активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » #higher level [shingeki no kyojin]


#higher level [shingeki no kyojin]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

#HIGHER LEVEL


Erwin Smith, Levi Ackerman

https://i.imgur.com/NRe67RI.jpg

私たちは敵です
それは死に終わることができるだけでした

мы враги
это могло окончиться только смертью

Отредактировано Erwin Smith (2021-03-05 22:26:21)

+4

2

Они пришли глубоким каменным зевом, оставив за спинами горнило входа, слепящее и жаркое, если смотреть изнутри. Эрвин не первый раз топтал сапогами эти ступени. Помнил, что, когда спускался впервые, не мог отделаться от ощущения: вместе с быстро задохнувшимся порывом воздуха с поверхности их заглатывает сама земля. Над головой замыкается неподъёмная твердь, громоздится неизмеримой тяжестью, почти физически давит на плечи. Глубокая подземная сырость обступила его и его бойцов, как только позади сошёл на нет последний призрак дневного света. Можно было представить, как ночью здесь глухо ломит ею кости. Воздух, стылый и почти густой на вдохе, оставляющий землистое послевкусие на выдохе. Грубые глыбы домов, уходящие в невидимый горизонт исполинского грота. Если б не напряжённая демографическая обстановка, сейчас это должно было быть безразмерным склепом, оставленным в покое для другого, отчаянного времени. Доказывая, что нет ничего более постоянного, чем временное решение, в этой братской могиле на десятую часть нации всё-таки жили люди.
По лицам своих солдат Эрвин догадывался, что их одолевают похожие мысли. Их учили - он сам учил - жить со смертью за спиной, рвать глотки тварям, которые приходили под аккомпанемент сдавленного костного хруста и сочного треска рвущейся плоти. Но колоссальный каменный могильник размерами больше Митры всё же был им в новинку. Люси размеренно хрустела пальцами на ходу. Эрвин знал, что она делает так, когда насторожена, хотя как именно у неё это получалось при разработанной тренировками кисти, оставалось загадкой. Майк втянул было носом то, что считалось здесь воздухом, и явно об этом пожалел. Эрвин слишком хорошо знал своих людей, чтобы не чувствовать спиной и затылком медленно надстраивающийся фон их нервного напряжения. Его отряд, его стая встряхивалась, пружинила на лапах и водила в воздухе подморщенными носами в ожидании охоты.
Сегодня их охота будет дикой.
Три быстрых тени неслись перед ними, рисуя сложные горизонтали между тёмной мостовой и чёрным сводом. Маленькая часть большой схемы, их добыча. Его добыча. Небольшой расчёт/просчёт Николаса Лобова: с УПМ эти трое могли лететь там, где летать не должно было ничто по определению. С тех пор, как Эрвину стало о них известно, прошло не так много времени, но они, без сомнений, использовали его по полной.
Мелкую рыжую бестию несло над улицей талантливо - и хаотично. Без оглядки, без колебаний и, кажется, без планирования на шаг вперёд. Эрвин знал, что подобным летунам до поры сходит с рук и не такое. До поры. Пока у них на хвосте не повиснет титан - или кто-то вроде Люси, пригвоздившей её фокусом безраздельно сосредоточенных глаз в разрыве тёмной чёлки.
Белобрысый парнишка был неплох: расчёт, определённая сноровка, явное понимание границ своих возможностей. Ему не хватало скорости. Майк обрушился за ним через перекрытие в битой щепе и граде осколков, как ловчая хищная птица в пике́ из зенита.
Третий двигался иначе. Отрыв вперёд выдавал в нём вожака. Сложный ломаный рисунок полёта под сводом могильника. Скорость. Это не был бессистемный танец в воздухе, это не было вдумчивое и тщательное продвижение. Что-то другое. Третий двигался так, будто знал в точности, что и как ему нужно делать.
Эрвин гнал свою добычу вникуда, и его тросы пели. Если умеешь выживать достаточно долго, если за твоими плечами не одна и не десяток вылазок за стены, ты со временем учишься различать их еле ощутимую вибрацию - у рослого Эрвина всегда чуть громче, чем у остальных. Плотный подземный воздух бился в лицо, капюшон пластало и трепало возле лба и висков. У него, командира, было не так много возможностей остаться наедине с собой. Его день и зачастую ночь были под завязку наполнены людьми, голосами, перекрёстными потоками информации. Элементы схемы двигались и накладывались друг на друга - он был по рукам и ногам завязан в это. Но не в бою. В бою всё это хотя бы ненадолго меркло, отдалялось и отходило на второй план, уступая лихорадочной ясности предельно сконцентрированной мысли и силе, расходящейся по телу с горячей кровью. В те короткие секунды, когда решается, кто будет жить, а кто нет, не остаётся ничего, кроме вас двоих. Ты настоящий и твоя жертва. Он знал о растущем недоверии со стороны командования. Шадис требовал у него информацию, которую он не был готов раскрыть никому - не сейчас и не в ближайшем времени. Консервативное лобби грозилось наложить вето на любую новую экспедицию, и в этом во многом была его вина. Но сейчас всего этого не существовало. Чёрная тень впереди вдруг пустила траекторию на излом; быстрый упор ногами, почти невозможный отскок - он выстрелил себя дальше так, как вряд ли сумел бы кто-то из солдат под началом Эрвина. Ещё немного, ещё сократится разрыв - можно будет услышать, как тонко и неосязаемо звенят уже его тросы. Эрвин улыбался.
В лобовую догонять долго и глупо. За ним - жалящая лёгкость, ловкость, эти манёвры, нестандартные даже по меркам Эрвина, не жаловавшего закостенелые тактики. "Вы привыкли иметь дело с полицией. Ты знаешь их ходы, но я - другое". Его крюки впились в стык между плитами, высекая из стены мелкое крошево, и следом стену пропахали крюки Эрвина - наперекрест, так, как не следовало делать ни при каких обстоятельствах. Его тросы перехлестнулись с тросами тени, бешеный импульс движения скрутил их между собой. "Лёгкий". Чёрного призрака выдернуло из стремительного полёта резко, спиной назад. Эрвину было проще: он планировал это, он был тяжелее, большая инерция была ему в помощь, но даже его рвануло в креплениях.
От приземления ноги прострелило до колен, они буквально налились свинцом, но у него не было на это времени. Одной рукой он высвободил клинок, на другую - в три оборота намотал трос, сплетённый с тросом тени. И дёрнул на себя.
- Назови своё имя. - Он вряд ли успел сделать больше двух шагов прежде, чем понял, что клинок ему действительно понадобится.

+4

3

"Запомните. Как только эти парни появляются, они уже — наша работа."

— Опять военная полиция? Все никак не научатся. Эй, братишка Леви, я достаточно дерзко это сказала?
— Не валяй дурака.
— Леви! Они двигаются совсем не как военная полиция. — Фарлан обеспокоенно кивает назад.
— Эмблема с крыльями свободы, без сомнения, это они. Разведкорпус.
— От борцов с Титанами меньшего и не ожидалось.
— Действуем по плану.

Фарлан с Изабель разминулись не перекрестке. Двое солдат в зеленых плащах метнулись за ними.
Черт. Они достаточно юркие, чтобы улизнуть от неповоротливой и тупой военной полиции, но эти бойцы — совершенно другой уровень. Даже двигаются в полете иначе. Слишком уверенно для людей, которые находятся здесь впервые.

Жизнь в трущобах имела свои минусы: отсутствие солнца, частые вспышки эпидемий, грязь, антисанитария, отвратительная еда, хронические болезни и не меняющийся десятилетиями город. В отличие от шумной, суетливой поверхности, где все обновляется со скоростью света, (и вчерашняя центральная площадь города сегодня может стать чьим-то особняком) тут, в трущобах, время давно остановилось, застыло в своей мертвенно-гнилой точке и заставляло неумолимо гнить как сам город, так и всех его жителей. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь именно этот фактор сыграет на руку Леви при тщательном планировании покушения.
В отличие от разведкорпуса, Леви знал здесь не только каждую плешивую собаку, но и каждый кирпичик неровно стоящего здания; каждый закоулок, каждую незапертую дверь.
Здесь они имеют значительное преимущество перед разведчиками.

Давайте, разведкорпус, покажите, на что способны.
За ним увязалась тень в зеленом плаще — непривычно быстрая, молниеносная. Леви умело лавировал между тесными проемами заброшенных зданий, путал следы, скрывался в заброшках, выбирал нестандартные пути обхода и ломал траекторию, но преследователь неумолимо следовал за ним, едва ли не считывая каждый следующий шаг. Держать его на расстоянии удавалось, но не оторваться от него. Он умело игнорировал любые маневры, как будто заранее знал о них.
Какого черта.
Крюки тросов вонзились в каменное здание, стоящее в тупике. Леви резко подтянулся на них и оперся двумя ногами о стену, делая резкий отскок назад. В случае с обычной полицией этот трюк работал неизменно. Между ним и его преследователем резко сократилось расстояние, и Леви успел поймать спокойный, полный безмятежной уверенности взгляд светлых глаз. Тот знал, что делает.

Тросы предательски отозвались нехарактерным гулом. Перекрестная сцепка. На такой маневр  у Леви не было ответа — впервые кто-то вообще додумался так сделать. Его преследователь явно не рядовая шишка. Его действия отточены, выверены, он будто бы всегда на шаг впереди, видит то, чего Леви не видит сам. Это восхищало и одновременно бесило.

Тряхнуло сильно. Сцепка обоим не сыграла на руку, только Леви не успел сориентироваться и полетел спиной назад. В самый последний момент ему удалось сгруппироваться, чтобы смягчить падение. Само приземление не было мягким: ноги стрельнуло, лодыжку свело от удара. От резкого импульса тело повело назад — Леви свалился на спину и с помощью рук подтолкнул себя для удачного переката. Вскочил на ноги, но спутанные тросы натянулись вновь, и на сей раз они подтолкнули Леви в сторону преследователя.
В свете уличных фонарей опасно блеснуло лезвие идеально заточенного ножа — Леви не тратил время на слова и сразу перешел в нападение, делая выпад вперед, к самому горлу противника.
Клинки запели от перекрестной сцепки. Выпад был профессионально парирован. В секундной заминке он осознал, насколько у противника ощутимо больше сил, и поэтому помог себе второй рукой, чтобы дать достойный отпор. Спутанные тросы мешают, упор на ноги не надежный.
Леви молчит, внимательно смотря в лицо своего преследователя, единственного человека, кто сумел его переиграть.
Нет, ты... ты ничего от меня не получишь.
Ступни скользнули по земле от чужого напора. Действительно много мощи, которую удерживать одной рукой было почти невозможно. Леви решил рискнуть, поставив на скорость. Отпустив ведущую руку, он достал с пояса второй нож, целясь им для удара в ребра.

+4

4

Эрвину редко приходилось читать лица в бою. Не с титанами, во всяком случае. Чаще приходилось - в замке, над бесконечными переговорными столами, над пёстрыми полотнами тактических карт и под неразговорчивыми, расчётливыми взглядами таких же игроков, каким вынужден был стать он сам. Но сейчас было можно. Сейчас где-то позади Люси читала на чумазой мордашке бестии бесшабашную весёлую злость. Для девчонки всё было "пропади пропадом", игровое поле перекраивалось на ходу; как будто в любой момент можно было крикнуть "я пас!" - и это закончится. Далеко в переулке Майк читал не только глазами, как понимание в ясном взгляде светловолосого парня уступило место обаятельной наглости проигравшего. Этот юнец когда-нибудь сможет поворачивать ход целых партий простой усмешкой - если доживёт, если пробьётся в высшую лигу.
Эрвин читал призрака. Его недоброе заострённое лицо, неуступчивый тёмный прищур. Низкая стойка выдавала в нём человека, не привыкшего сдаваться. Она предостерегала: зверь, загнанный в угол, бьётся до последнего. Призрак держал оружие хватом, каким пользуются воры и убийцы. Сталь зло взвизгнула о сталь, когда Эрвин заблокировал предельно точный, сконцентрированный выпад. Лёгкий, скорый, призрак бил наверняка, без промедления, не давая ни себе, ни противнику времени на вдох-выдох. Он казался почти бесплотным - кровь от крови могильника, тень от глубокой подземной тени. Эрвин не стал жалеть силы, тесня его назад.
- Ты взял кое-что, что принадлежит не тебе. - Глубокий выдох можно было позволить себе только в тот момент, когда лезвие сошлось с лезвием, а взгляд - со взглядом. Вокруг призрака как будто густел подземный холод. - Как? Я знаю, что тебе помогли. - "Ты не смог бы раздобыть оборудование сам, один, не так ли? Уверенность или спесь? Как ты будешь действовать?" В бою вас всегда двое настоящих, две ваши правды - одна против другой. Когда призрак вдруг уронил одно точёное жало и выпустил другое, метя со свободной руки ему под рёбра, Эрвин скорее почувствовал, чем понял: одно проистекает из другого, гордость - из звериного чутья, безумный в своей опасности ход - из расчёта, подкреплённого опытом. Эрвин был здесь чужеродным, он пришёл извне. Быстрый призрак носил безжизненные подземные тени как плащ за плечами. Тем не менее, в том, как он бился, было нечто… не схожее, нет. Было нечто, вызывающее уважение.
"Кто тренировал…" - не "вас". Тех двоих не натаскивал никто: самоучки, пара неогранённых самородков в здешней едкой вездесущей грязи. - Кто учил тебя?
Эрвин остановил второе жало тяжёлым ударом сверху вниз, без оружия: болотная пола плаща обрушилась на светлый локоть и запястье призрака. Вслед за полой воздух стеганули тонкие хвосты тросов. "Отвечай. Покажи мне ненависть, презрение, расчёт - что бы это ни было, дай прочитать, почему из всех теней этого могильника Лобов выбрал тебя". Призрак не отвечал. Тогда он будет спрашивать иначе.
"Второй раз ты мне этого не позволишь, верно?" - Эрвину нужна была эта заминка второго блока, чтобы снова выбрать пальцами повисшие тросы. Он шагнул - почти упал - назад и снова рванул их на себя. Опять натянулись путы, которыми он ограничил их обоих. Ещё раз на том конце связки вспыхнуло злое, напряжённое сопротивление. Если Эрвин прочёл правильно, в этот раз призрак попытается использовать рывок себе на пользу. "Если я прав - у тебя не получится". Его меч нырнул остриём в землю, с щелчком расскочился перерезанный трос. На какую-то долю секунды, пока Эрвин не перегруппировался, пока ещё не дотянулся до призрака в по-армейски жёстком захвате, связка нарушилась. Потом его пальцы сомкнулись на светлом предплечье.
Из-за спины над мостовой неслось далёкое, но шумное сопротивление рыжей девчонки. Эрвин знал, что скорее небо рухнет на землю, чем Майк упустит свою цель, если уже вышел на охоту. Сейчас его интересовало не это. Его собственная добыча пыталась уйти из захвата. Под его пальцами теперь путались и скользили не тросы, а короткие смоляные волосы тени.
- Не нужно. Ты не в том положении, чтобы хвататься за нож. - Он предупреждающе продавил призраку поясницу коленом. Теперь тот уже не был бестелесным. Реальной, из плоти и крови, оказалась узкая костистая ладонь, которую Эрвин удерживал пригвождённой к мостовой и под которой слишком отчётливо ощущалась почти плоская рукоятка то ли ножа, то ли стилета. Реальным было напряжённое непримиримое сопротивление под коленом - призрака, кажется, не слишком осадил даже удар рёбрами оземь. И уж точно реальным было то, что, стоит Эрвину ослабить хватку - жало в этой сноровистой руке снова попытается достигнуть цели. Ослаблять хватку Эрвин не собирался.
- Думаю, ты слышал, как мои люди вяжут твоих друзей; что с ними будет дальше - зависит от тебя. Как я сказал, вы забрали то, что принадлежит не вам. Поэтому вы отдадите кое-что взамен. Мы поговорим. Если сделка состоится, никому не причинят вреда. - Он должен был говорить как солдат и командир: ровно, размеренно, несмотря на то, что неподатливая смоль рванулась прочь из пальцев, когда он потянул призрака за волосы, вынуждая приподнять подбородок. "Отвечай". Охотнику пора было уйти в тень до следующего боя, до следующего… когда-нибудь, когда Эрвину выпадет другая возможность ещё немного побыть не их демоном, а человеком. Перед тем, как отступить, охотник потребовал для себя последнюю поблажку. "Отказано". - Мы друг друга поняли?

+4

5

-Братик! Эй, отпусти, коза-а-а-а! — истеричные вопли Изабель слились воедино с треском натягивающихся тросов. В напряженных висках пульсирующей дробью билась кровь. Вдоль хребта тонкой струной тянулось нескрываемое раздражение: впервые Леви стал жертвой, а не добычей, и он прекрасно осознавал тот факт, что почти проиграл.
Он не успел переключить внимание с девушки — убедился, что она в порядке — как тело повело от натяжения с противоположной стороны. Противник был выше и сильнее, он был тяжелее Леви, и пришлось пятиться, чтобы удержать дистанцию между ними, не потеряв равновесия. Кожаная рукоять ножа намертво прилипла ко влажной ладони. Еще секунда, всего лишь секунда — и Леви попытался бы снова.

"Какой бы выбор вы сейчас ни сделаете, разведкорпус все равно придет за вами. Выполните мое задание и вы покинете это место. Эрвин Смит, это ваша цель. Убейте его, и тогда ваша жизнь навсегда изменится."

Полы болотного плаща перекрыли видимость и Леви пропускает захват. В легких простреливает, выбивая последние остатки воздуха, когда ребра сталкиваются с землей. Тепло чужого колена, придавливающего к земле, неприятно констатировало факт поражения. Леви хорошо чувствовал, как крепкие пальцы схватили его за волосы.
Но хуже всего было то, что его лицо окунули в грязь. Уличную грязь города, который он так ненавидел. Грязь от людей, которые ее разводили. Сами люди. Все происходящее здесь, все, кто были здесь, сама суть этого места — г р я з ь.

Он попытался прогнуться в пояснице и приподняться на руках. Бесполезно. Тот, кому он проиграл, был сильнее, выносливее и натренированнее — военная подготовка разведкорпуса не понаслышке считалась лучшей. Леви убедился в этом сам, чем признал свою же собственную несостоятельность. Он проиграл впервые в жизни. И несмотря на то, что ему было сложно признать свое поражение, он не смог скрыть от самого себя восхищение боевой подготовкой конкретного воина. Воина, которому удалось его переиграть.

Фарлан наблюдал за всем со смиренным участием, в то время как Изабель до последнего дергалась и верещала. По лицу стекали капли уличной лужи, в которой его лицу не посчастливилось оказаться. Сквозь мутную гладь воды, из-под полуприкрытых век он наблюдал за тем, как высокий мужчина задерживал Фарлана, а его партнерша успешно сопротивлялась выходкам Изабель. Их поймали, теперь им некуда деваться.
Это тактическое отступление...

— Хорошо. — тихо проговорил Леви, приподнимая подбородок, чувствуя натяжение волос. От незнакомца веяло теплом. И запах — другой. Не такой, как пахли местные люди. Леви хорошо почувствовал разницу, особенно когда его прижимал к земле двухметровый вояка в плаще с эмблемой крыльев свободы.
Вода стекала по губам, и Леви передернуло дрожью по всему телу от этого ощущения. Мерзко.
Незнакомец успел задать немало вопросов, которые Леви демонстративно проигнорировал. Он напоминал себе, что это план. Напоминал, что это только для того, чтобы подобраться поближе к Эрвину Смиту прямо на его же территории. Напоминал себе, что эти ребята — всего лишь посредники между ним и его жертвой.
Но вместе с тем, мысль о том, что он так опрометчиво проиграл в схватке, болезненно била по гордыне.
Тихий голос незнакомца звучал решительно и жестко, подобно стали клинка, в уверенных руках рассекающего воздух. Леви готов его выслушать, но не готов инициировать беседу сам.
Эта игра должна быть честной, и он не станет хвататься за клинок сразу после того, как (или если) его руки отпустят.

+4

6

Это сдержанное "хорошо" должно было прозвучать сквозь зубы, но прозвучало скупо, как из-за трёх замков, как из-под земли. Эрвин почти ждал нового рывка. Охотник подсказывал, что прийдётся держать призрака так, как держат добычу, запустив стальные шпоры в бока, изуверски сминая дико вздыбленный загривок. Но тот был умён. Лобов, пожалуй, не просчитался.
- Без резких движений. - Коротко приказал Эрвин. На мгновение давление его ладони на ладонь тени стало почти костоломным - пока хищные пальцы у неё рефлекторно не разжались и пока нож, оружие убийцы, не оказался у командора. А потом - возле нижней пары рёбер призрака. "Я обещал, что никто не пострадает, и я держу свои обещания". Разрезанные ремни обвязки УПМ легли на мостовую, следом упали сами подрезанные "крылья". - На анализ. - Остальная часть его отряда, страховавшая загонщиков с земли, успела нагнать их в сыром переулке. Они должны будут сверить маркировку и партию - Эрвин и так догадывался, что они прочитают в оттисках на коже и металле.
Худой и ловкий призрак, казалось, почти замер. Сквозь неаккуратно прорезанную прореху в рубахе у него светилась полоска незащищённой кожи - у Эрвина не было времени церемониться с обвязкой. Он мог бы закончить это сейчас, если б захотел, и это должны были знать - слышать, чувствовать - они оба. Вместо этого он разжал хватку. За предплечье вытянул призрака на ноги, жестом отпустил Майка, выросшего было позади. Под ногами скользил сырой камень, тёмное водяное зеркало на мостовой теперь не отражало ничего, кроме аморфных чёрных сполохов в растревоженной шагами зыби. Теперь Эрвин взглянул своей добыче в глаза не поверх склиненных друг с другом клинков.
- Ты знаешь, что с вами сделала бы полиция, будь она здесь вместо нас? Твои друзья, кажется, догадываются. - Эрвин кивнул в сторону рыжей девчонки, провисшей на руках у Люси на целую обманчивую секунду, прежде чем снова начать трепыхаться. У него не было нужды запугивать, он констатировал факты спокойно, без угрозы. Сама правда была злее и отвратительней любых манипуляций, к которым он мог бы сейчас прибегнуть. - Но я пришёл сюда не за этим.
Это было ещё одной правдой; Эрвину ещё предстояло узнать, насколько злой окажется она. Он пришёл сюда сверху, оттуда, где люди не скребут друг другу пальцами глотки и не идут по головам в надежде увидеть хотя бы слабый, истаивающий в ничто луч света. Спустился с прогретой солнцем поверхности в застой, где забродило человеческое отчаяние, смешанное с нищетой и болезнью, чтобы нарушить ловушку. Её здесь раскинули люди, не привыкшие считаться ни с чем, что имело отношение к человеческому.
Он пришёл извне за этим и ещё за одной вещью.
- По закону я должен передать вас в их руки. - Вот эту бешеную, вольную девчонку, в которой жизнелюбия хватало на троих. Мальчишку, кидавшего в их сторону извиняющиеся и одновременно нахальные взгляды: вот, мол, как вышло, ну бывает. И его. Сумрачного стремительного призрака, который, казалось, игнорировал здешний спёртый могильный холод, несмотря на вымокшую одежду. Взгляд под перепутанной смолью сейчас был холоднее любого озноба, на какой было способно это замкнувшееся в собственной безнадёге подземье.
- Эрвин Смит, командор Разведкорпуса. Я могу закрыть глаза на этих двоих, но платить прийдётся тебе. Ты их лидер, верно? - "Ты взял на себя эту ответственность". Это читалось ярче прочего; Эрвин чуял это, понимал, как вожак. Он знал, что значил короткий взгляд, брошенный призраком через плечо, когда в руках Люси завыла рыжая девчонка. Понимал, что отягощает пристальное спокойствие, с которым тот выслушал их участь.
Ещё и поэтому он пришёл сюда не только для того, чтобы расстроить схему Лобова. Талант - ещё не всё. Сила была не только в способности призрака к безумному полёту сквозь черноту вникуда. Не только в этих стылых глазах человека, отмеченного знаком смерти. Эрвин пришёл сюда, чтобы забрать лучшее, что породил этот могильник.
- Условия будут такими: они получают свою свободу, я - тебя. Разведке нужна твоя сила. Согласишься - никто не пострадает. Откажешься - я позволю полиции делать своё дело. - Эрвин распрямил плечи и удовлетворённо отметил ошалелые глаза Люси, Майка и отряда. Даже рыжая бешенка, кажется, прекратила дёргаться. - Выбирать тебе.

+4

7

— Что вы делаете? Братик! — рыжая бешенка завопила дикой кошкой. — Эй ты! Не веди себя как козел только потому что ты сильнее! — вызывающе крикнула она в сторону поймавшего его солдата.

Холод родной стали непривычно коснулся ребер, заставляя невольно задержать выдох. Было бы не так обидно погибнуть от рук разведотряда, если бы орудием убийства был его собственный нож. Лезвие мягко скользнуло, почти невесомо цепляя ткань, и с неожиданной податливостью разрывая кожу ремней обвязки, лишая Леви приятного чувства защищенности и мобильности. В этот момент он понял, насколько (неожиданно для него самого) они были удобны и комфортны. Приспособление давало чувство полета, как если бы он был орлом или ястребом, летающим в небе большого, необъятного мира, который так мечтал увидеть. Не говоря уже о том, что сам прибор был чертовски удобным для побега с места преступления или нервирования городской полиции, оболтусов, обращающихся с таким перспективным оборудованием максимально неэффективно. Идиоты.

Леви заметил, с какой непринужденностью преследователь обращался с его ножом. Как крепко держала рукоять широкая ладонь. Даже ревность кольнула.
Он чувствовал каждой клеткой своего тела омерзительно-удушающий запах затхлой уличной грязи; как она впитывалась в него, въедаясь в кожу липким слоем. Удушающее чувство омерзения стало чуть менее заметным, когда пальцы в волосах ослабли и скользнули к предплечью, потянув назад и ставя на ноги. Колени неприятно заныли в суставах, уткнувшись в стыки неровной каменной мостовой. Леви ждал удобного момента, но не для того, чтобы сбежать, а чтобы органично перейти к запасному (или основному?) плану.
Богатенький заказчик предупредил, зачем разведкорпус явится сюда.

Да только и тут загнавшей его в угол гончей удалось удивить. Леви моргнул, чтобы скрыть свое замешательство.
"Значит ты и есть Эрвин Смит."
Он подавил мрачную ухмылку, понимая, что его поймала не просто штатная собака разведкорпуса. Его поймала его же жертва. Леви сделал ошибку, с самого начала недооценив его. Но даже текущее положение дел не меняло мест в слагаемом. Эрвин Смит все еще оставался его заданием.

Подняв голову и посмотрев в лицо Эрвину Смиту, Леви считал посыл невооруженным взглядом — Эрвин умело манипулировал шантажом. В действительности у них и правда не было выбора. Можно сказать, им даже повезло, ведь разведкорпус мог передумать и не последовать плану Лобова. Кажется, шестым чувством Леви понял, почему этот богатенький жирдяй опасается именно Эрвина Смита. Если ему удалось поймать Леви, значит, он действительно достойный противник.

— Хорошо... — вызывающий взгляд пристальный и внимательный. Изучать врага всегда нужно с лица, и Леви смотрел в глаза Эрвину достаточно долго, прежде чем обратил внимание на вопли Изабель.
— Что-о-о-о-о?! БЕЗ НАС?! Мы тоже пойдем, Леви, скажи им!!! Мы тебя не оставим, эй! Да отцепись ты, коза! Достала, а-а-а-а! - девица, держащая все это время развесившую уши Изабель, тихо взвыла.
— Я согласен при условии, что мои люди пойдут со мной. — тихо прорычал он.
Они просто выполнят свое задание и свалят, вот и все. К тому же выполнить план с поддержкой товарищей будет проще. За ними нужен глаз да глаз... они не заслуживают того, чтобы остаться здесь. Нужно дожать план до конца, чтобы подобраться к Эрвину на его же территории.
И вот тогда-то Леви оставит нож в его спине.

Отредактировано Levi Ackerman (2021-03-12 21:22:26)

+4

8

Правый фланг молчал. Может быть, потому, что бесноватая сизая буря смешала границу между землёй и небом, стегала лицо дождевыми плетьми и окатывала плечи отвесными потоками воды, как прибой, который он никогда не видел своими глазами. Круг видимости сократился до скудных нескольки метров, а дальше не было ничего, кроме шквального ветра, ярящегося одновременно во всех направлениях, холодной водной круговерти и сочного сырого шума, с которым стихия неслась над равниной. Плащ намок, отяжелел и ковал спину влажным панцирем. В такую бурю мог отсыреть даже порох в защищённых подсумках. Может быть, поэтому та часть отряда, что пробиралась через лес, не могла дать о себе знать.
Интуиция подсказывала, что не поэтому. Она кричала о том, что эта мглистая стихийная ярость до последнего спрячет от них присутствие титанов. Говорила, что мертвенные в дождевом сумраке, по-рыбьи бледные от влаги тела монстров получится увидеть через бурю только тогда, когда они окажутся так близко, что можно будет различить, как напоённая досыта чёрная земля податливо проседает под натиском исполинских ступней. Ещё интуиция говорила о том, что нужно отступать.
Но сначала - он проверит. У Эрвина не было ни возможности, ни, главное, права разбивать строй. Поэтому он проверит один. И, если что-то пойдёт не так, экспедиция вернётся без него. Разведкорпус Шадиса мог жить под началом Шадиса. Эрвин должен был создать такой Разведкорпус, который выжил бы без него.
Высоко над головой дождь терзал древесные кроны, пластал друг о друга листья, трепал и выламывал ветки. Эрвин чувствовал, как его конь оскальзывается в раскисшей прелой лиственной каше и на мокрых корнях. Тёмный древесный полог крал скудные остатки света, пахло потревоженной землёй, как над свежей могилой. Травой, спешкой и остро сквозь насыщенный водой воздух - тревогой.
Потом запахло смертью. Ею густо потянуло от плотного багрянца, быстро смываемого дождём с узловатых, изрытых трещинами древесных стволов. Ударило в нос, когда на дне осевшего оврага Эрвин увидел смятый, перемешанный клубок разбитых тел. Из клубка беспомощно торчала рука, сломанная под неестественным углом, с неровно отжёванной кистью и тонкой сахарной веткой мизинца, с которого сорвало мясо, как с фрукта - кожуру. Неизмеримо далеко, над кронами, сыто и раскатисто рокотнуло. Конь снова споткнулся возле самой кромки оврага, и Эрвин не стал трогать поводья, только сильнее сжал коленями его ходящие ходуном горячие бока. Попытки рвать поводья не помогут. После судорожного перебора копытами по скользкой траве Метка выбил с края оврага сноп жирных земляных комьев и встал как вкопанный. К запаху смерти добавился его страх. Пришлось спешиться и какое-то время тянуть Метку за собой на поводу. Земля хватала за ступни и неохотно, с чавканьем выпускала их обратно. Где-то здесь был правый фланг - его правый фланг. У них действительно отсырел порох. Но они не подали голоса не поэтому.
Здесь были те, за кого он нёс ответственность. Это они сейчас врастали в землю, напоили её своей кровью и ушли в неё вместе с дождём. Несносный Алекс, чья вездесущесть подтачивала границы даже бескрайнего командорского терпения. Рита, боявшаяся боя больше всех других новобранцев, вместе взятых, но с остервенелым упорством бросавшая себя в любую склоку, чтобы доказать всем обратное.
И где-то здесь ненасытная набрякшая земля могла жрать Леви Аккермана, который до последнего не называл своего имени. Который носил свои крылья так, будто не получил их вместе с форменным плащом и другим оборудованием, а родился с ними. В каком-то смысле его крылья и правда были другими: он сам взял свои первые, приручил их, научил их нести себя так, как того требовал его нрав. Леви. Оружие, отдавшее себя ложной цели. Эрвин помнил каждого, кто был сегодня в правом фланге, и не должен был выделять из них никого. Они все вместе встретили смерть под узорным тёмным пологом леса. Мысль снова своевольно побежала собственной дорогой: среди них погиб Леви Аккерман - в такой же враждебной, опасной тьме, в какой родился. Впустую. Вытащенный из мёртвого подземного холода, но так и не отпустивший его, отмеченный им навсегда, вынесший осколок тамошнего льда в себе. Стылость, обступившая Эрвина вместе с дождём, как будто надвинулась и сгустилась. "Я не успел показать ему, что есть цели достойней".
- Тише. Спокойно… - Метка рванул поводья, дёрнул головой, дико раздувая ноздри. Он тоже чувствовал смерть. Ему хотелось назад, но Эрвин ещё не мог вернуться. Не теперь. Он должен был увидеть своими глазами: он потерял правый фланг. Не скорректировал курс вовремя. Не приказал перегруппироваться. Даже сейчас вернуться, потеряв пятую часть людей - это было бы успехом. Обычно только пятая часть возвращалась; их приняли бы назад как победителей. Эрвин не тешил себя наивными мыслями, что разработанные им тактики сделают вылазки во внешний мир безопасными. Но всё же в нём жила глупая, по-детски простая и прямодушная надежда, что хоть ненадолго, хоть один раз он сможет вернуться тем Эрвином, каким был раньше, ещё до Эрвина-командора. Лидером, у которого весь отряд приходил живым из боя.
Подлесок, обломанный, как писчие перья, долгие борозды по земле - здесь шёл титан. Обрывок зелёного плаща, глубоко вбитый в грязь, и зыбкая топь, перепаханная копытами. Всё ещё не было видно далеко. Эрвин не успел почувствовать настроение Метки - обычно он ощущал его довольно чётко - и не отследил, когда тот снова принялся раздувать ноздри и беспокойно перебирать светлыми ногами. "Возвращайся назад, Эрвин". Он не мог. Любой другой сказал бы, что они победили, но для него здесь по-прежнему пахло упадком, его неудачей. И неоконченным делом, которому уже не суждено завершиться. Кажется, у него тоже отсырел порох.

Отредактировано Erwin Smith (2021-03-09 08:26:33)

+4

9

***
Густой туман молочным дымом застилал взор, а стена прохладного дождя бесконечным потоком лилась на головы третьего отряда рекрутов.
"Пф, кто так меч держит? Ты так ни одного титана не убьешь"- сказал однажды капитан, имя которого Леви, разумеется, даже и не думал запоминать. Как такого тупицу могли вообще назначить капитаном отряда?

Изабель воодушевленно пялится в небо, пытаясь рассмотреть сквозь густо наливные тучи кусочек синего небосвода, а затем разочарованно фырчит, мягко пришпоривая своего суетливого коня. Они вот-вот отправятся в свою первую разведку.
- Представляешь, они так удивились, что я смогла сразу научиться! - она хихикает, гордо вскидывая голову. Ей удалось почти сразу справиться с конем. А она ведь даже никогда до этого не пробовала! - Волнуешься, братик? - разговаривает так, словно не они вот-вот выйдут за пределы стен, которые сотню лет уберегали все человечество от голодных монстров.
- Ты опять валяешь дурака. - Леви натягивает поводья по готовности. - Помни о нашей цели.
- Да помню я, помню. - отмахивается она. - Ты иногда та-а-а-акой зануда, братик.
Изабель давно привыкла к его вечно угрюмому выражению лица, и к ворчанию тоже вот привыкла. Обычное дело, столько времени под одной крышей, но ведь семья для того и нужна, чтобы терпеть друг друга!

Фарлан косится вперед, в напряженном молчании наблюдая, как ворота Марии медленно открываются.

***
Они договорились, что воспользуются погодными условиями и общим замешательством, Чтобы Леви сам отыскал их цель. Будет подозрительно, если они втроем покинут отряд. За новичками активно следили, а первого титана они одолели проще, чем Леви мог предположить. Да и Изабель с Фарланом лучше быть в в толпе, чем одним. Шансов выжить больше.
Конь под ногами неустойчиво качнулся, шагом спускаясь по склону. Глухой шум дождя сбивал концентрацию, но по прикидкам Леви первый фланг должен быть где-то здесь.
В безуспешных попытках он пытался всмотреться в серю мглу тумана, но границы реальности - той, что небесная и той, что земная - слились в одно огромное непроглядное пятно. Он не увидел, как в пяти метрах от себя проехал титана, увлеченно дожирающего остатки солдата первого фланга. Не обратил внимания, как под копытами хрустнула чужая кость. Но чувствовал - запах свежей крови после побоища, разжигающий внутри короткое, ярко вспыхнувшее пламя страха, переходящее в неприятную дрожь вдоль позвоночника. Ему вдруг стало понятно, что тишина вокруг не была благодатной.

К тому моменту, как он выехал в небольшой участок подлеска, лютый шторм перестал обжигать лицо ветром и бить острыми каплями дождя. Мокрый шквал стал менее густым, открывая Леви обзор на происходящее. Конь споткнулся, по инерции дергая наездника вперед, и под собой Леви увидел спутанный, грязный кусок плаща с изорванной эмблемой крыльев свободы. Плащ продолжал собой длинную кровавую метку, и присмотревшись, Леви увидел ее окончание - в откусанном поперек талии куске бездушного тела. От ужаса конь попытался встать на дыбы, возмущенно заржав, и Леви, почувствовав его страх, спешился, какое-то время ведя его за собой.
На что он надеется? На то, что Эрвин Смит погиб вместе со своими солдатами? С одной стороны это решило бы все их проблемы, и все, что ему будет нужно - увидеть тело своими глазами. С другой стороны, Леви хотел выполнить задание собственноручно. Впервые ему достался по-настоящему достойный противник, ему нужен был реванш, чтобы на сей раз бой был честным. Он испытывал не только корыстную цель, связанную с Лобовым, но и - теперь - личную, связанную с его собственными достижениями. Теперь он ощущал себя охотником, выслеживающим добычу. И лучше бы этой добыче быть в живых, иначе вкус победы рискует быть испорченным горечью разочарования.
И Леви действительно находит его по свежим следам в мокрой грязи, не успевшим смыться проливным потоком. За несколько десятков метров он оставил своего коня, чтобы тот не привлекал внимания. Высокую, крепкую фигуру капитана первого фланга Леви определил сразу - он и сам не заметил, насколько хорошо считал и визуально точно запомнил свою цель. Клинки из ножен он тоже вытащил заранее, чтобы звон металла не привлек и без того чуткое внимание главной псины разведкорпуса.

Крюки УПМ стальными когтями вцепятся во влажный ствол ближайшего к Эрвину дерева, моментально подтягивая незваную тень к себе - свой первый удар Леви нанесет со спины. Оттолкнувшись обеими ногами от устойчивой опоры и замахнувшись клинком, он молниеносно обрушится на свою жертву сверху, точно целясь тому прямо в затылок.

Отредактировано Levi Ackerman (2021-03-11 22:21:04)

+4

10

Несколько ледяных капель упало Эрвину за шиворот и в волосы - резко, как будто с потревоженной ветки. Он слишком поздно почуял в промозглой лесной тени другую тень, молниеносную, сосредоточенную. Поздно ступил назад и рванул клинок из ножен. Атака была сокрушительной, усиленной импульсом от падения-полёта, и сапоги Эрвина глубоко пропахали слякоть, когда он парировал, пружиня коленями от натуги. Глухо лязгнули мечи. Эрвин принял на себя большую часть злой быстрой силы от столкновения, тугая вибрация стали по лезвию ушла в рукоять и дальше к окаменевшей от усилия кисти. Тусклый от дождевой серости клинок Леви самым концом всё равно вспорол ему правый рукав. Ужалило, по предплечью быстро стала распространяться горячая немота. Прежде, чем она заставила его перебросить оружие в другую руку, он всем своим весом ударил в ответ - меч Леви глубже вгрызся в рану - и, не опуская собственного клинка, из блока отшвырнул лёгкую тень назад.
Он всё-таки выжил. Леви, который нападал из теней - Эрвин знал, что там, где он вырос, тьма была ему союзником.
В этом было что-то абсурдное. В том, что призрак атаковал его на кладбище, где смертью пахло уже так сильно, что её металл и затаённая сладковатая гнилость чувствовались на губах. Как будто он стремился немного - или много - к ней добавить. Преумножить. Призраку было, кажется, плевать на эту смерть - потому что здесь погибли те, среди кого он был не свой. "Не свой" - он показывал это с самого начала. Презрительно вздёрнутым подбородком или неприветливо опущенной головой; скупостью, с которой цедил слова. "Ты ищешь этого намеренно или просто потому, что тебе привычно быть чужим?". Что ж, если ему было наплевать…
Эрвин, почти не глядя, нагнулся, чтобы выпутать ветку из травы, гладкой, как волосы утопленницы. Но там нашлось нечто другое. В рукаве смятой, изорванной, липкой от грязи и чёрной от крови куртки ещё оставалось что-то от её бывшего носителя. Эрвин швырнул её в своего убийцу - рыхлый окровавленный комок нелепо раскрыл рукава на подлёте. Сразу же командор рванулся следом сам, пропоров нестройную дождевую завесу не пострадавшим плечом. "Ты этого хотел?". Слепое оружие Лобова. Лютый цепной пёс Лобова, не способный сойти с однажды взятого следа. Эта мысль принесла с собой укол чего-то более острого, чем сожаление. "Дорого ты взял за свою верность?".
- Это будет того стоить? - Застывшее лицо Леви рывком обрело чёткость через стылую дождливую дымку, когда Эрвин добрался до него; из мокрой хмари командору навстречу проявился дикий сумрачный зверь, готовый сомкнуть зубы на пульсе - или хотя бы попытаться. Правая рука у Эрвина понемногу наливалась тяжестью и начинала отставать от левой, но у него было достаточно силы и в одной. Острый выпад клинком снизу вверх и потом - возвратный нисходящий были как будто списаны из королевских учебников по фехтованию. Он пробовал противника так, как не имел возможности попробовать раньше. Не жалея силы, потому что призрак не был тем, с кем он стал бы сдерживаться. - Убить лидера Разведки. Вернуться.
Эрвин почти сразу постарался отступить, чтобы холодно и прямо взглянуть на убийцу поверх поднятого меча. Ты всё это время оставался здесь чужим, Леви. Неволей или волей, ты взглядом, коротким жестом, словом и действием говорил, что ты другой - да, я знаю. Что ж, если ты этого хочешь - будет так, но сначала - Скажи, как погибли мои люди.
Эрвин знал, что, когда он спрашивал так, ему обычно отвечали, но Леви действительно был другой. Как далеко ты ушёл по пути, который указал тебе Лобов? Сколько из тех, кто погиб здесь, были разорваны зубами монстров и сколько могли бы быть уничтожены твоими, пока ты шёл по следу, покинув строй? Стоило бы оно того? Эрвин отбросил со лба мокрые волосы, дёрнул отяжелевшей правой - тёмная дорожка стекла из-под рукава под свод ладони. Пёс вряд ли станет отвечать словами. Скорее, ты скажешь когтями и зубами - так ведь ты привык?

+3

11

Но я никого не убивал.

Это не могло быть просто: Леви впервые понял это несколько недель назад, столкнувшись с Эрвином в Подземье, и ещё раз - на территории разведкорпуса. Чтобы знать своего противника, следовало последить за ним на его же территории, там, где он чувствовал бы себя в безопасности, там, где уверен, что победит. И Леви было сложно скрыть собственное разочарование, появившееся вследствие постепенно растущего уважения к Смиту. Эрвин стал не просто целью, а интересом, который хотелось изучить, перед тем как убить. На территории корпуса они пересекались нечасто, а когда удавалось, никогда друг с другом не говорили. Леви, Изабель и Фарлан состояли в отряде рекрутов под командованием идиота, имени которого Леви даже не помнил, но когда удавалось украдкой понаблюдать за тем, как Эрвин общается со своими людьми, Леви и сам не замечал, как прислушивался к приятному, низкому баритону, к тону, не принимающим возражений, отдающим четкие приказы. На тренировочном полигоне решения, которые принимал Эрвин, соответствовали представлениям Леви о том, каким должно быть командование. Никто другой этого не делал, никто другой не мыслил столь же нестандартно, как он. Но то - мелкие крупицы в океане информации, ничто, в сравнении с со жгучим, искренним, яростным желанием обрести долгожданную свободу. И все чаще приходилось напоминать себе, что Эрвин - всего лишь цена этой самой свободы. Было в этом что-то приятное - сознавать противника равным, достойным того, чтобы сразиться с ним, победить или погибнуть против него в бою.

⁃ Мне все равно - ответил Леви, стремглав разрезая острым лезвием летящий комок мокрой ткани. Эрвин выиграл для себя время, чтобы оказаться совсем близко, сокрушиться всем своим матерым весом, вкладывая в удар многолетние опыт и навык, которым Леви уступал по неопытности. Под тяжестью удара Аккерман отступил на несколько шагов. Держать равновесие под силой такого противника сложно, ещё и слякоть под ногами не прибавляла устойчивости.
- Такова цена нашей свободы. Мне все равно, что за дерьмо у вас тут творится.
Ведь он никого не убил. Эрвин не доверяет ему, считая, что Леви мог убить ради своей цели кого-то из его людей. Мог. И сделал бы, если это мешало бы им завершить задание. Но на этом поле боя грязную работу делали титаны. К счастью или нет, но руки Леви пока чисты.
Кажется, он не до конца осознавал происходящее. Ослеплённый безумием, не видя перед собой ничего кроме Эрвина, Леви много недель концентрировал свое внимание только на том, чтобы выполнить приказ. Даже сейчас, с трудом парируя идеально выверенные удары, он ослеплён волевым решением дойти до конца, настолько, что не замечает, как под ступнями оказывается препятствие. Ноги сплетаются в неловком падении, Леви вынужден отскочить в сторону, чтобы перегруппироваться и сквозь полотно густого, непроглядного дождя рассмотреть знакомый росчерк светлых глаз. Он увидел в них своё отражение так четко, словно смотрел в вычищенное до блеска зеркало в комнате Изабель. В опустошенном, бездушном, отсутствующем, мертвом взгляде Изабель - его Изабель.
Он смотрел на нее, и больше не было знакомой ему жизни: кипящей, суетливой, горящей жгучим пламенем, по-настоящему, истинно живой. Жизни человека, который мечтал увидеть небо, который разделил свою мечту с Леви и заразил его ею. Мечтой жить свободно, видя перед собой бескрайние просторы, а не потолок вечно мертвого Подземья.
В кукольных глазах Изабель теперь навсегда застыло серое, бескрайнее густое небо, и хорошо, если это было единственным, что она увидела перед смертью.

Парализующий импульс взвинченной молнией прошёлся по хребту, застревая в районе затылка стискивающей дланью. Невидимые пальцы сжимали позвонки, обхватывали шею, накидывая тугую удавку. В одно мгновение Леви понял, что, сконцентрировавшись лишь на Эрвине, он упустил из внимания самое главное - единственных близких ему людей. Неужели он и правда забыл, что они вышли за стены? Для него это все было несерьезно? Неужели он только сейчас осознал, что они действительно были на поле боя? Но ведь он все предусмотрел! Оставил их в толпе, с более опытными командирами. Он пошёл один специально, чтобы не подвергать их опасности... И.. что теперь?

Теперь на безжизненном лице Изабель читалось застывшее удивление. А отгрызенная половина тела Фарлана грузом упала на землю в нескольких метрах от Эрвина. Титан, громко дожевываюший его светлую голову, повернул своё мерзкое, уродливое лицо в их сторону.
- Ты в этом виноват. - тихо проговорил он, поднимая в сторону Эрвина отсутствующий, полный истерического безумия взгляд, устремленный куда-то за его спину. И не очень понятно, к кому конкретно он сейчас обращается.
Он чувствует тепло, стекающее по щекам, быстро смываемое прохладными крупицами дождя. Перехватывает рукояти обоих мечей покрепче, перегруппируясь в атакующую стойку. - Я убью тебя, гнида, а потом убью всех остальных.

Происходящее здесь привлекло внимание не только того титана, что сожрал весь отряд Эрвина и отряд рекрутов, в которых были единственные - и, вероятно, последние - близкие люди Леви. Где-то в отдалении стали слышны стремительно приближающийся топот трех шестиметровых девиантных титанов. Они окружали  их последних, надеясь успеть на финальный пир. И первым решил нанести удар тот, который только что выплюнул недожеванное тело Фарлана. Он высоко занес свою огромную руку позади Эрвина и точечно ударил ею в то место, где они находились, пытаясь первым ухватить со спины раненого Смита. В этот момент Леви ощутил, как позади, ломая ветки и врезаясь в деревья, до них добегал первый девиант.

+3

12

Вот он настоящий. Эрвин неделями присматривался, как дикий пёс беспокойно ловил носом чужой ветер поверхности. Как настороженно встряхивался, цепко высматривал только ему видимые цели и признаки. Хмуро и предупреждающе жал к голове уши, сигналя, что готов показать зубы. Вот они, зубы. Вот бросок к горлу, которого он ждал с тех пор, как забрал Леви из подземного сумрака. "Мне жаль".
Жаль и не жаль. Как командир, Эрвин должен был присматриваться к каждому из своих людей: лидер, ментор, контроллер, пекущийся обо всех и одновременно не имеющий ни права, ни возможности сочувствовать каждому из них. Дьявол существует над игровой доской и вне её. Понимая ценность каждой жизни, выставляемой им на кон, дьявол должен уметь быть слепым к тому, чем эта жизнь билась, дышала, к чему стремилась и о чём просила последним смертным криком.
Как человек, Эрвин смотрел на Леви и понимал, что здесь он не хочет и не сможет быть слепым. Первый раз за всё время здесь, под открытым небом, призрак дышал болью, яростью, безумием. Он действительно мог быть верен, только своим и только до конца - интересно, осознавал ли он сам, насколько? Эрвин видел короткий взгляд, который Леви бросил на изломанные останки. Узнал жизнерадостную солнечную чёлку над окостеневшим мёртвым лбом у девочки. Понял, что с лица Леви сходят последние намёки на краску, а вместе с ними слетает хладнокровная осмысленность и недобрая выдержка убийцы, рассчитывающего момент для удара. "Он теряет близких первый раз? Может быть, первых близких. И да, впервые".
За спиной надсадно выстрелила сломанная ветка. Возня тяжёлая, исполинская - что-то, чему тесно среди деревьев в лесу, нечто слишком бездумное и животное, чтобы правильно обходить препятствия. И одновременно позади Леви, в зыбкой дождевой дымке, на фоне непогожего неспокойного леса, проступили нечеловечески выгнутые плечи, раздутые, как у утопленника. Младенчески-бессмысленное лицо, отмеченное нездоровым оживлением пополам с яростной жадностью. Девиант передвигался на четырёх конечностях, неспособный поднять над землёй гротескно тяжёлый и непропорционально крупный корпус. Сальные влажные пряди мотнулись по лицу титана, когда тот развернул голову в их сторону, как будто искал по запаху, а не глазами.
Эрвин бросился навстречу, почти под удар Леви, снова парировал - еле успел, потому что призрак летел как одержимый, снова почти бесплотный. Как будто ненависть сорвала в нём какие-то ограничители, отвечавшие за то, чтобы его скорость была хоть приблизительно человеческой. Снова ударил единственным мечом сбоку, пытаясь сбить, закрутить, вывернуть в сторону бешеный импульс от его выпада. И в этот раз - въехал плечом по-настоящему, всем своим весом, чтобы сбить с ног, и сам свалился следом, не имея возможности перенаправить движение без УПМ.
Они откатились в сторону. Рядом, в том месте, где они находились мгновение назад, послышался гулкий сырой удар по земле. Окатило грязью. О спину застучали клочья раскисшего дёрна, пахнущего прелой и едкой лесной целиной, травой и озоном. Ещё одно недопустимо долгое мгновение Эрвин смотрел на Леви сверху вниз, чётко осознавая, что между ними - опять их скрещенные мечи, что клинок призрака опять остановлен в опасной близости к его горлу, а его собственный - затормозился остриём возле самого лица Аккермана. Ответил на ледяную злобу во взгляде собственной яростной отрешённостью. Отвечать словами не было времени, да и дозвался бы? Эрвин оттолкнулся раненой рукой возле самого плеча Леви и бросил себя обратно на ноги.
Обычный титан, нападавший на него со спины, и девиант столкнулись на небольшом клочке земли и как будто впали в секундное замешательство. Пока разворачивались медлительные головы, пока не распутались хищные, ищущие живую плоть белые конечности и пока из обступившей их дождевой стены не появились остальные монстры, можно было атаковать. Другого момента не может не представиться; та жизнь, к которой Эрвин привык, редко давала вторые шансы.
Леви мог забрать у него и этот, первый. Перед тем, как сорваться с места, Эрвин коротко бросил, не оборачиваясь:
- Какой теперь будет твоя свобода? - Крепче перехватил меч левой рукой, выжидая, когда в переплетении гротескных человекоподобных тел откроется уязвимость, - Каким ты вернёшься и каким они бы хотели, чтобы ты вернулся?
Убийцей, которому никогда больше не будет ни отдыха, ни покоя. Инструментом, который используют, пока он имеет ценность. Эрвин не знал, было ли теперь у Леви место, куда он мог вернуться. Знал только, что Лобов не привык оставлять в живых тех, чьими руками проворачивал особенно опасные дела. Одна сломанная жизнь убийцы-оборванца из подземья. В подземье не считают ни погибших, ни пропавших без вести. "Они загонят тебя, как зверя, и даже твой талант не поможет тебе спастись там, где они берут подкупом, связями, числом". Ещё одно мимолётное, ожёгшее острой печалью: "Мне жаль". Вы не могли знать, каких масштабов паутину держат монстры с поверхности. - Думаешь, он дал бы тебе свободу? - Эрвин не чувствовал, что повышает голос. Что в нём нарастает непримиримая, непреклонная сталь, за которую его за глаза называли фанатиком. Обычно этим голосом говорил в нём дьявол, воимя той цели, которая звала его и лишала покоя. Сейчас этим голосом говорил он сам. - Убийцей. На его условиях. Вечно бегущим, вечно обязанным. Такая тебе нужна свобода?
Момент открылся. Эрвин с резкого, тяжёлого разбега оказался возле монстров, разворачивающихся в их сторону. Без УПМ - невозможно было использовать УПМ в дождливом лесу, без чёткой видимости цели - вспорол единственным мечом сухожилия на лодыжках у не-девианта. А потом, когда гротескная конструкция стала заваливаться на него, отъехал в грязи назад и рубанул по загривку, не жалея силы. Он делал это много раз и, если разыграет карты правильно, сделает ещё. Поверх остова, ещё не успевшего раскалиться, на него смотрели два затянутых летаргической плёнкой глаза между длинных свалявшихся прядей. Девиант сдвинулся навстречу, подминая под себя поверженного сородича.
"Вот она. Свобода." - С холодной чёткостью понял Эрвин, чувствуя, что дождевая сырая прохлада не может остудить разгорячённые виски, что сердце отбивает ровно, но скоро, и продолжает разгоняться. Что пострадавшая рука закоченела теперь уже практически к локтю и начинает ощущаться чужеродной. "Рука об руку со смертью. Горькая, во всех смыслах паршивая. Такую редко ищут намеренно. Но она не выкуплена, не вытянута под гнилые условия - она взята в бою. В ней много боли, но нет обмана. Лобов не сможет дать тебе такую. Я - могу".

+2


Вы здесь » Re: Force.cross » // фандомные эпизоды » #higher level [shingeki no kyojin]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно