальными, поймает вопросительный взгляд романовой, которая была с ними и тут же его отбросит рикошетом в обратку, не желая приплетать личное, даже когда все нутро заходится в панике. они закончат зачистку под его руководством и надо отдать отряду рамлоу должное, лишившись разом и командира, и его зама, они безоговорочно примут его командование. будет жестоко. будет грязно. будет после мучить, скорее всего, его совесть, накрывая метаниями собственными и пониманием скольких жерств можно было бы избежать, если б то было не личным. но оно было. с того момента, как рамлоу оказался ранен — это стало таковым и скрывать это, стив не то, что не мог, наверное, и не хотел. именно так он в сорок третьем освободил более четырех сотен человек, хотя на деле его волновала только судьба баки барнса, семье которого филлипс уже успел написать похоронку. война для стива всегда была таковой — личной. супротив хулиганов и смутьянов в бруклине, когда он восставал против несправедливости и жалкости собственного немощного тела. когда он говорил эрскину о нелюбви своей к подонкам. когда боролся с ги.д.р.о.й, поправшей все людские свободы. война не может не быть таковой. потому, что каждый из солдат сражается за то, что оставил дома. что бы там оно ни было. каким бы оно не было меркантильным.
[indent]  на базе он не провожает жалким взглядом побитого щеночка носилки с рамлоу взглядом — ему хватает и знания — брок выживет. с ним все будет хорошо. ранение не опасное. он посвящает время отчетам, которые обязательно стребует фьюри и доверия к директору щ.и.т.а., который зачастую использует и его самого и его команду {а стив все же уже считает страйк своими, даже если те и не разделяют на сей счет его мнения} в своих подковерных играх средь сильных мира сего и внешняя политика, хоть и была для него отдаленной, все же не являлась чем-то не слишком уж эфемерным, капитан америка всегда был силен в аналитике все еще не на грош, но не то, чтоб у него: человека чье тело завсегда было собственностью соединенных штатов америка в этом есть выбор. не то, чтоб у него американца, патриота и солдата такой выбор вообще должен был возникать. потому, он проводит на базе несколько часов кряду, успевая и душ принять, и отчитаться, и в конечном итоге узнать, что брока подлечили, подкапали и отправили на заслуженный отдых — домой.
  [indent] идти к марии не особо хочется. нет, спору нет — хилл прекрасный агент и профессионал, но она — человек николаса, а одноглазому веры полной после читаури и фазы два нет нисколько, даже если он и является на данный момент его полноправным руководством. но стив знает // прекрасно понимает // у него тоже был свой отряд // свое братство, что едва ли кто-нибудь из страйка вот так за здрасти даст ему личный домашний и что самое главное правдивый адрес рамлоу. а мария... ну мария смиряет его чуть удивленным и даже едва-едва на грани фола досадливым взглядом, словно он стив только что ей сообщил, что конфедераты таки нагнули янки в гражданской войне и это как минимум, но все же клацает по клавиатуре и шаркает ручкой по стикеру ярко-лимонного цвета гелевой ручкой, на которой значится исти-виллидж и обособленный двух-семейный таун-хаус. стив благодари, он ведь вежливый. он ведь все еще сын своей матери, которая не позволила бы ему проявить невоспитанность по отношению к леди... но он тормозит на выходе из кабинета, когда его настигает:
[indent] — едва ли тебе это нужно. рамлоу... стив, стивен, — исправляется она, — послушайте, рамлоу не тот человек, который создан для отношений.
[indent] — я был создан для войны, - он все же оборачивается и смотрит на марию в упор: так порою смотрел баки словно через прицел своей винтовки, обещая быструю и безболезненную смерть. — спасибо за заботу. сообщишь фьюри, наживешь врага в лице меня, — перепечатывает он, и разворачивается на пятках.
он заезжает по пути в "волмарт" по пути: основа для пиццы и множество вариаций для начинок — в таких вот вещах он точно не должен будет налажать {дома // у себя дома, в той самой квартирке, что снимает для него щит он уже успешно экспериментировал}, вино, пиво... сыр, закуски, овощи.... в итоге на руках у него два самых большеразмерных бумажных пакетов, предоставляемых этой сетью, один из которых он ставит на пол коридора подъездного, когда выжимает звонок в квартиру рамлоу. да, он определенно будет жалеть. да, он знает. но прямо сейчас... это единственное правильное, что есть в его жизни... а уж с совестью и виной... он как нибудь договорится. однажды. не сейчас... "— прости, бак... но я просто не могу... не могу больше быть один... я просто не могу!"

+1

3

[indent] — Вы ведь понимаете, насколько важно то, что именно Вам выпала честь быть командиром отряда Капитана Америки, — полуулыбка Пирса не вызывает у Брока ничего, кроме подступающей тошноты и желания пустить пулю в лоб этому козлу. Вот только это ничего не решит, Гидра отрастит две новые головы, а от Александра хоть знаешь, чего можно ожидать. Поэтому Рамлоу, как верный цепной пес, кивает головой и произносит: — Да, госсекретарь.
[indent] Чтобы следующие полчаса его посвятили в расширение его же обязанностей. Нянька, секретарь и дальше по списку. Все, чтобы символ нации был доволен своей группой поддержки, а иначе, Пирс будет очень разочарован (такой легкий намек, что эта должность остается за Броком, пока смерть не разлучит его с ней). Только по истечению этого времени, к их компании присоединился Ситуэлл, принесший «благие вести» в виде первого чека за «лояльность и дополнительную бюрократию». Жаль, Фьюри не был таким щедрым и «на бумагу» не выделил ни цента. Брок поблагодарил за щедрость «Хайль гидрульн» и был таков. Дома в тот вечер его ждал Джек с бутылкой своего тёзки, и они отметили новое назначение, уже официальное, но ровно до двенадцати (Молли все еще была занозой в заднице).
[indent] — Если он выкинет что-то подобное еще раз, я сам его пристрелю, — устало жалуется он Джеку, заканчивая отчет после первой миссии. – И даже ты не сможешь убедить меня, что это хуевая идея. У Роллинса нет сил на то, чтобы даже изобразить свой извечный скептический взгляд, который доставался исключительно его другу, и только в тех случаях, когда он нес бред.
[indent] — Мы живы, не похуй ли на остальное? – глубокомысленно изрекает тот, и с этим не поспоришь.
[indent]  — Как же он меня бесит. Просто, блять, до красных точек перед глазами. Я точно пристрелю его, — зло выговаривает он Джеку, заранее отключив комм на несколько секунд, когда весь план летит к чертям из-за того, что одному придурку в костюме со звездой показалось (ПОКАЗАЛОСЬ, БЛЯТЬ!), что в здании, которое вот-вот взлетит на воздух, кто-то остался. Его зам внимательно следит за кэпом через оптику. – Вышел, — спокойно сообщает Броку, который почти готов следовать за своей героической смертью. – Не волнуйся, — тихо, чтобы его услышал только лейтенант и так, блять, понятливо говорит Джек, на что получает международный оскорбительный жест и направление в эротичное пешее.
[indent]  Рамлоу знал, с самой первой встречи со Стивом Роджерсом прекрасно понимал, что просто не будет. Это было написано на лице у Капитана Америки, это читалось в тех, не особо многочисленных, сводках его операций со времен войны, к которым у лейтенанта был доступ. К трудностям он был приучен, Гидра выбила из него много дерьма, сделав почти идеальным исполнителем. То, что его допустили к проекту «Зимний Солдат» уже много о чем говорило. Вот только мужчина точно не был готов к тому, что объект, к которому его поставили в качестве поддержки//няньки//писаря отчетов слишком быстро перестанет быть кем-то обезличенным. Брок еще мог обманывать себя, что беспокоится о заднице кэпа исключительно потому, что от его жизни зависят жизни страйка и их семей (папочка беспрерывно следил за тем, чтобы лейтенант не забывал, как обстоят дела), но где-то на периферии назойливо что-то не давало ему относится к Стивену Гранту исключительно как к начальнику. Возможно, виной этому служило воспоминание о разгоряченном полковнике, прижимающим его к рингу, на которое он знатно передернул пару раз. Или очертания его выпуклой идеальной задницы в общей душевой, когда по абсолютно непредсказуемому стечению обстоятельств, сломался личный душ капитана. В любом случае, Рамлоу не старался это анализировать, ведь усложнение своей жизни никогда не было его приоритетом.
  [indent] И изо дня в день ситуация никоим образом не улучшается. Образ Капитана Америки, на который Соединенные Штаты потратили уйму бабла, трещит по швам, разрывая последние возможные шаблоны в голове у Рамлоу, оставляя только ошметки того плаката, что висел на стене в его комнате когда-то. И ситуация только усугубляется, когда по утрам в его не таком уж и большом кабинете лейтенанта начинает встречать запах кофе и какие-то подношения в виде шоколада и набросков, на которых он сам. Брок никогда не был особым ценителем искусства, тем более не мог себе даже представить, что сам станет моделью для подобного рода живописи. Его интриговало и забавляло, что неизвестный автор каким-то волшебным образом остается незамеченным на камерах наблюдения, коими Трискелион был украшен аки лампочками рождественская ель. И он правда старается не думать о том, что итак уже прекрасно знает, чьей руке принадлежат эти штрихи, складывающиеся в его собственное отображение. Да, для его начальства это станет еще одним удачным пунктом на пути к «возможной вербовке» (или что там говорилось в последнем сообщении от Александра), а вот сам Брок никоим образом не собирался приносить себе дополнительную головную боль. Даже, если ему бы и хотелось.
[indent]  Не хотеть Стива Роджерса это антипатриотично. В какой-то степени, как оказалось, Рамлоу был патриотом. Но этот его интерес нес в себе исключительно низменные, абсолютно иррациональные животные порывы. Если приравнивать Капитана Америку к национальному символу, то какая-то часть командира страйка реагировала на него точно так же, как кадет на поднятие флага. Упрощало ли это его задачу, поставленную Гидрой? Хер там. Помогало ли это в сближении с этим отмороженным? Черта с два. Усугублял ли сам Роджерс ситуацию, делая вид, что ничего не происходит? Блять, еще бы. Нет, чтобы просто подойти, сказать чего хочешь, а не приманивать на еду, да свою шикарную задницу, что так призывно обтягивалась костюмом (Рамлоу был почти уверен, что его разработчики прежде работали в сексшопе). Брок бы не отказал бы, даже не ломался бы. Но нет, у них с завидной настойчивостью продолжалась игра в «ничего не происходит», о которой, слава богам, не знал папочка. Пока не знал.
  [indent] Но продолжаться долго она, естественно не могла. И дело даже не в том, что у лейтенанта лопнуло терпение. На Стиве Роджерсе, в конце концов, не закончились горячие люди, которые были вполне ебабельны для Рамлоу. Найти, кем прогреть постель не было задачей со звездочкой. Проблема заключалась только в том, что особо не хотелось тащить в свое личное пространство кого-то лишнего. Напряжение накапливалось, а дрочкой сыт не будешь. На своих волчат он не срывался, замещая неудовлетворенность усиленными тренировками. Это почти помогало. Почти. Брок даже начал скучать за Агентом, но миссий с ним тоже не наблюдалось в обозримом будущем. И на почве всего этого, посмотрев,  в каком пиздеце он уже находится, мужчина решился на не самый простой вопрос, исходя из всех вводных данным. Фраза «со щитом или на щите» была актуальна как никогда.
[indent] Рамлоу сам не знал достоверно, какой ответ он бы желал услышать. Определенность, вот чего лейтенант, пожалуй, хотел (ну и пару раундов в койке не помешали бы). Но в ответ ему только похлопали длинными ресницами, изобразили святого Роджерса, хоть икону пиши, и оставили ни с чем. Да, это, безусловно, могло избавить Брока от лишней головной боли, но, блять, было даже обидно. Он, ведь, не полнейший идиот, в отличии, как оказалось, от полковника. «- Ну и похуй,» — говорит он вечером стакану с янтарной жидкостью в своей квартире, перед тем, как отправится в закрытый клуб, а на следующие утро он пять минут пялится на неведомое растение на собственном столе и новые листы бумаги – явное доказательство того, что «понятие не имеет» тут, похоже, только Брок. Ему хочется тут же ворваться в обитель гребанного Роджерса, и вытрахать все то дерьмо, коим напичкана голова этого ископаемого, или просто вытрахать. Потому что то, как затейливо он сам ебет мозг Рамлоу всем этим просто противозаконно. Потому что нельзя прикидываться шлангом, когда у тебя спрашивают напрямую, а потом поступать, будто ничего не произошло. Но, конечно, лейтенант никуда не поперся, дождался Джека, игнорируя все то, что лежало на его столе, включая гребанный цветок, и приступил к своим служебным обязанностям, послав к черту, наверное, в тысячный раз ебанного полковника.
[indent]  Как Брок получил ранение, он сам особо не запомнил. Операция, по доброй традиции, пошла по пизде, но в этот раз облажался аналитический отдел. Командир что-то говорил в коммуникатор, прикрывая свою несбыточную фантазию, как его плечо прошивает резкая боль. Как потом ему сообщают врачи в мед блоке, уже после того, как на плече красуется аккуратный шов, пуля прошла в нескольких миллиметрах от плечевой артерии, даже не задев кость. И Рамлоу пытается понять, с какого хера тогда он прилег отдохнуть на бетон. Но спрашивать это у медиков все равно, что собственноручно подписывать соглашения на все тесты, занимающие дохренебени времени. Ну уж нет, раз ему дают больничный, то черта с два он проведет тут хоть одну лишнюю секунду. Поэтому, как только доктор Ричардсон выходит из смотровой, он тянется к телефону и скидывает Таузингу, чтобы тот тащил сумку с личными вещами. Уже через двадцать минут, он, наплевав на запреты врачей, чиркает зажигалкой и прикуривает прямо у выхода в ЩИТ, ожидая свое такси. Его левая рука в бандаже, дабы не спровоцировать повторное кровотечение, а впереди две недели восстановления и еще больше реабилитации.
[indent]  Дома его ждет блаженная тишина и бонсай на окне, вместе с инструкцией по уходу. Рамлоу забрал его домой, дабы не возникало лишних вопросов, или возникли у одного конкретного суперсолдата. Он объяснял себе это тем, что розовое дерево подрывало его репутацию на работе, а не тем, что ему там было мало света. Блять, командир группы альфа страйк уж точно не ухаживает за комнатным растением, только поливает изредка. По графику. Холодильник практически пуст, если не считать двух банок пива и чего-то замороженного, но с этим он обещает разобраться позже. После того, как смоет как-то одной рукой неприятный лекарственный запах, который раздражал его до одури. А потом можно будет и доставку заказать, вытянувшись перед телевизором, прикончив хоть одно пиво, даже если в предписании написано, что алкоголь запрещен. У него отпуск больничный.
[indent]  Брок успевает принять душ, натянуть на себя штаны, которые практически сразу становятся влажными из-за того, что вытираться одной рукой не слишком уж и удобно, пригубить холодный лагер, устроившись на диване перед ноутбуком с открытой вкладкой ближайшей доставки, как в дверь раздается звонок. Лейтенант смотрит на телефон, но ни одного пропущенного звонка или сообщения нет. Внезапно никто и никогда не посещал квартиру Брока, даже супруги Роллинсы знали, что нужно сообщить заранее о визите. Потому что у Рамлоу были свои заскоки по этому поводу, профдеформация прошлась грязными берцами по его итальянскому гостеприимству. Сделав телевизор погромче, чтобы его шагов не было слышно, мужчина подошел к двери и включил камеру, которая демонстрировала площадку перед квартирой. Кого он точно не ожидал увидеть, так это полковника собственной персоной, да еще и нагруженного пакетами. Сделав пару глубоких вдохов, он наконец-то открыл дверь, не удосужившись даже набросить футболку.
[indent] — Кэп, какими судьбами? – Брок просканировал здоровяка, не акцентируя внимание ни на чем конкретном, выглядя при этом максимально удивленным. Ему было очень интересно, кто же слил Роджерсу его адрес, потому что в том, что корректного места жительства в его личном деле быть не могло – уверен на сто процентов. – Проходи, — он отодвинулся от двери, приглашая внутрь.

+1

4

[indent] стив выжидательно топчется по коврику возле двери, все же поднимая с пола подъездного второй пакет, выжидающе погладывая на закрытые двери, и теряет и без того скудные запасы терпения, и инициативы, которые умудрился наскребсти у себя за неполные два часа, которые потратил на поход в магазин и дорогу до места назначения на такси, которое уже уехало, тем самым отрезав всяческие пути к отступлению. у него в голове проносятся с пару десятков разнообразных вариаций развитий событий, в большинстве из которых рамлоу посылает его в долгое пешее, потому, что он ведь сам отказался, отрицал всяческую свою заинтересованность и вообще делал вид, что никоим образом не выказывает повышенного внимания по отношению к собственному подчиненному. в голове надсадно голосом марии речитатив, не сбивающийся вещает о харрасменте и о том, что за такое вот... ему вполне грозит вылет со службы и иск за домогательства ниже стоящего по званию. в общем... на положительный результат надежды крайне мало, но стив уповает на то, что ему хотя бы откроют двери и он... ну... по-крайней мере, оставит продукты, дабы убедиться в том, что брок не будет голодать.
[indent]  чего он уж точно не ожидает, когда ему все же открывают, так это того, что рамлоу будет в одних штанах домашних, с резинкой, оказавшейся на бедрах, показывающей слишком многое... чертовы тазовые косточки, которые он хотел бы вылизать языком, прикусить, заставляя рамлоу задрожать, вдохнуть жадно, и подтолкнуть его к более решительным действиям — теплой рукой с сильными ловкими пальцами, созданными для того, чтоб управляться с оружием и не только с ним, видит бог, не только... потому, что... штаны оказываются еще к тому же и наполовину влажными и ничего, черт возьми не скрывающими... но много хуже {кому он лжет! много лучше, блядь! куда лучше, чем все те разы, когда он тайком бросал взгляды на обнаженного брока в общих душевых, после того, как его собственный, личный оказался на ремонте, после того, как он в связи с очередной собственной влажной фантазией на пике оргазма, за каким-то лядом, просто напросто выдрал трубу подачи холодной воды голыми руками} тот факт, что рамлоу без футболки... и стив на какое-то время откровенно залипает на чужой обнаженной груди // на каплях воды, каждую из которых он хотел бы собрать губами и языком... проходясь им по ореолам сосков, сжимая в зубах надвершия... хотел бы слышать как рамлоу... как брок стонет, глотая слова, подаваясь навстречу... такой вот домашний, открытый...
[indent]  стив встряхивает головой, возвращая взгляд на лицо мужчины, не то, чтоб это особо как-то ему помогало начать здраво мыслить, потому, что даже объективно говоря — рамлоу чертовски красив. этакий племенной жеребец, вошедший в самый пик формы, но при этом не объезженный ни разу — дикий, неприрученный никем {ну если всё то, что доходило до модифицированного слуха стива правда, а скорее всего так оно и было, роджерс был готов был поставить на это только-только недавно прикупленный свой байк} — рамлоу был тем еще ходком, и играл за обе команды, не обделяя внимания ни одну нишу свободных агентов и одно только это заставляет его на миг измениться в лице, заходясь в приступе неистовой ревности и желания выжечь на подчиненном тавро, чтоб никто не сомневался более в том, что брок рамлоу занят — хотя... на самом деле не имеет на это никакого права. потому, что.. просто потому, что пока, что он только и является, что начальством, которое заботится о благосостоянии своего подчиненного. в глазах рамлоу так уж точно — в своих же стив... стив сгорает от желания, которое контролировать удается, но уже с трудом. впрочем, едва ли ... эти мысли хоть как-то отражаются на лице национального достояния, все еще залипающем на чужих губах, произносящих что-то там и только когда ему дают проход в квартиру, роджерс кое-как сбрасывает наваждение и делает пару шагов внутрь и прикрывает за собою двери, сам в принципе офигевая от собственной решительности, помешанной на безбашенность, которой так или иначе в нем всегда было немеряно.
[indent]  — эмм... здравствуйте... - стив вспоминает о том, что вообще-то воспитанные молодые люди перво-наперво здороваются, и тут же откашливаясь, понимает, что лажает с первых же секунд своего нахождения на территории ему не подконтрольной, а от того, заведомо его напрягающей, — здравствуй, - исправляется, ставит пакеты на пол в коридоре, потому, что передать их раненному в руку броку уж точно никак не получится, и улыбается — немного наверняка глуповато...хотя он-то себя со стороны не видит, а каким его видит рамлоу, одному только ему и известно. — у тебя больничный же, так, что... вот... я решил, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы не то, чтобы ездить по магазинам, а уж тем более готовить, а я умею... ну пиццу там итальянскую на пышном корже, - наверняка сумбурно выходит, и наверняка он частит и заливается весь румянцем, но все же заставляет себя стянуть куртку, и приладить её на вешалку, больше не пытаясь облизать рамлоу взглядом, хватило уже... на пару долгих и одиноких ночей, если ничего не выйдет у них... хотя бы со сдвигом в положительную сторону — так уж точно. но стив... стив не дает ни себе // ни броку ни единого шанса на маневрирование, и снова подхватывает пакеты, безошибочно вычленяя в коридоре этом направление к кухонной зоне, и следует к ней, ибо раз уж его пригласили то, уж точно не для того, чтоб топтаться на одном месте. разве ж нет?! - еще тут нарезки всякие — мясные, сырные... багеты, вино и пиво. я знаю, что тебе противопоказан сейчас алкоголь, но... еще знаю, что бокал хорошего вина наоборот за едой даже улучшает кровообращение и краткосрочно подстегивает метаболизм, я... извини, я не знал, какое ты предпочитаешь, поэтому взял на свой вкус — ну белое полусладкое и красное сухое. и то и то, вполне подойдет под мясную пиццу, если у тебя найдутся противни, все остальное я принес с собой. - он все же оказывается на кухонном островке и не дает себе и тени сомнений в том, что его вот прям сейчас выгонят взашей за вторжение на чужую территорию, и действует так, как его учил, когда-то давным давно полковник филлипс со всей той уверенностью, которой на деле в нем ни на грамм.
[indent] — меня зовут стив, кстати, ну вдруг ты забыл, мы все же не на службе сейчас, - хмыкает он, принимаясь выкладывать содержимое пакетов на разделочный стол, старательно избегая взгляда хозяина квартиры, в которую он так бесцеремонно вторгся. и надо... надо пользоваться чужим замешательством на полную, потому, что... неизвестно сколько ему еще времени отведено на этой кухне, покуда его не выгнали взашей.
[float=left]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/392619.gif[/float] [indent] стив откупоривает бутылку каберне, споро найдя в одном из выдвижных шкафчиков штопор, а в верхних уже видит вполне подходящие бокалы, и наполняет два — рубиново-красным вином, подталкивая один из них к броку. сам делает из своего глоток, которым опустошает свой наполовину, и улыбается неловко. — я... я знаю, что свалился, как снег на голову, но... тебя это ни к чему не обязывает, - твердо произносит он и тут же замечает на подоконнике свое подношение_ полу-извинение за тот отказ, который тогда озвучил все еще не до конца будучи готовым к тому, что первый ход останется не за ним, подходит ближе и касается пальцами длинными ствола бонсая: — им и вправду нужно много солнечного света, красиво, да? - неловкая улыбка селится на губах мужчины, и он допивает вино, чтоб подлить себе еще, и после отворачивается к раковине, подвисая снова на доли секунды, а после все же решается и стягивает с себя рубашку, оставаясь в одной простой нательной майке кипельно-белой, не уверенный в том, что не заделается по самое не хочу в процессе готовки, пристраивая ту на одном из свободных табуретов и решительно начинает намывать руки.
  [indent] наверное, стоит все прояснить, как говорится на берегу, наверное, стоит вообще обозначить свою позицию и тот факт, что он здесь лицо более, чем заинтересованное, а так оно и есть, но все слова, которые прокручивал по дороге, сидя в такси на заднем сидении автомобиля, наблюдая за улицами вашингтона, в голове вымелись напрочь. хвала небесам на все про всё, что происходит на кухне брока уходит слишком уж незначительное количество времени — не то, чтоб это хорошо или плохо, но стивен не дает себе или броку сделать что-то из ряда вон, чтоб не разрушить мгновения этого. стив прислоняется пятой точкой к разделочному столу, смотрит на брока и вздыхает. протяжно так — тяжело и откровенно, словно решается в очередной раз сигануть ли без парашута, аль у него есть в запасе лишних секунд пятнадцать на то, чтоб тот надеть. но дело ведь, в том, что это не очередная операция под его началом, когда он только лишь всего-то и есть просто напросто тот самый — кэп, чертов капитан америка, за которым просто напросто идут потому, что есть на то приказ, который не подлежит обсуждению. это и не визит вежливости вовсе // по крайней мере не для самого стива, который впервые за все то время, что провел в веке двадцать первом, свалившемся на него обухом, выбивающем воздух из легких, возжелавшем — что-то {кого-то} эгоистично для себя самого. отторгая сам факт вины пред баки за то, что он двигается дальше. а он ведь двигается — вот прямо сейчас, смотря на мужчину, который его волнует, он и вправду хочет этого всего — о т н о ш е н и й. всамделишных. настоящих. со спорами и руганью, ведь зная и без того не гибкий характер лейтенанта, и свой собственный, полнящийся мудачеством, приходится признать еще на подходах — даже, если его желание попробовать что-то выстроить вдруг и окажется взаимным — просто не будет. не при том, что они оба — лидеры, и не приемлят ведомых ролей.
[indent]  — ты мне нравишься, - чеканит он, огорошивая этим признанием их обоих, так уж точно, потому, что и сам дуреет от собственной наглости. — как мужчина, - снова звонко // снова слишком откровенно для того, кого извечно позиционировали, как образчик морального оплота всей американкой нации. и ему все еще претит тот факт, что их с пегги дружбу извратили до такой степени, но пегги была одной из тех, кто знал, что капитана роджерса и сержанта барнса связывают далеко не дружеские только отношений и она же и была инициатором их публичного романа, который позволял стиву и баки  свое время наслаждаться собственным чувством и груз вины пред картер, которая делала все это явно не только из-за доброты душевной, все еще слишком неподъемный. единственное, что по прежнему дарит утешение, тот факт, что в отличие от них с баки — пегги прожила достойную жизнь и нашла мужчину, который смог сторицей воздать ей её чувство, которое она изначально пыталась направить на стива, покуда у них однажды не случился приватный и крайне неловкий разговор, когда он пытаясь не обидеть эту замечательную девушку, говорил о том, что уже давно и безгранично влюблен в другого человека и взаимностью ответить не может. только вот... сейчас все совсем иначе. только вот пред ним сейчас мужчина, который в равной степени и старше его биологически, и младше по всем параметрам прочим. мужчина, которого стив не может не хотеть всеми фибрами своей души.
[indent]  — я признаю, что не должен был отговариваться общими фразами в тот раз, когда ты спрашивал. но... я был не готов, - роджерс снова пригубливает вино, смакуя то на языке, и добавляет. — у меня... в общем, у меня нет опыта. то есть... опыт, конечно есть, но я не хочу об этом говорить, и не уверен в том, что смогу когда-нибудь, если честно... и с этим придется смириться, если... ну в том случае, конечно же, что ты тоже заинтересован. в любом случае... я просто испеку тебе пиццу и уйду, уверенный, что ты сытый, и что ты в безопасности. твой отказ от моего предложения, ни коим образом не повлияет на наши рабочие отношения, брок. я достаточно взрослый мужчина, чтоб не тянуть постель в службу и службу в постель, — заканчивает роджерс, уже развернувшись спиной к рамлоу, принимаясь за готовку.

+1

5

[indent]  Если бы в базовой комплектации Брока Рамлоу было предусмотрена функция «смятение», то именно так и можно было охарактеризовать то, что ощущал сейчас мужчина под пристальным, почти что раздевающим (хотя, казалось, куда ещё больше) взглядом Капитана Америки. Идеи, почему символ всего и всея решил вдруг посетить скромную обитель обычного и ничем не примечательного (и это абсолютное кривление душой, а николь не неуместная в данном случае скромность) командира группы огневой поддержки было вполне себе загадкой для Рамлоу, хотя пакеты, что принес с собой этот непогрешимый во всем, кроме наличия заложенного инстинкта самосохранения, человека, косвенно указывали, что это не тот визит из разряда «а давайте поговорим за ГИДРУ». В конечном итоге, лейтенант немного успокоился, хотя флер таинственности еще не был развеян, но раз угрожать его жизни никто не собирался (хотя, видит Бог, мужчина был готов и к этому исходу, даже при том, что проебов за собой лично или за кем-либо из своей группы, он не заметил от слова совсем), а, значит, скоро вскроется тайна, какого ляда здесь забыл этот мистер «не понимаю, о чем Вы».
[indent]  По правде говоря. Броку весьма льстило такое внимание со стороны легенды, иначе и не скажешь, вот только он  был бы рад и дружескому направлению этой заинтересованности со стороны кэпа. Так было бы легче игнорировать собственный интерес во всем этом мероприятии, легче отбросить ту часть, что могла перерасти во что-то личное. Все-таки Рамлоу был далеко не мальчиком и справляться с подобным было ему не впервые. В конечном итоге, даже его то самое пресловутое «личное», не мешало ему нисколько отправлять Зимнего на обнуления, кошмары и те уже давно не мучили его по этому поводу. Вытерпеть же в шаговой доступности и при этом в милевой недосягаемости полковника Роджерса не стало бы сверх задачей, если бы этот самый полковник не усложнял её сам, давая повод думать о том, что Брок ему далеко не так уж и безразличен // не обезличен, как любой агент ЩИТа (думать о том, кому Стивен таскает еще кофе и кого рисует, как «тех французских женщин» абсолютно не хотелось, но иногда подобные мысли было чертовски трудно подавить, и они прорастали сорняками на тех местах, где, казалось, уже давно должен был залит бетон).
[indent]  Поиграв несколько минут в странную игру под названием «кто кого переглядит», символ нации, а по совместимости и ходячая головная боль Рамлоу, все-таки зашел, не забыв прихватить с собой принесенное добро, звякнувшее стеклом при транспортировке, что еще раз заставило задуматься о том, какие вообще причины толкнули кэпа на сей визит (Брок очень соменвался, что в свободное время Роджерс подрабатывал доставщиком в Волмарте, скорей уж снимал котят с деревьев и переводил старушек через дорогу). Его так и подмывало спросить, что забыл тут полковник, но тот так оперативно занял весь коридор здоровенным собой, и так мило сбивается, смущенно при этом улыбаясь, что все язвительные слова, вертевшиеся в тот момент на языке, куда-то растерялись (а это уже тревожный звоночек, перерастающий в набат, когда цель наконец-то озвучена).
[indent]  Первым, да и единственным вопросом, который возник у Брока в голове, был «Что нахуй за ебанный пиздец здесь происходит?» Наверняка у него слуховые галлюцинации из-за сотрясения, обезболивающих и прочей ебанины, которую ему влили в мед блоке. Рамлоу больше бы поверил в то, что док с многолетним опытом перепутал наркоту с тайленолом, чем в то, что только что услышал. Потому что как еще объяснить то, что сам Капитан Америка приперся к нему домой с продуктами, чтобы приготовить пиццу. Выражение лица Брока на секунду стало весьма сложным, пока в голове он пытался уложить всю эту информацию. Максимум, что он смог выдать это: — Понятно. Но сказать это ему удалось уже в спину удаляющемуся Роджерсу, которому, похоже, не нужно было ни особого приглашения, ни тем более одобрение хозяина.
[indent]  С каждой секундой Брок охуевал все больше и больше, теряя последние крохи самообладания и надежды на то, что ему просто кажется. Обычно в фильмах в эти моменты были вшиты субтитры или что-то в этом роде, где объяснялось все необъяснимое, но в реальности такого, к превеликой жалости, не было и в помине, а поэтому все приходилось додумывать самостоятельно, вычленяя из скудных фактов хоть что-то, способное прояснить мотивы Роджерса. Проблема заклечалась в том, что у Рамлоу было слишком много вариантов, но не один из них не казался ему хоть мало-мальски похожим на правду. Забив на это до поры до времени, отпуская эту непростую задачу с дохренебени переменными, Брок все-таки настигает полковника на своей кухне, где этот столетний супер-мальчик уже успел оккупировать территорию, будто это совсем не дружеский визит, а очередная операция по захвату вражеской территории [не будь это его, Брока Рамлоу, кухней, он бы даже восхитился тем, как неотвратимо и по-своему технично Стив провернул эту операцию].
[indent]  Выбрав себе стул, стоящий как раз напротив стола, под которым был припрятан на всякий случай еще один пистолет, он повернул его задом наперед и уселся, расставив ноги и облокотив больную руку на спинку. Рамлоу успел смириться с тем, что капитан Америка находится в его квартире, но еще не до конца принял тот факт, что он собирается проводить хоть какие-то манипуляции на его кухне. Никто и никогда, даже Молли Роллинз, не прикасалась к утвари в этом почти что святилище, но отказать Роджерсу сейчас не представлялось возможным, ведь это такой невъебенный шанс узнать что-то новое о кэпе, «настроить контакт», чего от него, в принципе, и ждало его начальство. Думать о том, что Роджерс просто бесподобно смотрелся в бытовых, а не военных условиях, Брок себе запретил, мысленно выдал пару зрелых ЦУ себе, поэтому, конечно, пялился во все глаза, абсолютно не представляя, как утром сварит этому здоровяку кофе, после всего того, чем бы они могли заниматься все то время, пока это самое утро не наступило. Конечно, Брок, блядь, абсолютно не об этом думал, когда в его руке оказался бокал с вином. Момент, как кэп открыл это самое вино проплыл скозь него, пока он точно не залипал на тылы символа Америки, когда тот развернулся в поисках штопора и бокалов. Лейтенант пожалел, что все лежало слишком предсказуемо и все закончилось слишком быстро.
[indent]  — Спасибо… Стив, — он намеренно выделил имя, чтобы Роджерс не думал, что у него нарушены умственные способности и информацию он все-таки перерабатывать способен. – За все, спасибо. Это очень…мило с твоей стороны, — Броку пришлось зависнуть на пару секунд, подбирая слово из тех, что он не использовал, но подходящих по случаю. – Противни в духовом шкафу.
[indent] Мужчина успел проглотить вино до того, как этот уникум узрел свой цветок и Броку захотелось ударить себя чем-то тяжелым, чтобы получить еще одно сотрясение и не думать о том, что стоило все-таки сбагрить растение Мей или Молли, дабы сейчас не чувствовать себя настолько глупо. Ему осталось только помолиться, чтобы Стив не понял, что график, прикрепленный к холодильнику магнитом, относится к дням полива. Такого позора Рамлоу уж точно не перенесет. Но, Роджерс, кажется, полностью зачарован бонсаем и что-то говорит своим красивым ртом и так  странно, что свет не блещет у него из задницы (хотя это не точно, он ведь все еще в штанах).
  [indent] Брок только смог придти в норму, после того, как чуть не был опозорен, как новое испытание: рубашка Роджерса обрела пристанище на стуле, а сам герой всего и всея остался в узкой майке, которую стоит запретить на законодательном уровне. Проступающие через ткань соски будоражили воображение, на которое Рамлоу итак не особо жаловался. Ему показалось, что в кухне стало на несколько градусов жарче, а эпицентр этого безобразия по вполне понятной причине оказался у него в штанах. Гребанный Роджерс. Не смотря на то, что командир СТРАЙКА видел его и в более обнаженном виде, но сейчас обстановка была намного ближе к интимной и это полностью сшибало, выбивая почву из под ног и здравый смысл из головы. Хотелось хапнуть больше. Раз полковник уже был на его кухне, в его квартире, почему бы не устроить ему экскурсию в спальню? Проблема была только в том, что Брок не был уверен на сто процентов, что это не визит вежливости или, что еще хуже, из-за чувства какой-то вины (поди из разбери этих супер-солдат).
[indent]  Понадеявшись, что вино хоть немного сбавит градус // вернет мыслям ясность, он успел поднести к губам бокал, как Стивен Грант Роджерс решил добить еще одним признанием. Брок чуть не вернул всю жидкость фонтанчиком, пролив на себя только пару капель, которые тут же на автомате собрал пальцем и облизал его. Рамлоу не был идиотом и вполне понимал, к чему все эти попытки в ухаживания, но к такой прямолинейности не был готов, особенно после вполне себе четкого ответа, что он сам себе это напридумывал. В который раз за эти несколько минут Брок знатно охуел, а его брови практически достигли линии роста волос, наверное. Мужчина так и замер с поднесенным бокалом у тонких губ, переваривая этот внезапный каминг-аут и остальную часть информации, которую до него пытался донести Стив (теперь точно Стив). На обдумывание он потратил несколько секунд, за которые монолог закончился и к нему снова повернулись спиной, будто только что ему сообщили, что за окном идет дождь, а не признались в симпатии.
  [indent] — Стив, ты в своем уме? – не до конца справившись с укладыванием всего произошедшего в голове, спросил Брок, которого задело то, что Роджерс просто продолжил готовить, не удосужившись даже выяснить его мнение на этот счет (но хоть успел подкорректировать вопрос и не спросил «не охуел ли он». Вот тебе вводные – справляйся. Он тяжело вздохнул, несколько устало потер глаза и решил, что если папочка не узнает о том, что здесь произойдет, то, возможно, стоит все-таки выяснить все по человечески, а не обещать Роджерсу, который ему нравится, луну с неба и прочую маловыполнимую хероту. – Уверен, до тебя доходили слухи о том, что я не лучший выбор для чего-то далекоидущего... Так вот, это чистейшая правда. Я не создан для романтики, отношений и прочих радостей. Ты должен это понимать и, возможно, подумать еще раз о том, что сказал мне. Еще я ревнивый, как черт, а про то, насколько я вспыльчивый, мне даже говорить не стоит, ты все итак знаешь. И со всем этим набором ты хочешь… Кстати, чего именно ты хочешь? – Рамлоу пошарил по карманам домашних штанов и нашел пачку сигарилл, с трудом прикурил здоровой рукой и, выпустив вверх струйку дыма, продолжил: — Иногда, мне хочется тебя придушить голыми руками, а иногда нагнуть и выебать на ближайшей поверхности, это чистейшая правда. И да, если ты сейчас передумаешь, мы можем просто поесть пиццу и разойтись. С этим я тоже справлюсь, Стив.

+1

6

Если вдруг надежда уходит
и мы смотрим в глаза правде
это значит, что мы проиграли сегодняшнее сражение,
но не завтрашнюю войну!

  [indent] роджерс допивает свой бокал каберне, позволяя рамлоу высказать свою точку зрения на обозначение намерений его [где-то на подкорке всплывает, что любые отношения подобны танго, которое танцуют всегда_обязательно вдвоем, именно так любила повторять его мама // мама, которая не часто, но все же вспоминала отца, пальцами тонкими касаясь одной единственной сохранившейся в их крошечной на два человека семье фотокарточки истрепленной с изображением совсем еще мальчишки, ушедшем на войну, чтоб не вернуться ни к жене, ни к сыну, которого не успел даже взять на руки, да и просто увидеть, только зачать — своего идеального партнера. сара роджерс любила мужа насколько, что так и не вышла замуж второй раз и стив порою, смотря на красивую свою маму, совсем еще молодую, за которой увивались свободные мужчины в их районе завидовал той силе любви, что вела её вперед и мечтал обрести такой же силы чувство, пока его желание не сбылось. потому, что... за всякое сбывшееся желание приходится расплачиваться. потому, что его история любви едва ли стала менее трагичной, чем та, что была у его родителей // потому, что как и сара он потерял, едва успев обрести] и наполняет тот заново {в очередной раз, лихом поминая эрскина — испытать хотя бы легкое алкогольное опьянение у него никак ведь не получится и на этот раз тоже, но вино все же хорошее! не зря он послушал совета той миловидной девочки-консультанта}, совершенно не меняясь в лице, и кто бы там что не говорил о его неспособности "держать хорошую мину при плохой игре", тот просто напросто не играл за одним покерным столом с маленьким задиристым ирландцем, который обувал прожженных итальяшек, чтобы выиграть несколько долларов, которых впоследствии бы хватило на мешок угля или оплату аренды, или на худой конец на покупку нескольких мясных косточек, на которых можно было варить худо бедно похлебку бобовую аж, если повезет целую неделю // тот никогда не видел роджерса на съемочной площадке голливудской, когда слова выскальзывали из его рта, без тени сомнений в их праведности, не только потому, что сам стив хотел сделать хоть что-то для своей страны и для всех тех, кто боролся за свободу от тирании фашизма, но и потому, что у него были прекрасные учителя, которые за полгода состряпали из босяка бруклинского гетто — национальное достояние, икону, молитвы, которой привыкло американское сообщество возносить — стиву все еще смешно и муторно одновременно от этого // от того, что даже чертову его дату рождения умудрились переврать, как и большую часть его биографии.
  [indent] он не любил лгать. особенно тем, кого пускал в свой ближний круг {тот самый, в который собирался со временем однозначно допустить и этого мужчину, чьи резкие слова заставляют его на миг поморщиться, но вовсе не из-за наличия обсценной лексики — скорее от осознания — вот оно. да! просто с броком рамлоу очевидно же не будет!}, да, стивен грант роджерс не любил лгать, но это вовсе не означало, что он не умел этого делать // что он не умел не выказывать реальных собственных эмоций, что клокотали в душе яростно, задушенно, стоявшие ему спокойствия душевного, покуда он спиной к броку, продолжал споро нарезать грудинку. карты уже разданы и партия начата и только от того, кто умеет ловчее блефовать и играть лицом зависит исход сей игры, на кон в которой поставлено слишком многое. но, ведь стив знал // видел // чувствовал — интерес этот обоюдный, иначе бы тогда брок не спрашивал у него. не искал бы взглядом спину прожигая, не требовал бы ответов, которые тогда еще... пару недель... не был готов озвучить, примиряясь с собственной влюбленностью в совсем не подходящему ему человека. это-то ему уж точно не в новинку! он и в баки-то влюблялся точно так же, заведомо зная — им никто этого чувства не простит! никто и не захочет даже их понять. ни барнсы, ни сара. никто на всем белом свете. не тогда, когда за такое вот проявление привязанности могли сослать в дом скорби, а что еще скорее и правдивее просто забить насмерть.
он оборачивается через плечо и усмехается уголком губ, скользя взглядом по лицу рамлоу... брока... мужчины, который исподволь вот так умудрился влезть под кожу, стал необходимым, нужным, желанным — преследовал в горячечных снах, наполненных патокой густого возбуждения и сладости предвкушения — а как оно будет на самом деле. как оно будет, если он отпустит себя // если простит себе то, что он тоже живой. в отличие от баки, сгинувшем в тот альпийском ущелье — он выжил и жаждать стал этой жизни эгоистично, обжигаясь о жар рамлоу.
[indent] — все сказал? - уточняет совершенно спокойно и ровно,  — потому, что отвечая, на твой вопрос: — да, я в своем уме, — , фыркает роджерс, ну потому, что мало ли там... еще что-то до него соберутся вдруг из того, что ему итак было прекрасно известно донести... ну мало ли какие еще откровения ответные могут его ждать. - ну тогда, давай пройдемся по пунктам, - стив все же оборачивается с ножом в руке, который тут же кладет на разделочную доску, чтоб не выглядеть угрожающе, хотя при его нынешних габаритах это все еще та самая задача, которая не подлежит математическому решению {в теле этом он провел сколько? два года? а до того двадцать пять лет забился от всевозможных болячек, будучи хлипким мальчонкой, который никогда не мог потянуть хоть отдаленно на свой собственный реальный возраст}. — я не особо прислушиваюсь к слухам, коими, как и любая другая организация полнится щит, но страждущие и заботящиеся о моем моральном облике люди мне уже много чего рассказали да и отсутствием  улучшенного слуха, как ты понимаешь, будучи супер-солдатом я не страдаю, но как ты видишь, я все еще на твоей кухне и приехал я к тебе добровольно и осознанно. теперь давай о романтике и отношениях, - стив вздергивает левую бровь, и снова отпивает вина, чтоб после забраться ладонью в задний карман джинс своих, достать оттуда пачку въедливых крепких "лаки страйк", щелкнуть тумблером вытяжки и, прикурив от зажигалки "зиппо", наподобие той, что была когда-то у баки в тридцатых — чертового винтажа в этом веке и времени, затянуться смачно, так от души, как говорится, — я не собираюсь прям завтра с утра тащить тебя в мэрию подавать заявление о заключении брака и после по ювелирным, чтоб купить кольца, на которых обязательно-преобязательно должна быть филигранная гравировка — "стив и брок вместе навсегда". пусть идет, как идет, хорошо? хочешь без обязательств? окей. но, ты должен понимать, что это работает в обе стороны, так, что тут нужно припомнить сразу же... и тот факт, что ты ревнивый, а уж моя ревность и вовсе возведена в абсолют, как и любая другая испытываемая мною эмоция, это очередная побочка сыворотки. все чувства гипертрофированны. теперь о вспыльчивости... ну я и до сыворотки был комком мелким ярости, что жаждала выхода, а уж сейчас, дай мне только развернуться и всем вокруг станет тесно, брок. — стив хмыкает, туша сигарету в пепельнице. — а посему в следствие открывшихся фактов, готов ли ты сам к такому повороту событий? и к тому, что я не будучи обремененным отношениями, в которых обязан сохранять верность, могу позволить себе маленькие слабости, ведь я уже предупреждал и тебя и твою команду, что очень далек от образа мне вменяемого общественным мнением, которое насколько мне известно то самое мнение, которое никому не нужно. и да, отвечая на еще один твой не заданный вопрос — ныне я прекрасно ориентируюсь в сети, хвала искусственному интеллекту старка.
  [indent] роджерс облизывает свои пересохшие губы и отбрасывает полотенце, которым только что вытирал пальцы в сторону, чтоб взять с разделочного стола томат округлый, спелый, покрутить его вполне так заинтересовано в руке, не ища больше взгляда потенциального {ну, а вдруг... долгоиграющая стратегическая кампания, которую он собирается развернуть в сторону брока рамлоу все же возымеет успех, как и любая другая операция, что проходила под его началом; и как бы это не звучало ужасно, местами даже может цинично, но  что правда то правда: в любви да на войне средства все хороши, а роджерс все еще не понимает до конца что у них с броком намечается! стив и вправду хочет много большего с броком, но понимает и то, что двигаться придется в том темпе, который задаст мужчина этот, держащийся за собственной обособленность столь крепко} партнера, принимаясь снова за готовку, давая возможность броку переварить им все только, что сказанное. раскатывает тесто и умещает его на противень найденным именно там, где было сказано хозяином квартиры. наверное, следовало бы еще и цинично добавить, что секс в принципе в этом веке не повод для знакомства и стив даже и этот принци уже умудрился испробовать на себе самом, открыв для себя анонимные клубы с удобной системой разграничений, когда ты можешь посредством небольшого клочка ткани на собственном бицепсе обозначить все свои желания, а уж наличие био-нано-сети, в принципе, гарантировало ему полную сохранность личности {хвала гению старка и тому, что  джарвис и вправду владел памятью дворецкого говарда, с которым стивен был знаком лично!}. не то, чтоб он слыл в этих заведениях постоянным клиентом, но либидо порою требовало своего и как бы не было это все лицемерно и противно, он все же отпускал себя... позволял себе валять по кроватям мальчиков с серыми глазами, забываясь в похоти на краткие мгновения, оборачивающиеся после приступами само-уничтожительной ненависти.
[indent]  — ты спрашивал, чего я хочу... я понятия не имею, если честно, для меня такое вот все в новинку. так, что думаю, что того, что ты можешь мне дать — очевидно же, - пожимает плечами стивен, снова пряча взгляд, развернувшись спиной, продолжая готовить: нож порхает в руках тренированных убивать: и как только такой, как он с кладбищенскими всеми этими помостами за спиной, который видимо не видимо, может быть национальным героем,  — послушай, мы и вправду можем сделать, что всего этого не было. что ты не чувствуешь ко мне притяжения никакого — мало ли я сам себе все это придумал, и я могу выместись из твоей квартиры и жизни навсегда... как ты там говорил — я с этим справлюсь, не в первой. тут ты главный, брок. любое твое слово. любые варианты... просто озвучь все, что хочешь. или нет, и тогда я просто закончу готовить и исчезну. я даже могу поменять группу поддержки, если я тебя напрягаю. или мы можем просто... ну, как у вас там говорят — "есть что-то внутри тебя, что нельзя потрогать, оно только твое. это надежда".— и стив позволяет себе надеяться на свой собственный хэппи-энд с этим мужчиной, который греет его сердце каждую ночь и каждый день. а со всем остальным они справятся вместе. обязательно. справляться с этим вот всем стив умел, чего уж там.

Отредактировано Steven Rogers (2021-08-12 17:52:21)

+1

7

[indent] Охуеть не встать. Вводные розданы, а что делать со всем этим все еще нихрена не понятно. Чего ждал Брок, вываливая на Стива все то, что тот, очевидно, знал и так, он и сам не знал. Возможно, надеялся, что тот убежит, включит свое хваленое [слава пиарщикам и тем людям, которые учили это гребанное совершенство рода людского держать морду кирпичом при любом раскладе] благоразумие и свалит в туман, обдумав, насколько все-таки необдуманное и откровенно глупое было это затеей. Но, Роджерс, очевидно, поставил себе цель окончательно поразить Рамлоу, вогнать так далеко в состояния охуения, чтобы тот и не вышел из него, возможно, до конца гребанной жизни, которая грозилась стать еще короче с каждой новой минутой этого сюрреализма. Как еще это все можно назвать-то?
[indent]  Брок сидел на стуле, наблюдая за мужчиной, что хозяйничал на его кухне, будто это он был у себя дома, а Рамлоу в гостях. Стало аж несколько неловко, что он находится в таком виде при гостях, которых он, на секундочку, совершенно не приглашал. Да еще и вести подобные беседы было совершенно не в правилах командира. Он в принципе, не разговаривал с возможными партнерами. Обычно это происходило проще: пару намеков, пару комплиментов, если «жертва» оказывала сопротивление [в пределах разумного, конечно] – можно было сводить на свидание. Обычно хватало одного, ибо, если не срабатывало – Брок терял хоть какой-то интерес. В конечном итоге, его интересовал исключительно секс, на одну-две ночи, а не отношения на перспективу. Если же «разовый любовник», не падал во время пары встреч, Рамлоу ставил пометку, что объект не разделяет общего интереса, а скорей всего хочет чего-то большего. Чего-то, что совсем не входило в планы, чего-то, что могло привести к проблемам. Проблем Броку хватало на работе. Спасибо, папочка подкидывал их регулярно, даже до разморозки Роджерса, Пирс справлялся с усложнением жизни для Страйка вполне уверенно, даже как-то играючи [больной мудак].
[indent]  Брок вообще привык быть ведущим (в основном, в одном конкретном направлении), поэтому к неловкости от присутствия Стива в его квартире, добавлялось еще то, что сейчас именно за ним была ведущая роль. Именно он пришел, и вообще, именно он изначально был инициатором этих непонятных плясок. И что мы имеем теперь? Наконец-то кто-то нашел в себе яйца подкатить открыто, да с таким размахом. Неотвратимый как пиздец, горячий, как ад. По мнении Рамлоу, готовить в таком виде Роджерсу стоило запретить. Он догадывался, что причина по которой тот разделся до майки далеко не в том, чтобы не запачкаться при готовки. Это была чистой воды провокация, не повестись на какую мог только евнух или человек с сильно прокаченными моральными качествами [Брок не обладал ими от слова совсем].
[indent] Он подспудно ждал, что его признание в том, что он не прочь выебать собственное начальство выльется хоть в какое-то негодование, но нет, это самое начальство оставалось невозмутимым, будто ему каждый день говорять подобное подчиненные на собственной кухне. После такого и в правду стоило бы задаться вопросом, сколько уже раз Роджерс проделывал этот трюк с пиццей и был ли он первым в этом веке. Но какая ему собственно разница, если сейчас это все для него и только для него, что не может не греть душу и немного пониже.
[indent] Признание того, что кэп все-таки осознает, что делает и с кем, наконец-то вывело мужчину из легкого ступора. С адекватными мужиками, которые не потеряли ориентиры, а только слегка сбились с курса, можно было иметь дело. Брок сделал еще один глоток вина и отставил пустой бокал.
[indent]  Про свою репутацию в стенах ЩИТа лейтенант прекрасно знал. Более того, бережно поддерживал ее. Ему самому было это выгодно – помогало отсеять тех, кого могут заинтересовать долгосрочные отношения. Еще и поэтому мужчину сильно удивила изначальная заинтересованность Стива. Он ждал почти каждый день, когда закончатся все эти подношения// когда до Роджерса дойдет, что это все лишнее [не сказать, правда, что без некоторого опасения]. И, пока Брок плавал в своих мыслях, вычленяя только поверхностную суть в словах Стива, разглядывая, как легко и просто он управляется с ножом, кэп совершил это. Произнес слово «отношения», прозвучавшие как выстрел в голову. Фактически, это бы и стало бы  выстрелом в голову рано или поздно. И дело даже не столько в том, что Рамлоу ходил под метафорическими спрутиками,, опутанный этими ебанными тентаклями так, что вырваться уже не мог. Нет, само понятие «отношений» не входило в сферу интересов Брока. Постель все еще не была для него поводом для знакомства. И каким бы шикарным мужиком не был Роджерс – это ничего не меняет. Никто не меняет свои взгляды в почти полтинник.
[indent]  А этот засранец совершенно не торопился вносить ясность. Закурил, и Рамлоу снова залип на его длинные пальцы, сжимающие фильтр сигареты, губы – выдыхающие струйку дыма. У Брока явно был недотрах, а красивый мужик в шаговой доступности совершенно не способствовал конструктивному диалогу, наоборот – усугублял положение. Гребанный Роджерс. Если бы тот не произнес слово, зачеркнутое в словаре командира, они, вполне возможно, уже познавали бы рамки доступности, а так ему оставалось только сидеть, напряженному словно сжатая пружина, ожидая развития этого безусловно странного монолога.
[indent]  Наконец-то Роджерс продолжил разъяснять свою мысль, и Брока начало отпускать. Он ожидал совершенно не такого, но когда вообще Стивен Грант соответствовал всем прописанным канонам. Слава Богу, он не соответствовал им, иначе Рамлоу бы ебнулся. Если бы кэп был правильным парнем, с которым пришлось бы пройти несколько кругов ада в виде свиданий, марафона ухаживаний и прочего дерьма, при этом мельтеша всем своим сиятельном ликом, без возможности насладиться плотским, Брок бы застрелился. Вот уж точно на подобную хероту его даже Пирс не смог бы подписать. Но, капитан подкинул новую информацию о себе, и Брок будто услышал рождественские хоралы. И, пожалуй, с этого момента мужчине уже не хотелось пиццы, а только протестировать то, на что он собирается пойти, а он таки собирается.
[indent] — Я не могу дать тебе никаких обещаний, да и судя по твоим же собственным словам, тебя это вполне устроит, — Рамлоу еще раз прошелся оценивающим взглядом снизу вверх, окончательно принимая самое простое решение в своей жизни, если учитывать все возможные последствия. – И я рад, что наши взгляды по поводу того, что постель никоим образом не должна влиять на службу, полностью совпадают. И вот это твое стремление все выяснить «на берегу» и словами через рот также мне очень импонирует. Блядь, я не особо хорош в словах, — мужчина наливает себе вино здоровой рукой, чтобы промочить горло.
[indent] — Я хочу тебя, Стив. Физически. Просто ебануться, как хочу. Поэтому мы уж точно не будем прибегать к тому варианту, когда просто едим пиццу и расходимся. По поводу того, что я хочу… Меня вполне устроит тот вариант, где мы трахаемся. Просто весело проводим время в постели, не говорим о работе. Не жди от меня свиданий или чего-то подобного. И, если вдруг, ты встретишь кого-то, с кем захочешь сблизится… Ну, знаешь, человека для большего, то скажи мне прямо и мы все закончим. Я ценю честность, чтобы обо мне не говорили, — он снова осушил бокал, а потом встал и подошел вплотную, оттеснив Роджерса от островка и глядя снизу вверх, опаляя губы кэпа своим дыханием, спросил: — Ну что, мы все выяснили и договорились?

+1

8

[ Ты мой сахар, и в этом соль
Да, любовь - боль,
Ведь опасно быть не со мной
Между нами бой, но… ]


[indent] стив криво усмехается // дергает уголком левым губ, на это вот такое честное, емкое, откровенно-правдивое: "физически", смакует, перекатывает его на собственном языке. и, что ж... по крайней мере, упрекнуть рамлоу в нечестности своих намерений по отношению к его персоне у роджерса никоим образом не получится; но правда еще и в том, что не то, чтоб его это не задевает, не поднимает что-то темное, мутное со дна стивовой души ["нет, ну а чего ты от него ждал-то, стиви?" - ржет в его голове внутренний голос обладающий тембром и хрипотцой звучания баки, царапающий и зудящий под кожей, от того насколько он все еще запитан ментально на возлюбленном, которого больше никогда не сможет увидеть! которого он снова и снова предает уже тем фактом, что стоит на этой кухне совсем другого мужчины, к которому у него, о, боги - есть чувства! - "ему только бы и засунуть свой член тебе в задницу, а потом еще и расхвастаться на весь щ.и.т., что он выебал самого капитана америку!"].
[indent] стив щелкает челюстью, и ведет плечами из стороны в сторону, прислушиваться к совести собственной и разумной части своего  естества означает, что можно прямо сейчас выметаться из квартиры и ставить большой и жирный крест на всех собственных планах. а посему стив предпочитает снова сделать все, как обычно - просто наплевать на инстинкты, вопящие, что проблем от рамлоу возможно будет еще больше, чем предполагаемого удовольствия и если брок пытался в очередной раз его смутить, то ну, не получилось бы, в году этак тридцать третьем, может бы и получилось, но в две тысячи двенадцатом о себе стивен грант роджерс знает куда много больше, чем кто бы там ни было на всей этой треклятой планете, куда уж одному единственному шикарному мужику, который сводит его с ума.
[indent] стив не краснеет, не покрывается весь алыми пятнами от кончиков ушей и много куда ниже, как наверное должен был бы пуритански воспитанный мальчик, родом из начала прошлого века, он просто напросто облокачивается своей округлой задницей о разделочный стол и складывает руки на груди, на распев повторяя:
[indent] - physically, wow, ну, буду с тобой честен, не то, чтоб ты первый, кому нравится это тело, рамлоу, - он обводит себя руками, фыркая. - эрскин и старк постарались на славу, эталон мужественности, квинтэссенция силы. идеальный солдат, который должен был стать одним из многим, а стал единственным экземпляром. хотя ладно, твоя философия мне знакома, как  там у вас сейчас говорится, секс - это еще не повод для знакомства, верно? - вздергивает он бровь, смотря на потенциального любовника снизу вверх. - а отношения, в моем случае, все много бы усложнили. так, что я понимаю. ну и плюс ко всему как мне объяснили, мир пока еще не совсем готов к тому, что капитан америка - квир, который трахается с мужчинами. - горько заканчивает он, вспоминая, как все в щ.и.т.е., начиная с директора фьюри, по первости, тряслись над тем, чтобы его бедную "гетеросексуальную", выросшую на отродоксальных истинах прошлого столетия душу не распидорасило бы от осознания всей толерантности этого века, а он вспоминал всех драг-див, с которыми они с баки водили знакомство в пору своей безудержной юности и принятия собственных желаний. всех тех мужчин, которым приходилось ломать себя в угоду обществу и ни коим образом не иметь прав на то, чтоб быть теми, кем они являлись от рождения. вспоминал джорджа и эммета, которые открыто заявили о себе, как о паре и о том, как спустя три дня эма нашли мертвым, а полицейские просто напросто закрыли дело за отсутствием, якобы преступления, и как джорджи вскрыл себе вены. о том, как они с баки вопреки всем уговорам семьи барнса все же влезли в долги и похоронили друзей рядом // о том, что священник отказался отпевать этих грешников. о том, что баки приходилось играть из себя гуляку и повесу, а самому стиву играть его несуразного друга. 
[indent]  наверное, и вправду стоило бы просто отпустить ситуацию, получить максимум удовольствия, минимум проблем - быть может просто нагнуть рамлоу прямо над столом этим разделочным, и выдрать так, что у того ноги подгибались, чтоб он орал на его [стива] члене, а после уйти и забыть [ з а б и т ь!], можно было бы уже на завтра подать рапорт фьюри о том, что ему не подходит группа рамлоу, найти себе команду, в которой у него не поджимаются пальцы ног только от одного вида командира без футболки. можно было бы сделать вид, что не было этих двух месяцев, покуда он танцевал вокруг этого мужчина, аки шаман с бубном, вымаливая дождя или хоть какого-то знака внимания со стороны непробиваемого рамлоу. в конце концов можно было бы просто позвонить в "пульс", заказать себе сладкого мальчика с бруклинским говором и просто трахнуться, купить себе с н о в а этой треклятой продажной любви, после которой он часами дерет кожу под струями ледяными жесткой мочалкой, ненавидя и себя, и свое неуемное либидо и то, что он - живой человек со своими слабостями, одной из которых как раз таки является этот невыносимый мужчина, который всем своим видом дает сейчас понять, что это не будет отношениями. это будет чистый секс, без примесей в виде совместных ужинов, разговоров по душам, свиданий, походов по ресторанам и может, чем черт не шутит по клубам всем этим новомодным, в которых и танцевать-то можно только так, как стив умел еще в тридцатых, словно у него приступ эпилепсии.

[ Забыть на утро тебя
Как выстрелом в голову
Не смогу
]


[indent] - сядь, пожалуйста, у меня и так же почти все предохранители сгорели нахрен, от того, что ты здесь без футболки, и ты ни черта не помогаешь, рамлоу, - чеканит он своим  лучшим капитанским тоном, который воспитывал себя с того самого мига, когда столкнулся впервые с реальностью, в которой к нему прислушиваются, за ним идут, в него верят, что он действительно что-то да стоит. что он больше не просто стив роджерс из бруклинского гетто // что капитан америка может и вправду быть чем-то большим, чем просто символ, стать кем-то важным. за кем солдаты пойдут в бой, принося победу своей стране. и он готов был быть этим символом... ровно до той поры, пока плата оказалась не соразмерной. пока он не потерял баки, а вместе с ним и все желание жить дальше... и не позволил себе и всем окружающим его людям сделать из его самоубийства величайший подвиг. он предпочел умереть, его потомки предпочитают верить, что он спас этот мир.
[indent] - ты был ранен, у тебя рука на перевязи, и я не собираюсь прямо сейчас показывать тебе все чудеса акробатического секса посреди хаоса, который я умудрился создать на твоей кухне, да и пицца сгорит, - он мягко, осторожно и вместе с тем безапелляционно отстраняет от себя брока, возвращаясь к своему занятию, все же заканчивая с первой пиццей и отправляя её запекаться на сто восьмидесяти градусах на средней полке, и добавляет хрипло. - я тоже. хочу. физически, - признает вслух, давая понять, что не одному только рамлоу сейчас не просто быть на этой кухне, что тот не один сходит от желания много чего проделать, и улыбается широко: - но мой первобытный инстинкт требует тебя для начала накормить. так, что сделай милость, побудь хорошим мальчиком. тебе нужны будут силы, очень много сил, - стив плотоядно и противоречиво облизывается, смотря на эти сочные, наверняка, чертовски сладковато-горчащие от табака на вкус губы рамлоу, которые ему отчаянно хочется смять в требовательном поцелуе, принуждая, заставляя принять его главенство, раздвинуть рывком его ноги, вклинивая меж ними колено. но, еще не время. не с этим мужчиной. не сейчас. и он потирает бровь кончиком ножа:
[indent] - у нас еще будет время. у нас будет столько времени, сколько мы оба захотим... и когда захотим, я не собираюсь сбегать, - стив доделывает второй противень с пиццей, убирает со столов, периодически подливая себе и броку выпить. - уж в чем-чем, а в попытках к бегству меня еще никогда и никто не обвинял.

+1

9

[indent] Не смотря на то, что с Роджерсом Рамлоу работал не первый месяц и, обычно, у него уходило всего несколько дней на то, чтобы раскусить человека, но этот парень из прошлого века все еще умел удивлять. Брок готов был к тому, что услышав правду, тот сразу смотает удочки и раствориться в закате, но тот невозмутимо продолжил готовить. Более того, даже не стал особо отрицать, что нисколько не удивлен таким заявлением от Рамлоу. Это несколько сбивало с толку и абсолютно не укладывалось в голове (исходя из того, что кэп два месяца таскал сувениры). Рамлоу очень сомневался, что Роджерс при всем при этом максимум на что рассчитывал, так это на партнерство исключительно в койке, а не на «долго и счастливо». Да, блядь, никто в здравом уме не будет так стараться ради нескольких трахов, если даже объект желания прочно засел в башке (что тоже было весьма сомнительно, ведь Рамлоу, при всем своем нарциссизме, не мог поверить, что он мог стать настолько желанным предметом воздыхания этого отмороженного).

[indent] Но имеем, что имеем. Кэп не только не покраснел, что было бы вполне ожидаемо, но и полностью подтвердил надежды Рамлоу, что он понятливый парень, осознающий, что секс не всегда ведет к чему-то большему, на что лейтенанту оставалось только кивнуть, полностью поддерживая его слова, максимально точно подтверждающие философию самого Брока. Для него уж точно постель никогда не была поводом для знакомства. Он уже плавал в этих морях и повторять подобный опыт уж точно не спешил.

[indent] Еще один и, несомненно, самый большой плюс в таком формате «не-отношений» в том, что Пирс, может, не узнает об этом. Процент такого исхода, конечно, приравнивался практически к нулю, но чем черт не шутит. Все-таки, Рамлоу не очень хотелось трахаться с кэпом, а думать о идеологии. Рамлоу был многозадачным, но все равно не особо любил распыляться на несколько дел одновременно, особенно, если дело касалось постели. В этом он любил отдаваться процессу полностью и со вкусом, сбрасывая все лишнее еще на подходе. И лейтенант прекрасно осознавал, что в этот раз у него нихрена не получится. «Blyadstvo» - в голове совсем не вовремя прорезался голос его подопечного. И это тоже было одной из проблем Рамлоу.

[indent] Легче всего было бы отказаться от этой затеи, от греха подальше. И проще, и правильней, и менее самоубийственно. Но. Было одно огромное НО!, что не позволяло лейтенанту и агенту Гидры сказать кэпу четкое и лаконичное «нет», поесть пиццы в приятной кампании и выпроводить за дверь. Он два гребанных месяца думал о своем начальнике абсолютно не в ключе работы. Стива Роджерса хотелось до зубового скрежета. В модусе Капитана, усталого после миссии, распекающего его после очередного проеба группы [господи, именно в этот момент его хотелось больше всего, когда Роджерс опирался своей шикарной задницей, непременно приминая какие-то бумаги на своем столе, смотрел с осуждением и не стесняясь в выражениях расписывал где и как они облажались. Иногда//почти всегда, Броку хотелось опуститься на колени перед ним, стянуть нижнюю часть костюма до бедер и взять в рот. А ведь он даже не особо любил сосать].
Правда была в том, что Брок Рамлоу, командир группы огневой поддержки, страстно желал этого молодого столетнего мужика, но абсолютно точно, не мог себе его позволить.

[indent] Но он все-таки стоит на своей кухне, пока его ожившая порнофантазия готовит пиццу, стоит в такой близости от него, что может разглядеть даже вкрапления зеленого в этих глазах, обрамленными, кажется, самыми пушистыми ресницами, которые только можно представить. И именно в этот переломный, для Рамлоу, момент, он с оглушающей четкостью осознает, что пусть секс это все, что ему обломиться, но он точно не упустить этого момента, а совесть пусть заткнется нахуй. Пусть хоть так, пусть это, в принципе, все на что он может рассчитывать с этим мужчиной (не из-за того, что это его правила или дурацкая попытка  защититься от ненужных ему в его возрасте сердечных переживаний, а все только из-за стороны, выбранной по глупости много лет назад), но он не упустит этот шанс.
[indent] Брок немного разочарован, когда Стив отстраняется, забирая с собой жар своего тела, которое уже вызвало необратимые реакции в голове и в паху, но только немного. Ему уже обещали сладкое, и комментарий Роджерса только подтверждает, что десерт будет.

[indent] - Да, сэр, - хрипло говорит он, возвращаясь на стул и закуривая новую. Вообще-то, он обещал Джеку сократить количество сигарет, но кого это волнует сейчас. Роллинз уж точно прибьет его совершенно по другой причине теперь. – Но, к твоему сведенью, я услышал только «акробатический секс» и «пицца», - Рамлоу усмехнулся, зажав в губах сигарету. – И оба пункта выглядят весьма многообещающе, - ему пришлось пригубить из бокала, чтобы смочить резко пересохшее горло, когда Роджерс повернулся к нему одной из лучших своих частей, пока ставил пиццу в духовку. Деним, в котором был кэп, стоило или изъять из продажи или назначить средством для потенции.

[indent] - Я думал, что в твоем времени первобытный инстинкт подсказывал ебануть по голове дубиной потяжелее и уволочь в пещеру, - если бы все было так, то сейчас они именно испытывали все прелести «акробатического секса», а еду можно было бы и заказать, но перечить Роджерсу не хотелось. Если у того были именно такие инстинкты, то кто Брок вообще такой, чтобы жаловаться. Он уже услышал все, что хотел//о чем даже не мечтал, но безусловно хотел. И то, с каким видом кэп это сказал, только усугублял всю ситуации [конкретно ситуацию в воспаленной голове и распаленной плоти.] Блядский боже, как же можно быть таким засранцем? Броку пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться, потому что нервный смех это то, что ему ни в пизду не сдалось.

[indent] - Мне уже не столько лет, чтобы я мог быть хорошим мальчиком, - Рамлоу вернул тот же полный желания взгляд. – И я очень надеюсь, что не стану первым, кто обвинит тебя в побеге. Иначе я буду очень разочарован в нашем Капитане.
[indent] Он еще несколько долгих, наполненным невероятного напряжения, и не лишенного, кроме всего прочего, и сексуального подтекста, минут молчал, делая вид, что смакует вино из волмарта, но на самом деле любуясь преступно молодым внешне мужчиной, пока это не стало несколько неприличным, если вообще что-то из происходящего вписывалось в рамки приличия. Ему до боли хотелось притянуть того к себе, слизать вкус с по-блядски пухлых губ, пока они не разомкнуться, пропуская его внутрь, но это ведь «противоречит инстинктам». С этим вообще обязательно считаться?

[indent] - Тарелки за тобой в третьем шкафчике от стены. Приборы в выдвижном сразу под варочной поверхностью. Нож для пиццы там же. Таймер прекрасно справится с тем, чтобы оповестить о готовности, а мы пока можем все обустроить в гостиной, - он без труда соскочил со стула и прихватив здоровой рукой только початую бутылку вина и свой пустой бокал, отправился в комнату с широким диваном, журнальным столиком, который весьма удобно располагался перед ним, и огромной плазмой, что занимала не меньше четверти стены.
Брок быстро поставил принесенное добро на столик и захлопнул крышку ноутбука. На нем, конечно, не было ничего криминального, да и несколько закладок с порно вряд ли бы отпугнули кэпа, но береженного, как говорят, бог бережет. И опять, эта странная русская мудрость, была произнесена в голове вполне узнаваемым хриплым голосом Солдата.

[indent] - Скажи честно, Стив, если бы меня не ранили, то сколько еще ты бы ходил кругами? – Рамлоу снова вернулся на кухню, чтобы захватить что-то еще, и задал вопрос, который его должен был взволновать чуть ли не одним из первых, но он явно упустил этот момент, охуевая от происходящего. – Я просто хочу быть до конца уверен, что ты не испытываешь никакого ебанного чувства вины или прочего дерьма. Что ты действительно хочешь здесь быть. Да, все, что ты сказал, дает мне понять именно это, но все-таки, у меня остались небольшие сомнения по этому поводу. Брок намеренно не смотрел на Капитана, сосредоточившись на том, чтобы уместить на своей единственной рабочей сейчас конечности максимум возможного и тем самым давая Роджерсу возможность ответить честно без какого-либо давления.

+1

10

[indent] стив ненавидит эти чертовы игры [что не означает впрочем, что он не осознает, что другого пути к сердцу этого мужчины у него и не остается вовсе: ему остается лишь улыбаться и соглашаться, а еще вдобавок к этому -  там за пределами видимости рамлоу - в глубине души собственной - надеяться на то, что однажды все это может измениться // что однажды брок рамлоу увидит в нем кого-то [что-то нечто] больше, чем просто траха, с которым иногда весело провести какое-то время в постели] // и стив роджерс [само благочестие и облик морали в глазах почти, что всего мира] играет сейчас на этой чужой кухне столько, сколько ему не приходилось, кажется, даже в голливуде на чертовых съемочных площадках да невероятном количестве подмостков, когда он со своим кордебалетом исколесил все штаты, а после добрался аж до фронта [что было его пунктом номер один - найти баки, вернуться к баки // зарыться руками своими этими большими теперь уже, совсем не напоминающими те хрупкие изящные запястья бруклинского художника в непослушные локоны каштановые, сорвать поцелуй и почувствовать себя наконец-таки д о м а! он резко обрывает поток этих непрошенных сейчас воспоминаний о своем первом и единственном возлюбленном, потому, что пора бы уже было свыкнуться // принять тот факт, что баки - мертв; мертв ужасающе долгих почти семь десятилетий и никогда больше ничего не будет между ними // пора уже двигаться дальше // жить дальше, пусть даже и с этими вот дерьмовыми на вкус стивена вводными, которые дал ему брок рамлоу!]. и он козыряет одной из своих лучших улыбок и пожимает плечами на слова рамлоу о многообещающе.
[indent] - еще раз назовешь меня - "сэр" и я плюну на все и трахну тебя прямо на этой не особо для таких вещей предназначенной барной стойке, - хрипло произносит, обернувшись через плечо, смотря прямо в эти глаза жженого янтаря, которые уже стали его наваждением. он резко оборачивается чувствуя взгляд этот откровенно раздевающий броку принадлежащий. облизывает нижнюю губу, скользя по ней кончиком языка. - и оба пункта все еще в программе, так, что поумерь свой пыл, жеребец, - стив фыркает, не отводя взгляда и закатывает глаза на слова рамлоу о его инстинктах. - в мое время, как ты выразился, за желание трахаться в жопу могли и убивали на раз, так... что... нет, брок, - он чуть было не впервые, зовет объект своих желаний первобытных по имени, хотя первым инициировать их общение, отринув все регалии исходило исключительно от него. - для начала я хочу просто убедиться в том, что ты сыт и доволен жизнью и моей стряпней в частности.
[indent] он смеется хрипло на слова о том, что может разочаровать брока, посредством собственного побега. само это понятие не в чести у стивена гранта роджерса. он никогда и не от кого не сбегал. никогда не делал того, чего не хотел. чтобы там и кто не говорил о нем, какой плакатно-идеальный символ нации из него не лепили все те годы, пока он то и дело выплывал из амока беспамятства на границе меж смертью и жизнью. запертый в собственном замороженном теле, но ж и в о й. все еще чертовски живой. как же, блядь, ему было чертовски страшно в такие вот миллисекунды осознавать, чтоб быть может он останется балансировать вот так меж двумя ипостасями н а в с е г д а // что его никогда не найдут и он сойдет с ума в этой чертовой зацикленной вечности. уже много после, когда он пришел в себя узнал, что его искал говард - их с баки лучший друг, их семья, обретенная, как и пегги картер на войне. искал на протяжении двадцати пяти лет, отказываясь соглашаться со смертью стива роджерса, самого упрямого сукина сына на всем белом свете. и сердце предательски сжимается в груди от осознания, что говард мертв. все, кроме пегги уже давно мертвы... а пегги его узнает через раз... а пегги порою смотрит сквозь него. а пегги порою снова зовет его своим мальчиком и пеняет за так и не исполненный их танец в "аисте", а стив после таких визитов сползает по стенке возле её палаты в хосписе, давя в себе слезы, что все равно не прекращают течь из его глаз, напоминая о том, что вся его жизнь осталась там. в сорок пятом, когда он принял решение не возвращаться. не быть. умереть.
он нервно передергивает, намного нервнее, чем следовало бы. вырывая себя // выцарапывая из прошлого, в которое у него никогда не будет возврата в настоящее это, в котором он сам себя все еще пытается обрести // и брок рамлоу... брок рамлоу по большой части самая главная причина тому, что стив роджерс все еще заставляет себя просыпаться по утрам, даже, если для него это и просто трах. просто ничего не значащий больше обезличенный секс... от этого должно воротить // от этого должно быть противно... но этот мир с его правилами, догмами и соглашениями для стивена все еще то самое минное поле, на котором он не готов взорваться к чертям собачьим, как бы этого не хотелось - ему - капитану америка это просто напросто не позволят сделать. 
[indent] - учитывая тот факт, что я родился в восемнадцатом, для меня вы все только мальчишки, не находишь? - спросит тихо. - порою смотрю на мир вокруг себя и не понимаю за что мы с... - он обрывает себя на полуфразе, прикрывая глаза. - мы с ревущими сражались. мир все то же дерьмо, люди все еще продажные твари и весь этот лоск и блеск наигранный.... может я сейчас сморожу глупость, но в мое время люди были открытее, честнее, даже, если это им грозило смертью: мы не боялись жить, вляпывались в дерьмо, но мы смеялись опасности в лицо, мы ж и л и. вы же... все просто существуете с масками и боитесь их сорвать даже сами с собой наедине. не смотря на всю эту псевдотолерантность и открытость... дерьмово так жить, брок, - горько произносит стив, кивая. в ответ на указания где взять необходимую кухонную утварь. находит само собою разумеется все искомое и сервирует на стойке, но останавливается, застигнутый чертовым слишком провокационно-откровенным вопросом брока, ответа на который однозначно-честного и не оказавшегося подспудно подтверждающим все сказанное рамлоу у него нет. потому, что правда такова, что он действительно испугался, что может и его тоже [точно так же, как однажды утратил баки // не сумев поймать, удержать, успеть вовремя, спасти не только барнса, но по факту их обоих, потому, что он знает в том ущелье их разбивалось двое - баки барнс телом и душой // стивен всем тем, что делало его им самим - своим существом, потому, что он всю свою жизнь протягивал чрез призму бытия баки барнса, своего лучшего друга, своей первой любви, избежать которой у него никогда не было возможности] п о т е р я т ь.
[indent] на губах остается только поселить приходится усмешку ехидную [и кто сказал только, что стив роджерс не умеет в саркастические звонкие замечания, проезжаясь асфальтоукладчиком по мнениям других обывателей?!], развернуться и смотреть в эти пьянящие коньячные глаза, которые пленили его [стива] в их самую первую встречу с броком, когда его опалило жаром чужим с макушки до пяток, и он почувствовал, как его ведет только просто напросто от присутствия этого мужчины [самца, привыкшего всегда доминировать и в жизни, и стивен был уже тогда уверен в постели тоже - такие, как рамлоу по другому и не умеют: такие только берут, не спрашивая, просто зная, что имеют право сильнейшего] и хмыкнуть:
[indent] - я очень переживал, что не успею трахнуть твою, наверняка чертовски тугую девственно дырку, пока ты так отчаянно пытаешься самоубиться об очередных террористов снова и снова, так что теперь я здесь, - он разводит руки в стороны обводя пространство кухни рамлоу ладонями и обходит того по кривой дуге, держа в ладонях тарелки с приборами, не желая больше развивать эту тему. он ведь хорошо воспитанный своей мамой-католичкой мальчик, и уж точно не собирается говорить то, к чему брок рамлоу очевидно прямо вот сейчас совсем не готов и может быть [эту возможность стив тоже не сбрасывает со счетов, как и то, что вполне себе вероятно останется с разбитым вдребезги сердцем, которое и так после смерти баки все еще в руинах дымящихся находится] - никогда и не будет. но масштабная кампания по завоевыванию его сердца и души уже развернута по полной и стив не собирается останавливаться.
он устраивается на диване, щелкает пультом от плазмы и широко улыбается:
[indent] - как насчет "звездных войн"? мне сказали, что классика и что, если я не собираюсь прослыть петикантром я обязан посмотреть все части?  - на самом деле, он даже попробовал смотреть в одиночестве, но... ему не зашло - слишком много космоса, слишком много воспоминаний о том, как болел в свое время чертовой этот фантастикой баки, в то время, когда сам стивен зачитывался "грозовым перевалом" и искренне сочувствовал хитклиффу и жаждал чертового такого слащево-приторного хэппи-энда.

0


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » ` all you can never let it go;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно