активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » Dig Your Grave [Detroit: Become Human]


Dig Your Grave [Detroit: Become Human]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Dig Your Grave


elijah kamski and gavin reed // detroit // осень, 2035 год

https://i.ibb.co/6NpMvh5/1.gif https://i.ibb.co/Ct3DC9X/2.gif
https://i.ibb.co/HB70VC6/3.gif https://i.ibb.co/T2GNnXQ/4.jpg https://i.ibb.co/qYPRVkv/5.gif
https://i.ibb.co/hMMmmKS/6.gif https://i.ibb.co/tsQ8Qs3/7.gif

В работе под прикрытием главное правило - не увлекаться своей ролью. Гэвин Рид это правило забыл.

Отредактировано Elijah Kamski (2021-07-26 18:19:57)

+2

2

Дождь тяжёлыми каплями ударялся о стёкла окон и черепицу крыши, однако из-за «к Элизе» его практически не было слышно. Мелодия, доносящаяся из большого белоснежного фортепиано, играла сама – такие же белые клавиши поддавались заключенному внутри музыкального инструмента механизму и плавно двигались сами.

- Элайджа, - мелодичный голос, в котором, если хорошенько прислушаться, присутствовали механические нотки, нарушил тишину. – Взгляни на это.

Элайджа оторвал взгляд от яркого монитора, который в данный момент (помимо такого же яркого диода андроида) был единственным источником света в помещении. Он забрал планшет из рук помощницы и пробежался бесстрастным взглядом по бегающим строкам.

- Где? – только и спросил он.

- В госпитале Генри Форда, был доставлен пятнадцать минут назад. Четыре минуты назад прошёл регистрацию.

- Хорошо, - кивнул Элайджа, возвращая планшет. – Спасибо, Хлоя.

Диод Хлои сверкнул жёлтым, но в следующую секунду вернулся в обычное состояние. Она забрала планшет, но с места не сдвинулась, смиренно дожидаясь следующих распоряжений. Хорошая девочка.

- Насколько я слышал, эта больница лишилась практически всей финансовой поддержки из-за недавнего скандала с издевательством над андроидным персоналом? – Элайджа выразительно вскинул бровь и хмыкнул. – Где моему дражайшему брату и принимать первую помощь, так это там. Однако не уверен, что о нём смогут позаботиться дальше. Хлоя, - он щёлкнул пальцами, - свяжись с главным врачом. Передай, что как только состояние Гэвина Рида стабилизируется, он будет проходить реабилитацию в домашних условиях под опекой родственника.

- Как пожелаешь, Элайджа.
Её диод снова вспыхнул жёлтым.

***

Домашний реанимационный аппарат и аппарат для снятия ЭКГ, штатив для капельницы, необходимые медикаментозные препараты для инфузионной детоксикационной терапии и симптоматической, а также крепкие ремни, которые смогли бы удержать на месте целого здорового жеребца. Последнее не использовалось и пряталось от глаз – о крайней мере Гэвину Риду знать было не нужно.

Элайджа скептически его осмотрел. За время их разлуки брат осунулся, и теперь его кожа была непривычно тонкой и похожей на лист бумаги. Сам Гэвин казался невероятно бледным и походил на мертвеца, и только бусинки пота на лбу, да редко вздымающаяся грудь говорили Элайдже, что в этом теле ещё теплилась жизнь. Но ему захотелось проверить. Секундный порыв, которому противиться было невозможно, подтолкнул его протянуть руку и коснуться пальцами чужого плеча. Надо же. И по ощущениям тоже как пергамент.

- Ты тоже хочешь сломаться, брат мой?

Глаза Гэвина обрамили тёмные круги; Элайджа провёл пальцами вдоль его плеча и костяшками огладил контур лица мужчины. На самом деле, таким он не видел его никогда. Побитым – да, пьяным – периодически, разбитым, сломленным, несчастным – тоже было дело, но таким...
...жалким?

Элайджа выпрямился, убирая руку от чужого лица, и коснулся пальцами своей нижней губы. Жалким, верно. Как интересно.
Уголки его губ слабо дрогнули вверх. Элайджа снова наклонился к брату, теперь уже смело прикасаясь к его щеке всей ладонью, и прошептал тихо, словно кто-то в этот момент мог их подслушать и унести сказанное далеко за пределы комнаты:

- На этот раз советую тебе принять мою помощь.

Он покинул Гэвина, когда раствора в флаконе, присоединенного к капельнице, осталось чуть меньше ста миллилитров. Требовалась замена, а ещё нужно было позвонить его лечащему врачу и сделать уйму других дел, чтобы пребывание брата в его доме было максимально комфортным. Когда двери за спиной плавно закрылись, Элайджа подозвал к себе Хлою.

- Файл номер 798 загружен?

- Осталось два процента.

- Хорошо, - кивнул он. – Позаботься о нашем глупом брате, Хлоя, и когда он очнется, непременно позови меня.

+1

3

Гэвин плохо помнит последние сутки.

Кажется, сначала он разговаривал с Златко - слушал его вечные воспоминания о дореволюционной России, затем - забрал у него партию тириума и отправился в Рэйвендейл, где у него была встреча с Ларри на парковке у мотеля "Истерн". Несколько раз он сбрасывал звонки Хэнка, будучи за рулём и не желая того посвящать в детали своей работы под прикрытием. В последнее время Гэвин мало уделял внимание старику, но продолжал себя оправдывать тем, что он занимается этим "в том числе и ради него". Почти год назад скончался Коул, сын Хэнка. Гэвин хорошо знал мальчишку, так как Андерсон старший волей случая стал его наставником в департаменте полиции Детройта, и Гэвин практически во всем равнялся на Хэнка в работе. Скончался Коул из-за некомпетентности дежурного врача - Гэвин примчался в больницу, когда Хэнка уже оповестили о том, что операция прошла далеко не успешно, и что его сын - умер на операционном столе. К тому моменту Андерсон уже держал за грудки дежурного врача и говорил на повышенных тонах.

Оказалось, что тот был под действием Красного льда - новомодного наркотика, который заполонил чёрный рынок Детройта. В связи с выросшим спросом на товар, участились случаи убийств андроидов, которые и без того страдали от домашнего насилия (хотя сам Рид бы не сказал "страдали" по отношению к неживым машинам). Дело в том, что одним из главных компонентов Красного льда являлся тириум. После этого инцидента Хэнк начал много пить, Гэвин старался поддерживать старика, но тот начал закрываться в себе, и в конечном итоге Рид поставил перед собой цель: прикрыть эту чёртову лавочку в Детройте раз и навсегда. Именно ради этой цели он вызвался помогать оперативной группе "Красный лёд", и вот уже как почти год он работал под прикрытием, покупая у Златко тириум и перепродавая его барыгам Красного льда. Ему удалось проникнуть даже глубже в инфраструктуру - в силу возраста и хорошей хватки, ну и, конечно же, борзости. Бывали, конечно, моменты, когда он конкретно ступал по краю и не раз норовил словить пулю в лоб или нож в печень, но как-то обходилось. Гэвин умел располагать к себе нужных людей, особенно - людей улиц. Он был близок к разгадке, кто именно держал в руках весь этот подпольный синдикат. Он чувствовал запах успеха, он видел - белый свет в конце тоннеля.

Он отмахивался от Тины, которая говорила, что он слишком увлёкся этим делом. Отмахивался от голоса совести, когда употреблял Красный лёд и сам - это ведь ради дела, это - ради Хэнка, ради Коула, ради того, чтобы не пострадала и не разрушилась еще одна семья.

Гэвин не заметил, как увлёкся и подсел.

Он уже разбирался, что Красный лёд может быть разным - в зависимости от того, через какие биокомпоненты какой модели он прошёл, что при желании поиграть с огнём - Красный лёд можно не только нюхать, как кокаин, но и вводить внутривенно, от чего голова идёт кругом лишь еще круче и можно увидеть небывалые вещи.

Гэвин запомнил только, что в последний раз, когда он был в сознании, на часах было одиннадцать вечера.
Затем - полный мрак и густой туман в голове.
Кажется - ночной клуб, много выпивки, затем - он нюхал Красный лёд, через еще пару часов - затягивал жгут на руке и глупо смеялся вместе с Ларри, Бобби и Кайлом. Кажется, были еще и девушки.
Потом - его тошнило над унитазом.
Затем - перед глазами начало темнеть.
А следом - он упал, соскользнув на пол.
Встать уже не смог - перед глазами всё плыло, в голове гудело от громких звуков.
А потом всё замолкло.

Как оказалось, он всё же додумался написать капитану Аллену, прежде чем упасть на самое дно. Гэвин вспомнил - ему нужно было тянуть время до облавы. Затем ворвался спецназ, но Гэвин этого уже не слышал, повязали множество человек под воздействием Красного льда, нашли целую вереницу подпольных лабораторий под тем же клубом на задворках города, однако все вышестоящие шишки так и остались непойманными.
Рида находят в туалете уже без сознания с симптомами передоза.

Гэвин помнит белые стены и то, как яркий свет слепил противно глаза, белый халат, приятный женский голос.
Затем - опять мрак и сухость во рту.
Он помнит голос Хэнка, но не помнит, что тот говорил.
Помнит странное ощущение движения в положении лёжа, звук шуршащей бумаги, запах спирта и медикаментов, звук противно попискивающего аппарата.
Потом - снова темнота и погружение в тишину.

Гэвин спит беспокойно и хмурится во сне. Ему снится какой-то бессвязный бред: то как он блуждает в темноте в каком-то лесу, то как сидит, прислонившись к кирпичной стене, рядом с какой-то девушкой по имени Алекс, утверждающая, что она эмигрантка из России и её отец - Златко, и что вообще она древняя ведьма, а её бойфренд - сам король смерти и царь преисподней. Затем они куда-то идут, и Гэвину кажется, что идут они очень долго. Деревья приобретают странную форму, заворачиваясь в причудливые завитки и скрипят на ветру, дорога под ногами постепенно превращается в кашу, в трясину, и когда Гэвин останавливается, то перед ним оказывается указатель с тремя направлениями: "назад", "в бездну" и "домой". Гэвин, не долго думая, выбирает "домой", идти оказывается трудно из-за трясины под ногами, в какой-то момент он окончательно в ней увязает и проваливается вниз, ощущая, как холодная, липкая грязь берёт его в свой противный кокон.

Когда Гэвин снова открывает глаза, он оказывается... дома. Только не у себя. Он щурится от солнечного света, что попадает на лицо сквозь щель в шторах, осматривается и не может понять, где он.
- Доброе утро, Гэвин, - он морщится от столь знакомого и чуждого в одночасье голоса.
Он знает, что это она. Что это Хлоя - не та Хлоя, но её машинная копия. Как бы Гэвина не бесил сам факт её существования, она продолжала функционировать, как и её копии.
- Или, мне лучше говорить "мистер Рид"?
Гэвин издаёт звук, похожий на бессвязное мычание.
- Где я? - Он собирается с силами, чтобы сесть в кровати, и уже это действие кажется настоящим подвигом, так как тело плохо слушалось, будто окаменев.
Хлоя подходит ближе, и именно тогда Гэвин может, наконец, её разглядеть. Красивая, улыбчивая, ненастоящая, фальшивая.
Слишком хорошая, чтобы быть правдой. Но у Рида сейчас нет никаких сил, чтобы возникать, к тому же стакан воды, который Хлоя протягивает, оказывается слишком желанным, так что Гэвин вцепляется в него двумя пальцами и глотает залпом.
- В доме Элайджи. У тебя чуть не случился передоз Красным льдом, врачам удалось тебя стабилизировать и Элайджа изъявил желание, чтобы ты проходил процесс реабилитации здесь.
- А меня он спросить желание не изъявил? - Хрипло и почти безобидно огрызнулся Гэвин.
- Как себя чувствуешь, Гэвин? - Хлоя игнорирует его выпад.
- Как мешок дерьма, - выдыхает он, чувствуя пульсирующую головную боль.
Он тянется к трубочкам и проводам с явным намерением их выдернуть, однако Хлоя перехватывает его руки, и Гэвин на миг даже зависает, ощущая холод её пластиковых ладоней.
- Ты чё делаешь? - Интересуется он, так и замерев.
Настолько близко ненастоящая Хлоя еще к нему не была. У Гэвина в голове был диссонанс.
- Я настоятельно не рекомендую тебе трогать приборы. Это для твоего же блага. - Диод на её виске моргнул жёлтым, а затем снова залился синим спокойным цветом. - Пожалуйста, Гэвин. Мы хотим тебе помочь.
- Кто сказал, что мне нужна ваша помощь? Ты вообще не живая, а этот хрен - где он был со своей помощью, когда она реально была нужна? - Гэвин не сразу замечает Элайджу в дверях, а когда замечает - то замирает в постели, думая, какую часть из его монолога он успел услышать.
- Почему я не в больнице? - Вместо приветствия произносит он, чтобы замять молчание. - И какого хера произошло?

+1

4

Дождь прекратился только час назад. Ещё в детстве Элайджа никогда не понимал желание своих сверстников выбежать в непогоду на улицу, помочить ноги в холодных лужах и в сырой, липкой одежде вернуться домой. Если так хотелось снять напряжение, то можно было обратиться к куда более приятной альтернативе – к душу, например. Регулирующийся напор воды мог не только согреть, но и помочь телу избавиться от уставшего, сонливого состояния. А именно таким Камски себя и чувствовал.

Он провёл пальцем по сенсорной панели, выключая воду, и тряхнул головой, отчего брызги ударились о стеклянные стены кабинки. Прошёл день и восемь часов, как Гэвина доставила сюда проплаченная бригада скорой помощи. Брат всё ещё не очнулся, и у Элайджи было много времени на то, чтобы узнать о его состоянии и причине, почему он себя до такого довёл. Пришлось много поработать – так просто достать необходимую информацию не получилось даже у него, и тем не менее, в данный момент Элайджа располагал всеми необходимыми ресурсами. Ведь нет ничего, чего он бы в итоге не смог добиться.

День и восемь часов. Это целых тридцать два часа, из которых четыре часа Камски отвёл для сна. В отличие от всех его детей, он не был совершенен, и его телу требовался отдых. Какая досада.

Хлоя послушно накинула на его плечи халат, когда Элайджа покинул душевую, и протянула махровое полотенце. От последнего мужчина отказался, слабо взмахнув рукой, и вернулся к своему рабочему месту. На широком мониторе одновременно было открыто сразу несколько статей о Красном льде, его последствиях и абстинентном синдроме. К сожалению, Элайдже сильно не доставало знаний в области медицины, и ему приходилось заполнять пробелы сейчас.

- Элайджа, - но неожиданно голос Хлои нарушил тишину. – Гэвин пришёл в сознание.

Он успел заметить, как диод андроида на мгновение моргнул жёлтым, и кивнул.
- Как он себя чувствует?

Пока Хлоя получала данные от Хлои, приставленной к брату, Элайджа натянул широкие штаны, завязал пояс халата и собрал мокрые волосы в хвост. Он ожидал, что Гэвин тут же взбунтуется, что предпримет попытку сразу уйти, и тогда из его комнаты будет слышен шум падающей и бьющейся мебели. Но видимо брату было настолько плохо, что у него не было сил даже встать.

- На вопросы отвечает ясно и чётко, психомоторная функция не нарушена.

- Хорошо, - снова кивнул Элайджа. – Что ж, пора навестить нашего брата.

Он распорядился так, чтобы спальня Гэвина находилась прямо напротив его, а потому идти далеко не пришлось. Раньше здесь располагался тренажёрный зал, но в данный момент необходимости в нём не было, и Элайджа перевез инвентарь на этаж ниже.

Двери перед ним плавно разъехались в стороны, и мужчина вошёл в комнату. Поскольку находилась она на той же стороне, что и его собственная спальня, Гэвин мог насладиться открывшимся видом через панорамные окна, если бы они не были закрыты тяжёлыми тёмными шторами. Элайджа слабо кивнул ожидающей его Хлое, чтобы она это исправила, и тут же комната наполнилась дневным светом.

- Здравствуй, братец. – Спокойно произнёс он. – Рад видеть тебя таким же энергичным, пусть обстоятельства нашей встречи далеко не радушные.

Со сложенными за спиной руками Элайджа подошёл к кровати Гэвина и наклонил голову на бок. Капилляры его глаз наполнились кровью, губы от нехватки воды треснули, и тем не менее, всё это не мешало Гэвину активно жестикулировать. Это вызвало у Эдайджи лёгкую улыбку. Прочитав достаточно медицинских статей о влиянии на организм Красного льда, он был готов к намного более плачевным последствиям, но либо врачи госпиталя действительно постарались, либо Гэвин Рид снова проявил небывалое упрямство.

- Хлоя разве тебе не сообщила? – наконец, он решил утолить его любопытство. – У тебя случился передоз, и ты оказался в больнице. Если тебя интересуют подробности, то тебя реанимировали два раза, пока твоя команда блестяще провела операцию захвата подпольной лаборатории. Но...

Элайджа сел в кресло, приставленное Хлоей к кровати, после чего повернул к ней голову и накрыл её руку своей. Этот обычный жест был преисполнен нежности и благодарности к машине, которая даже не могла понять этих чувств. Ровно так же, как и её создатель.

- Будь добра, принеси мой коктейль. Ночь выдалась долгой.
- Как пожелаешь, Элайджа. – Ответила Хлоя и, бесшумно ступая босыми ногами по ковру, покинула их.

Даже после душа, который должен был придать ему немного бодрости, Камски продолжал чувствовать усталость. Ему необходим был сон, который он не мог себе позволить – не тогда, когда Гэвин находился в таком состоянии.

- Тому, кто за всем этим стоял, удалось сбежать, - продолжил свой рассказ Элайджа. – И возвращаясь к твоему первому вопросу: ты попытался прыгнуть выше своей головы и перешёл дорогу не тому человеку. Это только вопрос времени, когда он смог бы выйти на тебя, и поверь, в таком случае ни одна стена госпиталя не смогла бы тебя защитить. А я не мог позволить ему до тебя добраться.

Никому и никогда.

Элайджа откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, сложив пальцы на груди в замок. Сама мысль, что Гэвин так глупо поступил, согласившись на эту операцию под прикрытием и в итоге подсев на красную дрянь, вызывала внутри клубящуюся злость. О чём. Он. Только. Думал. Элайджа знал о Златко, и знал, что не он стоит на вершине подпольной пирамиды, и именно поэтому не вмешивался в это дело. Гэвин же что, решил поиграть в героя из своих детских комиксов? Как он мог допустить наивную мысль, что, обнаружив одну лабораторию, сразу же поймает и короля? Расковыряв один муравейник, остальное гнездо продолжит функционировать. И Красный лёд? Никто не должен был его заставлять принимать эту дрянь. Как мог он так просто поддаться искушению?

Как мог так легко проиграть?

Он поджал губы, вытягивая их в тонкую линию, и слабо сощурил глаза. Гэвин, которого он знал, никогда бы осознанно себя до такого не довёл. Гэвин, которого он знал, предпочёл бы поймать лбом пулю. Но его Гэвин оказался куда слабее, чем он думал.

- Как глупо и наивно, Гэв, - произнёс он. – А если бы врачи не успели? И если бы я не узнал, что некто с твоим именем прошёл регистрацию в реанимационном отделе? Ты осознаёшь, что могло произойти?

Отредактировано Elijah Kamski (2021-07-27 15:12:09)

+1

5

Гэвин щурился от яркого света, который пробивался сквозь раздвинутые шторы. Тело ныло, голова была тяжёлой, пульсировала от боли и была словно тёплой внутри, ноги и руки были словно ватные. Мысли были какими-то тягучими, соображал Гэвин туго, а потому а реагировал замедленно. Его бы воля - он уже бы вскочил и паковал вещички, стремясь умотать из этого дома куда подальше, только пятки сверкали.
Гэвин ненавидел. Ненавидел слышать этот голос, так похожий и непохожий на его разом, слышать то, как Элайджа растягивает слова, как говорит на пониженных тонах, как будто стоит ему взять октавой выше, и что-то в мире сломается, нарушится какая-то хрупкая система, баланс придет в движение и конец света будет неизбежен.

Элайджа говорил, что рад встрече, Рид, даже кривя душой, того же сказать не мог уже давно. Каждая их встреча была обречена на очередную ссору, очередные разочарования, недомолвки и недопонимания. Гэвин перестал понимать своего брата уже много лет, оставил попытки понять - лет десять назад. Единственная верная мысль, к которой он пришёл, так это что Элайда - настоящий псих и социофоб. Многие считали его гением, восхищались его интеллектом, тем, что он смог сколотить империю в совершенно юном возрасте, сам, полагаясь лишь на свои разработки. Гэвин же не мог им восхищаться априори. Всё, что он испытывал, рядом с братом, это боль и зияющую пустоту внутри. Ведь, вероятно, если бы Хлоя не погибла в тот злополучный день, Элайджа бы не сделал своего первого андроида так быстро, у него могла быть совершенно другая внешность, другие показатели, он мог не пройти тест Тьюринга, она могла быть совершенно другой. Но вместо этого Камски решил, будто сделать андроида с лицом усопшей сестры - это лучшее благое дело, которое он может сделать.
Гэвин отказывался понимать: Эл уделял своему созданию куда больше внимания и времени, нежели живой Хлое из плоти и крови. Гэвина это раздражало. Гэвина - это злило.
Он отказывался понимать, почему брат так пристально следит за ним, Гэвин практически был уверен - если бы была возможность, если бы это не противоречило последним отголоскам совести и гуманности в голове Элайджи, он бы уже давно сделал и робота с его лицом. Ведь куда проще договориться со своим пластиковым созданием, чем с живым человеком. А Эл, при всей своей сдержанности и спокойствии, вести разговоры с людьми категорически не умел - такого мнения был Рид.

Гэвин припоминал события минувших суток лишь обрывками. Последнее, что он помнил, это как его кидало то в жар, то в холод, как ноги в какой-то момент перестали его держать, он оперся на стенку кабинки, чтобы не упасть, но в конечном итоге сполз на пол рядом с толчком. Он было думал, что его вырвет от того, как всё закружилось перед глазами. Звуки разом смолкли, кругом наступила мёртвая тишина, через которую раз за разом пробивались громкие басы музыки - словно кто-то бил по голове молотком. Затем в глазах потемнело и Гэвин соприкоснулся виском с грязной холодной плиткой на полу. Так херово и хорошо одновременно ему не было никогда. Почему-то в тот момент он не думал о смерти, не думал, почему и как это произошло. Единственное, что промелькнуло в его голове: зачем это всё?
После - мрак.

Да, у него случился передоз. Его предупреждали о том, что нюхать и колоть Красный лёд с малым промежутком времени может быть опасно для здоровья. Он - не слушал. Ничего нового.
Ладно. Ладно, хорошо, они накрыли несколько подпольных лабораторий? Уже хорошо, лучше, чем ничего. Конечно, это всё равно что откусить гидре одну из голов - на её месте вырастет несколько новых, но, возможно, то, что им удастся найти в лабораториях, поможет им напасть на новый след... Гэвин плохо соображал, выстраивать логические цепочки давалось с трудом. Он понял, что у него дрожит ладонь, в которой он всё еще сжимал стакан, и он такой же дрожащей рукой отставил его на тумбочку. Обхватив запястье руки второй ладонью, он постарался унять тремор. Ощущение потерянности вперемешку с раздражением и поделенное напополам лёгкой болью во всем теле не давали ясно мыслить.

Гэвин замечает, как брат кладёт ладонь поверх руки Хлои и думает, что его сейчас вырвет от этой фальшивой идиллии. Или же просто вырвет. Поэтому он отводит взгляд в сторону. Им удалось накрыть лаборатории, но верхушка так и оказалась в тени. Конечно, Гэвин и не надеялся, что им настолько повезет. Это было бы глупо.

- Я не прыгал выше головы, - хрипло отзывается Гэвин с легкими нотками раздражения - это максимум, на что он сейчас способен. - Я не настолько наивен, разумеется, выйти и поймать главных виновников этой красной чумы будет не так просто. - Однако Гэвин считал, что для их спец группы уже эта облава была шагом вперед.
- Ты даже понятия не имеешь, сколько людей погибает из-за этой красной дряни. А ведь если бы не твои андроиды, её бы и в помине не существовало. - Гэвин знает, что это несправедливо - винить во всех бедах Эдайджу. В конце концов, Детройт всегда славился высокими показателями смертности от наркотиков, не было бы Красного льда, кокаин, ЛСД и прочая классическая дрянь так или иначе заполоняли бы город и показатели не были бы ниже. Наркотики всегда были легко доступными в этом городе.
- Ты не... - Гэвин осекается. Ему кажется, что он ослышался. Он не мог позволить что? Это всё еще остатки галлюциногенных свойств наркотика? Да, пожалуй. - Ты не мог что? - Тупо переспрашивает Рид, поднимая взгляд на Элайджу.

Гэвин ощущает, как в нём медленно, но верно, начинает просыпаться спящий вулкан. Элайджа, который всю жизнь только и делал, что придумывал один метод изощреннее другого, чтобы вывести его из себя, Элайджа, который не знал чувства меры, Элайджа, что в принципе не понимал, что такое - кого-то любить... Это всё звучало как оксюморон.
Гэвин знал, что Элайджа следил за ним и следил пристально. Как обычно говорят - "большой брат следит за тобой", так его младший близнец устроил из его жизни Шоу Трумана. И самое паршивое, так это что Рид не мог ничего с этим поделать. Со своими связами и деньгами у Камски была практически безграничная власть.

- Не делай вид, будто тебе не насрать. - Фыркает Рид. - Всегда было. Твои сраные роботы всегда для тебя были и будут на первом месте. У них чуть что сломается - можно заменить. А людей не заменишь. - Гэвин делает паузу и бросает взгляд на Хлою, затем ведёт раздражённо плечом. - Хотя ты и это умудрился проигнорировать. Сделай себе брата-робота и отъебись уже от меня, - Гэвин закопошился, зашевелившись и попытавшись привстать. Он придвинулся к краю кровати и даже попытался свесить ноги, однако конечности плохо слушались его, и он это понимал. Вместе с принятием вертикального полу-сидячего положения закружилась голова, Рида замутило, поэтому он вцепился в край прикроватной тумбочки. В горле застрял противный ком, он ощутил рвотные позывы и, резко склонившись к полу, Гэвина вырвало прямо в небольшой таз, который предусмотрительно стоял на полу. Гэвин жадно хватал воздух, текло и изо рта, и из носа, в животе бурлило. Пожалуй, это было последнее состояние, в котором он хотел, чтобы Элайджа его видел. УЖ лучше бы он сразу увидел его дохлым, чем таким... жалким и слабым.

Хлоя протянула салфетки, и, подняв голову, Гэвин ухватился за них, чтобы вытереть лицо. Он тяжело дышал, каждый новый вдох словно обжигал горло и лёгкие. Кажется, пытаться встать было плохой идеей.
- Если бы, да кабы... Ну сдох бы, как будто ты бы плакал. - Рид не помнил, чтобы видел хотя бы единую слезу в глазах Элайджи.
Он был словно статуей. Античной, вроде бы даже приятной на вид, но такой холодной внутри.
- Оставь меня в покое. - Повторил Гэвин, откидываясь на подушки и морщась от боли.

Отредактировано Gavin Reed (2021-07-29 21:02:01)

+1

6

Пожалуй для того, кому ещё какие-то сутки назад диагностировали клиническую смерть, Гэвин выглядел весьма живым. Элайджа выразительно приподнял бровь, выслушивая его что, оправдания? Что в детстве, что сейчас брат ни на йоту не изменился. Такой же упрямый и уверенный, что поступил правильно, поставив на кон свою жизнь и поиграв со смерть. И всё ещё уверенный, что всё беды пришли от него.

Элайджа медленно выдохнул и прикрыл глаза, запрокидывая голову. Можно ли сказать, что он скучал по таким разговорам? Как человек привык обвинять Дьявола во всех своих грехах, так и у Гэвина всегда найдутся к нему претензии – этого не изменить. Поэтому Элайджа смиренно терпит, принимая в свою сторону любые выпады. Брат даже не представляет, насколько по отношению к нему его терпение безгранично. Окажись на месте Гэвина кто-нибудь другой, и он бы не покинул этот дом живым. Даже родной матери и Хлое (той, другой Хлое, давно похороненной и им, Элайджей, позабытой) такое отношение он бы прощать не стал.

И поэтому он смотрит на Гэвина со снисхождением. Вряд ли эта та самая эмоция, которую ожидал от него брат, но иной сейчас подарить ему он не мог. Пусть вдоволь побесится, пусть на нём сорвётся. Если это ему поможет... что ж, Элайджа снова был готов проявить великодушие.

- Не говори так, - произносит холодно, хотя губ всё же касается непрошенная усмешка. Он соврёт, если скажет, что когда-то давно его не посещала подобная соблазнительная мысль. – Разве моё творение способно передать твой взгляд?

Злой, презрительный. Обиженный. Элайджа прекрасно знал, по какой причине Гэвин стал так на него смотреть, но не понимал. Разве он, Элайджа, в прошлом не сделал всё, чтобы вытянуть семью из нищеты? Он отправился учиться в лучшее учебное заведение, вытянул билет, который обеспечил ему блестящее будущее. Не его вина, что Гэвин и Хлоя в тот вечер оказались на той улице. Не его вина, что Хлои, а после и мамы, не стало. Но теперь у него имеются все ресурсы и богатства, чтобы в этой жизни Гэвин ни в чём не нуждался, а он отказывается от его помощи и винит во всех грехах города. Как по-детски.

Но Элайджа готов терпеть. Только ему, Гэвину, готов прощать многое: вспышки ненависти, истерики, порчу имущества и даже плевки в лицо, если бы только захотел. Но единственное поведение брата, с которым Элайджа мириться не хотел – это его попытки себя погубить.

С опасным прищуром Камски медленно, до побелевших костяшек сжал подлокотник своего кресла. А в следующее мгновение, сам того не осознавая, оказался рядом с кроватью, той же рукой крепко хватая Гэвина за ворот медицинской рубахи. Движение – и брат опрокинут, впечатан обратно на мягкие перьевые подушки. С его физическим состоянием сделать это вышло на удивление просто. Гэвин сейчас казался куда слабее и легче даже YK500, что Элайджа нашёл на удивление... приятным. Если это странное чувство удовлетворения, вспыхнувшее в нем на секунду, можно было так назвать.

- Думай, что говоришь, брат, - в голосе Элайджи впервые появляются нотки угрозы. Диод стоявшей позади Хлои настороженно моргнул жёлтым. – Считаешь, мне будет всё равно, если с тобой что-нибудь случится?

Замирает, прислушиваясь к брошенным словам и к себе самому, словно проверяя их на правдивость. Нет, если это Гэвин, то ему никогда не будет всё равно.

- Считаешь, будто всё это время мне было на тебя плевать?

Гэвин пах медицинским спиртом, больницей, медикаментами, а теперь ещё и желудочным содержимым. Так отличается от того, как он пах раньше: кофе, улицей, въевшимся дешёвым табаком, жизнью. Элайджа напоминает себе, что брат виноват сам, но легче от этого не становилось. Он медленно выдохнул и только тогда расцепил пальцы.

- Отдыхай, брат. – Голос снова бесстрастный, словно этой вспышки не пойми, чего и не было вовсе. – Этот разговор тебя утомил. Не уверен, что тебе ещё можно принимать твёрдую пищу, но, если что-то потребуется, сообщи Хлое.

А она непременно сообщит ему.

Секундная заминка, и Элайджа накрыл ладонью впалую щеку Гэвина, пальцем смахнув с края треснувшей губы липкую крошку извергнутой ранее еды, и тут же выпрямился, повернувшись к брату спиной. На сегодня хватит разговоров. Ему и самому требовался небольшой отдых.

В дверном проеме Элайджа столкнулся с вернувшейся Хлоей. В руках андроид держала свежеприготовленный протеиновый коктейль, любезно украшенный деревянным зонтиком.
- Свяжись с доктором Браун, - единственное, что мог услышать Гэвин перед тем, как оба покинули его спальню. – Сообщи, что его пациент пришёл в сознание.

+2

7

Рида бесило то, что он видел в глазах напротив - это снисхождение, с которым Элайджа смотрел на него еще с самого детства, словно разговаривал с умственно отсталым человеком. Эта жалость, которую он читал между каждым изменением мимики на его лице, этот немой вопрос: "неужели мы с тобой - такие совершенно разные - можем быть близнецами? Ты можешь вести себя нормально?" - проблема, наверное, была лишь в том, что как следует вести себя нормально - ни один из них не знал. Ни один не знал, как склеить осколки разбитого вдребезги, как сложить буквы в нужном порядке, чтобы снова получилось слово "семья", а не "я" и "съем" - вероятно - второго. Как близнецы случалось пожирали второй плод еще в утробе Гэвин будто старался избавиться от Элайджи уже хотя бы сейчас, раз не смог этого сделать еще тогда. Пускай и знал, что это было невозможно. Пускай и знал, что даже в утробе не смог бы придушить Эла, даже зная, как сильно он накосячит в будущем. Но это снисхождение... Порождало свирепое чувство отторжения, от которого Гэвина лишь ещё сильнее мутило.

Гэвин знает - на подсознательном, на генетическом уровне, что Элайджа уже не раз думал сделать его копию. Не мог не. И почти наверняка не сделал этого по той простой причине, что с этим слишком много мороки - в плане документов, ведь использовать лица живых людей без их согласия запрещено законодательством. Гэвин практически уверен, что Элайдже чужды эмоции, что он оперирует какими-то сценариями в своей голове, как и его драгоценные андроиды. Гэвин... Гэвин широко распахивает глаза, чувствуя, как всё тело словно парализует от шока и от ощущения жёсткой хватки на своём вороте. Он смотрит на Элайджу и не может поверить своим глазам, когда видит злость на его лице, слышит гнев в его голосе, чувствует, как аура ярости обволакивает его. Это выглядит так странно, так необычно, так впечатляюще, что Рид не может вымолвить ни единого слова, уставившись в глаза напротив - ледяные, как Северо-Ледовитый и такой же безмятежный, несмотря на все слова, что слетают торопливо с его губ. Гэвин даже не испытывает страха, скорее наоборот - дикий и необузданный восторг от того, что Элайджа впервые проявил хотя бы одну эмоцию, сорвался, показал, что чувствует и даже больше - сказал. Как младшие братья делают первые шаги, а старшие - им радуются, так Гэвин сейчас ощущал нервную радость, на грани нервного срыва, ненормального смеха, который вырывается наружу, когда Элайджа договаривает, но еще не отстраняется. Гэвину смешно не столько из-за осознания, что ему-таки удалось вырвать клещами из брата его чувства, а скорее из-за одного факта, что Элайджа действительно на такие эмоции был способен. И Рид без понятия, как прервать этот нервный смех, который граничит со смехом поехавшего крышей, поэтому сквозь него он может выдать лишь:
- Теперь я вижу. - Он сотрясается от смеха и закашливается, однако прекратить не может. - Теперь я вижу, что ты не один из своих сраных роботов и способен на чувства! - Он широко улыбается и эта улыбка идёт в контраст с его бледным лицом и запавшими глазами.
Защитная реакция срабатывает на "ура" - Гэвин пропускает слова Элайджи мимо себя, хотя на самом деле те попадают глубоко в душу и бьют наотмашь. Рид не готов к таким откровениям. Он не знает, чему он может верить, а чему - нет, когда речь идёт о его близнеце. Гэвин себе-то теперь не до конца доверяет.

Его истеричный смех резко обрывается, когда ладонь Элайджи - холодная, обжигает его щеку, и Гэвин уже во второй раз замирает, приоткрыв рот, не понимая природу этой нежности, этой заботы, которую он от Элайджи никогда не ощущал и не испытывал. Или же нарочито игнорировал, потому что полагал, что тот не в силах был позаботиться о ком бы то ни было. Отмирает Гэвин, уже когда его взгляд упирается в спину Камски, и он раздражённо фыркает себе под нос:
- Псих.

***

Следующие несколько часов Гэвин падает в забытье, проваливается в сон - пустой и тёмный, в котором нет ни одного сновидения. Просыпается он в холодном поту и с сильной жаждой, ощущая, как тело охватывает озноб. Хлоя заботливо протягивает стакан воды и делает компресс, еще через несколько минут - приходит врач, перед лицом которого Рид заверяет всеми правдами и неправдами, что чувствует себя отлично, и что ему вообще бы поскорее вернуться к работе. Всё это, конечно же, ложь, и от врача не скрыть очевидные факты. Температура подскакивает до 38, её пытаются сбить. Гэвина опять тошнит, хотя он не в силах съест даже ложки супа. Ему меняют какие-то жидкости в капсуле, Гэвин - раздражённо ворчит из-за всех этих трубочек и проводков, однако не находит в себе сил, даже чтобы привстать. Голову безбожно кружится, ноги становятся словно ватные, отекая, перед глазами появляются словно какие-то чёрные мухи. Через еще один день Гэвин легко раздражается в ответ на любое сказанное ему слово, ему то жарко, то холодно, подскакивает давление, пульс гулко стучит в ушах и Гэвин смиренно считает удары, уткнувшись в подушку и крепко зажмурившись, вцепившись в не зубами, сам не слыша, что издаёт далеко не человеческие звуки, что-то между рычанием и стоном. Он уверяет себя, что может это пережить - ведь пережил же 23 ножевых на лице и операцию, значит - сможет пережить и эту сверлящую боль, которая прошивает насквозь, впивается в суставы, выкручивает их, плетя из них верёвки. Гэвин испытывает судороги, ему мерещится какой-то бред - то Фаулер, то мама, которую он зовёт в пылу этого бреда.
Он более-менее приходит в себя лишь через пять дней этого бессвязного, сбивчивого калейдоскопа из воспоминаний, образов, криков, лица Элайджи и Хлои, агонии боли и пульсирующего в висках желания, чтобы всё это наконец закончилось. У Гэвина была поразительная тяга к жизни, которая, видимо, всё еще и поддерживала жизнь внутри него.
В один из дней он даже запускает в Элайджу лампой - и даже непонятно, откуда в нём нашлись силы её поднять и замахнуться. В другой - отправляет стакан воды чуть ли не Хлое в лицо - совершенно случайно, отмахиваясь от очередного бреда.
Гэвин умоляет Элайджу прекратить, просит остановиться, упрекает его в том, что ему нравится наблюдать за его страданиями и тем, как ему больно. И когда этот туман в голове рассеивается, Рид бы хотел сказать, что ничего из этого не помнит, но это не так.

Когда Элайджа снова оказался рядом, Гэвин лишь молча на него посмотрел ничего не выражающим взглядом, словно ему попросту нечего было ему сказать. Сегодня он чувствовал себя куда лучше, чем все предыдущие дни, вёл себя практически тихо и даже смог поесть и не вывернуть обед наружу. Он еще больше исхудал и врач сообщил, что через еще два дня он приступит к реабилитации, конкретно - физическим упражнениям. Гэвин был рад, что наконец сможет покинуть эту кровать, к которой, казалось, уже прирос. Несколько раз он, конечно, пытался встать, но это требовало от него героических усилий.
Рид скользнул взглядом по брату и зацепился им за крохотную деталь, которую либо не замечал, либо её попросту не было до. На шее у Элайджи был кулон - простой треугольник серебристого цвета на цепочке. Гэвин прекрасно знал, что точно такой же кулон сейчас был у него на шее. Он достался ему от мамы, как память. Единственное, кроме фотографий, что сохранилось в память о ней.
- Откуда у тебя это? - Гэвин кивает головой, приподнимая подбородок. - Этот кулон. У меня такой от мамы. Откуда второй?

Отредактировано Gavin Reed (2021-09-03 02:14:23)

0


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » Dig Your Grave [Detroit: Become Human]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно