активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » ты знаешь [dc]


ты знаешь [dc]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

ТЫ ЗНАЕШЬ


dick & babs, blüdhaven, gotham, fall 2020

https://i.ibb.co/PTXLHqN/p4CdW.png
ты знаешь,
мне так тебя здесь не хватает.
я снова иду по проспекту, глотаю рекламу,
прохожих, машины сигналят, но не замечаю.
держусь и опять спотыкаюсь.
уж лучше домой, на трамвае,
на наших с тобою любимых местах.

ты знаешь,
погоду здесь не угадаешь,
от этого все как-то мельком —
прогулки и мысли, стихи на коленках.
прости, но я очень скучаю.
все носится перед глазами.
я должен, я буду, я знаю.
вернувшись домой, я пытаюсь уснуть.

+3

2

В Бладхейвен Барбара ездила раз в две недели; садилась в пятницу после работы в поезд и всю дорогу дремала. Дик встречал — если успевал, хотя, конечно, очень старался.  В кофейне напротив его дома можно было разжиться вкусным кофе и чизкейком, Дик редко готовил сам, Бабс и подавно.

Раньше она не ездила так часто. Это началось осенью, в конце октября, со случайного звонка, когда Дик со смехом рассказывал что-то, пока Барбара не выпалила вдруг свое "соскучилась".

Грейсон замолчал от неожиданности, поколебался несколько секунд, потом сказал очень тихо: приезжай.
У него были свои способы показать, что он, вообще-то, соскучился сильнее.

Бабс приехала, не раздумывая, просто потому, что захотела. Потому что Дик предложил. Потому что от тоски и одиночества выть хотелось.

Дику, наверное, тоже.

Он уже ждал ее на платформе, стоял, наспех замотанный в широкий шарф с пальто нараспашку, лохматый, улыбался этой своей чертовски грейсоновской улыбкой, обнял крепко, целовал, пока она бормотала что-то не особенно осмысленное.

Наутро Бабс собиралась уехать, успела одеться даже. Дик жил в студии, никаких стен и даже перегородок, и это было нечестно: смотря в зеркало, поверх своего плеча она видела его спящего. Дине бы это не понравилось; поколебавшись какие-то мгновения, Бабс признала себя слабой женщиной, сдалась и осталась варить кофе и резать огуречные сэндвичи. На большее она, увы, не способна.

Подобрать пароль к ноуту офицера Грейсона не так уж сложно, для Оракула вообще плевое дело. Бабс забралась с ним в кресло и включила рандомный сериал, чтобы убить немного времени.

— Доброе утро, сплюшка, — хмыкнула она, потягивая кофе из кружки с логотипом Флэша, когда Дик заворочался под одеялом, медленно просыпаясь.

«Я все еще здесь».
Мысль об этом пришла не сразу — только когда Бабс, подняв от экрана глаза, встретилась взглядами с Грейсоном. Нельзя сказать, что она не думала об этом раньше. Но не то чтобы это как-то обнадеживало: они уже столько пытались.

— Я уже думала, что пришла пора будить спящую красавицу.

Может, она и не была против такого расклада.

Отредактировано Barbara Gordon (2021-05-13 18:20:27)

+3

3

По-настоящему связи они никогда не теряли — обменивались нелепыми картинками и короткими сообщениями, иногда зависали в переписках на всю ночь, и утром Грейсон чувствовал себя усталым, но довольным. Барбара даже приезжала несколько раз, и какое-то время этого было достаточно. По крайней мере, он очень старался себя в этом убедить,  затыкая в себе тоску раньше, чем та успевала оформиться во что-то конкретное. Ты сам решил уехать — напоминал он себе,  — теперь не жалуйся. А потом она шепнула в трубку "соскучилась", и ...

Дик чертовски, просто чертовски — как и почти всегда, впрочем — опаздывает. Из участка мчится, переодеваясь прямо на ходу, цепляясь в спешке шарфом за все крючки, дверные ручки и чужие пуговицы. До вокзала он добирается за пять минут до прибытия поезда, только отдышаться и выправить штанину из носка и успевает. Он скучал. Ох, как же чертовски он скучал!

Воздух в Бладхейвене в это время года становится сырым, холодным, и, обнимая, Дик кутает Барбару в свое пальто. Он целует её сначала торопливо, оборвав на полуслове, потом извиняется, просит продолжать — и целует снова. Как будто проверяя, не мираж ли она, не исчезнет ли сейчас прямо в его руках. Где-то глубоко Грейсон малодушно надеется, что прямо сейчас какой-то маг сломает пространство-время и мир замрет в одном мгновении. В вот этом вот конкретном мгновении. Потому, что без магии у них просто остаться вместе, остаться надолго, все никак не получается, и Дик не может не думать, как долго все продлится на этот раз.

Они задерживаются на улице ненадолго — чтобы перебежать дорогу, совершить кошмарно мародерский набег на кофейню, и опять вернуться к нужному дому. Шутят в подъезде, обмениваются новостями, но, когда дверь в квартиру Дика закрывается, мир за её пределами как будто перестает иметь значение. Хотя бы на одну ночь.

Грейсон просыпается от запаха кофе и, хотя чувствует её присутствие в квартире, открывать глаз не спешит. Только потягивается лениво, так и не поднявшись, и путается ногами в одеяле. Но лежать так до бесконечности нельзя. В конце концов, Дик сдается. Бабс сидит в кресле, с кружкой кофе и его ноутбуком — эта картина стоит того, чтоб на неё смотреть. Даже не смотря на то, что одета Гордон так, будто вот-вот хотела уйти.

— Тогда, может, мне стоит опять закрыть глаза? Спящую красавицу в сказке будили поцелуем. — Дик играет бровями и откидывается обратно на подушку. Утренний кофе, конечно, соблазнителен, но его можно будет выпить и позже, а вот Барбары позже может и не быть.

— Я думал, что утром уже не застану тебя.

Отредактировано Dick Grayson (2021-05-13 19:32:02)

+2

4

Грейсон вел себя настолько естественно, будто никаких расставаний просто не случалось, и была только эта утренняя рутина с побудкой поцелуями, неловкими шуточками и остывающим кофе. Барбара много отдала бы, чтобы это было правдой, поэтому посмотрела на него с плохо скрываемой благодарностью, пользуясь тем, что, откинувшись на подушки, он ничего не заметил.

Наверное, с его помощью она могла бы и притвориться — если бы он тут же не разрушил идиллию, озвучив то, о чем подумали они оба.

С кем-то другим, может быть, эти нехитрые игры и сработали бы, но Барбара забывать не умела. Дик тоже помнил: высказанные опасения неловко повисли в воздухе, и она замолчала, не зная, как лучше ответить. Джинсы и джемпер говорили сами за себя — оставаться в ее планы действительно не входило. Барбара именно так и поступала все эти месяцы, пока они пытались вновь притереться друг к другу: под утро хватала свои вещи и с первыми лучами солнца убегала, боясь пожалеть о сделанном.

Хотя, возможно, еще просто боялась однажды понять, что уходить ей совсем не хочется. Прямо как сейчас.
Она ведь очень долго убеждала себя, что так им лучше — никаких обязательств, никаких планов на будущее, никакого страха, что этого будущего может и не быть. Вот только в этом она не преуспела, а, дав себе слабину, попалась в капкан его объятий. Однажды признавшись, что соскучилась, Барбара уже не могла сдать назад.

— И всё-таки я здесь, — отозвалась она, решив остановиться на очевидном. — А ты никак рассчитывал уже от меня избавиться? Проснись, самурай, самое время если не сжечь этот город, то сотню-другую наеденных вчера калорий.

Потерев пальцем переносицу, на которой не обнаружилось привычных очков, скосила взгляд на кровать: Грейсон, похоже, переставать дурачиться и подниматься к ней не собирался. Совсем как когда-то давно, лет десять назад, когда не было Найтвинга и Оракула, только Робин и Бэтгерл. Он вызывался провожать ее после патруля, любил поваляться на кровати прям в эльфийских ботинках те несколько минут перед рассветом — и сбегал в окно, на ветки старой яблони, за секунду до того, как в дверях появлялся Джим Гордон.

Затем, уже после роковой встречи с Джокером, яблоню он все же спилил, как грозился много лет до этого, и кроме воспоминаний, признаться, у Барбары мало что осталось. Горечь сожалений о несбывшемся, ключи от квартиры, в которую они так и не заселились, и кольцо на цепочке.

Трудно об этом не думать, еще труднее пытаться быть собой — той Бабс, которой ей быть ужасно хотелось, той Бабс, которую Дик Грейсон любил. Но еще вчера она обещала себе попытаться. Поэтому, убрав с колен ноутбук, она подобралась ближе, села рядом и склонилась прямо над его лицом, щекоча распущенными волосами кожу. Осторожно сняла кончиком пальца упавшую ресницу:

— Хочешь загадать желание? — спросила Барбара тоном человека, больше всего на свете заинтересованного в этом, а не в каких-то там поцелуях, на которые Грейсон рассчитывал. — Что бы ты загадал, если бы знал, что оно точно сбудется? Только никаких чизбургеров, или я тебя стукну.

+2

5

— Дебют хорош, но потом я обязательно должен все эпатажно запороть, а? – Дик прикрывает глаза согнутой в локте рукой и улыбается, хотя Барбаре с ее места этого и не видно. Пожалуй, хоть это и бесполезно уже, он жалеет о том, что не прикусил себе язык. Или не подавился. Или – что его не заткнули самым приятным на свете способом. Потому что ну какой смысл озвучивать то, от чего повисает напряженное печальное молчание и от чего никому в этой комнате ни легче, ни лучше не станет.

А, может, в этом и была вся проблема. «Ах, это же так очевидно» говорит себе каждый из них, но в итоге оба молчат о важных вещах, делая вид, что все в порядке и их обоих все устраивает. И злятся – друг на друга и на самих себя, но опять молчат, чтоб не сломать то хрупкое, что каким-то чудом росло на их взаимных недомолвках и самоубеждении. И даже сейчас Грейсону оказывается проще превратить все в шутку, чем подняться с постели и сказать это ужасно клишированное «Нам нужно поговорить». Потому что где-то в глубине души он боится того, к чему их разговор может привести. К чему уже не раз приводил. Всех этих «Я устала», «Это не отношения», «Я так больше не могу» и «Это путь в никуда». Кольца, которое останется теперь уже на его полке. Для человека, который практически ежедневно сталкивается с самой мерзкой гнилью, которую только может породить Бладхейвен (а до того порождал Готэм), Дик вообще слишком сильно боится сейчас.

— Эй, я люблю этот город! —Грейсон смеется, убирает от лица руку, а потом продолжает самым игривым тоном, на какой только может быть способен, — и калорий мы, кажется, вчера сожгли немало. Но если ты хочешь повторить — разве я могу отказать?

Барбара не отвечает, вместо этого минуту спустя Дик чувствует, как совсем рядом под чужим весом прогибается матрас, а лица и шеи щекотно касаются ее волосы, на которых все еще ощущается, пусть и едва уловимо, запах духов. Глаза он открывает тогда, Гордон касается его лица кончиком пальца. Надежно огражденный от мира рыжим пологом волос, видеть Грейсон может одно только ее лицо, и что-то, чему он боится давать название,отдает ноющей болью где-то под ребрами, а он только и может, что мысленно корить себя за внезапную эту сентиментальность.

Вопрос его немного сбивает, заставляет задуматься. Тяжело, практически невозможно, нося маску, не иметь в голове сразу десятков вещей, которые хотелось бы изменить, исправить, стереть навсегда. Дик жаден в своих желаниях  —  чтобы были живы его родители, чтобы Брюс не пересекался тогда с Бейном, чтобы Джокер не приходил к Барбаре, чтобы не мучил Джейсона... Этих "чтобы" в голове проносится настолько много, что не хватило бы всех колдунов в мире для их воплощения. Грейсон знает, что, озвучь он хотя бы одно из них — и Барбара его поймет. Еще он знает, чем могут быть чреваты изменения прошлого. И что спрашивали его явно не об этом. Что ж, желания, которые касаются текущего времени, у него тоже есть.

— Тебя, — говорит Дик тихо и, после всех шуточек, удивительно серьезно. — Нас, не разрывающихся между городами.

Он привстает на локте. Другой рукой, всей пятерней сразу, отводит от лица ее густые пряди, и, помедлив секунду, как перед прыжком с высоты, целует. Мягко, почти целомудренно, даже сейчас оставляя ей пространство для бегства. Для того, чтоб, уперев ладонь ему в грудь, виновато сказать, что ее поезд уедет через сорок минут. Для того, чтоб он, чертыхаясь, выполз с постели, наскоро собрался, одновременно пытаясь натянуть штаны и съесть огуречный сэндвич. Чтоб отвез на вокзал, поцеловал на прощанье, взял с нее обещание беречь себя, а потом, как кретин, стоял на перроне пытаясь заткнуть в себе и тут же появившуюся тоску, и вредный голос, напоминающий о том, что он сам ее отпускает, так чего ж страдать.

Так происходило иногда, когда Барбара не успевала уехать до того, как Дик проснется. И от мысли, что сегодня это повторится опять, становится совсем невыносимо. Окончательно прогоняя сонливость, Грейсон садится на постели, освободившейся рукой обнимает ее и целует опять. Жарче, напористей, чтоб думать не о том, что она уедет, а сосредоточится на том, что она все еще рядом, теплая и родная. Его.

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » ты знаешь [dc]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно