активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » - сгорая в пламени ненависти;


- сгорая в пламени ненависти;

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

- сгорая в пламени ненависти;


Стив и Джонни//база мстителей//2015 год

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/782/892248.gif

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/782/856318.gif

собственно начало начал аки попытка в нормальное знакомство между капитаном и штормом.

Отредактировано Johnny Storm (2021-08-12 15:31:45)

+1

2

[indent] стивен умеет быть благодарным; еще бы ему не уметь: он был благодарен матери за жизнь, что она ему подарила; он возносил молитвы к господу богу под её неусыпным надзором за то, что они живы, пусть и относительно здоровы и умеют крышу над головой {о, да в его детстве это было куда более значимо даже, чем просто ужин; голодать еще можно было, когда было где спать!}; он каждый раз благодарил судьбу, проведение или что-то за это все, за то, что когда ему исполнилось шесть в его жизни появился баки барнс; он благодарил эрскина за возможность попасть на фронт и криво-косо, но все же благодарил брандта, за то, что тот вытащил его из лабораторий; он был благодарен пегги за то, что она всегда видела в нем того, кем он является. так, что, да, стивен грант роджерс умеет быть благодарным. даже за то, чего он вовсе не просил, как к примеру того, чтобы его нашли во льдах атлантики и вернули в этот чертов мир, который все еще продолжает монотонно выбивать у него почву из-под ног, каждый раз, когда кажется, что он только только её обрел.
  [indent] так было с броком, что оказался агентом г.и.д.р.ы. и хэндлером зимнего солдата. его броком, которого он звал мужем законным, чью фамилию и кольцо носил. его броком, который зло бросил ему тогда в лифте: "я хочу, чтобы ты знал, здоровяк: ничего личного". его броком, который брал и отдавался всегда с такой глубиной чувства, что и сомневаться никогда даже не приходилось: это в з а и м н о. его броком, с чьих пальцев он слизывал соусы, и в с чьих губ сцеловывал горький дым вишневых сигарилл. его броком, который вырвал походя из его груди сердце, и оставил внутри зияющую пустоту. с н о в а. он второй раз в жизни дозволил себе по-настоящему упасть в любовь, и в итоге узнал, что его законный муж был дрессировщиком его первого возлюбленного. и уж за эти знания он точно не собирался быть благодарным.
  [indent] но кто ж ему даст просто напросто опуститься на дно собственного бытия: у него там где-то в этом мире ожесточенном, уж точно не схожим из мечт их одних на двоих с барнсом, за который они готовы были оба сложить свои головы — живой б а к и; скрывающийся в первую очередь от него самого; и вот как раз таки именно за это стив и не может его винить. потому, что все, что случилось с барнсом за все эти годы мертвым грузом, тянущим на дно собственного бытия утягивает капитана каждой ночью, в которой он захлебывается собственными кошмарами, которым нет числа: он то теряет снова и снова баки, не успевая поймать его за руку, обессиленно наблюдая за тем, как тот, кого он любил сознательно всю свою жизнь падает... бесконечно долго падает в снежную пропасть, что так и не стала ему последним пристанищем; то видит как рушится чертов трисклион, погребая под многотонной конструкцией из бетона и металла того мужчину, которого он пустил в себя самое. у него ответственность на уровне запредельно-критичном, выжженным где-то на подкорке {а голосом мужа уже давным давно оплаканном, в гробе пустом без тела, что так и не было найдено похороненным: "хватит тащить на себе весь мир, попробуй, для разнообразия, просто жить, стив!"} за команду, что успела за времена зоковии разрастись.
  [indent] стив и сам знает, он не может себе позволить быть просто обычным американцем, уже давно не может; с того самого мига, как ставил размашисто росписи собственные на копиях двух договора с правительством соединенных штатов, продавая себя самого за возможность приобрести сильное тело и способности все те, что в итоге и привели его к тому, кто он т е п е р ь. он — капитан америка, он — символ, он — знамя, он — много кто еще, к примеру вот один из двух лидеров мстителей. он просто не обычный мальчик из иммигрантского бруклина, который сгинул в установке говарда старка, так и не разменяв свои двадцать шесть. и ему до боли // до тремора нервного в руках, от которого и сыворотка не спасает, когда его снова и снова кроет паническими атаками, которые он скрывает от команды {что стала семьей} хочется хоть раз еще почувствовать себя просто стивом. да только тот вышел весь: еще в сорок пятом, когда не удержал баки // еще в прошлом году, когда ему вручали сложенный флаг на похоронах брока рамлоу, который выбрал ни их чувство, а г.и.д.р.у., и чье досье подчистили фьюри и наташа только из-за него — стива — потому, что тот был его мужем, просто потому, что нельзя было все еще порочить его чертов медийный образ и это горчит полынью по губам. это бьет снова и снова наотмашь, заставляя задаваться одним и тем же застывшим на репите вопросе: "а было ли между нами хоть что-то личное, а, детка? было ли?"
  [indent] стив сломлен. о, да. черт побери, он может сколь угодно притворяться и играть в супер-героя: его этому учили годами на войне, когда он снова и снова притворялся тем, кем ему только предстояло стать на потеху и во имя патриотизма американской нации. стив не позволяет себе быть слабым. стив не позволяет себе снова и снова скатываться в чертовы рефлексии, он выколачивает дурь из боксерских груш, и избегает разговоров по душам, как с сэмом, так и с наташей. не потому, что ему нечего сказать, а потому, что наоборот боится, что захлестнет друзей собственного агонизирующей беспрестанно болью, что выхолащивает его душe каждый миг бытия.
  [indent] и не то, чтоб он не понимает, что ему в его-то лета  он должен быть умнее {смехом посеребренным стылом осядет на щеках очередной всполох воспоминания: утро, их с рамлоу таун-хаус: кухня, залитая солнечным теплым солнцем столичным, ласково золотящим темные вихри непослушные брока, в который они только-только начали свозить вещи и делать в нем при помощи страйковцев ремонт, и брок — теплый, солнечный, ласковый, р о д н о й, прижимающийся к нему всем своим гибким жилистым телом, обнаженный, шепчет ему жарко на ухо, покусывая мочку: "какой же ты у меня еще совсем юный, детка. мой сладкий невинный детка. мой, ты слышишь, роджерс, ты только мой?!"}, хотя впрочем по прожитым он едва ли опережает намного шторма, что это именно ему придется протягивать оливковую ветвь мира, пытаться найти с факелом общий язык, пытаться слепить из сложенного уже более или менее состава мстителей и фантастической четверки, что пришла им на помощь в зоковии {и да, стив осознает насколько велика была та самая помощь, ибо, да, они может и справились бы сами, но снова и снова приходится задаваться вопросом: какой ценой?!  и умеет быть благодарным; у него по этой части огромнейший опыт!} единую команду. и если остальные уже вписались, то джонни... о, джонни будто его темный близнец. они — схожи до безумия внешне, и нет рядом брюса {вся команда все еще переживает этот удар, но халк предпочел взять тайм-аут для них с бэннером и стив не может его в этом винить; ему это дерьмо, наваливающее снова и снова как никому знакомо, только он себе вот так эпично пропасть бы не позволил, в внутреннего халка личного его версия сыворотки так и не создала}, чтоб разобраться в причинах их сходства настолько критичного, а напрягать тони или хэлен чо из своих личных побуждений, стив пока, что откровенно говоря не хочет. джонни импульсивен, заносчив, у джонни дерьмовый характер {и будь бы баки здесь, то стив бы поставил все свои деньги на то, что тот бы сказал, что это-то уж точно их со штормом роднит и еще как!} и шторм не собирается облегчать стиву попытки ассимилировать его в команде.
[indent]  стив стучит костяшками по двери покоев шторма с утра пораньше и произносит довольно-таки громко: — доброе утро. жду тебя на пробежку через двадцать минут, - выходит практически приказ, и потому, роджерс вытягивает из себя это правильное, необходимое. — пожалуйста.

+1

3

[indent] у шторма в жизни постоянная {регулярная} феерия пиздеца с разным размахом, но давящая непосильным грузом на плечи. у шторма разбитое на мириады осколков еще в семнадцать сердце {хах, нельзя привязываться к партнерам на ночь, джонни, нельзя пускать в сердце свое тех, кто лишь хочет твоего тела и не более; этот-то урок факел заучил // вызубрил на зубок и больше не ведется на чувство под названием — л ю б о в ь; ему и секса вполне д о с т а т о ч н о!} // он заносчив, упрям, своеволен. он не подконтролен. никому в общем-то, да. и если с этим кое-как в кое-то веки смогли смирится все остальные из их "фантастической четверки", то теперь же, когда под логотипом их команды на костюме вышито скромное белое: "м" приходится осознавать, что груз ответственности на плечах возрос диаметрально ввысь, и подчиняться приходится не тому же риду, который все же, как никак зять какой-никакой, да и вправду заботится о сью, а чертову капитану америке, который щеголяет таким же лицом и фигурой, но до зубного скрежета — выверенно-правильный // идеальный.
  [indent] джонни, правда, понимает {он, вам, не идиот. идиоты не попадают в программы пилотирования н.а.с.а. будучи еще зелеными юнцами и не умеют // не знают, того, что так играючи дается шторму: он просто не любит этим кичится, да и зачем?! придуркам ведь по жизни п р о щ е; не то, чтоб л е г ч е; но кому, кроме сью, рида и бэна есть дело до его постоянных пиздостраданий, что выливаются порою в самых непредсказуемых формах}, что они тогда своей {все еще своей, маленькой обособленной командой, семьей!} поступили правильно, оказавшись в зоковии, останавливая с остальными мстителями обезумевший // вышедший из под контроля искусственный интеллект, что был деянием гения тони старка; они и вправду нужны были миру тогда, и не могли остаться в стороне. никому из них, даже шторму такое не пришлось бы по вкусу {он может быть сколь угодно — самовлюбленным повесой, но все человеческое джонни вовсе не чуждо!}. он не понимает другого, если честно или отказывается попросту понимать, и тут как уж посмотреть и стоит ли это делать вовсе {джонни и сам себе в душу заглядывать, если честно побоится: тьмы в ней неприглядной слишком много взрощено было за все эти чертовы годы, когда он пытался пережить все те потери, что его настигали с самого детства} за каким хреном они не вернулись в свою башню, почему остались на базе мстителей, почему они признали себя частью этой команды? но да только кто б его спросил, а он не может не видеть, что всем остальным эти перемены откровенно по душе. что только он сам себе места здесь найти не может.
  [indent] и да, стивен грант роджерс, блядский капитан америка, играет в этом не последнюю самую роль. они словно близнецы, идеально списанные друг с друга внешне. разворот плеч, взгляд, мимика — все е д и н о. только роджерс — чистенький такой, что рядом с ним джонни чувствует себя — у щ е р б н ы м. роджерс не выражается {при дамам, во всяком случае, и целует сьюзи ручки, зовет её галантно мэм и всегда встает стоит только любой из женщин базы оказаться в той же комнате, где и он сам} // роджерс не пьет // роджерс не имеет личной жизни {и остальные мстители на базе тактично молчат, даже тони, чертов гений, старк, единожды лишь упомянув, что стив потерял год назад супруга и остро очень это переживает} // роджерс такое ощущение, что взвалил на себя всю тяжесть мира, подобно атланту и вовсе не стремится поделиться ею с окружающими его, тоже не особо простыми-то людьми.
  [indent] и джонни провоцирует его, достает. играет на струнах чужой души, остро нуждаясь в отклике на собственное мудачество, на доказательство того, что они с роджерсом не такие уж там в душе и разные. но раз за разом терпит треклятые неудачи, потому, что капитан америка выверенно корректен с любым членом команды. он успевает быть в десятках мест одновременно: тренирует ванду в рукопашной, играет в приставку с соколом, обсуждает новинки вооружения и в общем-то не чурается ими пользоваться на стрельбищах с роудсом {а как же хваленный пацифизм? — вопрошает шторм, на то в ответ получает непечатный взгляд и реплику, что пригвождает его к полу в стадии полнейшего охуевания: "— то, что я стараюсь не убивать без надобности не стоит принимать за мою излишнюю мягкость, в сороковые на войне я убил стольких, что харт-айленд покажется тебе просто обычным деревенским"}, беседует с вижном об искусстве и политике и успевает бывать в конгрессе. мистер, мать его, и д е а л ь н о с т ь. лучший друг сокола и черной вдовы, которые смотрят на него, как умудренные опытом житейским на свое чадо любимое и выпестованное, родители.
  [indent] стив роджерс просто напросто не укладывается в картину мироздания джонни шторма. но окончательным разрывом шаблона становится простая, не чем не выделяющая собственно фотография в рамке скромной — белой, возле стивовой кровати: белый песок, яркое солнце и двое подле алтаря скромно украшенного калами да лилиями, держащиеся за руки, смотрящие в глаза партнера // супруга, одетые в белые рубашки да брюки, босиком и до одури // остервенело влюбленные {это видно, черт возьми, даже джонни — в и д н о: они друг для друга, эти двое, весь треклятый мир} друг в друга: стивен грант роджерс и брок рамлоу.
  [indent] тот самый... единственный м у ж ч и н а, в жизни шторма, которого он пустил и в свою постель и в сердце т о ж е. брок рамлоу звонка от которого он продолжал ждать несколько месяцев. его чертов треклятый дебют с мужчиной в свои семнадцать, когда ты еще настолько слеп и наивен, что можешь себе позволить ухнуть с головой с обрыва и верить, в то, что в ы ж и в е ш ь. что ж, джонни и вправду выжил. да только шрамом незаживающим, кровоточащим по ночам остались всполохи воспоминаний о той ночи, когда он жадно // жарко // нуждающееся подавался на чужие пальцы, что были в его девственной на тот момент заднице, как позволил себе раствориться в хриплом шепоте: "вот так, детка, вот такой малыш. ты такой красивый, потерпи еще..." и этот самый мужчина впоследствии был мужем стива роджерса, а тот его не уберег и брок умер. вышел весь. и это бьет наотмашь, режет в кровь по артериям, заставляя захлебываться кровью горькой, темной, болезнетворной, кусать губы, и рваться как можно дальше // прочь от мужчины с тем же лицом, что его собственное, и который получил все то, что так хотел сам джонни и в итоге это-то все и потерял.
  [indent] он не копается, вот вам крест, в прошлом ни стива, ни брока, а что толку-то на самом деле? и есть ли в том вселенский смысл, если брок рамлоу мертв, похоронен на арлингтонском кладбище и уже давным давно оплакан всеми теми, кто был с ним знаком. джонни не уверен, что он вот как раз таки был. одной ночи, пусть и той, что выдоила его // перекроила, настроила, как сверхчувствительный радар на другого человека, как ни крути для этого было бы мало. но впрочем здравый смысл, которого в шторме никогда и не водилось — скрывается где-то впотьмах, и не мешает ему еще больше ненавидить стива, хотя бы и за то, что он так и не удосужился сделать рамлоу счастливым. за то, что потерял его.
[indent] — ебал я это все, — хмыкает шторм, заворачиваясь в кокон из одеял, не вполне себе искренне надеясь на то, что капитан америка оставит его в покое, но... он лежит вот так еще несколько кратких, на таких сладостных минут, прикрыв глаза. да только и вставать придется, иначе его того и гляди вот так прям как щенка, зассавшего любимый хозяйский ковер вытащат в одном белье за шкирку из кровати {и это даже не капитан ведь будет — тому пачкаться негоже, придет наверняка сокол — весь из себя смесь толерантности, понимания и осуждения в одном флаконе!}. а после принимает быстрый контрастный душ и одевает треники да майку, обувает кроссы и выходит за территорию базы. вскидывает вопросительно брови, осознавая, что на этот раз они с капитаном отчего-то вдвоем: — что уже всех заманал своим занудством, да стиви-бой? — фыркает он, вскидывая бровь левую, словно пасует мяч, что летит теперь на сторону капитанскую. ты ведь не играл в регби, верно, кэп?

+1

4

Неумолимое веретено — столетия ниточка вьётся
         Птице из золота петь не дано? но в груди моей сердце бьётся...

  [indent] стив не любитель конфликтов, как бы это и не вязалось с тем, что он обычно и был тем, кто влезал в любое попавшееся на его пути в бруклине дерьмо, чтоб насаждать справедливость... но в общем-то, не смотря на врожденный мудачизм, с которым больше всего были всегда знакомы лишь баки да брок, стив не особо и вправду любит усложнять отношения в команде. им еще работать всем вместе // а здесь... в этом всем супергеройском котле, в котором им вариться до посмертия каждого из мстителей, он предпочитает хотя бы ровный нейтралитет, который само собою подразумевает, что любой из мстителей подстрахует другого // поможет // подставит плечо // не отвернется. не сделает вид, что ему попросту все равно. а чтобы научиться доверию обоюдному, нужно хоть какое-то взаимодействие общее. им с джонни еще предстоит ни раз и ни два работать вместе, а потому, стиву нужно снова стать понимающим. снова стать благодарным и благородным. снова быть тем капитаном, за которым идут люди, в которого верят, даже тогда, когда сам стив не знает как ему жить дальше. с этим всем... просто как ему жить, если вся его жизнь рухнула там. на берегу потомака. когда он снова потерял баки. когда он впервые потерял по-настоящему брока.
        Он, как наркотик, — плохая привычка.
               Он — пулями в сердце, а мне бы проснуться;

  [indent] от того, роджерс и стоит в ожидании шторма перед базой. крутит на пальце тонкий ободок титановый обручального кольца, которое по-хорошему снять уже давным давно было пора. стив больше не муж броку рамлоу // брок рамлоу имеет свою могилу на арлингтонском кладбище. брок рамлоу так и не был найден под завалами трискилиона и в мыслях роджерса он все еще живой.... такой же, как был тем утром, когда все з-а-к-о-н-ч-и-л-о-с-ь между ними [и он не может не думать: а началось ли? было ли н-а-с-т-о-я-щ-и-м? было ли хоть что-то в том, что меж ними было на протяжении двух лет п-р-а-в-д-о-й?]. потому, что брок тогда целовал его в губы заполошено, льнул, обвивал всем собою, и смотрел: голодно, жадно, яростно, но промолчал. даже тогда он п-р-о-м-о-л-ч-а-л. а потом был лифт. был баки. было чертово "озарение", которое и было запущено самим рамлоу [у стива нет ни единой причины не верить шэрон картер, которая говорила — это его муж подписал тогда миллионам людей смертный приговор, поднимая смертоносные хелликериеры в небо]. и похороны тоже были с пустым гробом. со словами, которые никогда не нужны были самому броку, и которые оказались не важны стиву, которого только-только накрывало осознание всего того, во что он вляпался, позволив броку рамлоу, проникнуть к себе в сердце и душу. и даже год спустя стив не может понять: как? почему? он был настолько ослеплен этим чувством своим, которое кружило его в водовороте, утягивало в бездну, что предпочитал не замечать ничего. ни частых отлучек сначала бойфренда, после сожителя и совсем недолго — законного мужа. отмалчиваний всех этих. скрытности. тайн. стив ведь списывал все на чертову службу, которая даже в будничной жизни превращает всех в параноиков. да и не требовал никогда от брока откровенности полной, принимая, как данность, что у возлюбленного есть право и на свое что-то, особенное, во что тот не готов пока, что пускать стива, и роджерс и не давил. никогда не требовал. не спрашивал. брок мог иметь свои тайны, а кто ж без греха-то?!
  [indent] стив был влюблен. безумно влюблен. настолько же сильно, как когда-то в далеком прошлом любил он баки барнса, столь же крепко был впаян и в брока рамоу. стив по другому никогда и не умел: отдавал всего себя — ц-е-л-и-к-о-м  // без остатка. закрывал глаза на чужие недостатки, у него и своих ведь было немало. не хотел замечать очевидных вещей. не хотел допускать даже тени мысли, что его брок, его нежный в постели, ласковый до тремора в руках, игривый брок, его сладкий детка, который так любил поспать по утрам, прячась с головой под одеяло и тихо стонущий негодующе даже от слова "пробежка", может оказаться на другой стороне. может быть агентом г.и.д.р.ы. ведь брок был... брок был [уже даже это прошедшее время причиняет столько боли, что хочется впиваться пальцами в грудину, рвать до крови, добраться до сердца, что до отвращения здоровое и бьется в груди без перебоев, словно оно не осталось там где-то на руинах здания, под сгоревшими перекрытиями которого так и не нашли командира ударной группы огневой поддержки, только остатки его формы с днк, да обоженный скомканный диск обручального кольца на жетонах] добрым. его брок был добрым. стив видел в нем эту завуалированную, спрятанную на дне желто-карих глаз доброту. видел каким он был со своими. с джеком. с их командой. с крестниками. с молли. с самим стивом, в конечном счете. брок был заботливым в своей особой манере, но был же. брок был х-о-р-о-ш-и-м человеком. что ж так кромешно стив еще в своей жизни никогда не ошибался. он все ждал, когда же его накроет. в самом деле, ударит под дых омерзением к себе самому, презрением, виной за свою слепоту. но это не пришло не тогда, когда наташа принесла ему папку — толстое личное дело, перетянутое лентами тугими, длинною в двадцать пять чертовых лет, что брок рамлоу отдал во славу службе г.и.д.р.е. и стив провел ночь за чтением // не смог остановиться пока не дочитал самый последний рапорт, исписанный от руки лейтенантом рамлоу о том, насколько он удачно вписался в жизнь национального достояния, что ж... надо отдать должное рамлоу, кое-что личное, он все же оставил только им двоим — о том, что они женаты рамлоу пирсу так и не доложил.  но и тогда были лишь боль потери // чувство собственного бессилия и злости. ненависти не нашлось места и тогда. стив не может возненавидеть и теперь. привычно // слепо // глупо ищет броку рамлоу оправданий десятки, не выходя из стадии отрицания и никакие разговоры по душам с сэмом и наташей не помогают. он не может не простить того, кто уже оплатил все счета, погибнув. он не может не любить того брока рамлоу, которого знал только он сам. он не может не думать о том, что быть может это тоже его в-и-н-а. что это он не достучался, не доказал, что достоин полного и безоговорочного доверия, без которого все закончилось именно так, как закончилось. пустым гробом и искореженными жетонами, сплавленными воедино с обручальном кольцом, что покоятся в ящике его прикроватной тумбочки.
  [indent] стив усмехается, когда видит шторма: боже, его все еще до сих пор шокирует их внешнее сходство {и не только его — всех мстителей}, он в очередной раз проворачивает круг кольца на пальце, и кивает в знак приветствия: — доброе утро, джонни, - протягивает мужчине руку, обязательного политеса никто ведь не отменял. — решил, что нам стоит узнать друг друга получше, - отвечает он спокойно, предпочитая не вестись на чужие провокации, и не усугублять ситуацию еще больше. — спасибо, что пришел.

+1

5

[indent] он видит это чертово обручальное кольцо на пальце роджерса {в конце концов, шторм же не слепой и уж точно не собирается прыгать на цырлах вокруг капитана из-за того, что тот не смог уберечь рамлоу от смерти // особенно из-за этого, если уж откровенно. да и соболезнования в нем сейчас ни на грамм!} и кривится, даже не стараясь придать своему лицу сочувствующее или понимающее лицо {ищите сердобольных и страждущих где-нибудь в месте другом, шторм и себя-то самого никогда не щадил, куда уж там ему до чуждых пиздостраданий одного достояния нации}: — что смысла носить кольцо от покойника? - спрашивает джонни в лоб, не отводя точно таких же голубых с зеленцой глаз от взора роджерского, ловя тот в тиски своего: - ну же... смотри на меня... смотри! — он умер, роджерс. и насколько мне известно, это ты был тем, кто объебашил об своего же мужа целый небоскреб, так к чему эти показные заламывания рук и страдания? какого хуя он вообще с тобой связался?! ты же рушишь все, к чему прикасаешься, да? тебя же по крутой дуге надо всем обходить. ненавижу тебя. ненавижу, роджерс, - шторм выплевывает зло, негодующе, а в сердце обиды больше даже не на этого мужчину, с таким точно же лицом, а на совершенно другого, теперь уже мертвого, который в свое время не выбрал его, зато вот глядите-ка аж женился на его точной копии несколько лет спустя. и это больно... больно осознавать, что вполне себе возможно даже тогда он был лишь суррогатом // заменителем, что даже той ночью брок не видел в него его самого, а лишь того, на ком после женился, кого на самом деле любил, в отличие от шторма, ставшего лишь игрушкой-потрахушкой на ночь.
  [indent] и нет вины стива ни в том, что они будто отражение друг друга внешне и уж точно, нет его вины даже в том, что брок рамлоу выбрал его, а не самого шторма, да и едва ли есть вина кэпа даже в смерти собственного мужа, но в шторме яда своего слишком много, чтоб он не старался расплескиваться им на всех окружающих. он полнится этим всем да живет концентрированной яростью, что позволяет ему вспыхивать подобно сверхновым, от чего все прочие все еще в шоке [б-о-я-т-с-я] // вспышками гнева бесконтрольного, который можно выплеснуть, избавиться хоть на миг от собственной неуверенности // ущербности // о-д-и-н-о-ч-е-с-т-в-а. в жизни шторма много женщин. всегда было много. с того самого момента, как он познал радость и сладость плотских утех и разумел, что чувства приносят лишь проблемы {б-о-л-ь, но проблемы звучит как-то солиднее, что ли} он таскал в свою постель каждую сговорчивую девчушку, а уж став человеком-факелом и вовсе отрывался на поприще любовных игрищ по-полной. но... чувства... привязанности... все это осталось в далекой юности. в той самой, когда только и можно осознать каково это, когда рушатся твои миры и идеалы. когда ты встречаешься с реальностью, что бьет тебя по лицу наотмашь, и ты либо встаешь и даешь сдачи, либо так и остаешься стоять на коленях на всю оставшуюся жизнь. таким вот ударом судьбы для него в семнадцать лет стал брок рамлоу. и с последствиями приходится теперь разбираться его мужу. законному, мать его, мужу — стивену гранту роджерсу. идеальному капитану америка. что тут вообще может еще пойти не так, а?
  [indent] но ненавидеть живых всегда проще, чем усопших. ненавидеть живых проще, потому, что им хотя бы можно все в лицо высказать, сжимая кулаки в жажде // потребности выплеснуть все то наболевшее, остро царапающее нутро, что все еще порою возвращается мешаниной снов, влажных и жадных, полных поисков и горечи потери. от живых можно добиться отклика — живого, настоящего. да только роджерс молчит и шторма вся эта его сдержанность бесит еще больше. о, как бы он хотел драки. простой // обычной. человеческой, не выходящей за рамки. не ставшей разборками между человеком-факелом и капитаном америка. он бы довольствовался и той, что сталась бы меж джонни штормом и стивом роджерсом. но... роджерс молчит, сжимает руку в кулак, словно пряча от взгляда его кольцо то самое, которое ему когда-то на палец одевал мужчина, которого джонни любил. но роджерс не ведется, а шторму только и остается, что хлебать собственный гнев, упиваться им и не иметь для него выхода.
  [indent] а еще ведь стив роджерс в общем-то прав, шторм может даже это признать: им работать вместе. они — команда. они — мстители. и нельзя... нельзя проецировать все то дерьмо, которым полнится сам джонни на стивена гранта роджерса, только от того, что они схожи внешне и настолько разительные внутри. нельзя все усложнять еще больше. нельзя расстраивать сью, которой нравится здесь, которая сдружилась с вдовой, максимофф и хилл // нельзя разочаровывать рида, которому нравятся все эти доморощенные гении // нельзя подводить бэна {он это делал уже ведь и без того бесчисленное количество такое раз, что сбился давным давно со счета!}, который только-только в очередной раз примирился с тем, что он не такой, как все и который вписался в эту разношерстную команду безумцев, готовых жертвовать самими собою ради спасения человечества.
  [indent] джонни шторму давным давно пора бы уже повзрослеть. джонни шторму давно уже пора бы научиться принимать: он — изменился. он уже принял чужие правила игры, когда принял из рук старка новый костюм с вышитой на нем: "м". он — мститель. он — чертова часть команды, часть корабля.... и даже эта гребаная отсылка к "пиратам карибского моря" не коробит его столь же сильно, как знание, что мужчина, который стоит напротив не уберег единственного в его жизни человека, которого джонни хотел бы, правда хотел бы по-настоящему узнать... но который быть может и не хотел бы знать его.
— давай просто сделаем это, - фыркает шторм, нарушая это чертово // треклятое и такое неудобное молчание, что воцарилось меж ними после его вспышки гнева, прыгая на месте. — пробежимся до куда там ты обычно бегаешь, и притворимся, что я вовсе не такой мудак, да и ты тоже. потому, что я точно не собираюсь забирать своих слов назад или извиняться, а ты не хочешь знать правды о том, почему я знаю о твоем муже, больше, чем следовало бы. так, что роджерс, мы бежим или как? - он вздергивает левую бровь.

+1

6

[indent] стив клацает зубами, не спеша отвечать на все эти ядовитые слова джонни, что попадают прямехонько в цель: потому, что да — брок считается покойником // брок оправдан и похоронен, у стива есть чертово свидетельство о смерти, само по себе аннулирующее их брак с рамлоу, и носить обручальное кольцо вовсе уже давным давно не обязательно // не нужно: он — в-д-о-в-е-ц {и стив пробовал вешать его на жетоны собственные, но все равно после возвращал на палец, туда где ему самое место}; потому, что да, именно он был тем, кто остановил запуск "озарения", уничтожил птички и именно по его вине "чарли" врезался в трискелион, похоронив заживо под обломками сотни агентов как "щ.и.т.а.", так и "г.ид.р.ы" и брока в том числе. и уж тем более, джонни прав в разрушительности самого стива, который и вправду только и может, что уничтожать тех, кто ему дорог. не верите? ну давайте спросим у баки барнса или брока рамлоу. один не ответит, потому, что скорее всего вообще мало что помнит о том времени, когда был человеком, обычным простым самым парнем, а не тем, кого из него семь десятилетий лепили эти монстры {стив зазубрил уже это чертово "дело номер семнадцать" да толку-то с этого! баки оправдывает свой позывной "призрак" и сколько б стив не бился об лед стылой рыбой в попытках найти его, вернуть домой, зимний солдат возвращаться в семейное лоно вовсе не собирается. и стив примерно даже понимает: п-о-ч-е-м-у. он к такому лучшему другу // возлюбленному тоже, наверное, бы не спешил возвращаться. стив предать его успел по всем фронтам: не искал тогда в сороковые, доверившись пегги, говарду и честеру, наперебой утверждавшим, что при нулевой видимости спасательную операцию все равно не провести, да и никто (!) не смог бы пережить падение с такой высоты и стив верил, что единственное, что ему осталось, это завершить начатое, закончить чертову войну, остановить шмидта, и когда ему подвернулся шанс совсем даже не героически предпочел самоубиться; а очнувшись в новом веке и вовсе позволил себе влюбиться в другого мужчину, пустил того к себе в душу и сердце, и назвал мужем законным (чего никогда не смог бы дать самому баки, не в их чертово время!)}, того человека, который был барнсу хэндлером, того человека, который служил "г.и.д.р.е." // того человека, в смерти, которого он т-о-ж-е виновен.
  [indent] а потому он молчит, опускает руки по швам и молчит, кусая губы. ему нечего сказать шторму. ему не смыть этого всего с себя никогда и он сам себе и судья, и палач. вина всегда будет давить на плечи // проникать во сны, переиначивая их каждую ночь в удушливые липкие кошмары, где он снова и снова оказывается совершенно один на всем белом свете {не успевает дотянуться, и слышит пронзительный крик, что пробивается сквозь шум колес вагона, а после уже понимает, что это кричал он сам. всегда кричит он сам // смотрит на горящее здание базы "щи.т.а.", вытащенный баки из воды, и словно вживую видит, как горит брок, как лопается его кожа, пузырясь, как он кривит губы в безмолвном болезненном крике, умирая по вине стива}, и ведь права была тогда алая — больше всего на свете стив боится о-д-и-н-о-ч-е-с-т-в-а, которое впрочем и есть его ныне постоянный спутник, куда бы он не пошел и что бы не сделал. да у него есть друзья, ну а, как же им не быть. у стива есть замечательный сэм, внимательный, чуткий, умеющий слушать и слышать и давать правильные советы, при этом старательно не перегибая палку // у него есть хлесткая, на грани фола порою жесткая до жестокости, но неимоверно преданная наташа, которую он любит как сестру, трепетно и нежно всей душой // есть невыносимый и заносчивый, но добрый, великодушный тони старк. у стива есть брюс, клинт, ванда... у него много друзей. у него есть почти что с-е-м-ь-я. у него нет ориентира. и это совсем другое. у него нет того самого — главного человека, который бы вел его за собой. стив шел так за баки // бежал за броком и потерял обоих.
так, что да, определенно в своих претензиях шторм прав. только вот с чего ему их вообще высказывать? разве ж они были знакомы? да и что могло бы объединять брока рамлоу, разменявшего уже почти полсотни лет и совсем еще даже по меркам стива юного джонни шторма, ершистого мальчишку с колючками наружу {словно ежик ощетинивается каждый раз стоит ему стива увидеть и роджерс право слово уже от этого несколько устал // притомился доказывать {на самом деле он и жить-то устал // но там в этом огромном мире есть живой баки и одного только этого достаточно для того, чтобы он каждый божий день заставлял себя вставать с постели}, что он вовсе не угроза, а командир да товарищ по команде, для которого нет различий среди своих бойцов, который готов идти на жертвы и компромиссы, лишь бы достигнуть хоть какой-то договоренности}. но испросить прямо об этом тоже не может, да и джонни едва ли станет отвечать {он ему ничего не должен // ничем не обязан}, а в прошлом брока стив никогда особо и не копошился {оно всегда там и должно было оставаться, каждый из них имел свои скелеты в шкафу и делиться ими друг с другом они с рамлоу как-то особо и не спешили. брок только изредка касался тату на его бицепсе с внутренней стороны правой руки с инициалами баки, но не говорил ничего вслух // сложно было не догадаться кому они принадлежали!}.
  [indent] так, что стив малодушно благодарен факелу, когда тот почти что переводит тему, но успевает при этом обмолвиться, что тем не менее они с броком все же были знакомы и судя по всему знакомы чертовски близко {что еще я не знал о тебе, детка? не только о твоей двойной работе, да? как много правды вообще было между нами, брок? как много, любовь моя? была ли она вообще? — стив никогда не сможет задать этих вопросов, но не перестает прокручивать их в собственной голове}, покуда молча кивает, принимая чужие, так небрежно прямо сейчас навязанные ему правила игры, из которой никто в обыкновении своем никогда не выходит победителем. потому, что душу залатать нельзя, сколько не старайся и не накладывай заплаток рваных из воспоминаний нежных и трогательных: вся тьма её все равно вырвется наружу, обожжет ядом горьким края драные и станет причинять еще больше немыслимой боли, с которой казалось бы невозможно жить, но глядите-ка, живут же как-то люди. он срывается с места первым, отпуская свои инстинкты и тело, застоявшееся без настоящей полноценной нагрузки, просто бросается вперед со всей доступной ему скоростью, не оглядываясь назад на молодого мужчину с таким схожим с его собственным лицом. мужчину, который, оказывается тоже {т-о-ж-е!} потерял брока рамлоу в тот день и именно за это и ненавидит стива роджерса.

+1

7

[indent] джонни устремляется за капитаном, для начала просто по земле, а после плюет на правила и взмывает в воздух со своим ставшим уже коронным "пламя" // кружит поверх, смеется, делает несколько невообразимо сложных пируэтом да сальто, отпуская всю тревожность, тоску и ненависть, что его ежесекундно сжирают позволяя себе наслаждаться тем, кто он есть // тем, кем он будет всегда: факелом, которого поцеловало сам животрепещущий огонь. смеется заливисто и задиристо, позволяя себе вырваться вперед, описать дугу вокруг базы и приземлиться чуть позади капитана, чтоб снова пуститься бежать, стремглав. сбрасывает с себя ярмо проблем {да-да, он помнит — б-о-л-и}, становится просто молодым мужчиной, которому не чужд соревновательный дух и желание стать первым, прыгнуть выше головы, доказать всем {в первую очередь — с-е-б-е} он может быть лучшим, он обязан им быть, ведь зачем тогда все это.
  [indent] джонни знает по земле ему за капитаном не угнаться, тот двигается со скоростью средненькой такой малолитражки, при этом, не покрываясь потом и не сбивая чертового идеального дыхания, но и опечаливаться по этому поводу излишне шторм тоже не собирается {а смысл? в чем тут смысл, вот скажите, если он здраво // они оба понимают, что вся эта пробежка пошла по пизде, еще не начавшись из-за слишком длинного и слишком ядовитого языка шторма, и джонни остается лишь удивляться самоконтролю капитанскому, ибо роджерс не позволил втянуть себя в конфликт, да еще и не стал спрашивать ни о чем // хотя хотел же, ну не мог не хотеть!}. так что джонни даже не старается дышать капитану в спину, лишь бросает на него красноречивые взгляды {очень, ну прям очень-очень стараясь не спалить роджерса к херам собачьим, остальные-то расстроятся!}, и бежит в своем привычном темпе, даже когда тот скрывается из вида.
   [indent] в конце концов, уж в этом-то они как раз таки очень даже разные. стив создан в лаборатории, джонни подвергся излучению неизвестного происхождения в космосе // стив стал супер-солдатом, джонни управляет огнем. они не о-д-и-н-а-к-о-в-ы-е. и это радует. радует, что хоть что-то в них есть отличное друг от друга. что-то, что не выводит шторма из себя, заставляя терять и без того хлипкие остатки самоконтроля, уж точно не являющегося его сильной стороной. у шторма в принципе помимо огня и сторон-то сильных не особо что и есть, в этом он тоже сам себе признаться может {себе, не окружающим, упаси господи!}.
  [indent] он прибегает вторым {что не удивительно}, но с некой даже долей извращенной благодарности, которую, все же умудрились в него вложить тетка да сестренка принимает из рук америки бутылку с водой, жадно присасывается к горлышку, опустошая ту и выбрасывая в близ стоящую урну, чтоб после развернуться к капитану и ляпнуть то, что должно было остаться невысказанным: — мы были любовниками. с броком. одну ночь, - чертову ту самую ночь,  моменты которой он так лелеять продолжает в закоулках собственной памяти // ночь, в которую ему и вправду хотелось верить, что он действительно какой-то особенный: "сладкий, нежный, красивый" — как шептал ему хрипло на ухо рамлоу, вбиваясь в него, удерживая в своих руках, позволяя торму превратиться в нечто // раствориться полностью в другом человеке. у джонни было много женщин, слишком много, но ни с одной из них ни до излучения // ни после он так себя не чувствовал. оголенным, полностью подвязанным на другого человека, чувствуя чужой жаркий отклик, желание, направленное на него, обоюдное, жадное // потребность сделать хорошо, запомниться, извернуться, но стать тем, о котором говорят: "он был лучшим в моей жизни". что ж, да, брок рамлоу был лучшим в его жизни. самым лучшим. и в какой-то степени даже единственным, потому, что после него джонни не представлял себя больше в постели с мужчиной, как и до него тоже.
  [indent] шторм чеканит эти слова, смотря в глаза стивена, в очередной раз пытаясь спровоцировать того на открытое противостояние. ну, же... скажи мне что-нибудь, давай, же, неужели ты и вправду весь вымороженный, а?. наверное, стоило все же смолчать, дать роджерсу самому все додумать и сделать какие-то выводы, стоило прикусить язык и не усугублять напряжение между ними, но шторм не смог смолчать да и пожалеть об этом не может. только вот сью уж точно расстроиться, если этот капитан идеальность сейчас решит подрихтовать смазливую штормовскую мордашку, а в рукопашной, без своих способностей, джонни знает, что против супра не выстоит и пары гребаных секунд, которые потребуются тому, чтоб извозить шторма прям по ступенькам крыльца базы мстителей. джонни даже успевает подумать о том, что может быть после этого они вчетвером все же соберут манатки и вернутся к себе домой, оставят эту коммуналку для супергероев позади и снова станут обособленной группой нацеленной на спасение человечества, без этой пафосной мути, которой окутаны мстители и иже с ними {ведь как-то они до этого же справлялись и справлялись нормально так, вон дума аж дважды уделали, галактуса почти что нагнули, все у них было нормально до ебаной заковии, в которую пришлось лететь потому, что у одного гения было шило в заднице и жажда мировой безопасности, заточенной под искин}.

+1

8

[indent] не то, чтоб для стива это стало вот так, блядским {он сует себе сам это ругательство в глотку, давится им // ему не пред кем больше душой нараспашку быть! не пред этим юнцом так уж точно!} откровением {роджерс, почти что, даже не стоически, удерживает морду кирпичом — он же светило нации, ему не  в первой: улыбаться белозубо и бесяче, даже когда хочется пасть ниц и больше не подниматься // даже когда земля уходит из под ног и все во что верил и за что боролся на глазах обращается в прах да в него же и обращается {а в висках набатом голос сары молящийся из прошлого столь давнего, что для всех прочих уже стало чем-то надуманным: "все возвращается на круги свои: все пришло из праха, и в прах все возвратится."} , ему не впервой играть для него одного единственного такого на весь мир написанную роль чертового капитана америку} // не то, чтоб он не понимал, что этой ненависти, на него обращенной, подспудно должна быть хоть какая-то да культивируемая почва // причина {и вот такая вот она как раз таки даже очень логична, понятна и объяснима // стив на себе самом испытал всю силу харизматичности брока и винить джонни за то, что тот тоже повелся уж точно не получается вот даже ни разу; как и ревновать: к мертвому прошлому мертвого человека так уж точно; это уже было. тогда. еще до стива. было и было... прошло, ведь...} // не то, чтоб он не знал кем был его муж // каким он был ходоком и какой репутацией славился в "щ.и.т.е.". нет, тут как раз-таки все ясно и понятно как божий день. брок рамлоу был {и это самое "был" убивает снова и снова, комьями земли падает в раскуроченную грудину прямо в самое сердце, которое все еще противоестественно живо, молодо и здорово!} красивым, сильным, харизматичным мужчиной  и любил жизнь, любил плотские утехи, любил быть замеченным, избранным — н-е-з-а-б-ы-в-а-е-м-ы-м. так, что почему бы и нет, собственно, если уж учитывать их такое очевидное внешнее сходство!
[indent]  — и? — стив хмыкает, взирая на шторма, и гадая продолжение-то этому откровению будет или все? финита ля комедия // элвис покинул здание и дальше по тексту, ассоциаций-то привести можно не то, чтоб много — до х е р а. и все равно ничего уже изменится. - ты трахался с моим мужем, которого я предположительно убил, когда обрушил хеликерриер "чарли" на трискилион. и ты меня ненавидишь. что дальше-то, джонни? продолжение будет? или это была с твоей стороны, я бы так сказал, довольно жалкая провокация или просто просто констатация факта. и я уж, извини, не знаю, даже, что печальнее, — завершает он предложение, опираясь лопатками о холодную стену базы. драться за честь сгинувшего в небытие мужа  [который будем честны и без того не был самым лучшим человеком на земле! стив уже признал // стив уже пережил // стиву просто не то, чтоб от этого дерьма стало легче просыпаться с утра, стряхивая с себя, как репей, кошмары, в которых он так и не смог доказать, что стоит того, чтоб ему доверились // он все еще тот человек, который приводит к смерти тех, кого любит. это уже не просто факт, это чертова тенденция!] да еще и с мальчишкой, который почти на семь десятков младше {сколько на самом деле тому джонни было, когда его облучило и превратило в мутанта?!} это как-то не спортивно что ли. да и ему ли что доказывать? он был законным мужем. он стал вдовцом. не какой-то там одноразовый любовник, который теперь кидает ему какие-то там упреки.
  [indent] стиву отчаянно хочется закурить, но те самые сигариллы, к которым он пристрастился с легкой подачи брока, любившего все необычное, остались в блоке собственном, до которого добираться не то, чтоб долго, но сейчас он вроде, как ведь ведет цивилизованную {отчасти} беседу с бывшим любовником своего мертвого мужа. стиву до одури хочется закончить этот цирк и свалить, но шторм все еще стоит напротив... шторм все еще тоже слишком сломлен ментально {рыбак рыбака, как говорится — видит издалека} // шторм все еще мальчишка, быть может физиологически и равный по возрасту {сравнять их силы не удастся: каждый уникален // каждый исключительно по своему], но опыт... все дело в ебаном опыте, который стив жрал ложками, захлебываясь, особенно начиная с две тысячи четырнадцатого. особенно с того самого дня, когда его счастливый брак разодран был хлестким, но все еще знакомым и родным: "— ничего личного". все дело в восприятии, ведь случись подобный разговор прежде, ведь будь шторм более язвительным, жестким на язык, кто б смог прогнозировать, что будет дальше....
  [indent] сейчас же роджерс выхолощенный слишком изнутри {"я вытряс душу в унынии кресел"}: страстность его натуры всегда питали те, кто был рядом, кто был своим: баки аль брок {только эти двое // всегда они // н-а-в-с-е-г-д-а}. они подстегивали, они взнуздывали, они натягивали поводья и стив на радость чужим надеждам и желаниям -  гарцевал // вздымался вверх. стив... с ними жил... сейчас же? сэм бы с ним поспорил, наверное, наташа бы стукнула ощутимо больно по плечу, брюс бы снова посоветовал чаи с тибета, а тони купил бы очередного психоломателя... но все это было равно залепливанию сквозного огнестрела детским пластырем — вроде держит, но все  кровит. и стив не уверен, что не перестанет, не с его-то везучестью. потому, что от любви и ах, вот вам откровенье века — не спастись. она либо есть // аль нет. у стива было столько, что в итоге он во второй раз уже погреб под знаменами своей борьбы за справедливость человека, который его любил.

+1

9

[indent]  джонни бы оскалиться в ответ // джонни бы да снова ядом брызгать собственным {не то, чтоб ему прям не хочется // хочется и еще как!}, которого уж больно много все еще {никогда, видимо, не кончится!} // который истончает изнутри // разъедает, впитывается в поры, клубится в венах, плавится в нервных окончаниях. тем самым ядом, что заменил ему все жидкости в организме, не даром же вещают со стародавних времен: нападение — лучшая защита. да только роджерсу все это, что горох об стену // сколько не бейся рогами о двери закрытые — не проломить. потому, что в одном этот мудачный капитан америка прав -  а дальше-то что? ну выскажется он и что? брока не вернуть. чувств меж ними не то, чтоб была прям прорва. да, был охуенный секс, да, шторму на тот момент семнадцатилетнему было охуенно, да вляпался. так это ж только его личные проблемы, и уж точно не роджерсу решать кризисы его первой гейской любви. уж точно не роджерсу, который смотрит обреченно, сломлено и устало. так глядят те, кому уже в принципе терять нечего. так смотрят те, кто разменял уж больно не приличное для озвучивания количество лет на этой бренной земле. так смотрят смертники, прежде чем активировать пояса шахидов. зло. обреченно.
[indent]  у шторма зудят кулаки и в груди клокочет ярость, что питает его с тех пор, как он понял, что может проецировать свои чувства в огонь, что ласкает его тело, когда он то позволяет, отрицая человеческое все и становясь факелом.  у шторма, ведь что не день, то вызов // сражение // игра и совсем даже не важно каковым окажется поле битвы: постелью или очередным противостоянием очередному злодею. шторм весь завсегда взведенный курок на револьвере, дернешь пальцем и прозвучит выстрел. шторм не хороший // не приятный // не понятливый // шторм — проблемный. и вся команда это знает. много хуже, чеканящий сейчас слова все эти роджерс знает об этом. потому и гасит соду уксусом. а джонни до остервенения хочется вписать ему в лицо свой кулак, чтоб сказать // доказать: "— я! я был из нас двоих первым" // просто он не готов все еще к тому, что тогда скорее всего его прибьет к стене чужим и таким хладным, равнодушным, безразличным, но вместе с тем наполненным уверенностью внутренней и силой: "зато я был последним", против которого нечего да и нельзя будет противопоставить. потому, что роджерс прав...
[indent]  а он ведь ждал капитанского срыва // гнева, предвкушал его, им же и томился, нуждался — ему так отчаянно это было нужно — быть не хуже чертового идеального капитана америка. ему нужно было верить в то, что тогда годами прежде рамлоу выбрал его не из-за внешнего сходства. из-за чего угодно, прости господи, только бы не из-за этого! он уже почти что чувствовал как расцветают синяки по собственному тренированному телу, как он сплевывает кровь на ступени базы, как смотрит в точно такое же лицо с точно такими же голубыми глазами. как рычит и бьет в ответ. чего он не ожидал уж точно так этого вот. равнодушия. спокойствия. обледенения, что того и гляди и до него доберется. и смолчать никак не получатся, как будто бы факел стал бы вообще стараться:
— пиздец, ты, конечно, вымороженный, роджерс, — и не понятно на самом-то деле это уважение, зависть, констатация факта очередная или просто снова провокация. потому, что смотря на него — на чертового символа нации, что только и делает, что лажает уж больно часто, джонни не может не думать о том, каким был бы мир, если б капитан остался жив. если бы.... если бы все было иначе. было бы лучше? хуже? как оно вообще было бы изначально, не позволяя паутине памяти утягивать как много дальше. и может быть и они со сьюзи бы росли в полноценной нормальной семье, а он в последствие так бы не спаскудничал. был бы хорошим мальчиком, коллекционировал комиксы и карточки и желал бы достичь величия собственного кумира.
  [indent] шторм стискивает зубы, играет желваками, скажем честно, уж точно в его мыслях капитан америка был куда консервативнее, приличнее // только сдержанность никогда не делалась, как показатель того, что роджерс покидает его квартиру, как только представился случай... шторм провожает его взглядом, зарываясь после головой в подушки, что пахнут сексом, дорогим парфюмом и чуть-чуть отчаянием, коим пропитаны они оба. джонни силится видит бог сделать их общение как можно максимально минимальным {и да, в их контексте это именно так и звучит!} // джонни старается. спросите пташек, что гнездуются в вентиляции базы. он старается даже прямо сейчас, ради остальных // ради сьюзи // ради того, чтобы не разочаровывать её еще больше. впрочем... да какая разница, он ведь тоже мститель. он ведь тоже на стороне добра. и только уже против этого нечего противопоставить. как и против того, что случилось меж ними тем утром.
просто он и не знает, если честно как так у них получилось. кто потянулся к лицу напротив первым — кто сминал губы чужие грубо // до боли, царапал зубами и кусался. как они оказались в постели шторма — джонни тоже не знает. зато прекрасно помнит жар чужих ладоней и голод стонов, помнит как на лице так схожем с его заламывались брови, когда стив {того, с кем трахаешься уже особо-то и по фамилии не назовешь} валял его по простыням, борясь за первенство. помнит, как сам развел ноги в стороны, как стив растягивал его: долго, долго, как вылизывал всего... как шептал что-то неразличимое, теряющееся в мареве похоти, как заполнял, накрывая, обнимая всем собою, как целовался самозабвенно, сладко, нежно... как они не могли насытится друг другом до самого заката. помнит, как вырубился первым... и как увидел спину напряженную светоча нации, когда тот выскальзывал из спальни, тихонько и виновато закрывая за собою двери.  и объяснение у него логического свершившему не то, чтоб есть. роджерс его избегает // шторм его не не то, чтоб ищет. они заведомо не бегают больше по утрам в одно и то же время. тренируются в других связках, а на вопрос сестры о том, что случилось шторм выдает: — если б я только знал, сьюзи, если бы я знал! он убеждает себя в том, что это была лишь одноразовая акция общего их помешательства, потому, что иначе... иначе он отказывается думать

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » - сгорая в пламени ненависти;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно