активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » {с огнем играли, перешли черту;} - [18+]


{с огнем играли, перешли черту;} - [18+]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

{с огнем играли, перешли черту;} - [18+]


Стив и Джонни//База Мстителей//2015 год

https://i.imgur.com/5SxXPpE.gif

https://i.imgur.com/G8lpML5.gif

несколько недель // дней спустя после одного крайне неловкого и скомканного бегства стива из жилого блока шторма. им рано или поздно всё равно пришлось бы это обсудить, да и стив не привык бегать от своих проблем, даже если эта проблема джонни, мать его, шторм!

Отредактировано Johnny Storm (2021-08-12 14:02:56)

+1

2

[indent] стив и сам не знает, как так случается, и он не то, чтоб избегает шторма {а он избегает, наверное, впервые в жизни не готовый выяснять те отношения, которых нет и не было! которых не должно было быть априори, потому, что они уж точно не те двое, которые были бы созданы друг для друга; "— как будто б, мы, блять, были," — смеется в его голове хрипло рамлоу}, но все равно выхватывает тут и там осколки рваные, что впиваются в поры, раздирают капилляры, застревают крошевом в венах и артериях, мешая полноценно функционировать {стив не уверен, если честно в том, что он сможет жить, просто жить. не после того, как от него наживую отрезали половину, там под руинами трисклиона, когда брок рамлоу — двойной агент, предатель, последователь гидры и самый любимый, самый, не смотря ни на что, желанный, его в этом веке впервые самостоятельно и добровольно выбранный спутник жизни сгорал заживо, покуда стив в отчаянной попытке старался мучительно достучаться до своей уже давно оплаканной и утраченной любви — баки барнса, ставшего зимним солдатом}: упрямый затылок, коротко стриженный, линию челюсти, волевой, так схожий с его собственным подбородок, отголоски, брошенных другим людям фраз — тем же глубоким тембром, которым наделен и он сам.
  [indent] он не знает, что чувствует по поводу их того утра, перешедшего в день, когда они забывались друг в друге, и замещали ненависть взаимной тягой на уровне физического желания. он не знает — должен ли вообще что-нибудь ли чувствовать. в веке двадцать первом к сексу все относились просто { "— ну было и было, чего сопли-то разводить, а?" — фыркает брок, и стиву ничего кроме души собственной выхолощенной, истончившейся донельзя, не стоит представить, как он — рамлоу, смотрит пронзительно в самую душу, когда это произносит}, но стив... стив, выросший в другое время, ребенок эпохи той, в которой сначала заводили знакомство, долго, вдумчиво и кропотливо узнавали друг друга, прежде, чем дать увидеть нежное подбрюшье такое никогда не давалось легко. оттого и с броком... они сходились в свое время долго: стив кружил вокруг возлюбленного пару месяцев, старался ухаживать, ненавязчиво одаривал всяческими знаками внимания, а на первый откровенный вопрос, и вовсе не нашелся с правдивым ответом, ведомый страхом и чувством вины пред погибшим давным давно любовником.
  [indent] вот так, как со штормом — с ним — стивом случилось впервые. просто секс. просто снятие дичайшего постоянного напряжения {"— это называется, возбуждение, роджерс, " — чеканит в его голове голос брока, от которого отмахнуться никак не получается; брока отпустить не получается; от того кольцо обручальное все еще на пальце; фото со свадьбы и флаг в рамке на тумбочке рядом с кроватью, а по документам он официально все еще — стивен грант роджерс-рамлоу}, что держало его в тисках с самой смерти мужа. просто с джонни это было легко на удивление, целовать такие же мягкие, как свои собственные пухлые губы, смотреть в такие же синие с мелкими вкраплениями ближе к зрачку зелеными; ласкать зная, как доставить удовольствие и растворяться в этом чувстве близости, пусть только и на уровне физиологических потребностей в другом человеке, дышать им, ловить каждую эмоцию на лице так созвучном со своим собственным и знать: не смотря на все недоговорки, недомолвки, всю открытую эту их конфронтацию — им хорошо вдвоем. им хорошо обоим.
  [indent] с джонни на удивление легко и сладко, мучительно так вкусно было было в постели {роджерс медоточиво перебирал их совместное утро в голове и не раз, нарочито и специально мучая себя этим попустительством, слабостью собственного тела, отчаянности желания не быть одному, пусть хоть и недолго, позволить себе дышать чужим возбуждением, желанием сделать кому-то как можно лучше, так, что срывать стоны с искусанных, припухших губ} быть просто парнем, таким же безбожно молодым, без налета прошлых заслуг, статусности. с джонни можно было всласть целоваться, вжимать его податливое тело в матрас упругий, в меру жесткий, пить его дыхание и стоны, слизывать его открытость и честность в постели с кожи языком. с джонни не нужно было думать о будущем, не давать зароков и обещаний, зная, что этот миг только в этом времени: здесь. сейчас.
  [indent] оттого он и оттягивает этот разговор откровенный {избегает — смотрит издалека и испытывает какую-то иррациональную, глубинную благодарность шторму — за то, что тот и сам не инициирует их разговор первым}. оттого он и не знает как вести себя теперь рядом // подле шторма — заместо себя на пробежки отправляет сэма, который, наверняка все-то уже знает или понимает {стив не знает, и не уверен, что хочет этого знать, даже не смотря на то, что сэм его лучший друг} // стив варится в котле собственной вины пред давно уже почившим мужем {"—  прошел уже год, пора стив. пора, двигаться дальше: отпусти и забудь," — фантомный призрак собственного недолговечного счастья в мыслях собственных касается его макушки мозолистыми жилистыми крепкими с крупными костяшками загорелыми руками, и стив отчаяннее скулит от того, что это только там — в голове // этого уже никогда_никогда // ни за что не случится!} и пред баки, которого все еще никак не может найти // которого обязан найти во что бы то ни стало.
  [indent] у стива комплексов еще больше, чем страсти бросаться вперед на самую амбразуру: неловкостью полнится весь; особенно теперь // особенно сейчас: его некому подстегивать больше, завод у мартышки, что ударяет в тарелки звонко, вышел весь еще годом ранее, когда вся прежняя жизнь канула в небытие и стив не может даже сказать когда именно: в тот ли миг, когда брок бил откровенно жестоко в том лифте со своим: "— ничего личного" в лифте базы или уже после, когда он сам обескровленными вмиг единый, краткий, созвучный биению сердца шептал это отчаянное, неверящее, но молебное "— баки" на той автостраде.
  [indent] он кусает губы нервно, смотря за тренировкой шторма с воителем, прислонившись к косяку дверному: спарринг — легкий в семи-контакт {это сразу же бросается в глаза, как и то, что шторм в отличной физической форме и своим телом управлять не просто умеет, но еще и любит}. не может не услаждать звор собственный легкостью движений джонни, его подвижной мимикой, его искренностью все еще той, что присуща тем детям, которые не видели войн и разрушений. не может не думать о том, насколько схожие они внешне могут быть различны внутренне.
— кэп, - окликает его роудс, утирая пот полотенцем с лица,  - наблюдаешь или желаешь поучаствовать?
[indent] стив пожимает неопределенно плечами {этой вот самой неопределенности в нем сейчас выше той самой крышечки вечно закипающего и дребезжащего чайника} и проходит к рингу, проскальзывает меж канатами, находит мотки бинтов в левом дальнем углу и начинает наматывать на руки. — утра, джентльмены. думаю, что можно и размяться, - фыркает, смотря впрочем, не на джеймса, — факел, составишь мне компанию? семи-контакт, я в четверть силы, - улыбается чуть более плотоядно чем следовало бы, и кивает воителю, что оставляет их наедине. и стиву нужно было бы смолчать. стив мог бы, наверное, да, вот только зачем и он перепечатывает: — куда-то же лишнюю энергию нужно девать, да, шторм?

+1

3

[indent] у джонни всё очень даже заебись // у джонни все по ебаному фен-шую. тренировки по расписанию в связках {имя стива роджерса-рамлоу в них отсутствует и это не то, чтоб очень даже, учитывая произошедшее между ними — удивляет или поражает его сознание} с остальными мстителями. у джонни миссии по необходимости {не то, чтоб этой вот самой необходимости так уж и много: но спасибо богу за малые милости и возможность сбросить куда-то адреналин, что выжигает в буквальном порою смысле его вены}. у джонни больше нет однодневок-пассий {и не то, чтоб он признался, что это как-то напрямую связано с еблей с самим капитаном америка, но связь все же прослеживается, а роджерс маячит где-то на периферии зрения, не то убить пытаясь взглядом, не то приласкать — не то, чтоб у джонни есть острое в первобытной необходимости желание это прям вот сейчас, с наскока выяснять; он и сам все еще не понимает какого хера они перееблись в тот день}.
  [indent] джонни не разговаривает, уж совершенно точно, по душам с сестрой, так и ограничиваясь той самой прострастной фразой, а больше никому и дела-то нет никакого, что у него есть {оказывается; вот чудо чудное из чудес! — шторм даже в мыслях собственных срывается на въедливый, удушливый сарказм} — душа, что не то, чтоб в смятении, но уж точно не в понятках: что это вообще было. ну, ладно-ладно, шторм готов признать объективно, что секс был хорош, и роджерс в постели тоже очень даже хорош: чуткий, нежный, знающий, как отлюбить настолько, чтоб последние мозги вытекли.
  [indent] джонни не умеет во все эти ебаные пляски с бубном или расказни о душевных страданиях. вот серьезно — последнему его психоаналитику потребовался после свой собственный. у джонни же по-прежнему все заебательски. он уж точно не собирается страдать гипертрофированным чувством вины по отношению к мертвому броку рамлоу, чей вдовец втрахивал его в матрас. а уж того самого мифического баки барнса, которому посвящены несколько параграфов в учебниках по истории, и который {внезапная, блядь, внезапность!} оказался вполне себе живым, он и в глаза-то не видел. да и трахались они с роджерсом там вдвоем. почему он вообще должен чувствовать вину за то, что в него сувал свой член сам капитан америка? им ведь обоим понравилось. вот и зашибись.
  [indent] он не припирает роджерса к стенкам базы. не мусолит тому глаза {та самая ненависть, густо замешанная на иррациональной ревности, к человеку, который ему ничего и не был должен и ничего не обещал по факту — никуда не делась}. это был секс. охуенный, ладно, секс. но секс. не чувства, не симпатия даже крошечная. ебля. просто чертова ебля. и накручивать себя он уж точно не станет. хотя и продолжает чувствовать затылком эти все двусмысленные и испепеляющие взгляды национального достояния, который явно ищет у себя яйца, чтоб просто поговорить. не то, чтоб джонни против разговора, но позвольте-ка, обсуждать-то что? ну ебались, пардон, трахались или как там это называлось в дремучее время капитана, и что дальше-то? ебля в обыкновении даже и не повод, что имя узнать, не то, что особо так заморачиваться. даже если и понравилось. окей, очень понравилось. и да, джонни даже готов признать — оказалось на поверку, что роджерс не такой уж и отшибленный: чуткий, проницательный любовник.
  [indent] джонни начинает привыкать. он не произносит этого вслух никому, даже сью, но он начинает привыкать к шумной базе с десятками или сотнями {он и не старается запомнить всех этих сотрудников, если уж честно} статистов, к остальным мстителям. к тому, насколько их жизни {его самого} теперь изменились. к ответственности, что приходит вслед за силой и к пристальному вниманию к собственной персоне еще большему, чем было прежде. джонни привыкает быть частью команды, исподволь, постепенно, но привыкает полагаться на остальных тоже, не только на сью, рида и бэна, как было прежде, пока они влезли туда, куда их и не звали, но приняли помощь с благодарностью.
  [indent] ему нравится ванда {что не удивительно даже — такая же потерянная душа, как и он сам} // он срабатывается с соколом, после того, как доходчиво через пару драк на ринге доказывает уилсону, что копаться в его мозгах и пытаться не стоит и что на пробежках лучше помалкивать и не зыркать так пристально — у шторма на такие случаи броня непробиваемая, он сам её себе нарастил после того, как всё дерьмо мира посыпалось на них с сестрой — мама умерла, а папа оказался в тюрьме.
  [indent] он может и не старается вписаться в эту ебаную мстительную коммуналку, но очередном кино-вечере просто, молча, встает первым, когда нужна очередная порция попкорна и не может не отметить отсутствия на привычном месте стива роджерса. ему легко в бою с воителем. он привычно подначивает вижна, который все еще только-только постигает тот факт, что он тоже живет и дышит, а следовательно больше не игрушечный искусственный интеллект, прописанный тони старком.  и эта белая "а" уже и выжигает ничего внутри. он знает цену собственным способностям и знает, что не может стоять в стороне. потому, что его семья будет бороться. и он вместе с ними. не за высоко-пафосные речи, что изливает в агитационных и пропагандистских и учебных тоже роликах капитан америка, а просто потому, что так правильно.  даже не смотря на сломленный давным давно моральный собственный компас, джонни умеет расставлять акценты и приоритеты.
  [indent] он не двигается с места, когда роджерс вдруг озаряет его светом своего проведенного огня, лишь умудряется кивнуть джеймсу с благодарностью за то, что воитель решился поднатаскать его в ближнем бою — джонни уже привык к тому, что полагаться на огонь, что тлеет в нем всегда и полыхает, когда стоит только воззвать, не стоит. порою хороший хук справа может решить куда много больше проблем. еще б и эти решил. потому, что роджерс явно созрел, а шторм не то, чтоб уверен в том, что тоже готов  выяснять какого хера они тогда оба выскочили из штанов, чтоб слиться в экстазе. но он послушно стягивает влажные бинты, и наматывает новые. может роджерс и прав и в этом тоже. снова. что заставляет сжимать зубы нервно до крошева. им ведь объективно говоря, это нужно обоим. вытравить из памяти все пришлое // все былое. им нужно снова найти в себе совсем иное сияние пламени — не ярко алое, глубинное, но животрепещущее — сине-серое — они ведь все еще ненавидят друг друга.
  [indent] джонни более подвижный и прыткий юркий, джонни по рингу скачет, как тот бабуин. джонни умеет и любит играть грязно. джонни не хороший мальчик, но судя по всему такие никогда и не нравились этому мужчине напротив, который смотрит в упор, словно чрез прицел снайперской винтовки. и он играет. они оба это делают. и оба это понимают. в том-то и вся прелесть. шторм облизывает губы, и хватает рукой роджерса за за загривок, чтоб приложить о пол. — нравится, сладкий? - спрашивает, облизываясь, и плюя на количество камер в зале

+1

4

// Оставим всё, как есть;
разные скорости,
но мы на одном пути.
Здесь, в шаге от Земли
— парим в невесомости.//

  [indent] стиву приходится признать — да, черт побери — н_р_а_в_и_т_с_я; ему всегда это нравилось — отпускать себя, давать себе возможность насладиться адреналином, клубящемся_бурлящем в крови, от того и нарывался завсегда на кулаки тех кто много сильнее, опаснее во всех подворотнях бруклина будучи задохликом, рвался в каждую драку, чтоб стесывать костяшки, получать по ребрам, сплевывать кровь на грязные мостовые, и вставая произносить твердое: "это я только начал" и следом "я могу так целый день", не смотря на то, что сам был уже порою на грани обморока.
  [indent] но ведь вся правда была именно в том, что только там... только в эти краткие моменты он был по-настоящему ж_и_в_ы_м // как никогда чувствовал себя полным, цельным, а потому... он снова и снова высказывал своё никому не нужное мнение, влезал в чужие дела, вступался за дам, и спасал безддомных животных из цепких лап живодеров, за что и получал на орехи, каждый раз еще сильнее, каждый раз все ближе к самой грани и каждый раз смотрел баки с вызовом в глаза, когда тот промывал его ссадины, обрабатывал раны и шипел на него раздраженным котом — "я не мог пройти мимо, бак", и то, что все остальные после приняли за его жажду справедливости, на самом деле крепко еще было и завязано на том, что ему это было так же необходимо, как всем прочим еда, крыша над головой и кислород для дыхания.
ему нравилось это чувство, пьянящее чувство предвкушения хорошей драки, от того и рвался на фронт, а там спускал себя с поводка, что крепко был намотан на руку сержанта барнса, который то и дело одергивал любившего заигрывать с костлявой супер-солдата, а после втрахивал его в тонкий спальник самой дальней палетки в лагере "ревущих" и рычал ему в ухо, что стив — "ебаный самоубийца", не то, чтоб они оба не понимали насколько барнс прав в своих суждениях.
   [indent] и стив оправдал это чертов "самоубийца", когда направил после смерти возлюбленного "валькирию" во льды... чтоб много после, уже будучи женатым на другом мужчине, в которому по-настоящему, искренне со всем пылом своей страстной натуры влюбился... {и которого так и не научился отпускать — от того и жетоны расплавленные, почти что до неузнаваемости все еще с его собственными переплетены на тонкой серебряной цепочке // кольцо обручальное на пальце, а фотография со свадьбы на прикроватной тумбочке, прямехонько рядом с треугольником флага // потому, что не смотря на все дерьмо, не смотря на ложь, не смотря на чертово наследство и тот "самый" счет в триста тысяч долларов — чувство то самое, о котором брок умолчал и уже за это ему спасибо, из души самого стива никуда не делось!} узнать, что баки не сгинул в треклятом ущелье, что все еще снилось ночами, обдавая эфемерным холодом, обжигая острыми снежинками, впивающимися в лицо, перестуком колес поезда и криком двух влюбленных, слившимся в единое последнее прощание — в-ы-ж-и-л. что это стив виновен в семи десятках лет психоломки, чертовых экспериментов, обнулений и черт знает еще чего // во всех тех смертях, что совершал зимний солдат во имя гидры.
  [indent] от того он все еще не спешит искать баки... не знает найдет ли в себе сил на то, чтоб взглянуть в родные такие по-прежнему все еще серые глаза... и рассказать о том, что уже даже не дважды, трижды умудрился предать их чувство... их любовь... выпестованную, рожденную из дружбы двух совершенно друг другу не подходящих мальчишек и такую хрупкую, так тяготеющую под грузом гомофобного века и страха, что все однажды вскроется и тогда... тогда скорее всего их бы обоих просто напросто забили насмерть, как их соседа марка, который по дурости и // или наивности открылся другому мужчины, чтоб чрез два дня его труп нашли за мусорными баками возле бакалейной лавки.
[indent]  и вот сейчас он смотрит на свое же собственное лицо у совсем другого человека, который младше его на чертовы семь десятков с небольшим лет, и от которого у стива что-то внутри смещается, не понятно только что // куда и зачем: мимика у джонни более живая // оскал на губах — дикий // он сам так бы никогда не стал губы кривить в полуусмешке, остро ощущая собственное превосходство над поверженным противником, но ведь дело-то в том, что стив выкрутиться может с полупинка: сковать захватом крепким бедер талию и перекинуть — вжать в покрытие ринга, зафиксировать да сесть сверху... но станет ли от этого проще? легче? хоть как-то вообще станет {в том "встанет" ли вопрос уже отпадает сам собою — они друг друга на каком-то инстинктивном уровне жаждут // в этом-то нет ни тени сомнений... когда джонни смотрит так открыто, так пытливо, как стив едва ли бы осмелился хоть когда-нибудь}?
потому, что чертова неопределенность висит над ними двумя дамокловым мечом, а воздух сгустился до смога, который можно рубить топором. стив непроизвольно облизывается, не отводя взгляда и дает, право слово, дает возможность джонни перевести снова все в партер, и не усложнять. потому, что ему самому уж точно не хочется этих вот "сложностей" в команде и очередного "полевого романа", из которого равным счетом ничего хорошего не выйдет. не те они со штормом люди, чтоб ходить за ручки и тискаться по углам базы. стиву уже хватило с лихвой опыта прошлого, после которого от него остались лишь руины да пепелище инфернальное... выжженное до пустыни безжалостно равнодушной. потому, что... брока терять было нестерпимо больно. и это чувство безысходности, густо замешанное на острие предательства и глумливого сочувствия многих прочих, кто знал об их с рамлоу истории никуда по-прежнему не делось. просто в ночных кошмарах стива роджерса пополнение. просто... он все еще горит заживо порою вместе с тем, кто взял его в мужья и обещал "в болезни и здравии, горестях и радостях"... чтоб чрез две недели оставить после только пустоту, которую не заполнить тленом воспоминаний.
[indent] — пошел ты, шторм, - чеканит стивен, вырываясь, перекатом, оказываясь сверху... все же сверху, придавливая, вторгаясь куда ближе, чем следовало бы, чтоб следующим же глотком выхватить дыхание джонни, не в силах не смотреть на то, как шторм зеркалит недавнее его собственное движение языка по губам пересохшим... как вальяжно расслабляется под ним, вздергивая бровь, словно сдаваясь на милость победителю и выжидая следующего хода оппонента. и стив... стив не знает, вот ей богу, отчего его снова кроет близостью факела... его разгоряченного тела, которое он знает, как свое собственное... от чего из всех людей на этой чертовой планете его заводит близость именно этого человека, который выглядит, как его собственная копия... но провально проигрывает эту схватку... потому, что знает наверняка, что его собственное пламя вспыхнуло вновь ему нужен огонь чужого факела... и он зарывается носом в чужую шею, вдыхая жадно, зная инстинктивно, что его не оттолкнут и не откажут. "что ж я делаю-то..."- проскользнет мыслеформа... от которой отмахнуться окажется довольно-таки просто... потому, что себе-то уж можно солгать, хотя бы себе, что это просто смесь феромонов и гормонов... что его слишком живое тело, возведенное в пик человеческих возможностей нуждается в физической близости... и он захлебнется стоном... чтоб утонуть в джонни шторме. снова.

+1

5

[indent] что ж... стоит признать — красноречивое выражение американских военных "ситуация стандартная — все пошло по пизде" — прям сейчас, как нельзя, пусть и не очень тонко, охарактеризовывает то, что меж ним и роджерсом творится на ебаном ринге ебаного тренировочного зала самих мстителей {спасибо, что они тут почти, что " в привате", остается только надеяться на то, что очередной искин старка не станет транслировать их эти пляски вокруг до около всем заинтересованным и не очень людям, ну и вообще мстителям, которых обычными-то никак нельзя назвать}, а уж... как он сам оказался пригвожденным к покрытию этому — шторм в душе не ведает {чертов супр с возведенными в ранг, вышедший уже давным давно за пределы общечеловеческих рефлексами только и заставляет, что джонни ойкнуть, прежде чем именно он оказывается снизу, спиной вжимаясь в сукно это полиэтиленовое с войлочной подкладкой; не то, что падать стало от этого мягче или менее болезненно, но и они здесь все не так просто "вышли на "погулять"}, но не нарывается более, смотрит в глаза, выжидает дальнейших действий этой престарелой иконы не слишком уж и хорошей на деле-то нации {все еще помнится сколько осиных гнезд было разворошено именно посредством вмешательства правительства соединенных штатов америки, жаждущего куснуть как можно больше и разом полакомее и пожирнее кусков мирового пирога, да и в в отличие от "капитана мораль", шторм зашоренностью сознания уж точно не обладает! просто делает поправку на обывателей, которых в отличие от всего дерьма высшего эшелона власти спасать все равно нужно // просто знает, что так или иначе — миру нужны блядские герои в чертовых идиотических попугайских костюмах, чтоб спасать, предотвращать, ну или на худой конец, соответствуя названию — мстить}.
  [indent] роджерс вроде бы и кремень по-первости {прям вот хоть сейчас медаль на эту выдающуюся грудь вешай: "за выдержку!"}... но ему он пиздит-то, ей-богу! они оба уже взведены, как курок снайперки, прицел, которой недрогнувшей рукой киллер наводит прямо ровнехонько по центру лба потенциальной жертвы — и им обоим уж точно нравится происходящее. шторму вот точно нравится, даже если в дальнейшем это и сулит только лишь одни неприятности {как будто с самого начала было не понятно, что сам роджерс — одна чертова "неприятность", привлекающая сторонние в радиусе ближайших сотни километров}, растущие в экспоненте. потому, что черта с два, со стивом роджерсом, умудрившимся по всей своей жертвенности похерить аж двоих своих мужиком, что-то да хоть как-то может быть, блядь, просто. ни с его-то шторма везением. не с его-то способностью незавидной влипать в мужиков, которые априори ему не смогут принадлежать.
  [indent] но они оба проиграли еще тогда. изначально. потому, что не хрен пытаться трахаться с тем, с кем работаешь // живешь под одной крышей. потому, что уж больно хорошо им обоим оказалось в койке, когда не нужно было в очередной — миллиардный — раз изобретать колесо, или даже замахиваться на чертов весь велосипед. и вот как итог, они притираются друг к другу как можно теснее, жадно дышат этим самым коктейлем феромонов, на который и в этом раз в обязательном порядке можно будет все свалить {в том, что роджерс именно так и поступит — джонни не сомневается ни разу // он видит, как супра ломает прямо вот здесь_сейчас, как он пытается себя взнуздать, словно арабского дикого племенного скакуна, впервые увидевшего своего нового жокея и как сваливает его чувство это самое — живости момента этого, в котором нет ни прошлого, ни будущего, есть лишь пьянящее — это вот самое откровенное — з д е с ь, в котором они просто напросто двое мужчин, которые остро страдают оба от "недоебита", и которым слишком уж понравился тест-драйв, чтоб они отказывались от новой промо-акции, имеющей слишком уж больно лаковые бонусы, вмещающие в себя умение зеркалить нужды друг друга, как минимум, ибо созвучность тел, тут скорее не столько раздражающий фактор, сколько... тот самый баф, за который другие бы усрались; ну, а кто еще помимо джонни отчего-то умудрившегося стать чертовой_ебано_блядской репликой — стива роджерса, знает, как и где ему нравится и сколько нужно приложить усилий для того, чтоб у национального героя весь мозг стек в член — ну... да, нужно сделать поправки на умершего рамлоу и исчезнувшего барнса, но в сухом остатке именно он — джонни шторм, этакая проказа мстительной коммуналки является единственным, кто знает всё и даже больше}.
  [indent] ну да — конечно же да, у этого всего есть и обратная сторона {куда ж без неё — монета все еще имеет чертовы "орел" да "решку"} — роджерс прекрасно знает слабые стороны самого джонни, но разве ж от этого все это не становится еще слаще... интереснее... да и вообще... в отличие от того же стива сам джонни в койке успел побывать только лишь с двумя мужчинами — со сгинувшем в небытие рамлоу, оказавшимся и вправду не очень хорошим человеком, ведь в отличие от официальной легенды, скормленной сми и обывателям, факел имел доступ куда более широкого профиля, и знал... теперь уже знал, что мертвый муж его нынешнего, все еще не состоявшегося любовника, не то, чтоб вообще хороший человек. да самим роджерсом. в все остальное время между этими двумя он предпочитал легкие и не чем не обременительные одноразовые связи с прекрасным полом, благо, что довольно-таки гибкая во всех отношениях ориентация, позволяла ему не страдать по чужим членам в собственной заднице.
  [indent] да, джонни все еще мудак, потому, он позволяет себе кривую усмешку, когда пред ним несчастным давидом падает сраженный голиаф, ведет руками по витым канатам перевитых чужих мышц, наслаждаясь не только похотью утопленный весь, но и чисто эстетически красотой той, что ему сейчас доступна. целует бьющуюся, словно колибри в тисках, венку на чужой шее, втягивая запахи оружейной смазки, солнца и сандала в нос, и наслаждается тем, что ему // им обоим — доступно. этими всеми прикосновениями на грани касания... этой пугливой наивностью в чужом взоре, что так идеально похож на собственный, который каждым утром встречает в ванной комнате его жилого блока. касается губами чужой щеки. пьет чужое и собственное свое желание, напоминая себе снова и снова, что их просто кроет // что это ни к чему и никого из них обоих уж точно не должно обязывать, не смотря на то, что верность блюдут они оба — джонни хер знает зачем и кому — потому, что помимо самого роджерса, вцепившегося в него сейчас и некому больше по факту, а кэпу это и не нужно, а стив уж точно не из тех, кто стал бы совать свой член в любую помойку, особенно учитывая все составляющие и без того ебанутой системы уравнений, которая вполне могла бы претендовать на очередное математическое достижение, ведь в ней чуть ли не половина неизвестных уж точно таковыми и остается.
  [indent] и надо бы... надо что-то сделать: отказаться к примеру было бы наилучшим вариантом и сью им бы обязательно гордилась за то, что он не ломает бытие капитана в очередной раз // можно было бы перевести все в около-шутливую форму, но только вот, собственно встает очень даже такой эгоистичный вопрос: "а на хуя?!" если уж они оба притягиваются, как магниты друг к другу... может и вправду есть высшие силы, что формируют реальность... или просто не хочется... делать роджерсу еще раз больно.
— только заднюю не давай, - гулко отражается по стенам просьба_мольба шторма, когда он целует роджерса, в надежде на то, что тот ответит и будь, что будет

+1

6

Смотрю, смотрю в твои глаза — бездонные как озеро бездонное
Беспечные как детская душа - я не хотел мешать, легко сказать
Когда твоё и чьё-то счастье замерли в балансе на весах

[float=left]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/180533.gif[/float]  [indent] стив знает это лицо, что в миллиметрах ныне от его собственного — он знает каждую черточку, потому, что его руки каждое утро скользят по щекам и подбородку, зажатой в руке опасной бритвой {не смотря на все эти новомодные станки с пятью лезвиями, обеспечивающими идеальное скольжение и всеми этими электро-бритвами с десятками программ, подстраивающихся под самые искушенные запросы мужчин века двадцать первого}, сбривая колкую щетину... стив знает это тело — отражение его собственного — каждый изгиб и выпуклость, каждую чертову родинку — это тело, что застыло под его собственным — тело мужчины, который явно заслуживает кого-то лучше в своей жизни чем насколько сломленный стивен грант роджерс.
[indent]  стив, господи боже, прости, знает о том, что и как нравится джонни шторму, потому, что они более, чем созвучны, они запитаны на единую волну // они резонируют друг об друга, выдавая идеальное звучание и это скрипит на зубах стива, когда он смыкает челюсти — так уже ведь бывало с ним. дважды. всего лишь дважды в его жизни. и оба раза он терял. готов ли он терять снова? готов ли он вообще обрести для начала хотя бы. но они  все еще — отражения друг друга, проекции с не столь уж и совершенно разными характерами {мало кто на всем белом свете знает, что стив роджерс, просьба не путать с капитаном америка, тот еще мудак!}. стив знает каким этот молодой мужчина может быть податливым, подобно глине может гнуться в умелых и ловких руках любовника. сколь отзывчивым и доверчивым безропотно и откровенно напоказ тот умеет быть. стив знает — все сильные и слабые стороны факела. и не знает только лишь того клять аль благодарить свою за то идеальную память. потому, что их скомканное то утро, перетекшее в день отпечаталось на обратной стороне век — нежной страстностью двух молодых мужчин, сгорающих в пучине обоюдо-острой зависимой страстности, которая крыла их с головами, покуда они растворялись в небытие, сплетаясь на простынях кровати шторма.
  [indent] и он падает в это вот, что может дать ему мальчишка этот... мальчишка, который родился слишком поздно // мальчишка, которого, по-хорошему, тот стив, которым он был до всего этого{и к которому уже не вернуться, сколь не старайся, потому, что того стива давным давно уже нет // тот стив сгинул в небытие, быть может сразу после разморозки, а может и до неё // того стива, которого сколь не ищи по потаенным углам собственной души — не в е р н у т ь // не н а й т и}, никогда не стал бы вплетать в собственное безумие, что клубиться в сознании и растерзанной душе слишком по-прежнему все еще молодого мужчины, который уже миновал так много рубежей, и который никак не может свыкнуться с тем, что прошлое нужно оставлять за чертой, смиряться с невозможностью вернуться. в это чувство острой нужды принадлежности другому человеку, желание передать контроль // отпустить бремя горьких потерь, над которыми не властно время, и с которыми нет ни сил, ни возможностей, ни, если уж начистоту и желания особого тоже, бороться.

Вновь уносят поезда мечту, о том кем мы с тобою не были
О том кем не смогли друг другу стать и время по местам
Расставит и сотрёт воспоминания, о том что не случится никогда

[float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/537274.gif
[/float]  не может отказать[-ся], слыша эти несколько слов, что полнятся страхом потаенным, почти скрытым, быть отверженным, изгнанным, ненужным и не желанным. все это так легко сейчас прочесть в синеве летнего неба чужого взгляда, что роджерс просто целует // касается почти что неловко // почти, что целомудренно чужих губ. хотя бы вот это он может ему дать. хотя бы это. да только это на самом деле. потому, что стивен ныне не вполне уверен в том, что сможет в себе найти хоть какое-то подобие силы на чувство настоящее. не тогда, когда где-то там в огромном мире этом есть все еще живой баки // не тогда, когда брока в этом самом же мире уже никогда не будет. не тогда, когда тем, кого он пускал в сердце свое он только боль и смерть несет на крыльях черных, что распахнуты над его душою проклятой небом и преисподней. его любили не столь много людей по-настоящему, но ни одного из них он так и не смог сделать счастливым. не баки, сгинувшего в альпах, отдавая свою жизнь взамен стивовой, не пегги, которая изначально знала — его сердце всегда будет биться в других совсем ладонях — сержанта сто седьмого пехотного, за которым он отправился бы и в ад, если б пришлось; не брока, который так и не смог ему открыться, довериться по-настоящему и в смерти, которого в отличие от баки и пегги он бы не косвенно, а буквально виновен.
и потому впускать шторма в сердце нельзя. любить его нельзя. хотя бы ради самого джонни. который не заслуживает шлейфа этого мрачного, наполненного тьмою первозданной, что неотступно преследует стивена. но и отказать никак не получается. прогнать невозможно. смотреть в эти глаза яркие такие, глубокие и знать, что больше не будут они зажигаться только для него не выходит джонни шторм делает его живым. джонни плавится под ним — нежный, открытый, честный — такой, каким самому стиву уже не стать. джонни кусает свои губы полные и касается всюду — обжигает. джонни слишком хорош, чтоб не взять предложенное. и если свою красоту стивен никогда не умел воспринимать, даже рисовать собственные автопортреты никогда не был способен, то уж признаться прямо здесь и сейчас в том, что в его скетчбуках наметилась еще одна модель никак не получается. потому, что стив его рисовал. потому, что джонни шторм красив. чертовски красив прямо сейчас распятый под телом стива, вжимающего его в чертовы маты. расхристанный, покрытый испариной. живой. настоящий. живое пламя, что грозится сжечь его дотла.
  [indent] стив целует снова — напористо, вторгаясь в чужой рот язык, скользит руками по бокам, забираясь ладонями под футболку тренировочную, задирая её и сдергивая при помощи любовника, охаживает того взглядом жадным и припадает в выемках ключиц, подобно путнику в пустыне, набредшему на одинокий оазис, дарующий ему тень и воду. стив льнет жадно // ненасытно, оставляя метки собственнические... стиву чертовски хорошо прямо здесь и сейчас, чтоб задумываться о том, что будет после... он оставляет все это будущему. с джонни так просто жить здесь и сейчас, заражаться его желанием неуемно-откровенным... задыхаться, припадать к его лету — ласкать, сжимать... целовать, раздевать торопливо, чувствуя каждый отклик и это чужое тихое, честно-откровенное: "— стив"...

+1

7

[indent] джонни, всем доподлинно и давно уже известно — не влюбляется намертво {да и вообще эта та самая ваниль не про него — просто скажите нахрена-то, а? ему хватает с лихвой той консистенции этого чувства воспетого в веках, что рядом есть; примерами живыми и раздражающими зачастую — сестренка с ридом да бэн с алисией — крутил он это все там где надо! он и знает о любви-то только по наслышке и из того, что видел и видит}. у джонни пассий число уже разменяно за три сотни. джонни и одной четвертой от общего количество этих девиц имен не вспомнит даже при страхе смертной казни. у джонни с отношениями полная труба, зато с сексом проблем, отродяся не бывало — смазливая внешность да подвешенный от природы язык в совокупности с внутренней харизмой позволяют ему не размениваться на что-то особенное и высоко-моральное или, упаси господи, стабильное, но иметь при этом вполне себе разнообразную личность. а то мало ли девиц, жаждущих прокатиться на члене одного из фантастической четверки, одного из мстителей.
  [indent] ладно, позволяли, блядь. потому, что сейчас есть ебаный роджерс, что сжимает его бока своими стальными бедрами — из вибраниума что ль они тоже?! потому, что они едва ли что-то прямо сейчас, пытаясь втрахать друг друга в маты только лишь единой силой трения собираются что-то выяснять о том, что будет дальше. шторм в принципе сомневается в том, что они станут это делать. не при багаже внутреннего дерьма роджерса. не при том, что джонни не собирается унижаться и быть "подружкой тире жилеткой для перепихона наскоро" — в его жизни таких вот было больше, чем предостаточно. зато факел не очень-то сомневается как раз таки в том, что дальше едва ли будет хоть что-то. и это коробит несколько, однозначно, но все еще не достаточно сильно, чтоб отказаться от супер-ебли с самим роджерсом, который охуенно прекрасен в койке. молчалив, но страстен. умелый, ловкий, внимательный, чуткий...
  [indent] и дальше... дальше мысли уходят явно куда-то ни туда, потому, что шторм не может не {хотя бы на мгновение краткое} думать о том, насколько вопиюще может быть хорош стив с тем, кто влечет его не только физически // с тем, кого роджерс любит. по-настоящему любит. зависть и ревность ударяют одновременно в подреберье ржавым ножем осознания, что вот он -  джонатан "джонни" шторм смотрит на стивена гранта роджерса со всей верой еврейского народа, чтоб... уже много после обнаружить себя, однозначно же, сладко выебанным и в одиночестве. потому, что он едва ли смахивает хоть как-то или чем-то на сержанта барнса или брока рамлоу. и от этого что-то внутри сжимается болезненно // стягивает давит. и если б... только стив вот сейчас не целовал вот так открыто // так честно хотя бы в этом, может джонни и ушел бы... нашел в себе остатки гордости и ушел... но роджерс отвечает. но стив не отпускает. и смотрит так, что не остается никаких сомнений в том, что он не ищет в нем — в джонни — замену своим бывшим. просто не видит и будущего тоже.
  [indent] и джонни льнет в ответ, и джонни целует сладко-сладко до боли в сердце не знавшем ранее ран душевных, что едкой кислотой обжигает внутренности тем самым чувством, от которого он бежал годы напролет, просто не веря в то, что сможет найти однажды человека именно такого, на коего смог бы смотреть, как его сестренка смотрит на своего мужа, покуда он не видит этого. и джонни старается тоже не думать и об этом — на пиздострадания и наматывания соплей на кулак у него будет время, когда они с роджерсом разбредутся по разным сторонам базы, чтоб в очередной раз не искать прямых пересечений. он собирается тоже жить этим вот моментом, ловить его, и в настоящем, в котором они идеально совпадают, как подогнанные друг под друга детали пазла прочувствовать каждый миг, когда стив роджерс будет замкнут только на него самого. когда меж ними не будут стоять первая любовь того и его сгинувший муж.
  [indent] джонни смотрит на него, ловя взгляд чужой в тиски своего, упиваясь этой растерянностью и желанием, что превозобладает над разумом — осознанием того, что не смотря ни на что — стив хочет его настоль сильно, что все прочее остается за гранью их переплетенных разгоряченных тел. и сам в ответ разглядывает откровенно — такого красивого чертовски {не то, чтоб шторм хоть когда-нибудь рано познавший и собственную привлекательность, и сексуальность, не понимал какое именно он производит впечатление на окружающих; но он и не стив роджерс, который с этим телом живет не то, чтоб очень таки долго вне постоянной бойни} — такого похожего внешне: их вполне за близнецов однояйцевых можно принять // такого совсем другого — сломленного, изнуренного войнами, что ведутся в душе и отголоски которых плещутся на дне расширенных зрачков. джонни не может не радоваться малодушно молчанию стива — извинений или объяснений он сейчас бы точно не вынес.
  [indent] да и нужно ли это, если они сейчас собираются просто потрахаться — смачно, всласть... им было хорошо тем утром вдвоем. это просто секс. сколько такого вот секса прежде было в его — джонни — жизни, который никогда не был прежде запитан на что-то большее, емкое и настоящее, о которое пришлось бы после размазаться словно на полной скорости въехать малолитражкой в бензовоз? он приподнимается, выгибается, чтоб стив сорвал с него футболку и снова ложится на холодные маты — с опухшими после страстных поцелуев алыми губами и горящими глазами — джонни знает, что чертовски горячо смотрится во власти более сильного заведомо партнера. он и не собирается за это главенство бороться. только не со стивом, которому хочется верить и доверять. который бесит в основном до лимонной оскомины на зубах своей псевдо-искусственной наигранной идеальностью капитана америка, за прообразом которого прячет собственную расхристанность тотальную, о которой тактично молчат все остальные мстители, ведь у их несгибаемого лидера, о котором не перестают говорить в сми слабостей априори быть не может. потому, что джонни видел, как его привозили тогда вдова и хоукай, выдернутый той из "отставки" на базу после променада стивена по всем злачным местам нью-йорка. как показала практика — главное найти нужные пропорции и даже кэпа может свалить наркота, если тот жаждет забвения.
  [indent] он выдыхает в чужие губы молебное: — стив, - ему чертовски нужен роджерс. как и зачем — у него еще будет время разобраться... но в этот миг он просто очень хочет быть нужным этому мужчине на хоть какое-то время... что принадлежит только им двоим. время, в котором позади не будет призраков прошлого, не будет дымкой маячить будущее.

+1

8

Потом будем думать о том, если нам не судьба
Давай решать все с тобою потом

   [float=left]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/408461.gif[/float]  [indent] стив целует всюду его — такого юного, по сравнению с ним самим, не смотря на то, что им обоим по двадцать пять заполошенно // у стива в голове шумит, словно ему снова восемнадцать и баки раздобыл где-то контрабандный виски и они впервые откровенны друг с другом полностью, а он пьян от крепкого для него слишком алкоголя и от того, что его чувство полностью взаимно // ему слишком сейчас сладко со штормом, чтоб он хоть как-то позволял себе мучаться от чувства вины, уснувшим на какое-то время. с джонни никак не получается думать о минувшем // о том, что прошло чуть больше года с того момента, когда его жизнь пошла под откос полностью всего-то две недели спустя после свадьбы. не думать о том, что на шее его переплетаются прямо сейчас две пары жетонов — баки и брока. не думать о том, что он так редко себе такое вот до брока позволял и то только в закрытых клубах и при полной анонимности — секс без обязательств никогда не был одной из его сильных сторон. секс как таковой, что ж... ну очевидно был!
  [indent] стив улыбается в губы любовника, оглаживая член того чрез тонкие тренировочные штаны — наливающийся под ловкими пальцами умелыми, которые с одинаковой точностью могут убивать и дарить удовольствие — стивен всегда был прилежным учеником в любой из дисциплин. ловит взгляд шторма, впитывает как губка в себя эти широко распахнутые призывно раскрасневшиеся, потерявшие всякое приличное очертание полные губы, этот взгляд с поволокой. ему нравится на него такого вот смотреть — живое пламя адово, как оно есть. и стив прочищая горло, чеканит лучшим своим капитанским голосом в пустоту для искина, который следит за безопасностью на базе:
[indent] — включить протоколы  полной приватности в зале. полковник стивен грант роджерс, позывной — капитан америка, личный код — 2-0-4-5-7-8.
[indent] устраивает шоу для охочих он из того, что творится между ними с джонни он не собирается. даже, если это никогда и не перерастет в нечто большее {стив сам не может этого допустить // не после всего того, что у него уже было!}. на окнах схлопываются роллеты и своим модифицированным слухом он улавливает щелчки отключающихся камер и запираемых дверей, на время отрезающих их с джонни от всех прочих живущих здесь же, давая им двоим полную приватность.
[indent]  стивен наслаждается этим, уж это отрицать никак не выходит — это очевидно для них со штормом обоим. ему нравится секс. черт побери, когда-то давным давно совсем другие люди — м у ж ч и н ы, которых он звал своими, не стыдясь никогда своей неправильности, своего изъяна // своей бисексуальности, которая в этом веке, двадцать первом, есть что-то совсем обыденное говорили ему вполне себе созвучные вещи о том, что будь его стива воля на то, он бы и вовсе из кровати не вылезал. стиву нравится дарить удовольствие так же сильно, как и получать его же. и с джонни он знает — так уже было — ему, им обоим будет очень хорошо, а потому, он шепчет в губы чужие и такие знакомые одновременно:
[indent] — хочу вылизать тебя всего полностью, чтоб ты орал на моем языке и на нем же кончал, - такие разговоры с кем-то в кого он не влюблен откровенно, для стивена в новинку, но и не сказать ему — этому мальчику-скандалу, мальчику-вызову о своих желаниях нет мочи никакой.
[indent] — пойдем в душевые, отмою тебя до скрипа, малыш, - последнее срывается с губ само собой. не прошенное, но слово все еще тот камень, бросив, который уже обратно не поймать. да и разве ж этот мальчик ярко пламенеющий не малыш все еще в сравнении с тем кто есть сам стив... кем он был и кем стал... разве ж... он не заслуживает того, чтоб его холили и лелеяли хотя вот так. хотя бы пусть и при случайном сексе, у которого не будет продолжения [не в этой жизни уж точно // ни при прошлом стива // ни при том насколько он виновен пред всеми теми, кого сейчас выталкивает насильно из мыслей собственных].
Как мне сохранить твой покой,чтобы не быть с тобой?
Мы не знаем, что нас ждет за тем новым поворотом.

   [float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/779/951573.gif[/float]  [indent] роджерс напоследок многообещающе сжимает его чрез штаны и перетекает из одного положения тела в другое слишком быстро для кого-то кто не привычен к тому на что взаправду способно это тело [но скрывать свою силу от того, с кем собираешься предаться... разврату? одноразовому сексу? что вообще это меж ними такое? и кто уже видел тебя в деле, кто видел кто ты есть такой и пред кем не нужно // не обязательно притворяться это тоже стоит много дороже, чем выразить можно словами] и вздергивает шторма на себя за руку, обнимая за талию и касаясь его губ своими снова на этот раз молча. и так уже сболтнул много лишнего, что после отзовется и болями фантомными головными и муками совести, которую, пока что удается заглушить. переплести свои пальцы со штормовскими оказывается на удивление легко. идти с ним к душевым и того проще, благо, что те у этого зала есть собственные. раздеваться, целуясь, в четыре руки тоже. как и подтолкнуть джонни под теплые струи ласковые, что рассыпаются по их плечам в крайней кабинке, где они ласкаются... где они просто два мальчишки, которым просто хорошо друг с другом. все прочее останется там. за пределами этого зала. этой душевой. здесь они просто стив и джонни, которых ведет от близости желанной, требовательной друг друга. и возможно после это все только еще больше усложнит... но вся жизнь стива именно борьба, а со штормом воевать не хочется. со штормом хочется просто з а б ы т ь с я.

+1

9

Может и правда: время лечит, но знаю, точно: не всегда.
Мы избегаем новой встречи. Наши всё дальше города.

  [indent] спроси кто у джонни как так получилось — он не найдется с ответом. спроси у шторма на хрена ему это надо ответ будет тем же — он понятия не имеет, почему вляпывается в это дерьмо снова // как будто первого раза было, блядь, не достаточно!!! но вот они с роджерсом целуются на матах... вот роджерс вполне себе так уверенно надрачивает его член через ткань треников... а вот они уже в душевых — голые оба льнут друг к другу так словно это единственное, что имеет хоть какой-то подлинный смысл. словно стараясь выпить дыхание друг друга, если не сожрать души... и нет в этом ни какого крамольного смысла // нет в этом никакой идеальной истории. нет ничего в этом хоть как-то объясняемого. есть только жажда. потребность. необходимость. есть в стивене гранте роджерсе что-то такое, что не дает соскользнуть с крючка. что-то такое, что цепляет намертво и джонни льнет к любовнику своему. сцеловывает воду с губ супер-солдата, оглаживает широкие плечи и смотрит в ответ — просяще, наверняка. да и плевать. потому, что да... он хочет этого. он хочет стива роджерса. себе. снова. пусть даже на несколько минут // часов, ну и пусть, зато в безраздельное пользование. хочет быть тем, с кем этот парень, по правде говоря одновременно и старше его быть может на многие лета, и вместе с тем его ровесник одновременно забудет весь мир. хочет стать его забвением и самым страшным грехом. тем, от которого не отмыться. тем, который после будет рвать душу на части. о том, что это обычно работает в обе стороны шторм предпочитает не думать прямо сейчас, когда он заполучил желаемое.
  [indent] ничего хорошего не будет после этого вечера, джонни не идиот и не дурак — и он уж точно не собирается полнится несбыточными надеждами на то, что они взявшись за руки уйдут в закат, ища свое пресловуто слащавое — "счастливое далеко"; в конечном счете они даже на шрека с фионой и то не тянут, куда уж там шекспировским подросткам с их изувеченной любовью — хотя вот как раз до их планки дотянуться есть хоть какая-то да перспектива... ну призрачная, учитывая насколько себялюбив сам шторм, и насколько упрям роджерс. так, что да — джонни понимает в какую кабулу вмазывается с размаху. это ж мать его стивен грант роджерс, о его истории любви с баки барнсом, ради спасения, которого он нагнул все свое руководство и размазал по стенке самого иоганна шмидта, пусть даже из-за гомофобности двадцатого века, преподносимой только лишь как история величайшей дружбы не знает в этот мире только какой-нибудь слепо-немо-глухой олигофрен. это же стивен грант роджерс, который похоронил мужа, чьи жетоны сейчас бьются о грудь шторма, покуда они целуется под душем... но этот самый стивен вполне себе сейчас очень даже заинтересован в джонни шторме, а кто он такой, чтоб отказывать самому капитану америка.
  [indent] джонни целует самозабвенно, скользит ладонями выверенно по всему телу супер-солдата, которое знает досконально, так как не удалось бы никогда всем прочим {такое вот преимущество навсегда только у него одного — они отражение друг друга, хотя бы фически}... джонни смотрит в глаза эти — отражение собственных, видя и эту поволоку и это желание, что направленно на его, отнюдь не скромную персону. джонни стекает на колени, фиксируя чужие бедра ладонями, смотрит снизу вверх, похотливо улыбаясь, щекочет дыханием своим головку чужого члена. не то, чтоб у него был хоть какой-то опыт в сосании членов, не считая той его первой — гейской ночи с рамлоу, когда ему было семнадцать и гормоны пели бал в его теле, а желание выебнуться и остаться в памяти затмевало все нормы промилле алкогольных в крови // взрезаться в неё затмевало всю его неопытность, и того их с роджерсом совместного утра... не то, что он вообще для себя успел как-то за эти две встречи выработать у себя стойкое понятие — нравится ему делать минет аль нет... но это роджерс. с огромным своим почти девяти дюймовым членом от взгляда на который только рот наполняется слюной.
[indent] — скажешь, если что не так, — хрипло, осипло просит он, сразу после, не давая стиву право голоса в этом вопросе, смыкая губы на этой кукольно-розовой головке, опуская взгляд на пах супра — красиво выбритый. краснея внезапно, так себе не свойственно скулами. старается брать не слишком глубоко, чтоб не подавиться с непривычки и ласкать языком все эти венки выпуклые, щекотать каждую из них...  гладит по бедрам, словно норовистого жеребца, стива, моля о снисхождении и терпении. и принимает с пониманием легко легшую на его затылок чужую ладонь, перебирающую коротко-стриженные пряди волос... направляющую, но не довлеющую. джонни сосет этот прекрасный член...в какой-то момент поднимая взор на любовника, который тут же пользуется этим и проводит пальцами  второй руки по его губам, растянутым на его члене...
[indent]  вроде ведь совсем простой жест. вроде даже без эмоциональной подоплеки... вроде, как джонни очень взрослый мальчик, чтоб вот так хвостом вилять...но стив вжимает его в плитку душевой. ловко подхватывая под ягодицы и джонни шепчет ему на ухо:
[indent] — позволь нам это... пожалуйста... ты же хочешь... очень... давай, стив, трахни меня.

+1

10

[indent] стив касается губ шторма, растянутых вокруг его члена пальцами, смотрит во все глаза, не может даже позволить себе зажмуриться, как факел отсасывает ему под теплыми ласковыми струями воды, и ловит себя на мысли, что это слишком горячее зрелище, чтоб он позволил им наслаждаться кому-нибудь другому и следом о том, что и он сам наверняка выглядел точно так же чертовски горячо, когда брал в рот у брока, по первости чертовски стесняясь, пряча взгляд под пушистыми ресницами и незатейливо краснея всем телом, когда слышал, как рамлоу шептал: "— вот так детка, вот так сладкий. мой хороший. охуенный." определенно это моветон думать о другом мужике, когда натягиваешь рот юного любовника на свой ствол и стив трясет головой, стараясь привести сознание в порядок, а после и вовсе тянет джонни на себя, подхватывает под упругие округлые роскошные ягодицы и вжимает лопатками в кафельную плитку, удерживая на весу, и заполошенно целует слизывая свой вкус с раскрасневшихся потерявших всякое приличное очертание губ, прикусывает чуть пухлую нижнюю. и улыбается в поцелуй, потому, что черт побери шторм определенно прав в том, что говорил только что — он хочет. он действительно собирается снова трахнуть этого несносного мальчишку, так созвучного с ним в чем-то сакральном, что это на краткий миг царапает где-то за грудиной.
  [indent] но сейчас не то время, и уж точно не то место, чтобы что-то усложнять. не тогда, когда это роскошный молодой мужчина льнет к его груди всем собою, когда смотрит горячо и требовательно, жарко в саму душу этими своими потемневшими глазами на дне, которых плещется адское пламя однажды грозящее сжечь стивена гранта роджерса до основания. потому, что вся проблема стива в том, что он не имеет по-другому, всегда намертво привязывается, так, что если и отрывать только с кровью. а шторм такой сейчас разнеженный, доверчивый, такой невероятно-красивый с этими острыми пиками длинных слипшихся ресниц, с тяжело вздымающейся, ни чем не отличающейся от его собственной грудью, обхвативший его за пояс ногами, лаская руками покатые широкие плечи супер-солдата. выпивающий из него душу этими дурманящими сладкими поцелуями и стива ведет натурально от его запаха — тяжелого, мускусного мужского, от остроты ощущений, от этой близости, по которой он, оказывается, успел соскучиться; от того, как слепо джонни доверяет ему ведущую роль, не стараясь перетянуть инициативу на себя.
  [indent] не то, чтобы стив был против принимающей позиции в сексе, с броком ему нравилось передавать контроль над собой, они даже сессии устраивали иногда, стив краснел по первости, стеснялся и зажимался, но после признал себе ему нравится быть в роли нижнего, нравится подчиняться этому властному хрипловатому голосу, нравится быть ведомым, доверяющим, и знающим, что сильные уверенные руки любовника подхватят его, если он будет скатываться в пропасть. он отдавался броку со всем упоением, кончал на его члене без рук, и сейчас... с джонни ему хочется стать для него тем же, кем был когда-то теперь уже в той жизни, в которую у него никогда не будет возврата — человеком, который будет держать тебя, когда ты начнешь рассыпаться на части от пережитого тобою удовольствия. стив ловит взгляд поплывший шторма и целует снова, осторожно опуская свою ношу на ноги:
[indent] — развернись и прогнись в пояснице, — звучит, как приказ, не смотря на все те нежные касания, которыми он одаривает сейчас любовника, поглаживая разморенную водой, нежную порозовевшую кожу. чуть шлепает по ягодице, слыша это удивленное "ой-кание" и опускается на колени, разводя руками половинки ягодиц в стороны, касается губами сжавшейся дырочки, распыляя любовника этим целомудренными поцелуем, протягивает вверх руку за гелем для душа, и как только тот оказывается в его руках, намыливает и задницу, и роскошные длинные ноги с соблазнительными этими чертовски сильными бедрами. касается пеной члена джонни, проводя по всей его длине, как-то отстраненно отмечая, что то, что упустил тем утром, когда они в первый раз занимались сексом — шторм, как и он сам не обрезанный и по размерам, если и отличается то весьма и весьма не значительно.
— тшш, малыш, какой ты, оказывается, крупный мальчик, - шепчет успокаивающе, целуя в ягодицу, поглаживая мошонку, сжимая чуть яйца в горсть эти тяжелые, крупные. — я сделаю тебе очень хорошо, малыш. я постараюсь, - обещает он. — расслабься, детка... пусти меня, - уговаривает он, прежде, чем коснуться нежно губами входа, принимаясь тот разлизывать, чтобы максимально дать почувствовать шторму, что такая ласка вполне обыденная вещь между двумя мужчинами, что не следует стесняться или зажиматься, что это очень сладко знать, как и что делать. что принесет ему немало удовольствия, когда он себя отпустит и доверится.
  [indent] стив вот точно знает, что делает, практики в свое время у него было больше, чем он может теперь унести и он зажмуривается, чтоб не скатиться в этот момент в никому ненужные сейчас страдания по утраченному и с удвоенным упокоением, словно бы наказывая себя за тень сомнения, за то, что прямо вот сейчас подводит пусть даже мысленно шторма, вылизывает каждую складочку, растягивает края большими пальцами и толкается внутрь любовника кончиком языка, раздвигая сильнее, проникая глубже в тугое тесное жаркое неподатливое пока все еще нутро партнера. играет с ним только языком и губами без устали. для пальца хотя бы даже и одного сейчас слишком еще рано и стив с неким самодовольством думает о том, что у джонни никого по крайней мере вот так в принимающей позиции не было с того дня. что он будет снова его растягивать для себя, под себя. а после оттрахает так, чтоб у факела из глаз сыпались искры и он даже и думать не смел искать кого-нибудь на стороне. эти собственнические мысли весьма и весьма опасны, но стив дает себе зарок разобраться в этом много после, когда он останется наедине с собственной совестью. а сейчас у него полные руки жаждущего джонни шторма // а сейчас он пережимает собственный член у корня, чтобы позорно не кончить только от того, что разлизывает эту прекрасную, почти что, девственную тугую задницу.

+1

11

[indent] джонни, кажется, что он вот прям сейчас у хуям собачьим сгорит весь, просто растворится на атомы и перестанет быть // исчезнет. потому, что стив роджерс определенно желает вынуть из его бренной тушки душу прям посреди базы мстителей, в чертовой душевой при зале для общих тренировок команды, которая совсем не в курсе каков на самом деле этот по-блядски оказывается раскрепощенный мужик в постели и слава богу, ибо видит бог это зрелище не для всех — раскрасневшийся, жадный до ласки и любящий целоваться, лизаться, кусаться, подобно животному стив роджерс. потому, что когда он вот такой, ни хуя не похожий на затянутого на все пуговицы надоедливо-занудного, упрямого капитана америка — этот мужчина, родом из пуританского прошлого столетия, невероятно горяч и невыносимо болезненно прекрасен. властный, сильный, уверенный в себе и своих силах и возможностях первостатейный засранец, который вертит его, как только захочет, так, что самому джонни только и остается, что гнуться в этих натренированных ловких руках подобно пластилину, растекаться по его груди, и целовать // целовать упоительно эти сладкие губы, пить дыхание это сладкое, чуть отдающие нотками ванильного табака. все мысли напрочь выметает из головы, и шторм чуть ли не задыхается от желания быть его // чувствовать свою принадлежность этому мужчине. отдаться. не думать ни о чем. только чувствовать и дальше эту хватку рук на ягодицах собственных мощную. ощущать его желание. знать, что он и никто другой сейчас причина тому, как стив тяжело дышит, смотря на его губы.
  [indent] с его отсутствием опыта в таком вот сексе; в том, чтоб быть с кем-то заведомо сильнее {два раза прежних разве ж можно считать за это самое наличие?!} // с его чувствами, от которых он всячески собирается открещиваться, ему все сложнее контролировать собственную речь, не шептать роджерсу на ухо какую-нибудь мелодраматическую чепуху, которая только осложнит тот факт, что они — двое мужчин, коллег по работе, которые просто напросто собираются поебаться, как выразился стив — "сбросить лишнее напряжение" да и только. это просто секс, как бы шторму сейчас не хотелось, чтобы они по-настоящему были близки // занимались любовью. впервые в своей жизни джонатан хотел бы, чтобы происходящее между ним и стивом значило для них обоих куда больше. было куда большим и он кусает губы, малодушно радуясь приказу этому стива, разворачиваясь к роджерсу задницей, послушно гнется, и прячет лицо в сгибе руки пылающее стыдливым румянцем, никак не может побороть этой чертовой стыдливой зажатости [откуда только это в нем вообще взялось? или может все дело в том, с кем он сейчас? в том, кому собираться подставиться, отдаться? в гребаном стиве роджерсе, который определенно слишком хорош для такого мудака, как джонни шторм]. ему с трудом удается оставаться на ногах, подрагивающих, и он, вкладывая в руку стивена бутылку с гелем касается его пальцев и это вот невинное прикосновение обжигает куда сильнее самой откровенной ласки. джонни складывает руки на плитке, кладет на них голову, прогибается еще сильнее под этим неумным требовательным напором стива и вскрикивает чуть нервно, когда тот касается губами его задницы, сжавшейся.
  [indent] и хочет попросить, чтоб тот заткнулся, чтоб просто напросто прекратил шептать все эти ебаные нежности, чтоб просто и без затей по-быстрому растянул его сразу пальцами, оттрахал и съебался уже, оставив его одного пиздастрадать. чтоб роджерс не был таким терпеливым, таким нежным и обходительным, чтоб не трясся над его задницей — подумаешь, великая, мать его, ценность. чтоб не делал всего этого, не давал даже тени надежды на то, что у этого раза будет продолжение, что у их истории, которой и нет-то на самом деле, никакой есть шанс стать написанной. потому, что прямо сейчас это все делает только хуже. потому, что джонни дрожит всем телом, не может не сжиматься на сладко так растягивающем, ласкающем его длинном языке. задыхается и чертыхается сквозь стиснутые зубы. он даже если бы и захотел не может полностью расслабиться. растяжение в заднице тянущее и отвлекающее, не смотря даже на то, что стив ему медленно дрочит, покуда трахает его языком, пока только языком. у него не было секса с того самого утра, когда стив брал его яростно, почти жестко, словно доказывая что-то то ли самому себе, то ли джонни, то умершему давным давно уже рамлоу или сбежавшему от него дружку. и контраст между тем разом и этим впечатляющий, ошеломляющий, бьющий по всем нервным окончаниям джонни, непроизвольно начинающему двигать бедрами навстречу языку любовника, не в силах больше противостоять этому оглушающему страстному напору, желанию стива сделать ему хорошо. он опускает руку вниз, переплетает их с роджерсом пальцы, двигая, помогая, подсказывая, как ему нравится, как он любит. и не сдерживает больше свой горячечный шепот, переходящий в речитатив:
[indent] — стив... стив... стив... я так кончу, — скулит он горлом, наверняка очень жалостливо, жалко, мелко толкается бедрами, кусает изнутри до крови щеку и весь сотрясается от прошивающего его насквозь удовольствия, все еще не достигающего своего пика, оттягиваемого мазохистки этим треклятым невозможным человеком, который таки умудрился пробраться ему под кожу // влезть в душу, и которому джонни сейчас готов дать все только, что тот бы не просил. потому, что ни с одной женщиной, даже самой красивой, самой опытной, он не ощущал себя настолько обнаженным и беззащитным, как сейчас, когда стив роджерс собирался сделать с ним что-то невообразимое.

+1

12

[indent] стив перетекает, из положения сидя, в стоячее за доли секунды, прижимается к шторму сзади всем собою, укрывает собственным телом — распыленный, заведенный этим мальчишкой, который едва ли младше его, если не брать в счет все те почти семь десятков лет, проведенных во льдах насколько-то много-то лет, но все же... черт возьми, совсем еще мальчишкой, который все еще не видел всей изнанки мирской, коей полнится бытие стива с самого детства [и этот самый контраст отличия меж ними ударяет по оголенным нервам в очередной раз внезапным для самого себя желанием уберечь этого мальчика от всего дерьма мира]. оглаживает бедра эти упругие, приласкивает снова член любовника и оставляет на его шее — укус-метку собственническую, ухмыляется // дергает уголком губ, раздвигает его ноги на ширину плеч и толкается внутрь пальцем:
[indent] — уверен, что ты умеешь управляться с собственным телом, джонни-бой, - фыркает он в загривок партнера. - такой взрослый, такой опытный мальчик, как ты должен знать, как это делается. я же знаю, — мурлыкает стив на ухо шторму, продолжая его растягивать, добавляя еще один палец. — потерпи, малыш. потерпи для меня.
[indent]  ему чертовски уже хочется закончить со всеми прилюдиями, оказаться внутри, почувствовать, как джонни сжимает его изнутри, как начинает двигаться навстречу, как отпускает себя самого, их обоих. но еще слишком рано для таких экспериментов [и его в данный самый момент даже не особо и мысль сама пугает о том, что когда-нибудь он и вправду сможет трахать факела без особого пиетета не пугает и не шокирует, как должна была бы; да и чувства вины и стыда с каждый новым толчком его пальцев внутри этой восхительно узкой задницы оказывается все меньше и он чуть ли не впервые после смерти брока чувствует себя по-настоящему живым именно в этом месте и с этим мужчиной, который определенно после принесет ему больше проблем, чем удовольствия, но когда стивена гранта роджерса останавливали такие вот мелочи!] и задница шторма им обоим, если они поторопятся "спасибо!" на утро им не скажет.
  [indent] у стива внутри и у самого нехилый такой пожар полыхает, когда он ведет ладонью свободной руки по телу любовника, когда чувствует откровенный этот, неприкрытый завуализированными приличиями, которым не место в постели, а в их данном конкретном случае, в чертовой душевой  отклик на каждую ласку, каждое прикосновение, каждое касание губ — а не касаться сейчас его такого вот жаждущего и желанного невозможно. целует в плечо // зная, определенно и понимая, что такие вот незатейливые // простые слишком интимные жесты для случайной связи не подходят [не то, чтобы у стива вообще был опыт в случайных связях полноценный! так несколько проб и ошибок, о которых и вспоминать без содроганий внутренних не хочется // но с джонни хочется быть тем, кто обязательно запомнится // тем, кто сделал все не только правильно, но до белизны пред глазами сладко], что это все еще больше между ними после, много после — обязательно усложнит, но не может не давать этого шторму — ощущения, что он желанен, что в этот миг они сосредоточение миров друг друга, что секс должен быть именно таким вот — чувственным, откровенным, честным. хочет показать ему, как бывает до всполохов пред глазами // хочет, чтоб ночами, когда шторм будет себя ласкать в одиночестве он вспомнил это. вспомнил, как отдавался ему — стиву роджерсу, как дрожал в его объятиях.
  [indent] стив расталкивает ноги шторма своими еще шире, осторожно вынимает пальцы и приставляет ко входу свой член, скользя им по расщелине, чуть надавливая, но не проникая, пока что внутрь, касается губами линии волос на затылке, ласкает плечи языком. ждет... ждет, когда любовник расслабится полностью, когда в действительности будет готов к тому, что должно случится // к тому, что будет между ними резонировать словно меж гитарными струнами. и на очередном выдохе шторма начинает проникать аккуратно дюйм за дюймов внутрь, не прекращая ласкать чужой член скользкими от воды пальцами, нашептывая какую-то чепуху джонни на ухо о том, какой тот тугой, какой горячий внутри, как стив хочет его трахнуть, так, чтоб тот не смог бы стоять на ногах. берет медленный неспешный темп, словно у них в запасе все время мира, берет его так нежно, как только может... не передавливает, не втрахивает в кафель плитки.
[indent]  и видит бог, или кто там за него правит бал на ебаных небесам, где никогда не будет места для таких грешников, как сам стив и всех кто его окружает — они все не слишком хорошие люди, роджерс с этим уже успел примириться, как и с тем, что добросовестным, праведным католиком наподобие его матери ему уже никогда не стать, он и сам едва ли сможет вытравить это все из собственной памяти. как джонни стыдливо стонет, когда принимает его до конца, как они оба замирают на краткий миг, примериваясь сызнова друг к другу, как стив толкается мелко в это тугое нутро, не в силах остановиться, влекомый жаждой слияния, соития, слишком древней, слишком глубоко укоренившейся, чтобы так просто отмахнуться от неё.
  [indent] он берет его нежно // берет его жадно, ловит своими губами чужие подставляемые для поцелуя, и отпускает всего себя, наверняка слишком сильно порою стискивая пальцы свои длинные на чужих бедрах. и кончая в глубине этой задницы, он замирает прижимаясь лбом меж лопаток шторма. не желая ничего говорить, не в силах даже посмотреть в глаза джонни — такие же как его собственные синие-синие наверняка сейчас с отголосками оргазма, который они делили на двоих. не имея сейчас никаких сил ментальных на то, чтоб что-то говорить и // упаси боже выяснять. целомудренно касается губ шторма своими и выскользнув осторожно из его задницы, стив малодушно сбегает. чуть ли не бегом уходит из душевой, натягивает на себя треники, не заморачиваясь даже поисками футболки собственной и уж точно чувствует затылком взгляд этот пронзительный своей не_случайного любовника, которому окромя секса не готов дать что-то большее. но он не тот человек, с которым можно или нужно заводить отношения. просто спросите об этом баки и брока, ах, ну да... первый из-за него провел семь десятков лет в плену, а второй сгорел заживо. отношения это не та песня, которую мог бы спеть стив. не сейчас. не с мальчиком, который до этого был исключительно гетеросексуальным.

+1

13

[indent] шторм уже давно слишком взрослый и самодостаточный мальчик, чтоб прямо сейчас не заламывать руки и не бежать без оглядки за роджерсом, дергать его за руку и // или [опционально] требовать у него объяснений, какого хуя тут вообще произошло [они ведь оба понимают — ч т о именно случилось!] //а еще шторм слишком эгоистичен и самовлюблен, чтобы не не_чувствовать вязкой обиды за то, что им сейчас просто напросто попользовались, чтобы переключить мозги и просто не дрочить в одиночестве в холодной постели // шторм думает, что все было бы проще, если б не блядские эти самые чувства, которые у него есть и от которых он, вне всяких сомнений хотел бы избавиться. жаль только, нельзя // невозможно; жаль, только они не в ебаных сериалах, которые так любит его сестрица, где можно по щелчку пальцев отключать эмоции и забывать о всем на свете. да и, положа руку на сердце, разве ж он хотел забывать все случившееся в этой душевой? хотел бы он по-настоящему забыть, каково это быть желанным стивом роджерсом, какой у него низкий, сексуальный голос, когда он шепчет все эти милые пошлости? каким он умеет быть нежным и терпеливым, осторожным, как он остро чувствует того, с кем занимается сексом, как дает несомненно не чуть не меньше, чем берет сам. как им было хорошо обоим... джонни беззвучно матерится, распрямляет плечи и вымывается начисто везде и там тоже. не спеша никуда, потому, что ну... очевидно же, что его никто и не ждет. за роджерсом уже давным давно захлопнулась дверь, ведущая из спортзала и для того, чтобы услышать этот оглушающий, ударяющий по нервам грохот не нужно вовсе обладать улучшенным слухом.
  [indent] джонни не позволяет себе утонуть в жалости к собственной отвергнутой персоне [куда уж ему до законного мужа или до первой любви?!] и даже в алкоголе [сью могла бы им гордиться, если бы не старалась маниакально влезть к нему в душу с настойчивостью носорога] и легких наркотиках — по итогу ни первое, не второе в его измененном геноме не так чтоб приживалось, пережигаемое его ядрёным метаболизмом. он как и прежде, появляется на всех общих собраниях и тренировках и спокойно встречает взгляд таких же, как его собственные синих пресиних глаз, в которых ни капли раскаяния [кто б мог подумать, что роджерс такой мудак, блядь!] или заинтересованности. и шторма это накаляется. равнодушие это напоказ ебаное, эта политкорректная вежливость, от которой сводит скулы, эта уверенность в правильности решения, которое роджерс принял самостоятельно, не удосужившись даже поинтересоваться, а собственно что думает об этом всем дерьме, что творится между ними [а ведь между ними что-то да творится. он же не настолько поехал из-за стива кукушкой, чтоб себе все это выдумать!].
  [indent] он приводит этого парня снятого в каком-то гейском клубе домой [ладно-ладно, да, он только что назвал базу мстителей домом и вообще-то на ней нет места посторонним, и шторм понимает, что ему за это еще устроят разнос все кому не лень!], напоказ долго, вдумчиво целует его на пороге своего жилого блока, шарит по его бокам руками и стонет ему в губы, потираясь членом о чужое бедро. и чувствует этот взгляд // на доли секунды обжигающий, едкий, ревностный, как и тот судорожный вздох позади него и улыбается парню этому в губы. ну... по крайней мере, ему не все равно. не окончательно все равно... и джонни готов прозакладывать правую руку на то, что стив роджерс явно не в восторге от того, что он собирается двигаться дальше, а не ждать, когда же "их сиятельная персона" снизойдет до простого смертного с очередным пожеланием трахнуться и свалить.
[indent]  этой ночью он впервые сверху с другим мужчиной; они трахаются до самого утра и шторм остервенело кусает губы, вбиваясь в партнера, не в силах не думать о том, слышит ли их стив или нет? и о том, что ж, мать его, как же блядски он вляпался в этого недостижимого для него мужчину. джонни берет у парнишки визитку, хотя и знает, что точно не перезвонит, отправляет того домой, сначала дав тому помыться. сам джонатан идет завтракать на общую кухню и смеется, когда пьетро советует ему съесть лимон, хлопает роудса по плечу, целует сью в щеку и не смотрит на стива от слова "совсем"; ему вполне достаточно того, что это стивен грант роджерс смотрит на него — упрямо поджимает губы, складывает руки на груди. словно ему что-то не нравится // словно джонни шторм его разочаровал.
[indent] — о, я ебал, - не выдержав, громогласно возвещает он на все помещение, обводя товарищей по команде раздраженным злым взглядом, — как вы все, блядь, живете с этим гребаным осуждением годами! господи, можно подумать, что я не трахался, а как, минимум, разделывал младенцев. да вы, ханжа, мистер! - указывает он пальцем на гранта и добавляет. — и лжец! великий ебаный символ нации, хах! - ну может это показательное выступление и было лишним, потому, как никто явно не разделяет его энтузиазма, а по обе стороны от капитана становится его группа поддержки в виде хоукая и вдовы. — нахуй! просто нахуй, - джонни выходит из кухни. ну, по крайней мере, теперь все мстители знают о том, насколько все непросто у них с роджерсом. однохуйственно все это ебаное блядство не удалось бы сохранять и дальше в секрете.
  [indent] а еще он знает, что роджерс примет вызов этот. не стерпит, не станет делать вид, что он — старшее, зрелее, умнее. что он задел его // что он ему не безразличен.. пусть совсем не так, как барнс или рамлоу... но все же... стив ревнует, а это уже само по себе вселяет надежду. а потому, он будет ждать. теперь мяч на стороне роджерса, и что-то подсказывает шторму, что после сегодняшней ночи и этого утра отбивать он будет со всей своей супер-геройской мощью... а пока, что джонни ничем и никому не обязан. он — молод, чертовски привлекателен и популярен [пусть и не так, как кэп, но тем не менее, у него есть свой фан-клуб!] и свободен от любых обязательств. и пусть женщин в его постели внезапно сменили ласковые, нежные, ебабельные мальчики, то вот вам новость — они живут в свободной стране и он будет трахаться с тем, с кем хочет, а если это кого-то не устраивает, то они могут идти в пешее эротическое, он с радостью подскажет направление и маршрут.
— это еще не конец. продолжение следует... -

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » {с огнем играли, перешли черту;} - [18+]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно