активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » wake up, brock


wake up, brock

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

wake up, brock


джонни шторм, брок рамлоу + приглашенный рогатый муж - стивен роджерс//медицинский блок на базе мстителей//2016 год

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/272866.gif

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/892174.gif

стив, вроде, как оказывается очень счастлив увидеть брока, но... что, если это и не стив вовсе?!

0

2

[indent] шторм никогда не был хорошим мальчиком. у него не было элитной школы, в которой бы ему привили правила и нормы поведения; его не вышкаливали в поведенческих девиациях; он всегда был надломленным_ не правильным_иррациональным // всегда не вписывался_выбивался. да и в мстители он пошел исключительно только потому, что так нужно было остальным; в этом нуждалась его семья; они не могли оставаться в стороне, когда появился альтрон с его манией уничтожения люда человеческого целиком и полностью, а сам джонни... что ж... он не мог подвести тех троих {сколь б он не изводил порою бэна или рида, они все же с в о и; они уже давно не просто команда; но и семья, такая же иррационально не правильная, как и сам шторм}, кто был ему роднее и ближе всех прочих на всей этой злосчастной планете, которая чхать хотела по сути своей на все их мутантское сообщество, не желающая принимать и понимать их границы личного пространства, которые он и сам зачастую нарушал, просто потому, что не умел по другому, просто потому, что так было легче, не правильнее, не безболезненнее, но л е г ч е; а он и не старался искать путей сложных, в конечном счете он всегда мастерски лишь умел быть пилотом, и не более того. да и просто потому, что был тем, кто он есть и отрицать собственный природный мудачизм и не собирался вовсе. ведь, если уж на чистоту, то к чему все эти свистопляски, раз он себя самого научился принимать таковым сразу и полностью, не только приручая демонов собственных, но и наслаждаясь каждым из них. лучше он уже не станет, хуже? да едва ли это возможно. джонни сам себя любить приучился уже давным давно.
[indent]  известие о новом пациенте в изоляторе базы ударяет под дых болью застарелой, с которой сродниться умудрился ведь стократно и годами уже пройденными и уж было ведь думал зачастую, что пережил то детское собственное разочарование, что сметал после десятками интрижек, в которых принял на себя роль того, кто оставил на сердце его рану непрекращающуюся кровоточить. ему давным давно уже не семнадцать. он уже отпустить посмел то чувство глубинное, что пробирало от макушки до пяток, стоило взгляд тот тигриный словить в тиски своего. он уже давно смирился с тем, что оказался лишь телом, мясом на ночь единственную, и что было так глупо верить, что тот, кто чеканным шепотом обещал позвонить, найти, встретиться вновь пропал так, что концов было и не найти. джонни до сегодняшнего дня был уверен, что подгадить еще больше, ему стивен грант роджерс и не способен, не считая того, что они схожи внешне как близнецы не мог. что ж... похоже и это далеко было не пределом. отнюдь нет. не пределом. потому, что он упирался взглядом в голограмму имени пациента и чувствовал как почва уходит у него из под ног. потому, что имя это было выжжено отпечатано у него на внутренней стороне век. потому, что после той ночи он так и не смог отпустить ту муть со дна души своей на свободу, не позволял себе даже мысли о собственной бисексуальности. единственный опыт отбил тогда у него всю охоту искать себе любовников. у него хватало и любовниц... чрез меры в принципе их и было. чтоб не возникало и мысли о другом. о том, каково это быть с мужчиной, каково это отдавать контроль над собою, вверясь сильному мужчине, который так ласков и нежен, но в то же время силен был той ночью, когда джонни смог признаться себе, что он бисексуал.
  [indent] брок рамлоу собственной персоной. надо же такому приключиться, определенно у судьбы есть чертово чувство юмора, раз уж его первая гейская и единственная любовь на самом деле оказался законным мужем его... кого? ну что ж.... тут-то уж и не солжешь, даже если и постараешься. брок рамлоу был законным мужем его четвероюродного пра-прадеда аки стива роджерса, с которым они были идентичны во всем кроме набора днк-хромосом и то по всей видимости только лишь потому, что роджерс и человеком то уже давным давно судя по кривоватым объяснениям рида и бэннера и не являлся, мутировав в хомо-абсолютус, не то, чтоб сам джонни тоже был человеком — уж точно нет, не с тем фактом, что мог разогнать температуру собственного тела до сверхновой лишь по своему на то желанию. брок рамлоу.... его первый опыт с мужчиной. его первая привязанность такого масштаба возникшая собственно из ничего по сути, пересечения двух взглядов,  и в него, и канувшая давным уже давно; поросшая травой, колосящейся на руинах его подростковой инфантильности, когда он, впервые и единожды, открывшись мужчине, который ему понравился по-настоящему, получил в ответ лишь звонкое — н и ч е г о. и смог это пережить. не то, что б ему это далось просто. уж себе-то шторм лгать не собирался. он ведь и вправду надеялся, верил, да даже ждал. а получил в ответ лишь п у с т о т у, выжженную пустыню на кострище счастливого вдребезги разбившегося отрочества.
[indent]  о, да... он знает, что это не правильно. еще б он с такой сестрой, как сьюзи не знал. и да, он прекрасно понимает, что не должен это делать // так поступать. и что они — единая команда. и что у него не даром рядом, не просто так  рядом с четверкой значится буква эта чертова: "М", обозначающая его принадлежность к супер-геройской коммуналке, в которой он проживает вот уже почти что полгода. вот только со стивеном, мать его, грантом, роджерсом у них так и не наладились отношения. тот словно вымороженный был до основания во всех своих словах и поступках и служил для шторма красной тряпкой для быка. вот только это чертов брок рамлоу, что в клочья его самого того рвал ночью их единственной. потому и взломать ящик капитанский на самом деле оказывается не так уж и сложно, просто спалив к чертовой матери пару контактов; такая уж мелочь для шторма ужа давным давно не прооблема, в отличие от его раздрая внутреннего. а форма капитанская впору, облегает во всех местах правильно до оскомины на зубах, вот только джонни прекрасно знает, что тот сейчас на очередной миссии насаждает добро и справедливость во все отверстия очередной страны третьего мира, что и рада раздвинуть ноги пред героем уровня капитана америка. и не вернется ранее, чем через пару часов даже при наличии сверхзвуковых джетов производства "старк индастриз". и в крыле медицинском нет никого ведь. бэннер снова медитирует, пытаясь войти в дзен со своим вторым "я". чо вернулась за чем-то там в свой родной сеул. его никто не остановит. никто не станет препятствовать безумию, что охватило шторма. в кое-то веки даже иск-ин сбоит, потому, что по всем опознавательным признакам пред ним никто иной как стив роджерс. и уже от этого коротит клемы. он ведь не просил этого сходства внешнего. он не просил у бытия становиться  неудачной копией стивена гранта роджерса. он вполне был цельной личностью до всего этого. он не желал, чтобы единственный в его жизни мужчина, которого он пустил ближе прочих оказался после законным мужем того, кого он так отчаянно пытался ненавидеть только лишь за то, что они оказались двумя сторонами медали. и джонни прекрасно знал кому в этой истории отведена роль темного властелина, только вот и остановиться он тоже не мог. слишком уж велико было искушение.
[indent]  джонни осторожно, чтоб не потревожить чужой и без того беспокойный судя по всему сон, опускается на край кровати, касается подушечками пальцев едва осязаемо чужой ладони и шепчет:
[indent] — вот и встретились, сладкий. я так по тебе скучал, ты себе даже представить не можешь, — и ведь не единым словом не лжет, не подбирает правильных интонаций, он шепчет от сердца. пусть даже и в костюме капитана америка. пусть и выглядя, как тот другой, которого брок мужем свои звал, надевая на его палец когда-то то кольцо, что то и дело мелькало на жетонах армейских капитанских в общих душевых и отсутствовало сейчас у шторма.

0

3

[indent] Брок знает, что не заслужил абсолютно ничего из того, что подарил ему Стив. Он лгал ему в глаза так много раз, что давно уже сбился со счета, пытаясь подавить свою, так не вовремя проснувшуюся совесть, тем, что это ради блага его команды//вынужденная мера, без которой все они станут покойниками. Вот только от этого не становилось легче ни капли. Кольцо, надетое мужем законном под мягким теплом средиземноморского побережья, обжигало его, напоминая каждый чертов момент, который они провели в своей квартире в Нью Йорке. Ох, если бы только Роджерс знал, сколько раз его мужу хотелось послать Пирса, ГИДРУ и весь остальной мир к ебеням. Да вот только он был крепко схвачен за яйца и не мог допустить ничего подобного. У него были люди, которых он не хотел терять, даже ценой собственного такого недолговечного и незаслуженного с его стороны счастья.
[indent] В день, на который было назначено Озарение, Броку уже было понятно, что живым он из этой заварушки точно не выйдет. Даже, если смерть не захочет встретить его сегодня, значит, она встретить его Стива. Тот точно не будет сидеть сложа руки, после того, как Фьюри показал ему этот проект. Чертов Фьюри не мог не делать этого, подписав смертный приговор и себе и Роджерсу, максимально приблизив дату старта. Но ему хоть хватило мозгов сдохнуть до этого, перекладывая ответственность за спасение всего этого чертового мира на плечи Капитана Америки, который не смог отказаться от такой ноши.
[indent] До того, как выйти из их квартиры в последний раз, Рамлоу долго вертит на пальце треклятое кольцо, чертовое напоминание о том, что он потерял навсегда. Он больше не имеет права носить его, как бы ему этого не хотелось. Он давно сделал свой выбор, подписывая долгосрочный контракт с ГИДРОЙ без права выхода на пенсию, и без права на личное счастье. Снял и повесил на цепочки с номерными жетонами, избавиться от него окончательно, просто оставить в их квартире, где ему самое место, мужчина не может. Призрачная надежда, что и он, и муж его уцелеют, все еще не покинула его. И даже понимая, что в таком случае, Роджерс его ни за что не простит, Брок все равно хочет сохранить у себя хоть частичку, долбанное напоминание, что у него это было (не сон, не больное воображение, а что-то настоящее).
Чуда не произошло. Роджерс, вместе со своим новым дружком и Романовой конечно же оказались в Трискелионе в этот день. Брок не видел его, но прекрасно слышал голос по громкой связи, все слышали его. Капитан Америка как всегда на страже человечества. Форменное самоубийство обернутое в красивую обертку патриотизма. Иногда именно это и выводило Рамлоу из себя, но сейчас он гордился своим мужем. Даже оказавшись на другой стороне, он все равно не мог не гордиться им.
[indent] Комм ожил, и голос Пирса приказал запускать птичек в воздух, ознаменовав неминуемый конец всему. Рамлоу не мог ослушаться, несмотря ни на что. Отпихнув от компьютера техника, когда началась перестрелка, он ввел код, который от него требовали и пиздец стартанул. Брок надеялся, что все закончится быстро. Командир даже забыл о том, что на свободе сейчас его Актив, у которого был четкий и прямой приказ уничтожить Роджерса. Рамлоу очень надеялся, что новая встреча со старым другом не превратит Стива в оловянного солдатика, и он сможет дать отпор Солдату. Что ж, сегодня слишком много жизней на кону. «Роджерс, только выживи».
* * *
Он пришел в себя на больничной койке. Вокруг было слишком много возни, много раненых, и он увидел в этом свой шанс. Пока его не опознали, нужно было рвать когти. Рамлоу понимал, что форма его не то, что далека от идеала, он даже встать без посторонней помощи, казалось, был не в состоянии. В голове тут же всплыло набившее оскомину за столько лет «Порядок через боль». Через боль.
Бывший командир страйка понятия не имел, сколько он провалялся вот так, но то, что охраны у его палаты еще не было, говорило о том, что совсем немного. А, возможно, его уже списали со счетов, решив, что тому осталось недолго.
Ему удалось вырваться в этот раз, удачливый сукин сын, бывший цепным псом у самого дьявола. Фортуну он отблагодарит позже и при лучших обстоятельствах. Благо, у него была заготовлена лежка для такого случая (оружие, аптечка, деньги и два дивана, все, на что он рассчитывал). Удачливый и запасливый. Сил его хватило только на то, чтобы добраться до неё и вырубиться без чувств на несколько суток.
* * *
[indent] Восстановление без персонала, без страховки и прочей ебанины, обходилось в кругленькую сумму, но у него не было возможности даже дать знать своим, что он жив. Не хотел подставлять под удар никого из своих. Рамлоу жадно смотрел новости, пытаясь понять, куда дует ветер, а, главное, что Стив жив. Эта новость была чуть ли не самой для него главной. Увидеть своего мужа живого, но такого несчастного на экране значило для Брока намного больше, чем отмена чертового Озарения, и, даже то, что именно он уронил гребанные хэлликериеры на Трискилион, погребая под обломками еще живого мужа, уже мало его волновало. Роджерс жив, мир спасен, он бы выпил за это, если бы не был настолько обколот обезболивающими.
[indent] Деньги быстро закончились, а здоровье шло на поправку. Ну как на поправку, наркотики помогали заглушить боль, когда обезболивающие не справлялись, и позволяли хоть на пару часов впадать в беспокойный сон. Это уже было лучше, чем  месяц назад, когда не помогало ничего. Рубцы на коже стягивались добавляя к боли еще и зуд. Но с этим уже можно было жить. Он был жив и это главное. Да, Брок уже не был прежним красавчиком, так что можно было позабыть о том, чтобы снять кого-то в клубе на ночь. Именно поэтому он снова вляпался в то же самое дерьмо, из которого только выбрался, потеряв все, что так ценил. Рамлоу мог собрать свою старую команду, но за ними безустанно следили, а подвергать их новой опасности он не собирался. Они ведь и сами выбрались с такого же дерьма. Благо на рынке все равно нужны были люди, которые умеют убивать и не задавать лишних вопросов.
[indent] Рамлоу больше нечего было терять (даже проклятое кольцо, которое намеревался сохранить, было проебано под зданием), поэтому он брался за самую грязную работу, за которую на его счету прибавлялись нули необходимые, чтобы в один день исчезнуть окончательно.
[indent] К своему большому удивлению, после того, как всю грязь щита слили в сеть, он не заметил в своей биографии ни намека о том, что он предатель или что там было у остальных. Его послужной список был настолько выбеленным, что с таким и в рай можно было. Наверняка, это все было сделано для того, чтобы тень погрязшего в грязи мужа, не посмела коснуться блестящего лика национального достояния. Что ж, это было вполне закономерно и абсолютно устраивало. Хоть репутация его сладкой детки не должна была пострадать. А желающие высушить слезы вдовца всегда найдутся. В этом уж точно Рамлоу не сомневался.
У него осталось еще одно незаконченное дело, что скребло его изнутри, не давая спать по ночам. Зимний, который выжил после Озарения,  [indent] затаился. Рамлоу знал, что тот жив, пытался найти, но безуспешно. Призрак полностью оправдывал свое имя. Правда, Брок не знал, что с ним могло произойти после новости о гибели командира. Мозги, взбитые в чертовом блендере, встреча с Роджерсом, все это могло легко вызвать замыкание. Командир и правда очень сильно успел прикипеть к Активу, в котором сумел разглядеть человека, а не винтовку с глазами. Хотел помочь, да даже сдать тому же Стиву, как бы погано это не отзывалось в груди, но так у него хотя бы был шанс на нормальную жизнь. Передать одну детку другой детке, а потом и исчезнуть можно, без писем и слез. Хотя, лучше чтобы «вдовец» никогда не узнал о том, что его муж жив. Ни к чему это, хоронить дважды. Но Брок не успел этого сделать.
[indent] Рамлоу уже знал, что весь мир прознал о том, что он жив. Просто однажды увидел заголовок газеты, где красовалась его морда еще до того, как её подкорректировал Трискелион. Передовица безапелляционно объявляла его террористом. Что ж, это было правдой, он уже давно перешел эту черту, работая на сильных мира сего. Но это означало, что Стив знает. Теперь он знает… Это не испугало мужчину, скорей подарило надежду попрощаться. В этот раз навсегда. А своего «Баки» он сам найдет, стоит только подсказать ему, что не за тем он гонится, не Брок ему нужен, а тот, кого все еще можно спасти.

[indent] В Лагосе, стоя на коленях перед мужем, глядя в его глаза настолько голубые, как небо над их Нью Йорком в солнечный день, он уже знал, что нужно делать.
[indent] — А он ведь вспомнил тебя, твой «Баки», — хриплый голос человека идущего на смерть выплевывали слова прямо в любимое лицо. Ему когда-то было позволено любить и быть любимым, осознание этого часто грело его в самые темные ночи, когда он не мог уснуть от нескончаемой боли.
[indent] — И в болезни, и в здравии до самого конца? А, Роджерс? – неуклюже подмигнув стороной в рубцах и ожогах, он потянул за чеку, надеясь, что в этот раз смерть будет милосердней к нему и заберет навсегда. Брок чувствовал жар, сильнейшую боль, которую не испытывал еще в своей жизни и простился с этим миром и своей деткой навсегда.

* * *
[indent] Из забытья его  вырвал раздражающий писк какого-то прибора. Брока не встретил никто ни у ворот рая, ни скатили в ад. «Так и знал, что все это наебалово» — только и успел подумать Рамлоу, перед тем, как почувствовать чужое присутствие. Его разглядывали, и его это почти не беспокоило, как будто он под чем-то сильным и забористым. Он пытался понять, что же это за место, опасаясь слишком быстро выдать то, что он в сознании. Голос тихий и такой знакомы, будто из другой жизни, обволакивал его и, казалось, что это просто очередная галлюцинация. Он часто видел Стива в своих наркотических снах, но сейчас все казалось реальным. Мужчина аккуратно приоткрыл один глаз, рассматривая того, кто сидел на его больничной койке. Это был он, его сладкий, детка, которую он так давно хотел увидеть вживую, почувствовать. Воспоминания, которые сейчас могли принести только боль, услужливо не высовывались, давая возможность насладиться моментом, хотя бы на секунду забыться после всего дерьма.
[indent] — Стив, — рот и горло совсем не слушались его, и он мог только шептать. – Привет, детка.
[indent] Это прозвище, всегда давало ему какое-то ощущение дома. Как бы он сейчас хотел, чтобы все произошедшее было только страшным сном, но увы, действительность была жестокой и беспощадной.

+1

4


     Видно небо решило за нас -
               Этим птицам летать уже поздно.


  [indent] джонни, всего на секунду, на одну грёбаную секунду все же не удерживает над собой контроль {меняется в лице, по которому бродят желваки и клацает челюстями звонко} // потому, что рамлоу разумеется {нет, ну а чего он собственно ждал-то, припираясь в больничное крыло в костюме этом ебаном звездно-полосатом с чужого плеча?! что его вдруг узнают // увидят н-а-с-т-о-я-щ-е-г-о // что брок вообще, в принципе, может помнить имя своего одноразового любовника, которым попользовался одной единственной ночью, чтоб свалить и оставить после себя лишь в клочья разодранную душу да вырванное сердце маленького мальчика, который позволил себе довериться!} зовет его стивом, и после контрольным в голову добивает этим паточно-сладким "детка" и шторм шарахается в сторону, убирает руку, сжимает кулаки и дергается словно от удара {хорошего такого удара, который отдает фантомной болью, объяснения, которой шторм сам себе не собирается давать!}.
[indent]  и видит... не может не видеть, что рамлоу любит этого сраного роджерса, любит, блядь, не смотря на то, что тот ебанул на него сверху целый небоскреб {четверка тогда занималась проблемами с доктором думом, в очередной раз вылезшим из своей ебаной латверии и они как-то пропустили все это веселье, покуда капитан да его компания угробили к чертям всю национальную безопасность соединенных штатов америки, но кто ж из простых смертных на всем белом свете не был в курсе о том, что два года назад творилось в вашингтоне!} // любит так, как никогда не полюбил бы самого шторма и от этого только одного знания его чертовски мутит, всколыхивает со дна его души что-то отвратительно темное, такое мрачное, царапающее острыми когтями ревности неоправданной — потому, что нужно смотреть правде в глаза: в отличие от стива роджерса, который броку был законным мужем — джонни шторм лишь э-п-и-з-о-д, который и не запомнился-то наверняка {джонни тогда ведь был совсем невинным еще // почти что ромашкой // трогательно краснел, зажимался и так яростно старался понравится мужику, чуть ли не вдвое его старше и так всколыхнувшем в нем что-то особенное и запретное, но такое необходимое и желанное, что теперь становится себя и жалко и от себя же противно одновременно!}.
[indent]  он закрывает глаза, жмурится до красных кругов под веками. нет, он не будет устраивать истерик // он уже давно не тот мальчик совсем юный, который вдребезги разбился о мужика, которому всегда было на него наплевать. он ведь просто напросто пришел, чтоб поразвлечься, чтоб выбесить капитана, а не для того, чтоб сидеть здесь и наматывать сопли на кулак, из-за того, что его первая гейская любовь несколько лет спустя женился на том мудаке, которого он не переваривает  надух, сколько бы роджерс не устраивал им совместных пробежек, тренировок и завтраков на всю команду, пытаясь сплатить // спаять их в единый жизнеспособный организм // на мудаке, у которого точно такое же лицо // на мудаке, который весь из себя только на показ правильный и чистенький {вот даже ради спортивного такого интереса, неужели ж роджерс и сам верит в собственную праведность, так же, как о ней не перестают вещать все в округе, заставляя шторма беситься еще больше!}. шторм кусает щеку изнутри, взнуздывает себя // вздергивает // не время сейчас и не место. ему не семнадцать // давно уже нет. он повзрослел, заматерел, возмужал, поднабрался опыта. он не станет портить себе веселье из-за дурацкой псевдо-влюбленности, что оборвалась, едва-едва только начав, пробиваться чрез панцирь его внешнего // напускного безразличия к миру окружающему. ну уж нет, он собирается сыграть свою роль до конца // стать примадонной и получить заслуженный "оскар."


      Ты становишься снова мечтой
                  и моей самой главной потерей.


[indent]  брок, кажется {а, скорее всего, так оно и есть на самом деле, кто же разберет, что тут с ним делали все эти светила медицины?!}, выглядит еще моложе, чем тогда, когда они провели лучшую в жизни шторма {и кто такой джонни, чтобы отрицать очевидные вещи: рамлоу был идеальным любовником, остро и чутко чувствующим партнера, настраивался на его частоту, ловил каждый стон и воздавал ласки сторицей и джонни, тогда еще будучи обычным самым подростом полыхал под ним, полностью передавая себя в чужие хлесткие, живые, сильные руки, зная, что о нем обязательно позаботятся} ночь // словно сбросил лет этак двадцать: что ж технологии у мстителей и вправду всегда были самыми лучшими из имеющихся на всей этой бренной планете {тут даже риду не выебнуться и не прыгнуть выше головы!}, а уж... в том, что роджерс, ведомым, ебаным своим чувством вины, наверняка, на изнанку вывернулся и не раз, лишь бы рамлоу получил все и даже больше сомневаться и вовсе не приходится; не даром же в этой палате больше похожей на люкс какого-нибудь высоко-пафосного отеля, где даже на час номер стоит снять не меньше штуки долларов пахнет свежесрезанными цветами  [калы, лилии и гортензии, заботливо расставленные по углам, так чтоб было видно, но в тоже время столь не кричаще, скромно, как и все в капитане америка и это в очередной раз заставляет шторма беситься хотя бы, пусть и мысленно] и все такое вычурно-дорогущее, кричащее буквально о vip-статусе единственного пациента // не даром же здесь то и дело околачивается та самая докторица, которая создала тело этому андроиду, от взгляда неестественного желтого которого джонни то и дело пробирает дрожью, даже не смотря на всю дружелюбность вижна. так, что да, сомневаться в очевидном не приходится // все как на духу: стив роджерс замаливает свои грехи, джонни же таким вот никогда не страдал и начинать не собирается. уж нет, ищите идиотов в другом месте. он просто хочет подгадить стиву, доказать ему, что он не весь такой единственный // особенный. и пусть он будет проклят и сослан в ад, как будто бы ему тот и без того не светил, он не собирается отступать. не тогда, когда рамлоу смотрит на него своими тигриными глазами, что по-прежнему способны вынуть из него душу.
[indent]  брок хорош собой. объективно слишком хорош. таких, как он нужно запрещать на законодательном уровне. потому, что именно о таких разбиваются н-а-с-о-в-с-е-м // именно в таких вляпываются // именно такие причиняют самую сильную боль, от которой вовек, сколь не старайся не оправиться {и последствия в таких случаях пусть и невидимы глазу, но уже непоправимы}. рамлоу хорош собою, даже опутанный проводами и лежащий на больничной койке, явно еще не понимающий, что творится и где он находится и шторм именно этим и собирается воспользоваться {ну, а почему нет-то? разве он не заслужил этой маленькой пакостной мести? и роджерсу, да и рамлоу в принципе тоже. джонни знает всю правду о себе: он не хороший человек, никогда не был таким, сколь бы не пыталась в обратном его убедить сестрица, которая верит в него настолько запредельно, что шторму порою, вот даже искренне хочется ей посочувствовать. он — порченный // бракованный товар, он никогда не станет уже лучше, да и не пытается, зачем? для кого? для чего? вся его жизнь сплошная череда ошибок, которым нет конца и края, и разорвать этот замкнутый круг шторм и не пытается, плывя по течению, что уносит его все дальше, кружа в водоворотах бытия}.
[indent]  шторм делает то, что сделал бы на его месте сердобольный, сочувствующий, такой нежный и трогательный роджерс {о, да, джонни видел все эти эфиры из детских больниц и чуть ли не блевал радугой от всей этой чужой незамутненности, не понимая, как можно быть таким, когда столько дерьма успел уже хапнуть // просто вот, честно, ну как, блядь? как?}, он берет с тумбочки прикроватной бутылочку с водой, откручивает крышку и вставляет внутрь трубочку, все еще не глядя в глаза рамлоу {он ведь уверен, что капитан, снедаемый чувством вины за все те беды, что валились на его мужа все эти годы, тоже бы не искал его взгляда; шторм не плохо уже изучил роджерса и ему удавалось обманывать обитателей базы, притворяясь капитаном, пусть даже и не долго!} и дает тому, выдерживая долгую и такую театральную {вовсе не в его стиле, но скорее всего в роджеровском // ну он надеется, что достаточно изучить успел капитана и то, как он себя ведет с теми, кто ему откровенно дорог; не то, чтоб у джонни было много таких примеров, но он наблюдательный и дотошный, а стив привязан сверх меры к соколу, вдове, клинту и ванде} паузу, напиться, не касается руками, горестно так вздыхает {о, ну, где же камеры, такой талант, мать его, пропадает!} и произносит сокрушенно // печально {прям вот сейчас начнет слезами захлебываться}: — тебе не следует много говорить, но ты в порядке, и в безопасности. все хорошо, брок. ты — дома, — это вот ключевое "дома" режет самого джонни без ножа: для него база мстителей, спасителей // освободителей и далее по списку мира, домом так стать и не смогла, но... мы всегда имеем только то, что имеем и на йоту больше. — тебе нужно отдохнуть, мы после поговорим, я никуда от тебя больше не денусь, и ты, надеюсь, от меня тоже, - он улыбается невинно // виновато {аж скулы сводит от этой показушности, но играть хочется до конца! играть хочется так, чтоб зал рукоплескал и станиславский кричал: "верю!" // играть хочется еще и потому, что в самом себе слишком много всего этого: боли // обиды // злости, выплеснуть, которые нельзя; вросли в душу, корни там свои пустили так давно, что джонни и не найдется с ответом, а когда именно. когда все началось? когда он стал таким?  ведь не недавно же... не после облучения же, вовсе нет. все это дерьмо в нем копилось годами}.

0

5

[indent] Рамлоу до сих пор не может понять, что вообще к чертям собачим тут происходить. Потому что никто не выживает после того, как взрывает на себе взрывчатку. Никто. Даже будь ты хоть трижды супергероем, от такого нет спасения. А Брок, при всей своей подготовке, был всего лишь человеком. Да, везучим, но человеком. Однако собственные ощущения подсказывали, что это никакой не сон, и уж тем более не рай. Во-первых, вряд ли он бы попал в рай (наемник даже не особо верил в существование оного), а во-вторых, сомнительно, что на небесах он был бы прибит к больничной койке. Был еще призрачный вариант, что с ним так играет его мозг, который был напрочь спален наркотиками и колесами похуже, что все, что он помнит это просто игра воображения и сейчас это просто очередная галлюцинация (довольно жестокая стоит признать). Но, чем дольше Рамлоу находится в сознание, то все меньше белых пробелов остается, мир перестает вращаться и приходит в норму слишком быстро, возвращая его в чертову реальность, обретает четкость, позволяет начать анализировать произошедшее с ужасающей скоростью.
  [indent] От осознания того, что все его окружающее настоящие, а не очередной бред, у него все холодеет внутри. Брок был готов умереть, но совершенно не готов был жить дальше. Будучи в подполье, он часто прокручивал в голове, что его могло ждать, если бы была возможность вернуться домой, придти с повинной к мужу и сдаться во славу победителей. Только вот ни один из вариантов, приходивших на ум, не заканчивался ничем, кроме тюрьмы (что было еще терпимо, по сравнению с отвращением, которое, он уверен, было бы в глазах Стива). Он мог врать себе тысячу раз, убеждая в том, что это не важно, что для него абсолютно не имеет никакого значения, что о нем думает Роджерс; мог повторять, снова и снова, что он ничего не чувствовал к этому человеку, все ради г.и.д.р.ы. и прочий бред. Да вот только он вышел уже из того возраста, когда это могло и должно было работать. Брок Рамлоу абсолютно и безраздельно впечатался в гребанного Капитана Америку, разбился об эти голубые как лед глаза и даже спустя два года, будучи живым трупом, он чувствовал тоже самое. Вот только на данный момент, все настоящее, что у него когда-то было, теперь похоронено в пустой могиле на арлингтонском кладбище. Бывший лейтенант даже видел ту могилу издалека. Все, что у него было «на самом деле» теперь на глубине шести футов под землей. Поэтому он стал Кроссбоунсом, в нем от Брока Рамлоу не осталось ничего, только злость на весь этот гребанный мир. И у него наконец-то появился способ поквитаться с ним на свой собственный манер и сгинуть, пропасть без вести со всех радаров. Но снова вмешался Капитан Америка, символ нации и все снова пошло прахом, снова упрямство Роджерса победило его собственное.
[indent]  А теперь этот символ страны дяди Сэма находиться рядом, подает воду, скрывая за этой маской благодетеля отвращение и ненависть [Брок же видел это там в лифте, два года назад, после собственного «ничего личного». Не мог не видеть, разрываясь между долгом и собственными сердечными переживаниями]. А теперь что? Зачем весь этот цирк, детка? От него не ускользает, что муж совершенно не смотрит на него, только как-то наигранно вымучено хмурит свое красивое лицо. Это совершенно не подкупает, только больше сбивает с толку. Потому что это именно Рамлоу должен, по идее, прятать глаза и испытывать угрызения совести. После всего, что он сделал, после двух лет беспрерывной лжи. Господи, да ведь он знает, только то, что смог прочитать в личном деле бывшего командира с.т.р.а.й.к.а, и наверняка убедился, что все происходившее между ними была всего лишь игра со стороны Брока. Это была еще одна из сотни причин, почему появился Кроссбоунс, а Рамлоу не вернулся домой. От осознания того, в каком свете их отношения предстали перед человеком, для которого Брок несколько дней подбирал верные слова, дабы произнести на побережье Средиземного моря обещание их «долго и счастливо». Он ведь и правда верил тогда в каждый звук этого обета, позволил себе на секунду наивно поверить в возможность простого человеческого счастья для себя//пытался выкрасть несколько дней в собственном раю, несколько дней быть просто мужем лучшего человека на этой планете. Уже тогда он знал, что такое «Озарение», знал, что союз обречен, но все равно продуктивно занимался самообманом, продолжая тонуть в давно уже позабытом чувстве принадлежности и любви.
  [indent] Рамлоу жадно разглядывает мужчину в костюме, все еще пытаясь понять, почему сейчас Роджерсу нужно играть, выдавливая из себя совсем не то, что он должен чувствовать внутри. Неужели так обязательно изображать наседку, заботясь о том, кто этого совершенно не заслуживает. В то, что его могли простить, оправдать только тем фактом, что он жив, наемник никогда не поверит. Сам он себя уж точно не простит, несмотря на все смягчающие обстоятельства. Вопреки распространенному мнению, у Рамлоу все же есть совесть. Да, он уже давно научился с ней договариваться, задабривать или забивать по обстоятельствам, но она все же была, и именно эта сука не давала поверить в это ебанное представление до конца.
[indent] — Дома? Значит, мы в Штатах? – Брок сдался в своих попытках добраться до истины и принял правила игры. Что ж, если его муж не хочет пока поднимать болезненную тему, то он тоже не собирается этого делать. Он слишком устал бегать, слишком устал убивать, и слишком устал от пустоты, которую заполнял ненавистью к самому себе и этому миру. Сейчас он хочет отдохнуть, а, если Стив дает ему такую возможность, то почему бы и не воспользоваться. Вряд ли в ближайшем будущем у него возникнет возможность наслаждаться таким подозрительно мирно настроенным Роджерсом. Что он точно уяснил за всю свою жизнь, если дают – бери сколько влезет и еще немного, пока лавочку не прикрыли.
[indent] Следующие слова Капитана вызывают лишь горькую улыбку. Конечно, он никуда не денется от мужа, теперь уж точно. Из мест, где он окажется в скором времени не так и просто сбежать. Даже если у тебя огромный опыт и подготовка это все равно задача со звёздочкой. Да и куда собственно говоря деваться, если даже в сранной Африке он его нашел. А начинать весь свой путь заново у наёмника не осталось никакого желания и сомнительно, что оно объявиться в ближайшем будущем.
[indent] – Ты чертов упрямец, Роджерс, — сквозь больную улыбку говорит Брок. Это не упрек, просто констатация факта.
[indent]  У него в голове миллион вопросов, начиная от того, почему тот его спас, заканчивая тем, от чего же он не помчался искать своего друга, чьих инициалов он желал бы не знать, да вот только уж слишком часто видел на коже у своего мужа. Но сейчас не время, разрушать эти секунды покоя ох как не хочется. Побыть хоть несколько минут вдвоем, не учитывая переменную размером с целый мир за стенами, Рамлоу даже не мог надеяться на такую роскошь.
[indent] Он аккуратно садиться на койке, стараясь не сбить ни один из датчиков, пресекая все возможные попытки бывшего начальника помешать сделать это. Ему почему-то стало необходимым поравняться глазами, сменить ракурс, надеясь увидеть в них что-то новое, что позволит разгадать этот ребус. Но никаких подсказок не получает, только больше вопросов, ответов на которые Брок не хочет знать. Наверное, он слишком скверно выглядит, слишком больным, раз человек, которому он причинил столько боли сейчас сидит напротив и выглядит совсем не так, будто хочет врезать ему//говорит совсем не то, что стоило бы сказать, а пытается успокоить, даря ложную надежду.
[indent] — Неужели я так отвратно выгляжу, что тебе страшно посмотреть на меня? – Рамлоу берет свободную руку мужа и подносит к менее обезображенной стороне своего лица, трется щетиной о внутреннюю часть запястья. – Ну же, взгляни на меня.
[indent] Он прекрасно знает, что поступает ужасно глупо, буквально засовывая голову в пасть ко льву, но искушение слишком сильное. В конечно итоге, он так хотел почувствовать, что Стив реальный, ощутить его тепло на коже, вдохнуть его запах и хоть на миг вспомнить свою прошлую жизнь, отсечь от неё все лишнее, оставив только лучшую часть. Брок хочет сказать, что скучал по своей детке, что не мог забыть и еще тысячу идиотских вещей, но не мог. И дело не столько в страхе разрушить этим самым все сейчас, сколько понимание, что у него просто нет на это права. Как легко было лгать раньше, и как тяжело теперь сказать правду. Поэтому Рамлоу просто колет своей щетиной нежную кожу запястья, впитывая тепло от руки, и смотрит на мужа, запоминая заново его лицо.

+1

6


   Я создал всё и всё разрушил сам.
               Я столько раз бросал сообщения небесам.


  [indent] у джонни, мать его, шторма, было немало женщин // у джонни шторма никогда не было отношений. вот таких настоящих, как у рамлоу и роджерса, с клятвами и кольцами {взглядами этими пронзительными, что оживали даже на той единственной брачной фотографии с тумбочки капитана америка, в которых не приходилось сомневаться}, с любовью, что полнятся глаза у обоих {он видел это в затравленном взгляде стива еще тогда почти что год назад, когда бросал хлесткое: "мы были любовниками" // видит и сейчас во взгляде этом карем, что выворачивает его наизнанку от осознания, на него никто и никогда вот т-а-к не смотрел}! и каков не был бы печальный исход сией истории в прошлом, нельзя отрицать то самое, что никогда не удавалось поймать за хвост, от того снедает изнутри завистью да злобой. потому, что он хотел бы тоже вот так любить по-настоящему. хоть раз бы взаимно и полно, чтоб всей своей выхолощенной, изученной душой, что нараспашку можно было бы открыть другому человеку и верить, верить, верить в настоящее, во взаимность, в притяжение, в чертовых единорогов с радужными хвостами, бабочек в животе и прочую эту мелодраматическую хрень, что сопутствует истинной любви. у джонни пред глазами ведь были примеры такой вот любви: сьюзи и рид, к примеру, сопливые идиоты, что и дня друг без друга протянуть не могут, бэн и алисия: такие совершенно разные, но от этого еще более счастливые в своей любви, да вон даже у мстителей есть на кого посмотреть... джонни же дефективный какой-то, словно уродившийся без сердца, с пустотой в душе. потому, как он и сейчас понимает: он на этом празднике жизни {воссоединении любящих сердец} — л-и-ш-н-и-й.
[indent]  и тем не менее он все равно это делает. просто потому, что нет смысла уже отступать // просто потому, что подобно маленькому ребенку, он желает причинить боль тем, кто делал больно ему самому. просто потому, что раз уж затеял эту игру, то нужно довести её до логического конца, каким бы по итогу он не стал. он не может прямо сейчас встать и уйти, и // или признаться в том, что он уж точно подавно не идеальный, блядский боже, капитан америка, что и сейчас тоже насаждает справедливость в очередной стране третьего мира, пытаясь подчистить дерьмо за политиканами и военными структурами, а от того и не вздыхает томно над постелью своего свежеобретенного и вылеченного на ура супруга и не рыщет в свободное от мстительной своей работы по всему земному шару в поисках зимнего солдата. а потому, у брока рамлоу есть сейчас только образ того только лишь, кого бы он на самом деле хотел видеть, и джонни шторм не собирается отступать. он криво улыбается сам себе, чуть поддергиваются в усмешке этой уголки губ полных, красиво очерченных, таких же, как те, что у величайшего героя земли {и почему? просто вот почему... они настолько похожи внешне? ведь не идеально же совпадают, верно? если присмотреться и привыкнуть видеть их вместе, то различия постепенно начинают бросаться в глаза: у шторма чуть уже плечи: он тоже поддерживает форму, но сыворотки в его крови вовсе нет; и стрижка покороче, чем у роджерса, да и глаза более яркие, от того, что пламя в них плещется постоянное, им контролируемое по-большей части; за все эти годы уже научился жить с тем, что он не такой — другой. мутант. модификант. особенный. привык к тому, что гардероб периодически прореживается ведь, он просто напросто когда нужен не заморачивается на тот счет, что обычная одежда сгорает за доли секунды, стоит ему взмыть вверх с криком: "пламя", оставляя после себя росчерки огненные на небе}.
[indent] — на базе мстителей, в медицинском отсеке, - хмыкает он, — мы в предместьях нью-йорка, брок. ты здесь в полной безопасности, - добивает шторм, забирая бутылку с водой из чужих пальцев, чтобы отставить снова на тумбочку прикроватную. где ж им еще быть-то? разве ж это не очевидно? куда еще мог роджерс притащить международного преступника, разыскиваемого всеми спец-службами мира, кроме, как не в собственный дом, к своей совсем другой семье. и, вот, это единственное, что и вправду выбивается из картонно-шаблонного образа капитана америка, на котором выросло не одно поколение американцев с верой в героя, который спас весь мир ценой собственной жизни с верой в будущие поколения {шторм в этот раз сделал домашнюю работу, он был и на выставке в смитсоновском музее, да и читал о роджерсе не мало, особенно после того, как стало понятно насколько они "одинаковы с лица", от того и был до последнего против вмешательств в дела "мстителей" — "фантастической четверкой"; но была соковия и чертов альтрон и пришлось... пришлось вмешаться, а после уже и избегать общения и сводить его на "нет", как-то уже больше не выходило. они все же были в одной лодке!} тот факт, что он не побоявшись осуждения со стороны команды, а после и общественности и давления со стороны правительства и вправду сделал это: притащил мужа сюда, в их общий дом, и не просто притащил, но и подключил всех кого было можно, чтобы не просто спасти рамлоу жизнь, но и сделать её куда более, чем полноценной. потому, что вот такие метаморфозы, как с рамлоу... это не обычная медицина, тут уж и не нужно быть гением, чтоб это понимать.


  Не знать, что ты — инсомния моя, не знать, что ты мой бред,
             и живёшь внутри меня.


  [indent] что ж... со следующим высказыванием рамлоу, шторм даже готов согласиться, потому, что более упрямого человека, чем стивен грант роджерс он и вправду не встречал {и голос отдаленно напоминающий сьюзи усмехнется в его голове: "ну, если только это не ты сам!"}, а ведь лично они были знакомы меньше года. но роджерс и вправду никогда не сворачивал с намеченного им курса и давил всех вокруг себя, просто не видя другого мнения, как своего собственного, которое априори считал правильным, и на деле в девяноста девяти из ста случаев так оно и было, чего уж там, отрицать такие вот очевидные вещи, да и смысл ли в этом споре, разве ж есть, раз он происходит только в голове самого джонни. вот и с рамлоу точно так же было. самого шторма там не было, но... он может себе представить как оно было. как рассеивался морок магии алой ведьмы, как рамлоу оказывается бессознательным на руках роджерса, и как тот стискивая зубы, смотрит на свою команду, прижимая к себе эту драгоценную ношу, и никто... никто из мстителей {от чего-то и в этом тоже шторму не приходится даже усомниться} и не смеет открыто сказать что-то против роджерсу, который вновь увидел шанс на свое "долго и счастливо" с человеком, которого он оплакал и похоронил.
[indent]  ему б аккуратно, но настойчиво надавить на чужие плечи, уложить брока в мягкую постельку обратно, наверное, роджерс бы так и сделал. но роджерс, увы и ах, отсутствует, а шторм тот еще пакостный засранец, потому лишь наблюдает за тем, как рамлоу усаживается в своей койке, хотя какая там койка, кровать достойная падишаха, блядь! и смотрит снова пытливо, пытаясь поймать его — джонни, ну то есть, конечно же, не джонни, а роджерса, который.. наверняка, обязательно попробует открутить ему голову за весь этот балаган — взгляд. шторм вздыхает. тяжко так. ну да, конечно, же... он видел ведь раскадровку. видел каким был после трискилиона и до этого вот всего брок... и фыркает чуть насмешливо, и замирает подобно кролику в тисках удава, подобно чертову оленю в свете фар, когда рамлоу тянет на себя его руки и ладонь обжигает прикосновением к чужой коже. рамлоу теплый и это даже странно, потому, что у самого шторма температура всегда как при лихорадке: рид и вправду пытался ему об этом рассказать, но у джонни было адское похмелье и в отличие от его умницы-сестренки факел никогда не был одаренным в этом вот плане, он — пилот, не ученый. но рамлоу... рамлоу определенно теплее, чем простой человек и он не может отказать себе в слабости этой крохотной {не хочет признаваться, но не может не.... потому, что да, брок рамлоу быть может и мог бы стать для него тем самым, кого он бы полюбил, да только вот место возлюбленного этого мужчины уже давным давно не является вакантным} и проводит большим пальцем, очерчивая чужую острую скулу, кусает губу нижнюю, и достает из кармана свой старкфон, тот самый чертов — "мстительный", который положен каждому из их сумасбродной коммуналки и которыми их оснащает его гениальшество — тони старк — и торопливо открывает камеру, искренне веря в то, что рамлоу заинтересованный больше в прикосновениях к мужу, чем к разглядыванию заставки на его телефоне {а у шторма, и просто заткнитесь, ладно, потому, что он сентиментален, когда дело касается сью — это свадебное фото сестры и рида, на котором они впятером: он, сью с мужем и бэн с алисией — счастливые, и безумно спешащие на очередное спасение мира от напастей, что сыпятся на этот крохотный в размерах галактики голубой шарик с завидной регулярностью}, переключает на фронталку и показывает броку его отражение:
[indent] — ты всегда был очень красивым, детка, - зеркалит он чужое прозвище и тянется, все же... тянется, чтоб коснуться чужих губ своими. любой пьесе нужен финал, эпогей, развязка, кульминация, и чем вот этот поцелуй, не все это? потому, что шторму до одури этого хочется.... просто х-о-ч-е-т-с-я.

0

7

[indent] Брок никогда особо не верил в любовь. В секс, физическое влечение, идеально совпадающих партнеров (но это не точно). Только не в это чертово чувство на букву «Л». С некоторым пренебрежением смотрел на Джека, что кружил вокруг своей Молли, будто она самое большое сокровище на свете, превращаясь рядом с ней в странное подобие плюшевого медведя из которого эта женщина вила веревки. И не представлял себя таким. Нет, он был рад за своего зама, он был достоин этого, как никто другой. Только вот для себя Брок этого не хотел. С большей вероятностью он застрелился бы при первых же признаках этой жуткой болезни. Да и здравый смысл подсказывал, что даже, если бы он попытался с кем-то, то ни к чему хорошему это бы не привело. Тем более, если учесть, что после каждой миссии где-то в заднице мира оставалось дохренебени процентов, что он не вернется. По этой же причине он не заводил даже домашнее животное или растение. Просто зачем мучить кого-то или что-то?
  [indent] Рамлоу удачно бегал от всего этого дерьма добрых четыре десятка лет, перебиваясь одноразовыми партнерами, которых без зазрения совести можно было выгнать из собственной постели еще до наступления утра и не париться по поводу того, что кто-то мог нарушить его личное пространство // попытаться забраться в душу или о прочей головной боли, которую люди по какой-то причине искали сами, используя самые невообразимые способы. Ему просто это было не нужно, не важно, для него это было неприемлемо. Но у судьбы оказалось совершенно ебанутое чувство юмора. Его Титаник, который итак давал нихеровую такую течь, со всего маху врезался в ледяной айсберг под именем Стивен Роджерс. Работая на ГИДРУ втрескаться в самого активного поборника с ней. Блять, просто блять. И ему даже не дали особо выбора, никакой гребанной возможности выбраться из этого дерьма. С легкой подачи Александра Пирса и Николаса Фьюри, у него не осталось и мизерного шанса соскочить с крючка, лишь плыть по течению, а после того, как ему удалось узнал кэпа получше, то и сучить лапками престало быть по силам.
[indent]  Бесконечные отчеты (в двойном экземпляре, но с разной степенью детальности) ложились на столы руководителям Щ.И.Т.А., а вечером, когда Роджерса выдергивали на очередную миссию, на которую не брали СТРАЙК, а постель становилась чересчур большая для одного, Брок просто сбрасывал Джеку условное сообщение, и они пили молча на кухне квартиры командира, которую тот так и не выставил на продажу, каждый обдумывая свое, но Рамлоу был уверен, что конечной точкой их умозаключений всегда была та задница, из которой ни один из них не выберется живым. Когда Джек начинал двоиться в глазах, а его телефон в сотый раз за вечер пиликал пропущенным от жены, они так же молча расходились, не проронив ни слова. « — Брок, никто не отменял человеческий фактор. Просто ты знаешь, к чему он приводит на нашей работе,» — лишь единожды Роллинс раскрыл свой рот, вырывая друга из состояния анабиоза, в который он иногда впадал, гипнотизируя виски на дне стакана. Эта довольно короткая фраза не смогла отрезвить Брока, но отпечаталась у него в башке. «Просто человеческий фактор». В его работе без права на ошибку. После этого командиру СТРАЙКА удалось наконец-то взять себя в руки и прекратить коротать вечера в подобном ключе. Правда, сделал он это скорее ради Джека и его семьи, которая отнюдь не крепла от того, что её глава коротал ночь за алкоголем в компании друга. Самому ему отнюдь не полегчало.
  [indent] Он принял, осознал, смирился. У него просто не оставалось другого выбора, кроме как упасть. Разбежаться и со всей дури разбиться об Роджерса. Ведь от него именно этого хотели. И держаться максимально уверенно, точить нож, который рано или поздно должен был оказаться в спине, к которой его так наивно подпустили. Нож или электрошокер, какая в самом деле разница. Брок знал исход с самого начала, и для этого не нужно иметь никаких экстрасенсорных способностей. Единственным шансом уйти от такой участи он видел только в своей смерти на очередной миссии, но так хотелось жить. Выбрать всю до капли, пока поводок не дернули, пока есть шанс еще хоть немного чувствовать. И он банально не успел. Гребанные Пирс и Фьюри.
[indent]  Вся его жизнь это только грязь и копоть, от которой не отмыться и даже с кожей не. Она в нем на ментальном уровне. В жизни было всего несколько светлых пятен, к которым он тянулся, воскрешал в памяти, когда его корежило на пропахших потом и не только им тряпках. Только они заставляли его продолжать карабкаться и справляться. Вот в чем секрет его упрямства и неугасающего желания жить. И самый яркий из этих образов снова вытащил его с того света. В очередной раз, только в этот раз физически. Теперь это не только образ в голове, а вполне реальный Стив, его детка. И чувствовать тепло его руки на своей щеке снова… возможно, стоило умереть пару раз ради этого.
  [indent] То, что этот образец всего на свете, притащил его на базу мстителей не вызывает даже отголоска злости. Хотя и должно было, наверное. Потому что Америка не ведет переговоров с террористами, не берет их в плен и все в этом духе тоже ему не светит. Все, что его здесь ждет, это пару пожизненных. В лучшем случае. Безопасностью можно считать только то, что в Нью-Йорке отменена смертная казнь, если его будут судить здесь. Но этими мыслями он не собирается делиться со Стивом. Зачем портить столь прекрасный момент, для осмысления всего остального пиздеца у него будет время. Да и Брок вообще-то готов был сдохнуть, а тут еще есть возможность немного пожить. Стоило сказать спасибо уже за это, наверное. Если бы простым «спасибо» можно было выразить всю ту гамму чувств, что обрушилась на бывшего командира СТРАЙКА, а ныне международного преступника… Он и раньше был не особо хорош в словесном выражении каких-то внутренних переживаний, а последние два года окончательно лишили даже этих крох.
  [indent]  Рамлоу не до конца понимает, как в его руке оказывается навороченный телефон. Просто автоматически берет его, не разрывая зрительного контакта. Он прекрасно знает, как выглядит. Хотя ему странно не чувствовать боль во всем теле, не будучи сейчас под наркотиками. Но он знает, что в арсенале и Гидры и Щ.И.Т.А. были такие мощные обезболивающие, что это все равно не вызывает у него никакого отклика. Он лично видел, как человек, заштопанный на скорую руку, снова бежит по полю боя, будто бессмертный. Однажды, Рамлоу сам был таким человеком. И лишь на секунду, вглядываясь в свое собственное изображение на экране, удивленно замирает. Никаких струпьев, никаких шрамов, чистая и гладкая кожа. Даже выглядит моложе. – Вау, снова ебабелен, — только и успевает констатировать он. В голове никак не укладывается все происходящее, и, по правде говоря, ему даже не дают на это времени.
  [indent] Губы Роджерса такие же, какими он их помнит. Брок даже не понимал до конца, насколько он соскучился за своим мужем, как ему не хватало его прикосновений, взглядов, но, особенно, поцелуев: нежных, от которых затапливало теплом все нутро; страстных, что будили такое адское пламя, грозившее сжечь его к чертям собачим; ленивые, дарившие ощущение, что в запасе у них все время мира… Блять, как же он соскучился.
[indent] Мужчина тянется в ответ, целует почти яростно, выплескивая все накопившееся в нем за эти два года. И даже, если за окном сейчас разверзнется третья мировая, ему феерически похуй. Все тумблеры отключаются как по щелчку, весь мир перестает существовать для него. У него осталась только одна потребность в жизни и это гребанный Стивен Грант Роджерс, который одним своим взмахом блядских ресниц перевернул с ног на голову жизнь Брока Рамлоу и по сей день продолжает это делать.
[indent] Он кусает, тянет за нижнюю губу, вылизывает шелковистую внутренность рта, проходит языком по кромке зубов и просто растворяется во всем этом. Будто ему дали ограниченный доступ и нужно вобрать все, что можно за эти несчастные секунду. Зарывается руками в короткие волосы, не обращая внимания на вырванный из руки катетер, и тянет Роджерса на себя, усаживает сверху.
[indent] — Блять, — выдыхает он на секунду отрываясь просто что бы глотнуть воздуха. Но тут же снова приникает к губам, потому что на языке уже вертится уже «я так скучал, детка. Прости меня». А это нахер не нужно ему сейчас. Это все испортит. Лишать себя подобного удовольствия он не в состоянии. Руки жадно шарят по спине (не привычно чувствовать себя настолько живым, просто чувствовать), гладят и останавливаются на заднице, сжимая её как в той их прошлой жизни. Возбуждение накатывает резко, обжигает, распыляет как взрыв. Никаких пресловутых бабочек, только горячая лава, что растекается по венам, выжигая все на своем пути, не оставляя почти ничего разумного после себя.
[indent]  Блять, ради этого стоило сдохнуть и не один раз…

Отредактировано Brock Rumlow (2021-08-12 17:16:52)

+1

8


Стань сегодня моим небомнепонятным и безбрежным.
             И наивно я и слепо вдруг поверю в неизбежность


  [indent] джонни злится вот прямо сейчас — наверное, слегка иррационально и уж точно не совсем оправдано {ему никто ничего не обещал // у судьбы то её сучье чувство юмора, тут уж как ни крути! потому, что надо признаться честно — сам шторм тоже никогда прежде не горел выяснениями отношений с теми дамочками, которые грели ему постель}, когда целует в ответ, кладя ладонь свою на чужой затылок, фиксируя и перебирая пряди смоляно-черных волос, чтоб выпить душу чрез губы эти терпкие так странно все еще желанные {первые увлечения не проходят бесследно // первые увлечения оставляют те раны, что постепенно может и превращаются в блеклые лишь шрамы, но на погоду надсадно ныть не перестают никогда, словно в насмешку напоминая о том, как в молодости видится весь мир — радужно и беспечно и как больно бывает, когда взрослеешь рывком — вот так сразу и в дамках!}.
[indent]  джонни злится. на них обоих. за то, что у них было их "счастливое далеко"— чертовых аж два года счастья // была свадьба с кольцами и та самая пресловутая "до гробовой доски" высокопарная любовь, о которой он только и знал, что из фильмов да книг. у джонни была одна лишь почти что уже позабытая и фантомная {о, как порою все же бывает сладка ложь, особенно дозированная и себе самому} ночь с броком и все эти ничего по сути так и не ставшие значить все с роджерсом — эпизоды {и ночами-то язык никак не повернется назвать!} // за то, что он не вписался тогда в жизнь рамлоу, а сейчас в жизнь до хуя так показательного стива роджерса, с которым они таки на постоянной основе продолжают трахаться. и только. это, мать его, только секс, который капитан не стремится переводить в другую плоскость, хотя ведь шторм же старался. даже пытался позвать выпить вместе кофе, натыкаясь постоянно на глухую стену непонимания. но по ночам роджерс приходил к нему в блок, залезал под одеяло и вытрахивал из джонни душу. без проволочек и иносказаний. чтоб с утра обязательно сбежать // чтоб улететь на другой конец мира: спасать гражданских, искать барнса — выбор тут очень даже опционален, как ни крути. в этом самом выборе просто никогда не стояло даже шторма и близко. и его коротит от ревности // от глухой обиды. от того, что он уже который раз проваливается в тех, кому никогда не был интересен, как человек и личность. от того, что стал для роджерса той самой игрушкой, от которой просто напросто избавляться жалко по всей видимости было до последнего времени. а теперь, шторм готов прозакладывать свою сверхспособность, ему очевидно тонко, а может и не очень намекнут, что в его услугах грелки и универсального маструбатора больше не нуждаются, ведь смотрите-ка чудо чудное — вот он сам брок рамлоу своей сиятельной, подлеченной персоной, толкается своим языком в его — джонни — рот.
[indent]  но джонни, мать его, шторм, не хороший человек, потому, он продолжает в ответ целовать брока рамлоу // потому, он запускает ладони свои горячие под распашонку больничную, оглаживая бока с намеком на продолжение. потому, что он собирается сделать это. на самом деле — он собирается испортить всё, что только можно. ибо ему в отличие от этих двоих влюбленных друг в друга идиотов и терять-то нечего. брок не был его тогда // стив не собирался ему принадлежать и теперь. свою позицию — особо активную в постели и безразлично-деланную вне неё роджерс уже успел продемонстрировать. они никогда не просыпались в одной постели, не делили завтрак, сталкиваясь утрами возле плиты и кофемашины, не говорили о том, что между ними происходит или вернее — не_происходит. роджерс, как последний мудак, которым завсегда считал себя сам шторм испарялся до того, как джонни мог собрать себя воедино после очередной, не то, чтоб очень даже частой "ночи любви". о том, что всё это вообще не прослыло только лишь катарсисом самого факела говорили лишь смятые простыни, да почти выветривавшийся к утру запах секса.


            Отпусти, хлещет дождь по нотам совести
                   В сотый раз безмолвное: «Прости»


[indent]  но джонни — мальчик ведь отнюдь не глупый; сознательный даже местами {не даром же в него сестра продолжает верить}. он понимает — роджерсу, чтоб раздуплиться нужно время. он понимает, что на одной ебле, как ни крути отношений полноценных и здоровых не выстроить — у него в этом всем дерьме опыт есть собственный запредельно-неправильный. понимает и что, по всей видимости совесть только ебаться роджерсу не мешает, а во все остальное время сношает его активно и тщательно. и он право слово, был бы готов ждать и даже дожидаться. если б знал, что все не зазря, что однажды и на его улице перевернется чертова фура с вкусняшками // что роджерс-таки вытащит голову из задницы и поймет, что пора уже двигаться дальше, что ему даже есть с кем это делать. что однажды все может у них и сложится. ну сложилось, чего уж там. правда не у них. ибо... ну вот он — брок рамлоу. та самая рубцовая ткань его мудачества. брок рамлоу — единственный законный муж стива роджерса, который сейчас весь дрожит в его руках. которому джонни собирается дать прям на больничной койке, чтоб не было так горько.... или наоборот стало так гадко, чтоб больше и не захотелось. ни одного // ни второго. и пущай после сами разбираются меж собою: кто кому и что должен.
[indent]  джонни паскудничает. джонни поступает — н е х о р о ш о. но он и не хороший, верно?! {спросите любую из его десятков, если не сотен пассий — джонни шторм не образчик мужчины вовсе, и полагаться на него не стоит!} он сам себя этим и оправдывает, когда смотрит в эти глаза желто-карие, совсем не изменившиеся за все те годы, что минули с их первой и ставшей последней с броком встречи. ему хочется этого. хочется этой нежности, что выплескивается отнюдь не на него. хочется всего этого. но еще больше — хочется, что им двоим после было тоже больно. чтоб они тоже чувствовали себя оба — и с п о л ь з о в а н н ы м и. хочется сделать что-то совсем уж безумное. хочется потому, что только так он всегда и чувствовал себя по-настоящему живым. лишь с этими двумя. в разные отрезки времени. в разной степени зрелости собственной. в разной степени увлеченности каждым из этих двоих. не то, чтоб он и вправду готовый был бы к тому, что это все и было той самой любовью, но ведь могло бы... наверное. может быть. сослагательного наклонения, как известно доподлинно не имеет только лишь смерть, все остальное, как было так и остается относительным.
[indent]  и он не может не принимать ласки этой откровенной, что не ему совсем принадлежит, не может не целовать в ответ, не задыхаться от желания обоюдного {пусть и не настоящего — не до конца // потому, что он все еще не стив роджерс! // потому, что ему б прям вот сейчас бы чертов "оскар" за лучшую мужскую роль в авторском кино} // он не может отказаться от того, что само плывет к нему в руки. не может не наслаждаться всем этим извращенно, но все же именно — н а с л а ж д а т ь с я: потому, что это брок... об образ, которого он в пубертат стер руки, надрачивая. и вдобавок потому, что ему нравится быть этим чертовым камнем преткновения, об который и рамлоу и роджерсу рано или поздно обоюдо-остро придется запнуться // изранившись донельзя. а он уж постарается, что так оно и было. мудачизм, знаете ли, так просто не выветривается. с броком легко совпадать по всем контрольным точкам — словно они и вправду с роджерсом в этом плане идентичны, хотя... если учесть их страстную еблю, то и ответ-то напрашивается сам по себе один только — да, они любят многое одинаково. они знают оба эрогенные зоны друг друга и пристрастия и читают друг друга, как "ave maria".
[indent]  джонни выпутывается из тесной, но все же удобной формы капитанской, отсыпая благодарностей мысленных — гению старка и иже с ним, приникает к рамлоу весь разгоряченный, целует снова — глубоко, долго, жадно. отрешаясь от всего мирского, помимо похоти, что плещется в венах, наполненных завсегда пламенем, ставшим его сутью. сбрасывает костюм под койку, и оказывается лицом к лицу с броком, касается пальцами тонкими — ему б и взаправду надо было, стать по крайней мере музыкантом, раз уж художественной жилкой роджерсовской его природа таки обделила — его щек и скул:
[indent] — хочу тебя, детка, - шепчет тихо и проникновенно, не лжет ведь и не лукавит — не хотеть такого вот брока рамлоу, который словно вернулся к нему спустя все эти обезличенные лета — просто невозможно. — давай же... брок... пожалуйста, - скулит он, скользя ягодицами по чужому члену с обещанием восторга для них обоих.

0

9

[indent] Брок внимательно следит за своим мужем, впитывая его образ, заново вспоминая, насколько же он совершенен для него, когда выходит из капитанского модуса, когда он просто Стив и от всех воспоминаний оставшихся // от всех нахлынувших заново чувств к  этому невозможному мужчине, его окончательно сносит за край. Рамлоу кажется, что сейчас в его жилах огонь и ему абсолютно похер где они, реально ли все происходящее. Он хочет Стива, он, черт возьми, нуждается в нем сейчас так сильно, что от этого понимания коротит в мозге, отключая любую возможность к аналитике. Все, о чем он может думать, это горячее тело под его ладонями, о том, что это тело принадлежит ему перед законом и богом [о, как же он хотел его все это время, но не мог даже подрочить на этот светлый образ без лишней боли, только ментально иметь его в их постели]. А сейчас, Роджерс такой живой, такой желанный, такой до боли охуенный, что это физически больно.
[indent]  Все то, что с ним произошло от момента взрыва до пробуждения на базе Мстителей становится неважным//успешно задвигается на второй план, пока он мнет в руках задницу своего супруга, заставляя того раз за разом проезжаться по эрегированному члену. Блять, сколько бессонных ночей он провел восстанавливая в памяти каждый её сантиметр в голове, вкус алебастровой нежной кожи. Он ведь, и правда, даже не смел рассчитывать на возможность снова трогать Стива, целовать Стива, дышать с ним одним воздухом. Засунув так далеко, как только возможно, свое помешательство на этом человеке [не смотря на то, что это было единственное его помешательство], но очевидно, это было выше него, раз только одно присутствие гребанного Роджерса тут же выбило из него любую возможность думать о чем-то, кроме него в его руках.
[indent]  Изо рта так и норовило сорваться что-то вроде «я так долго ждал, Стив», «прости меня, детка» и прочее, что могло стриггерить того снова вернутся к своему невыносимому подчас образу суворого капитана, но слава выдержке и фильтру между мозгами и ртом, что он не говорил этого. Брок честно не особо понимал, за какие такие заслуги ему перепадает сейчас, но он был благодарен за каждую секунду. Он бы вознес молитву Всевышнему, Матери Терезе, да хоть дьяволу [что, очевидней всего, было ближе к истине], но вырывалось только хриплое: — Детка, мой сладкий, невозможный… Это ведь можно считать за молитву, ведь, Рамлоу мог поклонятся этому божеству, даже если он был просто человеком. Сейчас он был человеком без приставки «супер», но самым прекрасным из всех, кого знал Брок.
  [indent] Он слизывал капельки пота с шеи, дурея от запаха и вкуса. Он вожделел Стива Роджерса. Это было не просто помешательством, он буквально готов был сейчас сделать все, что угодно ради него, даже умереть, если этот мужчина захочет этого. Достаточно было просто сказать об этом, намекнуть, что тому будет так лучше, и Брок готов был на это, забив на то, сколько всего ему пришлось пережить за эти года, чтобы не сдохнуть.
[indent]  Рамлоу лишь на секунду оторвался от своего занятия по распознаванию заново своего мужа, чтобы найти хоть что-то похожее на смазку. Даже в настолько возбужденном состоянии, когда ему хотелось побыстрее оказаться в досконально изученным за то, отведенное им время, он все еще не был варваром, чтобы ебать на сухую. Единственное, что Броку попалось на глаза, была бутылка с гелем для крепления датчиков, коих на него понацепляли, как на рождественскую ёлку игрушек. За неимением ничего более подходящего, он вцепился в нее, вернувшись к своему изучению, проведя языком по соску и сжав горошину второго пальцами, заставляя Стива выгнутся навстречу этому движению.
[indent]  — Да, мой сладкий, такой горячий сейчас, — он продолжал истязать зубами нежную кожу, заведя руки за спину мужу и выдавливая на пальцы гель, согревая его достаточно, чтобы не доставить дискомфорта. Его собственный член тек, оставляя на ягодицах Роджерса паутинку предэякуля́та. – Такой красивый, так хочу тебя.
  [indent] Перестав чувствовать температуру геля, он аккуратно погладил вход, слегка надавив на него, второй рукой отведя в сторону ягодицу, давая себе больший доступ. Его потемневшие от возбуждения глаза цепко следили за любыми переменами на лице Стива, стараясь уловить момент, когда тому станет дискомфортно. При всей опытности Брока, сейчас он был не уверен, что сможет сдержаться. Он так долго ждал этого, хоть и не смел надеяться.  Рамлоу так волновался в постели в последний раз при их первом разе. Медленно, буквально по миллиметру, он проталкивался пальцем глубже, продолжая вылизывать каждый сантиметр доступной кожи, буквально впитывая по новой//фиксируя в памяти солоноватый вкус нежной кожи, насыщаясь запахом, не в силах прекратить собственную пытку.
[indent]  С каждой секундой его поцелуи становились все требовательней, яростней. Он нашел губы Стива скорее по наитию. Его собственная чувствительность была сейчас выкручена на максимум , он и не знал, что все это может чувствоваться именно так: будто по венам течет горячая лава, а в паху пульсирует так, что можно подпитать какую-то электростанцию. Все это было в новинку и заставляло его буквально содрогаться от каждого касания члена к голой коже.
[indent]  Брок и сам не заметил, как и в какой момент остался кромешно голым. Ничего сейчас не имело значения, кроме горячего тела любимого человека, в которого уже без проблем входило два пальца. В заднице пошло хлюпало от геля, а у самого Рамлоу срывало последние предохранители. Третий скользнул внутрь без особых проблем, пока мужчина трахал рот Стива языком, вторя движения пальцев. Второй рукой он уже дрочил Роджерсу, стирая с головки капли смазки и добавляя жидкости из полупустой бутылки. Он очень жалел сейчас, что у него не было лишних конечностей, дабы увеличить площадь своего влияния, показать еще больше, как он его хочет.
[indent] — Давай, хороший мой, — Брок вытащил пальцы, слегка приподняв мужчину за задницу, раскрывая его одной рукой, пока второй пристраивал член к влажной и уже готовой дырке. Не смотря на всю возможной подготовке, как только головка слегка протиснулась, подавив сопротивление мышц, ему пришлось придержать довольно тяжелого партнера, пережидая привыкание к такой тесноте. Перед глазами плыли круги, и он боялся кончить в ту же секунду, так и не успев насладиться предложенным. – Потихоньку, — прошелестел он, буквально удерживая на своих руках Роджерса. Уткнулся лбом в плечо и зажмурившись от давно забытых впечатлений, Брок максимально медленно опускал его на член, обжигая собственным горячим дыханием.
[indent] – Блять, каждый раз такой тугой, — восхищенно пробормотал он. Пот заливал спину и глаза, пока он насаживал Стива на себя, борясь с желанием войти в него одним рывком. Он все еще не был варваром, да и не спешил никуда. Наслаждался каждым моментом, чувствуя каждую мышцу, натянутую словно канат. Роджерс был горячим, тесным, словно девственник, и до боли в яйцах желанным. Рамлоу сильно сжал его ягодицы, оставляя там синяки, и вошел до конца, все еще всеми силами стараясь не кончить. Это было сложно, исходя из того, сколько у него не было секса, но он старался, воскрешая в памяти все ужасы, через которые ему пришлось пройти.
[indent]  Он немного повел бедрами, насколько это было возможно, а затем хлопнул ладонью по заднице, как когда-то в их прежней жизни.
[indent] – Давай, Стив, — простонал он, впившись губами в грудь, рядом с соском, оставляя след. – Давай, детка, — схватившись за две упругие половинки, он с непривычной легкостью приподнял Роджерса и снова опустил на себя. Ему было до одури хорошо. Нет, ему было о-х-у-е-н-н-о.

+1

10

[indent] джонни хочется трахаться. даже нет, не так — джонни до чертиков очень хочется вот прямо сейчас, сидя на коленях возбужденного брока рамлоу — е-б-а-т-ь-с-я // сношаться зверино до полного отключения всякой сознательности. так, что бы растяжение в собственной заднице было на грани фола меж наслаждением и болью. так, чтоб аж искры из глаз // чтоб дыхание сбивалось, чтоб все это после отдавалось сладкой негой в затраханном изможденном теле. так, чтоб можно было хотя бы ненадолго забыть о том, что его нынешний и когда-то самый п е р в ы й любовник трахает сейчас вовсе не его, а своего законного мужа, которым шторм притворяется. так, чтоб мозг окончательно стек в член, и все, что имело прежде значение растворилось в животной похоти, той самой которая кроет его с головой прямо сейчас, когда он льнет к рамлоу, кусает за нижнюю губу, чтоб только не слышать этого ебанного — "стив" — молебно произносимого красивыми этими горчащими всегда тонкими провокационными губами мужчины, который когда-то давным давно, сейчас, кажется, что это и было-то в другой жизни и совсем с другим парнишкой, от которого в шторме ничего не осталось — ему давно не семнадцать и это уж точно не его гомо-дебют, когда он стеснительно смотрел на брока рамлоу — такого роскошного мужика, который отчего-то из всего клуба того, в который сам шторм сам попал по чистой случайности и поддельным документам, добытым сокурсником.
[indent]  ему уж точно сейчас бояться и // или стесняться нечего. джонни шторм чертовски хорош собой да и любовник не плохой, по крайней мере роджерс с ним кончал по несколько раз за ночь и факел после таких вот встреч на утро еще какое-то время ощущал себя кем-то вроде беспозвоночного, растекаясь по простыням влажным, испорченным и перекрученным, приходя в себя всегда в одиночестве. джонни ловит каждый взгляд рамлоу, намеренно делая себе еще больнее, питается этой нежностью, что направлена не на него. упивается каждой лаской. пьет его дыхание, рвется навстречу этим охочим, жадным да прикосновений рукам... кусает губы, давя в себе молящие стоны, когда брок его растягивает под себя. когда пальцев становится уже два, и рамлоу таки находит ими простату, заставляя шторма сорваться на полустон-полувыдых в очередной поцелуй — у них с роджерсом ничего не было уже этак до хрененабели времени... тот сначала посвящал себя поискам барнса в очередной раз безуспешным и не то, чтоб джонни очень ему в этом плане сочувствовал, прекрасно понимая, что как только та самая распрекрасная первая, блядь, любовь, капитанская обретется — ему больше и ни разу не обломится, а после был гребаный лагос и вишенкой на торте найденный там живым, пусть и ни хрена не здоровым — брок рамлоу. но самое худшее даже не это, вовсе, мать его так, нет... худшим было то, что он знал, что и сью и рид помогали с гребаной сывороткой супер-солдата, которая теперь текла по венам рамлоу, который прямо сейчас натягивал его на аж три пальца, шепча что-то жарко на ухо, о том, как прекрасный его, блядский муж, как он его хочет. знал и молчал. потому, что чего уж там... брок рамлоу заслуживал в его глазах, как и в глазах капитана америка права на жизнь. уж в этом-то они со стивом были солидарны, не смотря на то, что самого джонни сжигала ревность, а стив был влюбленным идиотом, получившим второй шанс. знал, что с того мига, как того облучили вита-лучами, его жизнь снова расколется на "до" и "после". знал, что стив роджерс никогда не выберет его.
  [indent] но он насаживается на член рамлоу, кусая губы, привыкая заново к этому чувство распятости, вторжения этого... чего там уж — рамлоу и тогда был достаточно не маленьким... а уж сейчас, в отсутствии постоянной мотивации в виде капитанского хуя — шторм узок чертовски сильно, и чувствует каждый дюйм члена очередного супер-солдата, решившего его на себя натянуть {видимо карма у шторма такая вот с супрами только и трахаться жопу!}, опускается осторожно, не отводя взгляда, ведь ему-то уж страдать прям сейчас, когда его ебет муж его же любовника уж точно не стоит. он пришел сюда сам. он сам возжелал пустить собственную жизнь, наверное, можно было бы сказать по пизде, но... вернее все же будет — по жопе. той самой, которую сейчас распирает изнутри внушительный, прекрасно-толстый, перевитый венами член брока рамлоу, который держит его взор своим собственным — таким влюбленным правдиво так и честно, таким нежным и таким обращенным по правде совсем на другого человека, чью личину на себя надел не совсем уж хороший человек джонни "человек-факел" шторм.
[indent]  наверное, стоило выбрать позу другую... наверное, куда проще было бы, если б пред глазами было сейчас не лицо, это полнящееся страстью, желанием первобытным, да теми самыми чувствами, о которых сам шторм знал всегда только на примерах чужих, да из литературы да кинематографа // теми, в которых он не ведал как себя вести // как быть // не знавший этого чувства взаимного, поглощающего без остатка. наверное так было бы проще... но он лицом к лицу с броком рамлоу, который насаживает его аккуратно, трепетно, нежно, чертовски осторожно на свой член, придерживая заботливо за ягодицы... потому, что думает, что он — стив роджерс, который сейчас за сотни десятков миль, где-то на африканском контенте под палящим солнцем финикийским борется с очередной мирской несправедливостью при помощи своего щита да непоколебимой веры в люд человеческий и не догадывается о том, какой на самом деле злопамятный мудак его юный любовник.
[indent]  но шторм отпускает это все // оставляет все помыслы // размышления на "потом"; у него этого вот — п о т о м — будет с лихвой, как бы не сожрать себя после заживо самого за то, что творится в этой больничной палате. не то, что у него столь много совести, но вот обиды чрез край все ещё // за что он так не удачно вляпываться в заведомо занятых мужиков! и он сам рывком подается навстречу очередному поцелую, превращая его в откровенно грязный и насаживается рывком до предела, укладывая ладонь рамлоу на свой текущий предъэякулянтом член, сжимая его пальцы поверх своими и ведет бедрами по кругу. наслаждаясь этой крепкой умелой хваткой... целует горько, остро и заполошенно, начиная двигаться, отказываясь от реальности и попадая в совсем другой мир, в котором нет ни брока рамлоу, ни стива роджерса, да и самого джонни нет! мир, что насыщен красками яркими слепящими, что создают всполохи пред глазами, расчерчивая реальность звездами... мир, который на какое-то время сужается до них до двоих. до двух мужчин, которые с упоением трахаются на больничной койке, запойно целуются, жмутся друг к другу разгоряченными телами.
  [indent] чего уж точно джонни не ожидает, как скорее всего {стопроцентно, не ожидая! ведь брок-то думает, что трахает мужа! а оно вон как!} и рамлоу, замерший под ним, удерживая железной этакой хваткой, что после однозначно расчертит его бедра вкраплениями пальцев, так это рывком распахнутой двери... и взгляда этого, на который его насаживает стивен, мать его, ебаный, грант роджерс аки капитан америка, в пропаленном местами своем обтягивающем костюмчике супе-геройском с букетом в руках, равно в тот момент, когда сам джонни со скулежем, рвущимся прямиком из горла изливается белесыми прозрачно каплями спермы на свой и рамловский животы, стискивая того в тиски собственной задницей...
[indent] — ну как-то очень неловко получилось, - хмыкает он, уж точно не собираясь слезать с члена брока. — муж вернулся, вот не задача, да, стиви-бой? — да,блядь, провоцирует // да не может заткнуться. да, мудак, а не похуй ли уже, если и так все уже закончилось, так и не начавшись меж ними, потому, что стив на него даже не смотрит. только на своего рамлоу!

0

11

[indent]  сообщение о том, что брок рамлоу пришел в себя окончательно, настигает стива в аж в чертовом сингапуре {и он невольно // не прошено вспоминает там, в порту, уже повязав чертовых пиратов, как они с броком смотрели, впервые, оригинальную трилогию начал двухтысячных  "пиратов карибского моря" — у них в только-только купленном на двоих таун-хаусе, расстилая внушительный диван в гостиной, вытянувшись на нем, переплетаясь под теплым пледом ногами, слизывали соль попкорна с пальцев друг друга и делясь пивом в поцелуях, безбожно счастливые!}, где они с совсем новой и местами еще очень сырой группой его поддержки огневой, оказываются после африканского материка, выслеживая там торговцев слоновой костью, что никогда не перестает цениться на "черном рынке"  и много еще чем, по личной просьбе какого-там царька, о котором стиву никто и ничего толком не сказал, окромя того, что нужно обязательно помочь — ну и тем фактом, что он по-крайней мере научился довольно сносно мимикрировать за последние лета, оставаясь незамеченным — агентом // не капитаном америка.
[indent]  да и отвлечься ему тоже следует, как ни крути — на чем настаивали все мстители, выступив супротив него единым фронтом, дабы он не сжирал себя изнутри на базе или как тогда — в две тысячи четырнадцатом не начал снова экспериментировать с тем, что может, а что нет переработать его сыворотка, когда он после смерти рамлоу искал хоть какое-то подобие полной отключки {о том откуда и как его вытаскивали романофф и бартон у него так и остались лишь всполохи обрывочных воспоминаний, которыми он не собирается гордиться, но это не то, чтоб это вот было самым худшим, что случилось с ним после смерти брока. после похорон. после флага, что он стискивал тогда на арлингтонском кладбище в руках // после того, как нат отдала ему личное дело хендлера зимнего солдата, которым брок рамлоу числился очень даже рекордное для этой должности время аж целых десять лет!}. как будто ему хоть что-то помогало от веретеницы кошмаров // как будто он был хоть как-то не сломлен всем этим. как будто единственные часы в его жизни, когда он и вправду забывался не были запитаны на одном эгоцентричном ублюдке, который все же давал ему забвение... и по которому он начинал учиться скучать. и которому он сам никак не мог дать что-то да стоящее. весь изнутри выжженный // опустошенный. потому, чо влюбившись дважды умудрился и там, и там облажаться по полной. не поймав баки // не достучавшись до брока, который предпочел сгинуть за гидру, а не открыться ему — своему мужу законному. и пусть стив уже успел понять и оправдать брока за многое то, что тот свершал во имя гидры, будучи заложником пирса и его же марионеткой... не то, чтоб все стало проще даже сейчас.
  [indent] а ведь он изначально не собирался подписываться на эту миссию // у него и без всяких там цру-шных, фбр-вских и прочих разборок спецподразделений, которые все еще делили сферы влияния после развала щи.т.а, было чем заняться { поисками баки // выздоровлением брока // да и со штормом нужно уже, как-то хоть да определиться, ибо определенно секс был хорош, но дальше него стив как-то и заглядывать боялся и не планировал в ближайшее время, а если учесть брока... то все становилось еще сложнее }, но там вроде как промелькнула информация и об оружии читаури, ограничить продажу, которого все еще никак не получалось... и нужно было лететь прямо вот обязательно. да и стив знал, что оставляет брока [право слово, он все еще не верил в это // боялся поверить наверняка, дать себе надежду, на то, что тот которого оплакать успел уже миллионы раз и так и не научился ненавидеть, не смог найти в себе сил ни моральных, ни каких вовсе на это вот — ж и в; что все получилось, что когда он сам улетал хелен чо убеждала его в том, что организму нужно просто время на перестройку, что сыворотка, что отныне течет по венам рамлоу не оригинальная, как и установка, в которой его закрепляли на изношенном блокадами и наркотиками рамлоу тоже не та самая и что просто нужно время; что "— вам, стив, предстоит запастись терпением, это не просто излечение хронических сопутствующих заболеваний, которые были в вас, у мистера рамлоу совсем другой случай. потерпите. как он придет в себя вам поступит сообщение. вы же мне верите, стив?" — вот и как он не мог довериться в сохранности жизни собственного похороненного мужа самой хелен чо?!]  в надежных и квалифицированных руках. это база мстителей. и о том, что международный террорист — брок рамлоу с кодовым именем — "кроссбоунс" не знал никто помимо мстителей и грош цена ему была бы как руководителю, как лидеру, если б он не доверил соратникам, товарищам, друзьям жизнь своего мужа. если бы не верил, в то, что там годе нашлось место алой ведьме и ртути и для мужа стива роджерса будет местечко.
[indent] он успевает // или скорее даже позволяет себе  этот пред-встречный мандраж, когда выбирает эту такую удивительно темную, но такую вместе с тем нежную черную орхидею прямо в горшке, но уж точно не привести себя в порядок {душевая есть и в палате рамлоу!}, не желая тратить драгоценные мгновения... ем нужно это // необходимо // до дрожи в кончиках пальцев, что стискивают фаянс горшка.... — уверовать, убедиться самому, что не смотря на все слова, хелен, сью, рида и прочих — п о л у ч и л о с ь. броку рамлоу ныне преступные его тридцать. он жив и здоров. и стив... стив сможет с ним поговорить. услышать этот голос хриплый. прильнуть рукой к щеке, что зароется после в загривок и смешливое напоследок в губы прямик и сразу в сердце: "— кэп".
[indent] он, как есть в пропаленном местам костюме {не бросаться на амбразуру самым первым, не взирая на последствия, он так и не научился; с парой огнестелов насквозь прошивших плечо и бок, и со множественными ссадинами и гематомами} следует по коридору слишком тихому, обезличенному медицинского блока, в которым единственным подопечным числится брок рамлоу. и внутри системы базы -  посетитель у него сейчас аж сам капитан америка. по сигнатурам так уж точно, которые все у стива как на ладони оказываются, когда он получает доступ посредством голосой команды, которая в его случае, в отличие от всех прочих уж точно не панацея. и верить в это так не хочется... но они все тут гении средней руки, чего уж там... а джонни.. это же джонни... его стива — джонни, который бы дождался. не стал бы... вот только, как показывает практика люди имеют свойство его подводить. ну или он их.
[indent] его идеальный слух супра ныне равноценен проклятию в который // миллиардный раз. потому, что там в паре метров брок рамлоу явно наслаждается жизнью. там его законный муж дрожит в чьих -то объятиях. и стив никак не может сглотнуть вязкую слюну и стребовать у  искина ответа на вопрос — кто же там в палате его мужа... страшась? и зная одновременно ответ на этот вопрос. потому, что там двое тех, к кому у него {что?} чувства явно не скучают в объятиях друг друга.
[indent] не то, чтоб это откровением становится вот прям библейским [да простит стива его мама за то, что он веру утратил так давно!], покуда роджерс, привалившись к косяку дверному наблюдает за тем, как его муж сношает его же любовника.  в пару шагов преодолев расстояние от входа до кровати, оставляет горшок с цветком экзотическим на тумбочке, и тут же рывком жестким вздергивает шторма за загривок, наверняка болезненно разделяя их — и отшвыривает факела в ближайшую стену:
[indent] — пшел вон, сучонок! — чеканит нервно, дожидаясь покуда шторм и правду сообразит во что смазался или чем ему это грозит, удерживая того за холку, всматриваясь в ту же голубизну глаз, что его собственной равнозначна, для этого у них есть эти секунды, что никогда не вместят в себя вечность. для осознания что это был в ы з о в. в первую очередь ему. ни броку. а ему — стиву роджерсу.
[indent]  он не провожает джонни взглядом — они друг друга еще найдут — залезает на кровать как есть в крови_копоти, и проводя руками по лицу, смотрит в эти глаза мужчины, которого он любил годами напролет, ради которого умудрился прогнуть всех своих друзей, и которым он все еще поперек горла, но которые сделали из него супра. склоняется над рамлоу и щелкает браслетом с взрывчаткой на чужой лодыжке. поглаживает большим пальцем, и кусая губы твердо произносит:
[indent] — не стоит пытаться его сломать, так как в тебе течет теперь реплика моей сыворотки, а его пробовали на мне... — и это самое большее, что у них сейчас есть. учитывая, как они оба облажались. — добро пожаловать домой! — зло выплевывает и добавляет. — сумка с одеждой в шкафу, одевайся, я хочу домой.
— это еще далеко не конец -

0


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » wake up, brock


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно