активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » I saw something touching your head in the room where you sleep [snk]


I saw something touching your head in the room where you sleep [snk]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

I saw something touching your head in the room where you sleep


annie leonhart, reiner braun, bertholdt hoover, marco bott//госпиталь//спустя неделю после событий в Тросте

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/27/698568.gif


. . .

"Мы даже не поговорили" - последнее, что слышала марлийская троица перед тем, как Марко не стало. А что им еще оставалось? Ботт обо всем догадался, и у Энни, Райнера и Бертольда просто не было выбора. Но есть один нюанс - спустя время становится известно, что Марко жив, а это значит, что поговорить всё же придется. И грянул гром.

+4

2

Первые несколько суток не было ничего - ни отдыха, ни спокойствия, ни утешения. Даже после того, как разведкорпус зачистил город от безмозглых титанов. В воздухе привычно пахло смертью, а вереница телег с трупами или их остатками создавала иллюзию все еще продолжающегося сражения. Бертольд чувствовал усталость, его измотало превращение и дальнейшие военные маневры. Всё, чего мечтала Тень Райнера - это рухнуть в казарме на кровать и проспаться там несколько суток.

Очищение города от мертвецов превращалось в ужасающую своим масштабом рутину. Он шел, куда ему скажут, делал, что ему скажут, таскал в мешках то, что было элдийцами. Делая обход по руинам, Гувер неспешно перешагивал через запекшиеся лужи крови, уже здорово почерневшей и впитавшейся в землю. Он так же, как и его товарищи, наблюдал за ситуацией, но почему-то именно сейчас все это напомнило ему оставленный дом. Еле заметно парень морщится, потому что сама мысль о том, что подобный вид напоминает ему гетто, вызывала отторжение. Злился ли он от таких ассоциаций? Несомненно. Ведь если на ум приходят только такие пейзажи, то значит не осталось в памяти даже редких и счастливых моментов из прошлого.

В погоне за своими ощущениями, погруженный в собственную голову, он внезапно останавливается. Что-то внутри Гувера шепчет ему, чтобы он не поворачивался вправо, но боковое зрение играет с ним злую шутку. Небольшая улочка между разрушенных домов узнаваема, и что-то гложит Гувера изнутри, когда он спокойно идет вдоль нее, заглядывает в оконные проемы без стекол. Это то место, где они оставили Марко. К той части, где на крыше стоял Ботт, так просто не подобраться. Поэтому нужно пройти через чудом оставшийся дверной проем. Дергает ручку и чувствует сопротивление - видимо балка, рухнувшая с потолка, теперь подпирает дверь.

- Эй, аккуратнее, это здание может рухнуть! - бросает ему издалека какой-то мужчина из гарнизона, но быстро переключает свое внимание и теперь Бертольд Гувер снова оказывается наедине с неизвестностью. Применив силу, он все-таки попадает в полу-разрушенное помещение. Вглядом он ищет то, что могло остаться от Марко - парень хоть и рухнул внутрь, но из-за огромной дыры в стене и на крыше оставался лакомым кусочком для титанов, а быть может и просто мог встретить свою погибель от потери крови и многочисленных ран.

"Ничего. Должно быть, его уже унесли отсюда." - мысленно успокоил себя Бертольд и оставил могилу солдата.

- Мы уже тут смотрели, какой-то рядовой из твоего отряда вытащил отсюда пострадавшего. - раздался голос санитара, тянувшего за собой тележку. - Надо же, повезло бедолаге, что дом окончательно не обрушился и его вообще нашли тут.

В ушах моментально зазвенел шум, поглощающий все звуки вокруг, и все тело шифтера за пару минут прошиб холодный пот.

- То есть как это... - сорвалось с губ брюнета. Гувер в оцепенении стоял уже среди улицы, вкопанный ногами в землю. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а глаза расширились в ужасе.

"Пострадавший. Почему мертвеца назвали пострадавшим?" - не мог поверить в услышанное Берт. Ему следовало скорее рассказать обо всем Энни и Райнеру. И если бы можно было кричать, он бы бежал со всех ног к ним, не жалея легких. Паническая атака настигла Бертольда Гувера уже на подходе к своим товарищам. Он с трудом пересек расстояние от аллеи к углу дома, миновав Сашу и Конни, которые, окликнув Берта и не дождавшись ответа, только пожали плечами от недоумения.

Двухметровый марлиец стоял в паре метров от Леонхарт и Брауна, бледный, пытающийся отдышаться, и по нему было видно, что произошло что-то страшное. Гувер был на пределе, в безмолвной истерике, готовый сорваться на нервный взрыд.

- Он жив. ОН жив. - только и мог, что повторять солдат, и его следовало срочно привести в чувства, иначе странное поведение могло вызвать подозрения. Стоит ли говорить, о ком шла речь? По лицам слушателей сразу вскоре стало понятно, что дело чертовски поганое, а сами они - в огромной опасности.

+4

3

Не помогал даже платок на пол-лица. Скопившаяся в воздухе пыль драла горло. Неприятно щекотала, заставляя то и дело откашливаться. От недосыпа и обезвоживания нещадно щипало глаза, но Райнер продолжал механически выполнять свою работу: разгребать завалы, выволакивать искорёженные тела на опознание, грузить телеги трупами, отзываться на любую просьбу о помощи, словно это могло как-то помочь забыть о том, что вообще-то всё это - его рук дело.
Коричневый цвет покалеченных зданий и дорог смешался с красным покалеченных тел, которые уже не восстановить. Сливавшаяся с этим фоном форма гарнизона с их красными, как кровь, розами казалась то ли дьявольской насмешкой над своими же соплеменниками, то ли жестоким отражением истинной роли городской стражи в этом безумном мире. Роль вовсе не защитников, а зачистки. Зачистки поля боя после сражения с врагами человечества, чтобы остатки этого самого человечества могли вернуться к прежней жизни. К её картонной копии, потому что как прежде уже не будет.
Очередное знакомое лицо, застывшее бескровной посмертной маской на безвольно болтающейся голове. Белесый взгляд когда-то светлых глаз скользнул по Райнеру пустотой, когда он затаскивал на телегу обглоданное до пояса тело, не замечая, как из рваной зубами гиганта раны ему на сапоги стекает бурая слизь разложения.
Человеческая кровь не испарялась.
Кровь Марко въелась ему под кожу.
Но разве не за этим они сюда и пришли? Чтобы покончить с демонами раз и навсегда.
Хотелось бы при этом не смотреть в их лица.
- Здесь всё, - Райнер стукнул по деревянному борту телеги и та, скрипнув колёсами под тяжестью груза, покатила по брусчатке, оставляя шифтера в компании Саши и Конни.
Обычно неугомонные, сейчас эти двое хранили скорбное молчание и, проводив телегу взглядом, теперь смотрели на Райнера, будто ожидая от него дальнейших указаний. Опухшее от бессонницы и усталости воображение на несколько мгновений поместило кадетов в ряды мертвецов, которых за последние несколько дней Браун повидал ещё больше, чем пять лет назад.
- Передохните немного, - посоветовал он товарищам и кивнул на ближайшее крыльцо одного из уцелевших домов. Несмотря на то, что дневной зной начал спадать, на открытом солнце по-прежнему было довольно жарко. - Я пока проверю, что там с соседним блоком.
Возможно, там сейчас была Энни. По крайней мере он успел заметить её светлую макушку среди небольшой группы солдат, которые не так давно свернули в переулок.
А даже если и была, то что?
Он столкнулся с ней прямо на углу. Видимо, по какой-то причине тоже отбилась от своих, так как переулок был пуст. Райнер сразу же остановился как вкопанный, колеблясь между тем, чтобы не заводить никакого разговора вовсе, и инстинктивным желанием спросить, как она, чтобы получить в ответ в лучшем случае ледяное молчание и красноречивый взгляд. Однако не успел он ничего толком решить, как позади раздались голоса Саши и Конни, а изменившееся выражение лица Энни заставило оглянуться и увидеть, как на всех парах к ним нёсся Бертольд.
Это был один из тех случаев, когда ты начинаешь догадываться о том, что случилось, ещё до того, как на тебя обрушат страшную новость. И действительно - к тому моменту, как Берт вывалил на них полученную информацию, Райнер уже успел преодолеть стадию шока. Вернее, просто-напросто экстренно подавил её вынужденной собранностью.
Подступая к другу ближе и косясь по сторонам, он заметил, что в их сторону с любопытством смотрят как минимум человек пять разной степени удалённости. Среди них были и Саша с Конни, которые хоть и остались сидеть в тени, но могли в любой момент передумать и подойти узнать, что стряслось и чем вызвана такая эмоциональность обычно тихого Гувера.
- Возьми себя в руки, - процедил сквозь зубы Браун, в то время как его ладонь в ободрительном жесте похлопала Берта по плечу. Со стороны могло показаться, что он успокаивает друга, который только что узнал крайне неприятное известие. Допустим, что среди погибших оказался один из его друзей.
Не хватало ещё, чтобы их раскрыли до того, как выживший успеет открыть рот. Хотя, себя не обманешь, паника Гувера уже вовсю бушевала и в Райнере, рождая в мыслях самые страшные картины. Например, как Ботт уже поделился с нужными людьми информацией или как он вот-вот очнётся, чтобы сделать это.
В мозгу отбойным молотком стучала одна и та же мысль: “Это моя вина”. Что на него тогда нашло. Зачем он убил лезущего к Марко титана? Хотелось бы сказать, что он просто проявил сострадание и решил избавить и так покойника от последних мук в пасти титана, но правда заключалась в том, что момент принятия того решения был выжжен белым пятном. Райнер не помнил, почему прирезал гиганта, но легко нашёл себе оправдание постфактум. Сострадание к врагу. Всё-таки Марко не был безликим чужаком.
- Ты уверен? - Широкая ладонь так и осталась лежать на плече Бертольда. Чуть надавив, Райнер заставил его склониться ниже, а сам дёрнул свой платок вниз, открывая лицо. - Хорошо, - произнёс он, когда Гувер подтвердил сказанное им ранее. - Главное - не паниковать, - он перевёл взгляд на Энни, затем снова на Берта. - Я видел его тогда… - когда расправился с титаном, который должен был его сожрать. - Это не те травмы, от которых так легко оправиться.
Успокоиться нужно было и самому. Отбросить в сторону рождённый эмоциями страх, который преследовал его первые годы их внедрения в стан врага и сейчас вихрем взметнулся с новой силой, и обратиться к здравому смыслу. Даже если Марко каким-то чудом умудрился уже очнуться и начать кому-то рассказывать о том, что произошло, никто, глядя на него в таком состоянии, не кинется хватать тех, на кого калека указал.
- Сегодня я пойду к нему и со всем разберусь. Пойду один, чтобы у вас, если что, было алиби. А вы между тем проследите, как ведут себя те, с кем он был наиболее близок и кому мог что-то уже рассказать. В первую очередь Жан и Армин.
Первый плохо контролировал эмоции, а второй - плохо врал, хоть и был слишком умён. Так что по ним можно будет понять, успел ли Ботт что-то ляпнуть.

+4

4

[indent] Странное чувство. Энни ощущает мерзкий холод, пробегающий по спине и останавливающийся где-то на затылке. Что это? Ужас? Страх? Паника? Или осознание того, что трупы вокруг нее, запах гари, тления, размазанные кровавые следы на стенах и брусчатке под ногами – это их рук дело. Это не стыд. Не сожаление. Это что-то иное, словами не объяснимое. Она опускает глаза на мозолистые ладони и долго всматривается в эти причудливые линии. Должны ли терзать ее муки совести? Должны. Безусловно. Вот только не терзают. Она всего лишь выполняла свою работу. Они втроем всего лишь выполняли приказ. Четкий, ясный и беспрекословный приказ. А жертвы и последствия… без них никуда. УПМ Марко был надежно спрятан, в этом Энни не сомневалась. Его не найдут, а если и всплывет, то уже тогда, когда о нем никто и не вспомнит. Перетаскав дюжину своих так называемых боевых товарищей (точнее то, что от них осталось) элдийка поднимает руку:

[indent] - Мне нужно отойти, - ее отрешенного вида достаточно, чтобы понять. Девочке тяжело. Девочка потеряла много друзей в этом бою. Девочке нужно выдохнуть и перевести дух, успокоить нервы и бла-бла-бла. Конечно, ее отпускают, хоть и не без укоризненных взглядов пары «собратьев». Мол, всем тяжело, а ты имеешь наглость отлынивать от такой тяжелой работы. Но Энни плевать. Она стягивает с лица платок и отворачивается от них. К черту эти трупы. В Марли тоже было на что посмотреть и ужаснуться. И что теперь, сесть и расплакаться что ли? Леонхарт чувствует накатывающую, тихую и холодную ярость. В какой же блядской заднице они оказались по вине Брауна. Кусок дерьма!

[indent] А если дерьмо упомянуть, то оно непременно всплывет. Энни была зла на Райнера. Но еще больше она была зла на себя. За то, что позволила втянуть себя во всю эту передрягу. Энни не поднимает глаз, хотя отчетливо видит шифтера перед собой. Он вроде тоже мнется, но ей плевать. Не время и не место для разбора полетов и выяснений отношений – кто прав, а кто виноват? Как-нибудь потом потыкают друг друга в свои же грехи, а пока… Пока элдийка замечает как к ним подлетает Бертольд с лицом, выражающим наивысшую степень беспокойства. Гувер всегда находился в разной степени панике, но сейчас он практически превзошел себя. Да и новость, которую как катастрофой назвать никак нельзя, удивила не меньше. Удивила и ужаснула. «Быть этого не может» - в голове крутится банальное отрицание, но Леонхарт молчит и просто смотрит куда-то вперед. Куда-то за спину Бертольда, где шушукается парочка с одной извилиной на двоих. Господи, только не на те же мать их грабли!

[indent] - Втроем. – Едва ли не одними губами произносит Энни, отчего к ней можно было только внимательно прислушиваться. – Мы пойдем к нему втроем.

[indent] Девушка вновь натягивает платок на нос, стараясь совсем скрыть тот факт, что она вообще с ними говорит. По одной простой причине: к ним тихонько подкрадывались имбицил и картофельная девка. Видимо, любопытство сожрало их с потрохами. Впрочем, Энни успевает бросить пару аргументов перед тем, как вовсе замолкнуть:

[indent] - Если мы еще стоим тут и спокойно разговариваем, это значит, что Ботт еще не успел никому ничего ляпнуть. Или же ляпнул и прямо сейчас демоны планируют наш захват. Порознь мы можем быть легкой целью, - кинув безапелляционный взгляд на Брауна, а затем на Гувера, она заканчивает мысль, - надейтесь на первый вариант. В таком случае у нас будет преимущество, и… Марко больше ничего не скажет.

Отредактировано Annie Leonhart (2021-07-01 19:25:41)

+3

5

Это его четвертая попытка подняться хотя бы на миллиметр выше жесткого, пропахшего сыростью и пылью, больничного матраса. Четвертая неудача, если быть точнее, потому что ватное тело не хотело слушаться. Абсолютная беспомощность нервировала и медленно вгоняла худосочего кадета в панику, подводила к черте, за которой он готов позорно разрыдаться и звать сорванный голосом на помощь. Чтобы просто поднять грудную клетку вверх. Отвратительно. Но самое страшно даже не это, страшнее уже ощущать нечто мокрое у себя на щеках и ничего, совершенно ничего не помнить. Каждый раз, когда память Марко совершала новую потугу вернуться в прошлое - виски словно поджигало на костре, а во рту собиралась прекрасно знакомая горечь приближающейся тошноты. Все кости ломило и почему-то он совсем не чувствовал правую ногу ниже колена. Страх оказаться парализованным навеки добивал и без того истощенную нервную систему, вызывая всё больше и больше солёных дорожек, скатывающихся по осунувшемуся, держащемся на одних заострившихся скулах лицу.

- Кто-нибудь... - сиплым, едва слышным голосом зовёт Ботт, получая в ответ звенящую и оглушающую тишину. С того момента, как он очнулся в бледных бесцветных стенах госпиталя прошло полдня. К нему всего однажды зашёл какой-то парень, помог смочить горло безвкусной водой, затянул повязки, пролепетал что-то вроде "везучий ты" и исчез за дверным проемом.

Марко хотелось увидеть своих друзей. Кого угодно, чтобы сюда вошёл хоть кто-нибудь знакомый, сказал ему, что всё хорошо, обнял покрепче и... Сознание снова попыталось восстановить цепь событий, приведших юношу сюда, на койку, но сперва перед глазами вставало побоище, мечущиеся туда-сюда люди, летающие в хаотичном порядке отряды кадетов и военной полиции, а потом на крыше... БОЛЬ. Голову простреливало, прошивало буром насквозь, заставляя Ботта жалобно скулить и сглатывать-сглатывать накопившуюся в пересохнем рту слюну. Он кое-как переворачивается на бок, с огромным усилием стараясь зажать уши руками и жмуриться, что есть сил.

О том, что половину обзора ему перекрывают тугие бинты парень пока не думал, не знал, что думать и к чему готовиться. Поточу что на удивление - боль почти не чувствовалась. Лишь кошмарный зуд в левом глазу.

- Помогите, - всё также глухо шепчет Марко, словно надеясь, что его услышат, придут и помогут.

Что-то должно было произойти, в груди постоянно и неприятно ныло, кололо прямо за ребрами - предчувствие не давало просто смириться с положением дел и признать собственную капитуляцию. Ботту адски страшно от той неизвестности и белых пятен, на которые теперь похожи его мозги. Словно в них вставили ложку и от души перемешали, спутав всю тщательно оберегаемую головой логику.

Звуки шагов заставили мигом встрепенуться, напрячь все остатки органов чувств, сосредоточившись на приближающихся. Марко очень хотелось, чтобы шли к нему.

Сперва он замирает, перестает дышать и уставляется немигающе в проем единственным доступным глазом, щурясь, словно пытаясь убедиться что то, кого он видит перед собой - правда.

- Ребята... это вы? Как я рад, боже, так рад вас видеть, - пелена снова застилает обзор, смазывая очертания знакомых до боли фигур. Бертольд, Райнер и кто-то за ними, кто-то третий, Марко не уверен, мешают рассмотреть вставшие в глазу слезы нездоровой радости, охватившей всё естество. Ботт как слепой котенок вытягивает вперед руку, будто в попытке дотянуться до трех товарищей, замерших неподвижно в дверях.

- Что произошло? - кадет заходится кашлем сразу после вопроса. Уже отчетливее различая третьего "навещателя" - Энни.

+3

6

С каждым шагом ближе к палате ноги становились все более ватными. Впервые в жизни Бертольд так ярко ощущал озноб по всему телу, и всё из-за встречи, которая должна вот-вот произойти. Его хоть и пугала неизвестность, но ни при отборе на воинов, ни при пробитии стен он так не трепетал от рокочущего волнения, которое поглощало его с головой от одной только мысли столкнуться лицом к лицу с "живым мертвецом". Живой, но не живой Марко Ботт. Ботт, который приходил к нему во снах разве что в первую ночь после содеянного и продолжающего кричать вплоть до того момента, как с ним будет покончено.

Громко сглотнув, он аккуратно коснулся дверной ручки и опустил ее вниз. Защелка двери громко звякнула и в коридор сквозь образовавшуюся щель проник солнечный свет. Он сделал пару шагов вперед и остановился на пороге, привыкая к яркой светлой комнате. Койки вокруг были сиротливо пустыми - и явно не из-за того, что многих выписали из госпиталя. Вовсе нет, выписывать было почти некого. Так почему же судьба не смилостивилась над Марко?

Серые, истлевшие от света и моли шторы не спасали от знойной летней жары. Но в привычном солнечном цвете не было и доли безмятежности. Наоборот, такая погода и летающая в лучах пыль вызывала у Бертольда непреодолимое чувство тревоги, словно с минуты на минуту должно произойти что-то плохое. Гувер двигается в сторону, пропуская Райнера и Энни в комнату, а сам, не глядя на товарищей, приковывается взглядом к одной из коек. И видит там человека. Точнее то, что от него осталось. Парень потерял глаз, и выглядит невероятно бледным, больным. Он тянет руку к друзьям, улыбаясь от счастья, что перед ним не галлюцинации, а вполне реальные люди. И привычно холодный Бертольд от всего этого вида словно теряет свое привычное жуткое и отчужденное лицо.

"Райнер, это из-за тебя все произошло" - думает воин Маре, - "Я не хочу убивать его снова, Браун, не хочу" - клокочет в груди неприятное чувство, такое по-детски живое, словно он снова стал ребенком и мог ощущать что-то еще кроме как апатии и желания стать Тенью в этом мире.

- З-здравствуй. - Бертольд сегодня более многословен, чем всегда. Тем более, кивком в виде приветствия не отделаешься. - А мы к...к тебе пришли. Я, Райнер и Энни. Пришли проведать тебя. Узнать, что произошло и... каким чудом ты выжил. - стараясь подчеркнуть значимость того, что они пришли к Марко, тем самым марлиец все же прибегал к военной уловке, заставляя расположить юношу к себе, показывая ему, что рядом с ними безопасно. Он следил за реакцией Марко. Что-то внутри него щелкнуло, будто он подавил в себе те светлые искренние чувства жалости, от которых их всех старались отучить на службе.

"Мы прекрасно знаем, зачем пришли сюда. И если Энни и Райнер скажут, что нужно избавиться от Ботта, я выполню этот приказ. Это не наш товарищ, это солдат Элдии, из-за которой в Марлии люди живут как помойные крысы. Ты делал это раньше, сделаешь и сейчас, Бертольд."

Он подошел чуть ближе и достал небольшой сверток - по дороге к нему троица заглянула в хлебную лавку, где все вместе они скинулись и купили Марко парочку кусков пирога с вишней и яблоками. Глупо, нелепо до безобразия, но следовало подавить тревогу Ботта, если вдруг таковая имеется, и "проводить" того хоть чуточку по-людски. Так что такой дружеский жест воспринимался Бертольдом как своеобразной платой за неудобства Ботта. Тем более, этот жертвенный ягненок не должен видеть тесака палача до самого последнего момента.

Бертольд украдкой взглянул на Райнера и Энни, ожидая, чего они скажут.

+3


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » I saw something touching your head in the room where you sleep [snk]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно