активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » цена нашей свободы


цена нашей свободы

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

ЦЕНА НАШЕЙ СВОБОДЫ


reiner braun :: bertholdt hoover // 18 ноября

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/650/734783.gif

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/650/162651.gif

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/650/97053.gif

Сегодня их первая встреча после битвы за Шиганшину. Райнеру предоставили шанс увидеть Бертольда, Гуверу же - вновь обрести смысл жизни, ведь он до сих пор не знал о судьбе лучшего друга.

+6

2

У него было много времени на размышления. Обдумывание плана побега и спасения друзей. В идеале - захвата живым или мёртвым Эрена и возвращения домой.
У него было много времени, чтобы внимательно слушать и - изредка - слышать всякое, что сперва казалось никчёмной досужей болтовнёй солдат, но в какой-то момент именно эти обрывки фраз запустили в нём цепочку мыслей, которые ощущались чужеродными в его голове, неправильными и даже опасными.

До этого дня он не знал, где держат Бертольда, а где прячут Энни - не представлял до сих пор, и это всё несколько осложняло его планы по вызволению друзей. Впрочем, не настолько, чтобы полностью отречься от них. Плевать он хотел на весь тот бред, что ему пытались втирать про якобы истинную историю элдийцев.

А ведь она переворачивала всё с ног на голову, очищая поганую кровь в его жилах; а ведь она делала из жителей гетто не отбросов, вынужденных искуплять грехи предков, а жертв неудачного стечения обстоятельств.

Райнер делал вид, что воспринимает эту информацию всерьёз и поддаётся некоему новому осмыслению, но, как ни хотелось в глубине души купиться на эту красивую ложь, он знал, как на самом деле всё случилось. Марлии хватило великодушия сохранить жизни бывшим угнетателям. Им дали шанс верностью и делом доказать, что они не являются рабами своих предков, что они способны разорвать эту ядовитую связь и внести свой вклад в установление нового мирового порядка. Без демонов.
Плевать он хотел на эту ересь, которую демоны могли выдумать специально, чтобы его запутать.

А вот могли ли они выдумать также и десятого разумного титана? Могли, верил он, пока сам не убедился в его существовании.

Райнер оказался несколько сбитым с толку, но не настолько, чтобы отречься от своей изначальной цели. Ему не хотелось прислушиваться к банальной логике, которая связывала нацию, разработавшую особую инъекцию, и того десятого безымянного титана, которого им удалось засечь, хоть и издали. И всё же теперь он был не уверен, что делать дальше. Впрочем, сейчас это и неважно. Неизменно важным оставалось только одно - увидеть Берта. Убедиться, что он жив, что демоны его не обманывают. Райнер был почти на сто процентов уверен, что Энни надёжно защищена кристаллом, а вот о состоянии Гувера беспокойство было не беспочвенным. Сколько раз ему угрожали расправой над другом - уже одних таких угроз хватало на то, чтобы отправить всё своё терпение к их с демонами общей гнусной прародительнице, выждать подходящий момент для обращения, всё разнести, а затем самолично отправиться за друзьями. Останавливало только то, что он не знал их местоположение.
Что ж, одно теперь узнал. И, если не медлить и не дожидаться, пока Берта переместят...

Конвоир ему достался не из болтливых. И Райнер был очень рад, что отвести его в подвал поручили не кому-то из 104-го. Всю дорогу вниз по каменным ступеням они преодолели в полной тишине - лишь тяжёлая цепь, что тянулась от массивных широких оков на его заведённых за спину руках, тихо позвякивала, раскачиваясь из стороны в сторону в такт шагам. Специально тяжёлая, чтобы лишить пленника возможности ловко извернуться, перехватить её и накинуть на сопровождающего, взяв его в заложники или задушив. И специально достаточно длинная, чтобы держать пленника и сопровождающего на безопасном расстоянии и гарантировать последнему время предпринять меры, если первый перестанет повиноваться.
В темноте коридора проступили прутья решётки, за которой ему уже виделись очертания узника. Райнер замешкался, опасаясь двигаться дальше, чтобы не увидеть… Одну из угроз демонов, воплощённую в реальность? Ловушку? Обвинение в глазах Бертольда? Или ещё хуже - застывшую в них пустоту?
Лампа конвоира охватила часть темницы, и всё внутри сжалось от боли, теснящейся под жаждой отмщения.
В каком-то беспамятстве преодолев расстояние, оставшееся до впившейся в пол и потолок решётки, Райнер прислонился лбом к ледяным прутьям, стараясь быть к другу как можно ближе. Не прошло и секунды, как цепь позади него резко натянулась - это конвоир оттянул его назад, рассмотрев в том безобидном жесте какой-то потайной злостный умысел.
- Бертольд, - позвал Браун негромко, но отчётливо, мысленно молясь, чтобы Гувер был в сознании. Увы, отсюда было непонятно. - Бертольд, это я, Райнер, - повторил он уже увереннее, заметив шевеление. - Пожалуйста, посмотри на меня. Посмотри и внимательно выслушай, - дождавшись этого, он, борясь с комом в горле, с нажимом проговорил. - Я решил завершить наш тот бессмысленный бой.
Былое помутнение рассудка ввиду открывшихся недавно фактов начало стремительно отступать, при виде друга возвращая силы и волю к решительным действиям.

Отредактировано Reiner Braun (2021-03-17 11:15:39)

+6

3

Он уже давно потерял счет времени. Да и не видел смысла дальше продолжать думать о том, сколько проторчал здесь, наедине с собой, с навязчивыми мыслями, погружающими его то в ярость, то в непреодолимое чувство отчаяния и одиночества. Несмотря на физическую темноту, скованность движений, темнота находилась прежде всего в самом Бертольде. Удивительный парадокс - самый высокий человек, колоссальный титан, сейчас мечтает исчезнуть, стать незаметной бледной тенью. Он потерял свой ориентир в тот момент, когда не стало Райнера, и теперь тот, кто находился в камере с подвешенными к цепям руками, предпринимал попытки собрать осколки того человеческого, что в нем осталось.

Я всегда думал, что жизнь - единственное, что у меня есть, ради чего стоит бороться.

И он боролся за нее, во всех его поступках определенно томилась жажда жизни, которая может оправдать любые преступления. Не может быть легких путей у того, кто стал воином. Вместе с силой титана он обрел возможность обрывать еще больше людских судеб. Испытает ли он сейчас вину? Нет. Очевидно, Ханджи и капитан Леви ожидали от него как минимум - раскаяния за содеянное. Оно было, только касалось не разведотряда.

Не помог Райнеру, не спас Энни, я раскаиваюсь в своем бессилии. Я раскаиваюсь в том, что когда был шанс, не разнес вас, демонов, и ваши стены, за которыми вы сами себя упрятали. Раскаиваюсь в том, что недостаточно заплатил вашими смертями за свободу своих друзей.

Внутренний голос уносит его все дальше в прошлое. Воспоминания сливаются в единый водоворот: детство в Либерио, обучение кандидатов в воины, все светлые моменты с Райнером и Энни, тяжелые испытания, свалившиеся на них еще детьми и, наконец, их миссия на Парадизе. Среди всей вереницы образов Берт часто возвращается к тому, что он своими глазами видел и слышал во время боя за Шиганшину, пока оставался в сознании. Чувство гнева и отчаяния сжирают целиком, потому что тот мир, в котором они трое были уверены, утрачен в одно мгновение. И хорошо, что он коротает свой срок в одиночестве тусклого подвала - ни одна живая душа не видит, как дрожат его посиневшие от переломов руки и с бледного, осунувшегося лица пленника стекают на каменный пол слезы.

Бертольда держит за воротник рубашки Эрен, полный решимости перерезать тому горло лезвием. Ему не стоило недооценивать их с Армином, истинных демонов, готовых на такие рискованные планы.

- А ты случаем не Эрен Йегер? Ты совсем не похож на отца. - вовремя подоспевший на титане-перевозчике Зик добрался до крыши, но звероподобного интересовал вовсе не Берт с отрезанными конечностями. И разговор его с Эреном казался невероятным, пугающим абсурдом.

- Что?..

- Поверь мне, я могу понять тебя. Мы оба пострадали из-за него. Более того, он промыл тебе мозги. Эрен, когда-нибудь я спасу тебя. - шифтер явно торопится, потому что остальные демоны маячат на горизонте. Он просто отступает, под конец кинув взгляд на Берта и бросив напоследок, - Бертольд, извини, но кажется ты остаешься здесь. - тем самым подписывая приговор Гуверу.

Бертольд.

Помимо самого себя, говорящего в подсознании, он уловил еще один абсолютно знакомый ему голос. Сперва казалось, что это всего лишь галлюцинации, из-за которых хочется завыть от боли.

Бертольд, это я, Райнер. Я. за. тобой.

Слышно за железными прутьями, как зашевелились тяжелые цепи. Тот, кто был намертво прикован на той стороне, поднял голову, пожирая пространство вокруг своими грустными глазами. Взгляд цепляется за Райнера, подошедшего как можно ближе и при виде него, живого, Берт тяжело выдыхает. Скорее же хочется подать знак, если это не сон. Гувер мечтал еще хоть раз услышать его. - Райнер, - он еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик, потому что и сам мечтает быть услышанным.
- Я думал, они тебя убили, там...в Шиганшине, я не знал, Райнер, прости меня, - начинает тараторить Бертольд, переполняемый эмоциями. А он совсем не изменился, слезливость всегда была в характере Берта, но сегодня плакать хотелось от счастья. - Почему нас оставили в живых? Я так рад, что ты здесь! Теперь у нас есть шанс спасти Энни и вернуться д…- шифтер осекся, будто ударенный молнией.

+4

4

Он поступил правильно. Если до этого момента сомнения подтачивали о него свои острые зубы - когда он рассказывал демонам о Марлии и терпел пытки, когда помогал элдийцам или когда просто оставался наедине с своим самым заклятым врагом, самим собой, - то сейчас, увидев друга, услышав его голос, Райнер обрёл второе дыхание. Всё это того стоило.
Голос Бертольда, живого, но измученного, поднял внутри волну безрассудства. Браун глубоко вдохнул. В голове пронеслось с десяток вариантов, как можно было бы забрать его прямо сейчас, чтобы освободить от этих цепей. От охватившего со всех сторон мрака, скрывающего истерзанное тело и терзающего дух. Увы, все эти варианты упирались в одно-единственное досадное препятствие - тяжёлую решётку, которая при любом раскладе просто придавила бы Бертольда, реши Райнер рискнуть и пойти на крайние меры. Оказаться бы по ту сторону, но о таком можно было даже не мечтать. А приведший его конвоир ключами не располагал. К слову, о нём и о том, что Берт, кажется, не сразу того заметил, а как заметил, так сразу же и осёкся, словно пытаясь понять, друг ли это под прикрытием или враг.
- Да что я сделаю? - обернулся он на солдата, который ещё минуту назад за цепь оттащил его от решётки, к которой Райнер так близко встал. Нужно было дать понять Бертольду, что стоило быть осторожными со словами. Тот, кто его сюда привёл, им не помощник. - Даже если бы и хотел превратиться, мы бы все погибли под завалами.
И, отвернувшись к камере, он снова шагнул ближе, но касаться прутьев уже не стал.
А ведь они живы лишь потому, что пока что представляют для демонов ценность как пленники. Что будет, когда из них больше нечего будет вытряхивать? Да, за прошедший месяц Райнеру вроде как удалось немного выкарабкаться из пучины тотального недоверия и даже побывать несколько раз на воле, но что насчёт Берта и Энни? До тех пор, пока ему не начнут по-настоящему доверять, друзья так и будут оставаться в заточении, играя роль рычагов давления на Брауна. Вот только по-настоящему доверять ему уже точно никогда не будут, что бы он ни сделал, что означало только одно - его друзья так и будут служить элдийцам подстраховкой, чтобы держать его в узде.
- Нет, - пауза разделила последнее предположение Бертольда и то, что Райнер собирался сказать дальше. - Это ты меня прости. Я тебя втянул в это всё. Тебя и Энни. А теперь вам приходится из-за меня страдать.
Лицо друга в слабом свете лампы казалось мертвенно-бледным. Райнер немигающе уставился в его поблескивающие от слёз глаза. Если всё, что он говорил до этого, было искренним, то новая пауза должна была чётко разграничить правду от лжи. И он надеялся, что Гувер это тоже поймёт...
- Я должен был послушать тебя ещё месяц назад, - ...ведь на самом деле никакого подобного разговора не было. - Когда ты говорил, что всё это бессмысленно. Что нас обманули, отправляя сюда.
Каждое слово разворачивающегося здесь разговора будет скорее всего передано вышестоящим, а потому Райнер решил одновременно убить двух зайцев. Во-первых, ложью о несуществующем разговоре дать Берту понять, что он не поддался на дьявольские происки и по-прежнему верен их миссии и прежде всего своим друзьям, какие бы речи в угоду элдийцам из его рта ни вырывались. А во-вторых, на тот случай, если ему не представится удачной возможности забрать Бертольда прямо сегодня, то возможно если там наверху узнают, что именно Гувер был тем, кто пытался заранее избежать кровопролитной битвы в Шиганшине, его хотя бы перестанут мучить.
Осталось только для полноты этой вздорной картины, очерняющей их идеалы, добавить пару слов про якобы истинную сущность Элдии и неизвестного разумного титана, который якобы был очередным марлийским шпионом.

+5

5

Положение дел становится понятно, как только звенят цепи, за которые Райнера отдергивают дальше от решетки. Ясно, он такой же пленник, только с некоторыми привилегиями, если ему позволяют подобные визиты к своему другу. Бертольд слегка наклоняет голову и поворачивает ее влево: во-первых, шея неустанно затекает, как и его плечи, а во-вторых, так ему легче слышать Брауна, а Гувер не хочет пропустить ни единого слова. Мысли путались, хотелось спросить о многом, об Энни, о том, что творится за стенами подвалов, ведь тут, в этой сырой и темной дыре, для Берта время остановилось и он жаждал узнать, что происходит. Но ему и самому есть, что рассказать, страшную правду, к которой привыкал с того самого дня, как они потерпели поражение в Шиганшине.

- Я рад, что ты цел. За все то время, что я сидел здесь, меня навещали разве что только капитан Леви и офицер Ханджи, как видишь, - Берт слабо кивнул на свои раны, намекая на то, что пока регенерирует, у него нет шансов даже думать о побеге. До сегодняшнего дня он вообще не задумывался о том, чтобы бороться, и сейчас стоящий перед ним Браун был мощным лучом света, вытаскивающим Гувера из его подавленного состояния. Бертольд не сразу заметил стоящего у стены конвоира, но не страх обронить лишние фразы был основной причиной, почему он резко замолчал.

- Это всё действительно стало бессмысленным, - продолжил тот тихо, но по Гуверу трудно понять, уловил ли он суть "игры" в раскаяние, чтобы оправдать их действия и пустить пыль в глаза врагу, - Райнер, помнишь наш разговор, когда мы усомнились? Он и правда тот, за кого мы его приняли. - Берт неосторожно двинулся. Когда заскрипели цепи, пришлось на пару минут замолкнуть, потому что любой его жест воспринимался за желание что-либо совершить. Он и дышать старался аккуратнее, чтобы не выглядеть еще подозрительнее, но, к счастью, Райнера не увели, лишь дернули назад, а сам солдат, сопровождающий пленника, подошел к решетке, чтобы убедиться в невозможности побега Бертольда. Кажется грядущим вечером руководство разведкорпуса получит неплохой рапорт о том, что происходило здесь, и что спустя столько времени Гувер наконец-то подает признаки осознанных действий.

- Йегер. - отчеканивает тот медленно, с особой интонацией и смотрит на друга, вкладывая в одну эту фамилию столько всего. Надеется, Райнер поймет, что речь о именно о Зике. Со стороны это должно казаться, будто Эрен Йегер является предметом их беседы, а потому смыслов найдется достаточно, чтобы запутать всех и при этом донести главное. - Он был нужен живым, потому что это именно Йегер.

Их уже однажды научила жизнь следить за языком. В прошлый раз свидетелем разговора оказался Марко, которого пришлось вскоре надолго заставить молчать, но именно в эту минуту подбирать слова для конспирации стало невыносимо тяжело, даже для опытного воина. Ком встал в горле, едва Берт начал поднимать из воспоминаний тот разговор, прокручивать в мыслях снова и снова. - Нас обманули с самого начала, как мы попали на Парадиз. Райнер, - Гувер смотрел ему в глаза, умоляюще, следя за реакцией Брауна, - все то, что мы знали в Марлии, было правдой лишь отчасти.

+5

6

Жизнь текла, капала, просачивалась сквозь пальцы вместе со временем, играя наперегонки и никогда не замедляя ходу. Марко, честно признаться, не успевал. Не за ней, не за ним. После непредвиденного спуска по "карьерной" лестницы лицом вниз, разведчик чувствовал как истончаются его и без того некрепкие отношения с реальностью. Это трудно - ловить панические атаки в глубокой ночи, это тяжело - шарахаться от каждого вскинутого рядом кулака, это невыносимо - слышать шепот и без сомнений принимать оный на свой счёт. Но Ботт ловит, шарахается, слышит и сквозь стиснутые зубы старается насчитать от одного до десяти, мысленно повторяя себе, что на единице он не в окно сходить должен, а дальше в жизнь.

- Хватит отлынивать, пират. Пора заняться делом! Подмени Кёлера и разведи голубков по клеткам, - Марко стрункой, пусть и слегка надломившейся, вытянулся перед старшим по званию офицером, чей голос звонко хрипел в приказном тоне. Это ведь хорошо, это отлично, Ботт, просто прекрасно. Надо лишь сделать первый шаг и всё обязательно вернется на круги своя. Кажется, он улыбается в пустоту, не сводя взгляда с трещин под потолком. Затем чересчур топорно отдает честь, разворачиваясь вокруг оси и резво продвигаясь в сторону подвалов.

Только губа уже кровит, зубы уродливо скрежещут друг о дружку, а в голове снова туман. Густой, едкий, абсолютно отупляющий. Марко страшно, липкий страх сосет под ложечкой, усиливаясь с каждым новым пройденным метром. Через несколько минут ему придется встретить... придется быть в одном тесном пространстве с... Воздуха в груди резко не хватает, грудь сдавило, и юношу качнуло к стене, за которую тот хватается в беззвучной попытке удержаться на ногах. Только вместо стены под покрывшейся ледяным потом ладонью оказывается решетка. Он дошёл. И даже не заметил этого.

- Пересменка? Еще бы дольше шёл, ну, удачи, Ботт! В оба... во весь глаз за отродьями приглядывай! - и хихикая гаденько себе под нос некто Кёлер исчезает во мраке неосвещенного коридора. Марко кривится, стараясь вернуть пульс в привычный ритм. Итак, прямо за дверью, прямо здесь и тут находятся два... индивида, невесть каким образом сделавшие его существование выживанием.

- Я в безопасности. Я в порядке. Они не смогут мне навредить, - тихо шепчет разведчик как молитву, как мантру, комкая полы собственного камзола и буквально готовясь к последнему рывку.

С выедающим уши скрипом Марко отворяет засов в двери и её саму. Оказываясь в тесной каморке с выстланными камнем стенами и разделяющей пространство наполовину решеткой. Затхлый пыльный воздух проникает в горло, заставляя откашляться и почти прослезиться. Со стороны может показаться, словно он давний, потерявший двух лучших друзей несчастный товарищ, готовый разрыдаться от раскинувшегося перед ним вида. Что ж, от истины недалеко.

Райнер сидит спиной, прикованный к стулу, спутанный, обездвиженный. Зрелище волнительное. Но куда более впечатляет Бертольд. Он распят как языческое божество перед жертвоприношением, подвешен за кучу цепей, все конечности выкручены и можно только догадываться, сколько боли брюнету причиняет подобная поза.

- Ваше время... оно подходит к концу, - стараясь не дрожать голосом, но проигрывая сразу же, выдает разведчик, чувствуя, как волоски на затылке встают дыбом, кожа покрывается липким потом, а по позвоночнику бегут колючие мурашки. В камере так тихо, что Ботт слышит собственный стук сердца в этой оглушающей тишине.

- Я должен увести тебя, Браун, - Марко сверлит чужой блондинистый затылок, едва выговаривая каждую букву. А затем чувствует тяжелый, изучающий взгляд. Гувер. Почему-то долговязый предатель вселял в него самый первобытный, самый неконтролируемый ужас. Не Райнер с его грудой стальных мышц и хваткой медведя. Нет. Этот безучастный, отстраненный, бешеный в своей напускной аморфности "человек", висящий на цепях словно зверь из преисподней. Впрочем, это даже не метафора.

- Поэтому... если. Если вам есть, что сказать другу другу - говорите, - судорожный вдох.

- При мне, - неровный выдох.

+5

7

Бертольд сильнее, чем думал Райнер. И сейчас ему хотелось сказать об этом вслух. Конечно, это не стёрло бы из прошлого всей той чепухи, что он наговорил в Шиганшине, полагая, что таким образом подбадривает друга. И Энни, и Берт оказались куда сильнее него. Быть может, если бы не его напыщенная самоуверенность, они бы не оказались сейчас здесь.
Ничего, они выберутся. Не время сокрушаться о совершённых ошибках, этим можно будет заняться позднее. Пока же нужно просто двигаться вперёд.
Бертольд понял. Радостная мысль едва успела дать искру, как тут же и потухла, стоило услышать продолжение. Если Райнер тщательно отделял реальные события от выдуманных, то Гувер, напротив, принялся смешивать правду и вымысел, что могло говорить либо о том, что он слишком измотан, либо о том, что...
- Нет, подожди, - попытался он остановить друга, прежде чем тот совсем спутал бы все карты, а то и вовсе наговорил лишнего, но конвоир, видимо, также заинтересовавшийся этим разговором, в очередной раз одёрнул Брауна и подошёл поближе, желая убедиться, нет ли какой скрытой причины подобной оживлённости узника за решёткой.
Знакомая ещё с детства - задолго до Парадиза - фамилия резанула по ушам, запуская в сознании целый ряд выводов, которые до сих пор таились в глубине лишь в виде робких догадок и предположений. А теперь, подобно падающим друг за другом костяшкам домино, стремительно складывались в новую картину.
- Значит, тебя поэтому оставили, - он чуть было не выплюнул “демонам”, но вовремя остановился, замолкнув и отдав себя в руки обрушившемуся озарению.
Значит, поэтому Бертольд оказался в плену, обречённый на бесконечные пытки, - потому что Зик обменял Колоссального на жизнь брата? Теперь слова о везении, брошенные ему капитаном после того, как Пик вытащила Брауна из лап элдийцев, обретали смысл. Значит, сперва они пытались забрать титана Колосса, который был куда ценнее Бронированного, но, встретившись лицом к лицу с братом, Зик не стал с ним сражаться. И сейчас под этими цепями, с искорёженными суставами и медленно дымящимися ранами, должен был гаснуть он, а не Бертольд.
Судьба в который раз сделала ужасную рокировку, меняя местами Райнера и кого-то из его близких.
Руки, скованные за спиной кандалами, напряглись, когда ладони сложились в кулаки. Стиснутые челюсти заболели. Взгляд, направленный на прутья впереди, остекленел. Энни, на протяжении почти что полугода заключённая в кристалле без надежды на всякую помощь. Берт, вынужденный из раза в раз терпеть эти увечья. Пять лет, проведённые вдали от дома, от их семей. И все эти тысячи жизней, которые унесло их вторжение за стену Мария.
- Ты, видимо, не понимаешь, что такое дистанция, - прозвучало откуда-то словно из другого мира. Оттуда же заскрежетали по каменному полу ножки подтаскиваемого в центр подвала стула и звон цепей, которыми опутывали его тело, с излишним усердием привязывая к спинке.
Не стал уводить. Значит, ожидает чего-то ещё. Того, какая информация последует за тем, что так ошеломило Бронированного? Что ещё такого наговорят предатели?
Проверив замки, элдиец брякает что-то про “десять минут”, и внезапно оставляет пленников наедине, впрочем, наверняка продолжив подслушивать под дверью. И действительно - его макушка мелькает за зарешёченным окошком тяжёлой двери.
Райнер перевёл взгляд обратно во тьму клетки, где был растянут на цепях тот, чья жизнь оказалась недостаточно важной для их командования - точно так же, как была не так уж и важна замурованная где-то там Энни. Для Зика? Или для Марлии тоже? Их обманули с самого начала и всё, что они знали в Марлии, было правдой лишь отчасти. Неужели другая часть правды, что оказалась от них сокрыта, заключалась именно в том бреде, которым его кормили демоны острова Парадиз весь прошедший месяц?
Кто бы знал, что его замысел специально бросить ложную тень сомнения на свою родину ради того, чтобы дать Берту понять прямо противоположное, приведёт к тому, что эта тень окажется вовсе не ложной.
Весь мир сжался до этого подвала, холодного, пропитанного одиночеством и страданиями друга. Давняя цель - вернуться домой - растворялась в лучах восходящего солнца, освещающих уродливую реальность, которая ожидала их за этими стенами. Получается, даже если ему удастся вызволить Берта и Энни, то они не смогут завершить свою миссию - ведь нужна не сама Координата, нужен ещё и Эрен Йегер. Вернуться в Марлию с пустыми руками после пяти лет отсутствия - это обречь на верную смерть себя и, возможно, своих близких. Или же неприкосновенность Эрена - это просто прихоть Зика, о которой никто в Марлии не знает? Возможно. Вот только стоит ли проверка этой теории жизни его друзей? Те, кто ничего не стоили для командования и, возможно, для их родины, Райнеру были семьёй. Семьёй, которой он уже и так слишком часто рисковал.
- Говоришь, отчасти. - Хотелось устало закрыть лицо руками, но они были намертво заведены за спину. - Ты уже успел узнать, что, кроме нас, есть ещё и десятый титан? Он был в Шиганшине в тот день месяц назад, а значит он знал о том, что там намечается. И значит, это либо кто-то, кто прибыл с нашей стороны, либо кто-то из разведки или связанный с ней.  Вот только ничьё отсутствие не было замечено в период, когда его пытались поймать совсем недавно, что оставляет нас с первым вариантом. По всей видимости, Бертольд, правда, которая нам известна, куда меньше, чем просто отчасти.
- Десятый титан? - переспросил Бертольд. - Райнер, я не знал об этом, всё, что у меня было, это тьма и воспоминания. Со мной осторожничают. Они меня боятся. Чувствую их страх, - вдруг прошептал он. Свет от факелов, падающий со стены, плохо доходил до Гувера, поэтому в полутьме блестели лишь его глаза. - Зик ничего не говорил про ещё одного титана, сам-то ты что думаешь?...
- Значит, и про другую историю Элдии тебе тоже ничего не рассказывали?.. - вслух сделал вывод Райнер, вновь погрузившись в размышления. Вот оно как. Не рассказывали, потому что Бертольд оказался куда менее общительным или потому что это изначально было ложью, чтобы посеять в разуме Брауна хаос? Ещё недавно он был свято уверен в последнем варианте. - Он и про Йегера ничего не говорил... Может, нам и не положено было это знать? Но разве нам, отправленным на такую непростую миссию, не положено знать, за что на самом деле мы сражаемся и ради чего должны умереть? - Раздавшиеся по ту сторону коридора голоса заставили Райнера заговорить быстрее, потому что означать это могло лишь одно - время поджимало. - Я не знаю, что думать, но с каждым днём становится всё очевиднее, что наша миссия построена на тайнах, лжи и, вероятно, чьих-то личных мотивах. Ты готов отдать свою жизнь за это? Я - нет. И позволить вам с Энни из-за этого погибнуть - тоже.
- У каждой из сторон своя правда, - мудро заметил Бертольд, всматриваясь в его лицо. - В тот день я впервые увидел искренность в командире. И он пожертвовал нами ради каких-то иных целей. Я не знаю, насколько Эрен должен быть важной целью, если ради этого жертвуют титанами. - Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. - Возможно, для нашей страны мы считаемся мёртвыми. И у нас есть время, чтобы разобраться со всем... есть время.
- Да, у каждого своя, - признал правоту друга Райнер и тут же следом мрачно добавил, - и мы не знаем ни одну из этих правд.
И пусть у них действительно появилось время на то, чтобы во всём разобраться, именно в этот момент в настоящем время стремительно утекало сквозь пальцы. Где-то за спиной раздался скрежет отодвигаемого засова и скрип отворяющейся двери, знаменующий конец их короткой беседы. А сказать хотелось так много. Узнать больше о том, что думает друг, и поделиться своими рассуждениями на этот счёт. Рассказать о всех тех обрывках разговоров солдат о газе, что ему удалось услышать за последний месяц. Об этих маленьких кусочках мозайки, которые только сейчас начинали складываться воедино. Бертольд мог быть прав, считая, что Зик был готов на такие жертвы из-за невероятной важности Эрена, которая заключалась не только в его обладании Координатой. Из-за какой-то непостижимой важности, в которую решили не посвящать тех, на кого была возложена самая главная роль - выкрасть этого невероятно важного Эрена. Не проще ли было объяснить эту важность? Наверняка это бы только облегчило и ускорило процесс осуществления задуманного. Однако всё могло оказаться куда проще - Зик мог просто желать не дать брату пасть жертвой грядущей войны. Вся его важность могла заключаться только в том, что Эрен - его брат. Марлии был не нужен Эрен Йегер, ей была нужна Координата, поэтому личный мотив - налицо.
Разогнавшуюся мысль оборвал прозвучавший позади голос, от которого затёкшие от неудобной позы мышцы окаменели, по ощущениям, навсегда. Меньше всего Райнер ожидал сейчас услышать в этой вязкой тишине голос Марко. Того самого Марко, чью гибель они так и не смогли довести до конца: ни в аду Троста, когда, не в силах смириться с содеянным, в последний момент Райнер сорвался и вырезал подбирающегося к рухнувшей крыше титана, ни в больнице, куда они пришли, чтобы навестить выжившего и решить, что с ним делать дальше. Марко Ботт стал одной из многочисленных жертв их миссии, очертания которой теперь утратили всякую чёткость, а все те многочисленные жертвы… неужели бессмысленными?
- Здравствуй, Марко, - проговорил он бесцветно, не успев определиться, как вообще стоит обращаться к тому, с кем они за последние пять месяцев никогда не оставались больше наедине и чей голос сейчас так подрагивал. - Полагаю, ты так никому ничего не рассказал - ни до, ни после. - Иначе не стоял бы сейчас Ботт на этом месте. Иначе кто знает, сколько солдат Разведкорпуса могли бы сохранить свои жизни. А может, наоборот, погибло бы ещё больше людей. Впрочем, может Райнер ошибался, и Марко всё-таки поделился своей историей с кем-то из сослуживцев, а то и вовсе доложил вышестоящим, и получил второй шанс. - Ты даёшь нам договорить, тогда как мы тебе в своё время слова не дали, - с какой-то полувопросительной интонацией заметил Райнер, чуть повернув голову, чтобы замершая позади фигура попала в поле зрения. - Что бы ты нам сказал в тот день?

+3

8

Действия командира по отношению к своим подчиненным казались не совсем логичными. Если уж и обмениваться пленниками, то само собой равноценно, чтобы каждая из сторон получила долю выгоды. Но Зик оставил Парадизу Бронированного и Колоссального, при этом не получив взамен Эрена Йегера. Бертольду хотелось верить, что даже если это была фатальная ошибка Звероподобного, на родине она не останется без внимания. Он слушал, не сводя взгляда с Брауна, изредка отвечая на его вопросы - по поводу "правильной истории" особенно. Во времена их службы в Марлии он однажды был свидетелем задержания подпольного кружка борцов за свободу. Элдийцы, задушенные режимом, чего только не делали, чтобы вырваться из лап гетто, в котором им предстояло гнить всю жизнь, довольствуясь лишь снисходительными взглядами марлийцев. И сейчас, поглощая информацию, он будто вновь погружался в эти воспоминания. Отличались они от истории с Парадиза лишь некоторыми несостыковками, но, тем не менее, были достаточным стимулом, чтобы в голове Берта закрались сомнения.

Ни правильной истории, не информации о десятом титане он не слышал. Не то, чтобы его не посещали верные псы разведки, но разговор между пленником и офицерами, мягко говоря, не задался с самого начала. Капитан Леви не церемонился с допрашиваемым, раны от его ударов лезвием уже давно зажили, но остались в сознании Бертольда висеть яркими ощущениями. Облизнув пересохшие губы, он окинул взглядом камеру, в которой пришлось торчать долгое время, а также не упустил он и смену конвоира, скрывшегося за одной из железных решеток и с кем-то успевшего побраниться.

- Что нам делать, Райнер? Какой из правд верить? Мне хочется выбраться отсюда, я медленно схожу с ума, путая реальность с собственным бредом. Ты ведь заслужил их доверие, или снова принял сказанное за чистую монету? С кем я сейчас говорю - воином Маре или солдатом Парадиза? - вдруг уточнил Гувер, пытаясь понять, играет ли Райнер на публику, пудря мозги врагам или вновь испытывает те самые "метаморфозы". Он прекрасно помнил двойственное состояние друга, когда тот забывал об изначальной миссии, и именно в такие моменты Берту было страшно - быть может, не будь его рядом, Райнер и вовсе вскоре забыл все на свете, связанное с Марлией, вытеснив воспоминания теми выдумками, которые они придумали у стены Марии, чтобы создать образ таких же поломанных жителей города. Не дождавшись ответа, он продолжил, став тише, - Ты тогда сказал на стене, чтобы я подумал своей головой, чтобы я, обуза нашей компании, принял наконец решение. И верно ли я поступил? Быть может, сейчас бы мы не сидели здесь, в этих грязных казематах, будь я более рассудителен и продолжив выполнять приказ Зика? Если бы я не поддался эмоциям, у нас бы был шанс сейчас быть свободными. - его голос почти задрожал и казалось, будто Бертольд еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Но его, как и Райнера, из своего запущенного состояния вытащила новая тень. Марко Ботт. Вернее, то, что от него осталось, теперь стояло в дверях и что-то неуверенно проговорило касаемо исчерпанного лимита времени. Этот темноволосый парень с повязкой на глазу служил самым ярким примером того, что задуманные вещи следует всегда доводить до конца. Но ни тогда, на крыше, ни в больнице, его страдания все-таки не облегчили. А в голове сразу отголоском пронесся крик Марко, когда его, бедолагу, Райнер и Энни здорово приложили пару раз по голове своими ногами, сняли упм и оставили на безмозглых титанов, как только тот рухнул вместе с частью крыши вниз.

Они и правда даже не поговорили. И в этот момент Райнер любезно дает Ботту такую возможность. Выглядит совсем не как дружеский вопрос. Глядя на Ботта, диалог больше напоминает насмешку. Насмешку над ним, над его состоянием, будто сейчас трое друзей снова стоят на той крыше. И всё также холодный, бесстрастный взгляд Бертольда устремлен на Марко. Мертвые, мутные глаза больше не смотрят на Райнера, он приковывает ими теперь уже их нового конвоира, и не делает ничего. Абсолютно ничего, и в этом бездействии кроется та самая тьма, ненормальность, из-за которой Берт совсем перестает напоминать человека. Всем своим видом он почти сигнализировал давнему товарищу "до тебя еще доберутся, не подходи, закрой рот". Он заговорчески переглядывается с Брауном, а затем вновь переключается на Марко, как будто задумав недоброе.

Возможно, Райнер почувствовал настрой Гувера, но он мог быть уверен, что тот лишнего не скажет, лишь бы не испортить отношение демонов к Бронированному. Другой проблемой совершенно ясно становилось то, что Бертольд, сам того не замечая, провоцировал на конфликты, что могло помешать тому самому проблеску надежды на их скорое освобождение.

+3

9

Вы давно заглядывали своему страху в глотку? Не смотрели на него, притаившись из-за угла или ментальных кустов, а находясь в жалком миллиметре от оскалившейся пасти? Так вот Марко наполовину уже проглочен, а второй держится на тонкой струне трезвого рассудка, храбрясь жалкими потугами держаться молодцом. Смелым и бравым мальчиком из сто четвертого отряда. Насколько было бы проще исходить желчью, окажись два узника бесформенными монстрами, не имеющими ничего общего с человеческим. Но в комнате с Боттом находились люди, абсолютно идентичные ему самому - две руки, две ноги, голова и до смешного знакомые лица, навевающие липким ужасом откуда-то из далекого прошлого. И от подобной схожести к горлу подступала тошнота. И чем дольше кадет находился внутри запертой берлоги для исчадий ада, тем менее призрачной рисовалась перспектива опустошить желудок прямо тут.

Марко давно позабыл, каково это, испытывать злость, отвращение и прочие яркие эмоции. В последнее время его верными спутниками оставались паника, страх, тревога и апатия. Идущие рука об руку - они плотным коконом оборачивались вокруг тонкой фигурки и сжимали-сжимали-сжимали удавом. Но сейчас юноша крепко стискивает зубы, до скрежета, до боли в челюсти, чувствуя, как злоба наполняет каждую еще живую клеточку тела, раскрашивая зрением и картинку перед собой в кроваво-карминовый оттенок. Будь Ботт только на капельку более безрассуден, на крупинку смелее - он бы кинулся по очереди на каждого из ублюдков, маскирующихся под его некогда друзей. Как Йегер бы выл и ревел в воздух, высоко запрокинув голову к небу и проклиная всех до единого. Однако кадет всего лишь сломленный, нестабильный, одноглазый человечек, забывший о дыхании и теперь судорожно втягивающий обжигающий кислород обратно в лёгкие.

Ботт резко оборачивается к прикованному мужчине, не в состоянии более смотреть в обезумевшие и безжизненные глаза Бертольда. Вот, кто точно никогда не пытался казаться человеком. Бездушная, холодная, поверхностная мразь. Отражение мира, из которого он вылез словно крыса, желая занести чуму в чужой дом. От него по коже ползали колючие мурашки, от него перехватывало и сосало под ложечкой, из-за него в Марко пробуждалось что-то нездоровое и мерзкое, чего раньше внутри никогда не существовало.

- ... - нужно ответить, но у юноши нет ничего за душой, что он может выдать на суд двух демонов. Ведь несмотря на любые его потуги - святая троица непременно отправила бы его на тот свет. И порой Ботту хочется оказаться именно там, лишь бы не сражаться каждый день с собственным рассудком.

- Я бы сказал вам... - изо рта против воли разносится удивительно громкий для тишины карцера смешок. Кадет не успевает себя проконтролировать, чувствуя, как в очередной раз выпускает поводок здравого смысла из рук.

- Да я понятия не имею, Райнер. А в этом был бы смысл? Скажи я что угодно - вы бы всё равно..., - успевший набрать пару октав голос неестественно обрывается, потому что спереди, где подвешен за каждую конечность Бертольд, раздаётся хлесткая усмешка. Марко видит красное. И совершенно не успевает за собственным телом, что всем корпусом дёргается вперед, преодолевая оставшееся между ним и распятым ублюдком расстояние. Его облаченная армейским сапогом нога со звонким треском встречает вытянутое и пресное лицо, рассекая измазанную невесть чем кожу в кровь. Шипящую и мгновенно исходящую горячим паром.

- Мерзость, - словно не своим голосом заключает Марко, не сводя взгляда с чужой фигуры. И уже через мгновение в ужасе отшатывается прочь, обратно к двери, начиная учащенно дышать и терять четкость слуха от панически бьющегося по венам пульса.

+3

10

С кем я сейчас говорю — воином Маре или солдатом Парадиза?
Он и сам уже не знал, кем он был. По пути вниз, в этот подвал, в нём зрела решимость покончить со всем этим в кратчайшие сроки - вернуться на родину любой ценой, неважно, с Эреном или без, главное, что с Бертом и Энни. Но сведения о Зике перевернули всё с ног на голову, упав последней каплей в и без того переполненную чашу сомнений. А сколько раз менялось направление его мыслей за прошедший месяц - не счесть.
На чьей он был стороне теперь? На стороне родины, где так мечтал стать героем, или чужбины, где его настигло осознание, что никаким героизмом здесь и не пахнет?
Раздумывать над заданным в лоб вопросом долго не пришлось. Никто - вот кем он являлся. Никто, безо всяких сомнений и по-настоящему желавший только одного - вызволить друзей. Не повезло же его друзьям - их пытается спасти самый слабый из воинов. Тот, кто даже воином не должен был стать. Поэтому Браун оставил это при себе. Не нужно было Берту это слышать. Может быть если он продержится ещё немного, притворяясь кем-то стоящим, у него всё получится. Получится освободить Энни и Бертольда, а дальше... То, что последует за возможным побегом, если он увенчается успехом, пугало неизвестностью.
Но эта пугающая неизвестность отступила перед настоящим, в котором их беседу оборвал появившийся так некстати Марко. Было очевидно, что вся его выдержка уходит на то, чтобы просто находиться рядом со своими несостоявшимися убийцами, а потому когда дело дошло до того, чтобы ответить Райнеру, Ботт выдал всё, что творилось у него внутри, с потрохами. И можно было ожидать следом чего угодно - что разведчик кинется на врага с кулаками, пока тот в цепях, повалит вместе со стулом на пол и измутузит до полуживого состояния; что он сорвётся в истерику, зарыдает или, напротив, резко восстановит самообладание и с ледянящим душу льдом в голосе закончит то, на чём так резко оборвался. Но Марко превзошёл все его ожидания - действительно кинулся, да так, словно не видя больше ничего вокруг. Вот только кинулся он не к Райнеру, а прямиком к решётке, за которой был растянут на цепях Гувер. "Он что, - на секунду промелькнула в голове совершенно безумная мысль, - хочет отомстить, устроив на моих глазах расправу над Бертольдом?"
- Стой! - успел он окликнуть Ботта, пока тот яростно отпирал клетку.
Грохнувшаяся о железные прутья дверь заглушила угрожающее рычание Брауна и последовавший сразу за этим треск дерева. Спинка стула накренилась, но не оторвалась окончательно. Цепи громыхнули друг о друга, когда в каменный пол врезались под весом Райнера ножки стула. Даже спустя месяц заточения Браун всё ещё оставался довольно мощных габаритов. Но Марко, кажется, совершенно не замечал происходящего позади него, подлетая к Берту. Уверенный, что на одном ударе Ботт не остановится, Райнер не стал медлить. Второй попытки спинка стула точно не выдержит. А если ему удастся сейчас освободиться... Где-то там, за пеленой инстинктивных эмоций, он видел открытую клетку. Он видел явно невменяемого солдата, которого, знай высшие чины истинную историю о событиях в Тросте, не пустили бы сюда одного. И он видел, возможно, их единственный шанс на побег.
"А что дальше, ты подумал?" - Вновь вернулся страх перед неясным будущим.
Они не могли оставить Энни в лапах Парадиза, а сами вернуться в Марлию. А если бы могли - им вообще ещё было, куда возвращаться? Кроме того, если марлийский корабль вернулся домой, где готовились уже совсем к другой войне, то они просто останутся беглецами, запертыми на этом острове. И рано или поздно их снова схватят.
Взять в заложники? Нет, на весах Разведкорпуса чаша с жизнью одного солдата явно уступит чаше с двумя пленными шифтерами. И тем не менее, так у них будет хотя бы шанс на свободу.
По подвалу разносится смачный хруст от удара - такой громкий, будто гнев пробудил в Марко недюжинную силу титана. Но удара было два. Чуть пошатываясь, но наконец разогнув спину, Райнер отошёл от стены, у которой остались лежать крупные обломки разбитого стула. Цепь вокруг него заметно ослабла и сползла вниз, утягиваемая концом, на котором болтался один из обломков. И хотя руки его по-прежнему были скованы за спиной, шансы одолеть Марко, по собственным оценкам Райнера, были очень хорошими.
- Ты зря это сделал, Марко, - негромко проговорил он, подступая к бывшему товарищу, чьё тяжёлое дыхание было отчётливо слышно в воцарившейся тишине. На разбитого Берта за его спиной Браун всеми силами старался не смотреть, чтобы не искушать себя на лишние действия с Боттом. Остановившись на достаточном расстоянии, чтобы суметь успешно отразить возможную атаку, Райнер продолжил. - У тебя есть два варианта сейчас. Первый - побег двух пленников-шифтеров прямо в твою смену. Без жертв вряд ли обойдётся. И второй вариант - ты рассказываешь нам всё об Энни, а затем закрываешь камеру, берёшь эту цепь, - он пошевелил руками за спиной, - выводишь меня отсюда как ни в чём не бывало, и мы забываем об этом инциденте. Но разумеется только в том случае, если ты расскажешь нам правду и твоя информация окажется существенной, потому что если нет... то все узнают, что ещё с Троста ты всё про нас троих знал или как минимум подозревал, но никому о своих подозрениях так и не рассказал.
Не хотелось признаваться даже самому себе, но от своих же слов Райнеру было мерзко на душе. Потому что он понимал - единственное, в чём оказался виноват Марко, так это в том, что стал невольным свидетелем разговора, не предназначенного для его ушей. А всё, что случилось дальше, было его, Райнера, решением. Его выбором, плоды которого он пожинал в этом подвале - и не только он. Браун не хотел, чтобы Марко погибал - ни тогда, ни сейчас. Однако, выбирая между Бертом с Энни и Марко, между Бертом с Энни и кем угодно ещё, он всегда выберет первых.
- А если ты думаешь, что мне никто не поверит, - добавил он, прежде чем Ботт успел бы воспользоваться этим аргументом сам, - то возможно ты прав - такие наверняка будут. Однако историю о том, как к Энни попал твой привод, я думаю, всем интересно будет послушать. - Райнер испытующе посмотрел на Марко, оценивая ситуацию, чтобы уже сейчас понимать, к какой реакции готовиться. - Выбирай.

Отредактировано Reiner Braun (2021-05-30 00:20:58)

+3

11

Его смешок имел медный привкус. Стягивающие руки цепи сильнее сомкнулись от натяжения, сдавливая запястья и плечи. Сухожилия, которые с таким трудом срастались по кусочку, снова казались не своими, оторванными, но у Гувера почти не было сил, чтобы нормально регенерировать. Остается сильнее сжать зубы, чтобы сводило челюсть, закрыть глаза и слегка повернуть голову, поддавшись инерции сапога Марко. Лицо горело, казалось, он впечатался на землю с большой высоты, черт возьми, он даже не понимал, целы ли лицевые кости, боль оказалась слишком невыносимой и марлиец все-таки тихо, сдавленно простонал. В какой-то момент сознание стало покидать пленника, подкашивались ноги, но он держался за оставшуюся ниточку рассудка - ему нельзя сейчас вырубаться, ведь тут Райнер, и Берт не хотел показывать себя настолько беспомощным и слабым перед другом. Сплюнув вязкую красную слюну, Гувер медленно поднял голову. Лопнувшая над бровью кожа вовсю кровоточила, ресницы на правом глазу неприятно слипались. Когда же жидкость коснулась его синих губ, он дернулся.

- Кха... - прокашлялся, глядя на Марко, ошарашенного собственной глупостью. - Давай, добей. - из-за того, что взгляд его казался расфокусированным, не сразу можно понять, к кому именно он обращался. После удара свет факелов действительно ослеплял, но силуэт, стоящий за спиной Ботта, привел Бертольда в невероятное благоговение. Сердце забилось сильнее, потому что Райнера сейчас не сдерживали никакие оковы, и мысль о возможной свободе после стольких мучений разгоняла жажду действий. Не реагируя на обращения Брауна, теперь он говорил напрямую с Марко.

- Болезный дурачок, вот ты теперь кто. И верить тебе никто не будет, чего бы ты не сказал. Вот почему ты до сих пор жив. А тот Марко, которого все знают, умер несколько недель назад в Тросте. Ты - такая же тень, как и... - оборвал фразу Гувер, наконец снова подав голос. - Выполняй то, что говорит Райнер, если не хочешь, чтобы наша третья встреча оказалась для тебя последней.

Пыл Берта слегка поугас, несмотря на саднящую, просто невыносимую боль в конечностях. Воину Маре, а он всегда знал, в отличие от товарища, кем является, не пристало действовать по воле эмоций. Они уже один раз привели к тому, что план по захвату Эрена провалился, а потому ему следовало прикусить язык, чтобы не сделать хуже для всех. Тем более, их ждала Энни. Она часто приходила к нему во снах, и с каждым разом теряла знакомые очертания. Чем дольше он оставался в тишине одиночества, тем сильнее переживал, что забывает, как она выглядит. Но сейчас, услышав ее имя, он еще сильнее мечтал увидеть ее, чтобы впредь никогда больше не терять. Ни ее, ни Брауна.

- Расскажи, где Энни, что с ней. Пожалуйста. - последнее он вытащил из себя с особой силой воли, вкладывая в просьбу максимум вежливости, которая осталась. - И... я все равно не выберусь, ослабь мне цепи, я больше так не могу.

+3

12

Если кто-то сейчас думает, что у него был плохой день - не надо, остановитесь. И просто знайте, в мире живет почти целый один Марко Ботт и его дела гораздо хуже ваших. Действующий на чистом природном гневе и импульсе разум очистился мгновенно, словно и не существовало никогда мутного тумана, взбаламутившего воспаленное сознание кадета. Это первородное предательство самого себя. Демоны, заварившие  кашу, улеглись, оставляя беззащитное, раненое нутро Марко разбираться с последствиями. Он словно снова там - под завалами, только рядом больше нет крепкой руки Кирштайна, что вытащит за шкирку обратно к жизни. Теперь Ботт совершенно один на один с двумя самыми жуткими кошмарами. И, к сожалению, никаких метафор.

Юноша с застывшим неверием на лице делает шаг назад, совершенно стеклянно вперившись единственным глазом в перекошенную кровавым месивом физиономию Бертольда. От чужого взгляда веяло сыростью и гнильем. Хотелось немедленно сбежать, спрятаться, укрыться маленьким неразумным ребенком под одеялом и претвориться несуществующим.

Ботт резко разворачивается спиной к Гуверу, повисшему изломленной сосной с капающей на пыльный пол кровью из рассеченной скулы и носа. И замирает. Потому что к увиденному готов не был. Совсем. Обеими своими половинами. Напротив совершенно беззаботно и уверенно, слишком уверенно для пленника Парадиза, стоял Райнер. Пусть руки его всё еще сцеплены плотным коконом цепей... почему-то градус безопасности в затхлом помещении уверенно опускался ниже нуля.

- Как ты...? - "выбрался" осталось немой тишиной. Задавать подобный вопрос шифтеру, пожалуй, будет глупо. Оттого Ботт сомкнул челюсти, тревожно мельтеша глазом по стене, полу, обломкам стула и выходу, что так предусмотрительно заграждал собой Браун.

С упоминанием имени Энни - глухой воздух в карцере можно резать ножом, и он с треском разойдется по швам. Даже Бертольд дернулся где-то позади. При любых других обстоятельствах - Марко бы искренне порадовался за ту незримую связь, что плотно опутывает адскую троицу на протяжении куда большего количества лет, чем можно подумать. И будто угроз Райнера недостаточно, как эхо в огромном храме, раздается елейный и сиплый отзвук тени. Гувер скрежечет, заставляя внутренности скукожится и забиться глубже. Отвратительное чувство. Ботт его ненавидит. И чувство, и Бертольда. Сломавшего ему жизнь, психику, будущее и настоящее. Хотя, с последним сам кадет прекрасно справлялся.

Юноша не выдерживает, плотно прижимая руки сперва к голове, а после к ушам, нетвердо шарахаясь к стене и пытаясь заглушить чужие мерзкие голоса, лезущие со дна его ночных кошмаров. Наконец-то, у них появились лица, тела и имена. У его бесконечных ужасов из темноты подсознания. Бертольд Гувер и Райнер Браун. Корпус медленно сползает на пол.

- Хватит! - паника медленно засасывала, слух резало то словами пленников, то натужным писком, во рту резко затянуло металлом, а голове сделалось слишком горячо. Марко опускает ее ниже, ниже, ниже, к собственным вздёрнутым коленям.

- Я ничего не знаю, - как мантру несколько раз выдает Ботт, в принципе, солгав лишь наполовину.

- Ничего про неё не знаю и никогда не хотел, - кроме общеизвестных фактов, но даже подробностей или причин произошедшего тогда между Энни, Армином и Эреном у входов в подвальные катакомбы у юноши нет.

"Пожалуйста" добило окончательно и пересохшие губы Марко изломились в короткой нездоровой улыбке. Несмотря на всю свою мерзость, искусственность и плоскость - Гувер сейчас звучал искренним. Что-то в подвешенном за цепи животном еще теплилось.

- Кроме того, что её держат здесь же, только ниже, где-то под нами, и... - голос у Ботта сбивается, он делает судорожный вдох и выдох, пытаясь вернуть бешено мечущееся за грудной клеткой сердце в прежним ритм.

- Она заперта... заперлась. В огромный кристальный гроб,

- Я хочу уйти.

+3

13

Возвышаясь над съежившимся у стены Марко, Райнер почти что спросил у него, что бы тот выбрал, будь у него такая возможность, - смерть в Тросте или такую жизнь?
Что бы выбрал сам Браун - гибель в пасти пробудившейся от долгого сна Имир или то, к чему он в итоге пришёл и как он к этому пришёл?
Сморгнув наваждение, Райнер отвёл взгляд от сотрясающегося под натиском плохо контролируемых эмоций тела и прошёл мимо - прямо во всё ещё распахнутую клетку. Он не боялся, что Ботт даст дёру. А даже если это и случится - одного взгляда на него было достаточно, чтобы поверить в то, что всё произошедшее здесь стало не более чем результатом впавшего в состояние аффекта солдата. А это было невыгодно в первую очередь самому Марко. Как бы сильно его сейчас ни трясло, но голова у него соображала. Иначе он бы не стал так послушно рассказывать про Энни.
Или недоговаривать про Энни.
Как бы там ни было, вытряхивать из Марко информацию силой сейчас не было времени. Выстраданная долгими неделями встреча с Бертольдом и так затянулась, и в любой момент за запропастившимся сменщиком могли бы спуститься.
“Где-то под нами” Райнера совершенно не устраивало. И рисковать Бертом и Энни из-за такого ответа он был не готов, учитывая тот факт, что на Колоссального сейчас рассчитывать было нельзя, а где-то поблизости наверняка ошивался Йегер-младший.
Вблизи друг выглядел ещё хуже. Каждый излом его конечностей перетряхивал всё внутри, не давая улечься дребезжащему чувству вины; от вида посиневшей кожи стыла кровь в жилах, а от взгляда Берта хотелось казнить себя прямо на месте. Как ни парадоксально, именно это всё и не позволяло Райнеру сдаться так просто.
А ещё где-то там, под этим тяжёлым пластом самобичевания тлела злость на Зика. На Зика, который должен был забрать Берта несмотря ни на что.
- Они должны думать, что мы ломаемся под них, - наклонившись к Гуверу так, чтобы слышать его мог только он, еле шевеля губами проговорил Райнер. - Что в их распоряжении могут появиться ещё три титана, - которые могут выступить двойными агентами в будущем, не говоря о том, что они трое - их единственная связь с вражеской стороной. - Чуть больше свободы - и мы выберемся.
Хотелось ещё много что сказать. Хотелось банального - просто прикоснуться, взять за плечи, обнять и физически ощутить, что в этом истерзанном теле ещё есть жизнь. Но руки его были скованы. И время поджимало.
- Раз уж ничего нового ты мне не сообщил, Марко, - Райнер выпрямился и обернулся на Ботта. - Поднимайся. Тогда давай поступим иначе - ты поможешь мне увидеться с Энни. Передай там, наверху, что я должен рассказать ей кое-что важное. Услышит она меня или нет, но я должен.
Выходя из камеры, он специально загородил собой решётчатую дверь, чтобы не дать Марко закрыть её прежде, чем он исполнит ещё кое-что.
- Мне жаль, что мы так с тобой поступили. Правда. Можешь мне не верить, но убивать тебя - это была крайность. Крайность, которую я в конце концов даже не смог переступить до конца, - он вперился в бывшего товарища бесстрастным взглядом уставшего человека. Возможно, безумного, возможно, потерявшего всякий человеческий облик, возможно, просто запутавшегося, но верящего в свои собственные слова. - Поэтому я понимаю твою злобу, ты имеешь на неё полное право. Вот только ты ударил не того. Можешь потом врезать мне, если захочешь, но перед Бертольдом ты извинишься. Прямо сейчас. И он попросил тебя ослабить цепи. Будь так добр. С теми увечьями, что вы ему нанесли, он не сможет не то что превратиться, даже на ногах держаться ещё очень долго.

+3


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » цена нашей свободы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно