активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » You will always be my son [TUA]


You will always be my son [TUA]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

You will always be my son


Грейс и Клаус Харгривз //дом//операция Эллисон только подошла к концу

http://s3.uploads.ru/yAKmo.png

Сколько бы лет не прошло, как бы сильно они не повзрослели, две вещи навсегда останутся неизменными - она и то, как сильно она любит их всех.

[icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][nick]Grace Hargreeves[/nick][status]always waiting for you[/status][info]<div class="lz-fandom"><center><b>THE UMBRELLA ACADEMY</b></center></div><div class="lz-name"><b>Грейс Харгривз</b></div> <div class="lz-text">Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов. </div>[/info]

+5

2

Клаус сидит на кухне, смотря на не раскрытую бутылку водки. Он должен оставаться трезвым. Должен. Обязан для семьи. Он держался уже день, кажется. Нет, два. А такое чувство, что вечность.

Это было сложно. Призраки, поняв, что ничто их не блокирует, были рядом. Но внезапно, после того пленения, Клаус перестал их бояться так, как прежде. Он вдруг понял - они хотят внимания. Очень знакомо, ха? Он ведь тоже вёл себя вызывающе и громко, когда хотел приковать к себе взгляды. Вот и призраки поступали аналогичным способом. Клаус понял, что хотя бы часть из них не хочет причинить вред именно ему. Они всего лишь хотят, чтобы он помог им. В конце концов, Клаус - это все, с чем они могли контактировать.

С пониманием этого, с победой, хотя бы частичной, над своим страхом, стало легче. Но никто не исключал многолетнюю зависимость. Он курил травку лет с 13. Пил с 15. В 18 к нему пришли наркотики, которые словно какой-то ебучий хуекосинус то поднимался, то падал и выравнивался. Или как это называлось? Амплитуда. Гипоталамус? Гипербола?!! Они же не ходили в обычную школу. В склепах Клаус сидел больше, чем учил математику. Клаусу было откровенно хреново. Это надо было просто пережить. Или сдохнуть от разрыва сердца, которое не справлялось с отвыканием.

Ещё одна огромная проблема - общение с родней. Оказывается трезвым с ними говорить просто невыносимо. Клаус, ты ничего из себя не представляешь. Клаус, ты наркоман. Клаус, ты идёшь с нами. Клаус, мы не будем тебя слушать. Агх, они все казались милее, когда в голове Клауса расцветали вдруг радугой или говорили голосом мультяшек из Луни Тюнз. Кроме того, Эллисон до сих пор не пришла в себя. Придёт ли? Грейс сделала все возможное, Лютер сидел с ней верным псом. Клаусу очень не хотелось увидеть вдруг перед собой сестру. Но одну из них. Где сейчас Ваня? Что с ней делает этот Шменкис?

И все-таки был один человек, кого Клаус увидеть хотел. Но он не приходил.
- Дейв, - Клаус стонет и утыкается лбом в стол.

Какой смысл оставаться трезвым? Его не слушают. Дейв не приходит. А Бен куда-то пропал, что удачно - он не помешает Клаусу.
Клаус помешает себе сам. Ради семьи, окей? Ради семьи.
Ради Дейва.

Клаус резко вскакивает с места, закуривает сигарету (от этого он отказываться не собирается, ну нахрен) и идёт к ящикам. Он роется в них и пытается вспомнить, что Дейв рассказывал ему. Он мечтал открыть свою пекарню и знал кучу рецептов. Этот сильный, крепкий мужчина, в руках которого не дрожал автомат, хотел печь булочки. Клаус бьет ладонью по ящику - ему больно, но плевать. Он злится из-за всего. А ещё из-за того, что не помнит рецепта. Почему Клаус не ловил каждое слово Дейва?

Все-таки что-то он припоминает. Или мыслит логически. Поэтому достаёт муку и сахар. Все это сыплет в миску, попутно испачкав весь стол. Одновременно с этим курит, так лучше думать. Добавляет к этой смеси яйца - решает, что половина пачки не повредит. И ещё вроде бы молоко? Но молоко скучно. Молоко не вкусно. Клаус тянется за бутылкой водки, открывает её и выливает четверть в миску. Отлично. Так будет лучше. Клаус все тщательно (нет, ведь вскоре он устаёт) перемешивает. На булочки не похоже, но можно хоть гоголь моголь? Пока это отстаивается, Клаус садится на корточки перед плитой. Он ничего не понимает и решает - чем жарче, тем быстрее сготовится. Поэтому он максимально выкручивает температуру и ждёт пару минут для разогрева. Затем ему остаётся главное - Клаус берет миску, открывает дверцу духовки и собирается поставить свои гоглемоглебулки готовиться.

+2

3

Операция Эллисон прошла успешно, хотя кровь и пришлось переливать из бездыханного Диего. Кое-что никогда не меняется- дети и их страхи. Могут сражаться с опасными людьми, прыгать выше головы, стараясь достичь того, что от них требовал отец, но при этом одна игла и вечно хорохорящийся парень закатывает глаза и падает на пол. Грейс тихо улыбнулась, накрывая, всё ещё дремлющего сына мягким пледом. Ласково погладила его взлохмаченные волосы и ушла, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Тихо ступала, не давая каблукам звонко отстукивать по полу, проходя мимо комнаты, где у постели Эллисон всё ещё сидел бледный как смерть Лютер. Так и заснул, умостив голову на её руку. Не стала тревожить. Лишь лихо прикрыла и эту дверь, прежде чем направиться дальше по коридору.

Как много бед им всем уже пришлось вынести, и сколько ещё придётся, если Реджинальд был прав. Они никогда не узнают, как сильно ей хотелось бы их защитить, всех их, от невзгод и прошлого, и будущего. Спрятать и уберечь, не позволив ничему с ними случиться, но что она может? Что вообще может такая как она? Даже не настоящая… Когда-то Реджинальд сорвался, кричал забывшись: «Ты машина, просто глупая машина!», но после извинялся. Тот самый, домашний тиран, что держал семью в строгости, сжимал её пальцы своими и молил едва слышно «прости». Жаль, они никогда не узнают, каким он бывал, когда никто этого не видел. Как усмехался, глядя на неё через свой монокль и протягивал руку, приглашая на танец, пока дети мирно спят в своих кроватях. Она остановилась у входа в гостиную, прислонившись виском к косяку и стояла, воскрешая давние дни. Когда все они были дома, такие юные, полные надежды, в этих забавных масках, сделанных специально для них. Грейс прикрыла глаза, приобнимая себя за плечи, как вдруг ощутила запах гари.

«Странно, я ведь ничего не готовила…»- развернулась на каблуках и поспешила на кухню. Из духовки валил дым, кажется, он заполонил собой всё помещение, и Грейс схватив на ходу прихватки, направилась к плите.
- Клаус, дорогой, - позвала она сына, вынимая из духовки полностью прогоревшее нечто,- открой, пожалуйста, окно, а лучше оба, и вытяжку включи,- она хотела было направиться к мусорному ведру, но притормозила, рассмотрев получше то, что было расставлено на противне. Не диверсия, как в детстве, когда кому-то из её шкодников хотелось внимание, совсем нет. Нечто другое. Нечто ужасно пахнущее спиртом и горелым пластиком, но нечто настолько важное, что он не поленился это сделать.

Пластмассовая миска совсем расплавилась и теперь напоминала черно-розовый блин, перемешавшийся с мукой и кажется чем-то ещё. Он… готовил? Оглянулась на Клауса, окинула взглядом стол, полностью осыпанный мукой и гордо стоящую на столешнице бутылку водки. – Они… получились не совсем такими, как должны были, верно? – осторожно спросила, положив противень на кухонную тумбу. Нельзя выкидывать то, что он пытался сделать. Каким бы оно не было, он старался, готовил как мог, как умел, тот, кто в жизни не брал кухонную утварь в руки.

Грейс подходит ближе, ласково касается его щеки, стирая муку, внимательно глядя в его печальные глаза, и её собственное механическое сердце отзывается нестерпимой тоской. Ещё пару дней назад он казался младше, и этот взгляд совсем не того дерзкого мальчишки, что бродил по дому в юбке сестры.
- Что же с тобой случилось, дорогой… - слова едва слышно срываются с губ, когда притягивает его к себе, обнимая, зарываясь пальцами в тёмные непослушные волосы, гладит и тихо шепчет:
- Нужно просто попробовать ещё раз,- потому что у него обязательно получится, сколько бы попыток для этого не понадобилось, пусть он сожжёт хоть тысячу мисок, пусть разгромит эту кухню к чертям, разобьёт на осколки посуду, если это хоть немного поможет- важно лишь это. – Я помогу, ладно?

[nick]Grace Hargreeves[/nick][status]always waiting for you[/status][icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][info]<div class="lz-fandom"><center><b>THE UMBRELLA ACADEMY</b></center></div><div class="lz-name"><b>Грейс Харгривз</b></div> <div class="lz-text">Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов. </div>[/info]

+3

4

Клаус едва ли обращает внимание на то, что кухня наполняется запахом гари. Не самый неприятный аромат в его жизни, если уж на то пошло. Опасный, щекочущий нервы, но не до мерзко-отвратительно-фушеньки-сейчасблевану степени. Клаус флегматично подпер голову рукой. Момент ненормальной активности сменился апатией - такое бывает, если слезаешь с наркоты. Хочется вылезти вон из кожи, отрезать себе руки и ноги. Сунуть голову в духовую печь. Клаус долго смотрит на неё и думает - а не поступить ли ему так на самом деле? Может тогда он... Успокоится. Потому что сейчас он чувствовал себя невыносимо. Ему плохо от всего и сразу, и он не был уверен как себе помочь. И нужно ли это в принципе.
Водка все ещё стояла на кухне. Половина бутылки. Прямо там на кухонной тумбе, в окружении засраных столовых приборов, которыми Клаус мешал "тесто". Надо было просто выпить и все. Один глоток.

Вдруг появляется Грейс. Клаус не сразу обращает внимание на стук каблуков и наблюдает, как она вытаскивает из печи противень. Кажется, у него ничего не вышло - ничего нового. Если подумать, он вообще ни на что не был годен. Это понимает и Грейс.
Но она? Она всегда принимала их даже с неудачами. Особенно с ними. Если у них что-то получалось, Реджинальд был ими доволен. Но если нет? Не было ничего хуже его взгляда, полного не просто разочарования. Он смотрел так, будто перед ним было пустое место. А Грейс они были нужны всегда.

Вот и сейчас она оказывается рядом. Гладит его по лицу и по голове, а потом обнимает и прижимает к себе. Клаус сидит, поэтому ему удобно прижаться к Грейс максимально близко. Будто ему снова 15 и ему нужна защита. Впрочем, она ему на самом деле нужна, пусть и в 30.
- Мама, - жалобно произносит Клаус, потому что это все что у него получается сказать.
В её голосе слышатся те самые интонации, благодаря которым они чувствовали себя любимыми. Если подумать - она машина, состоящая из проводов, контактов, микросхем. Искусственная кожа, волосы, глаза. Голос - программа. Ничего настоящего. Но у неё было то, чего не было у их отца, состоящего из плоти и крови. Сердце.
Она, как и в детстве, знала, видела - что-то не так. Ей одной всегда было дело, всем остальным просто плевать.
Клаус всхлипывает, потому что не может сдержать слез. С ним правда, правда столько произошло. Его голова разрывалась от голосов мертвецов. Иногда его душило и оглушали внезапные вспышки воспоминаний о войне. Ему было паршиво от попытки оставаться трезвым. А его сердце? Оно просто растворилось, разбилось на куски, когда погиб Дейв. Клауса всегда называли таким жизнерадостным, веселым, бесполезным балагуром. На самом деле ему было больно не меньше, чем другим. Просто он знал, как отвлечь себя. Как отвлечь других. Как не показывать и скрывать всё даже от себя.
- Я встретил самого прекрасного человека в своей жизни, которого полюбил. И самое главное, он полюбил меня - меня, - Клаус говорит так, потому что он - это он. Он -вздорная проблема на неконтролируемой проблеме. Он вечно что-то вытворяет, нередко мерзкое, чаще - абсурдное и обидное. Клаус абсолютно бесполезен. И такого как он не терпели даже родственники.
- И я... Не знаю, как теперь жить без него, потому что его больше нет. И эти блядские булки... Я хотел приготовить их для него. Но я и в этом облажался. Ничего нового, ха? - Клаус снова всхлипывает, еще крепче обнимая Грейс и зарываясь лицом в ее блузку.

+2

5

Клаус всегда был очень особенным мальчишкой. Все её дети особенные, каждый по-своему уникален, даже если сами об этом не догадываются, как Ваня. И уникальность эта вовсе не в каких-то там особенных способностях, не в том, что по мнению Реджинальда они должны спасти мир, даже не во всём этом геройстве академии и борьбе с преступниками. Всё это такое, второстепенное. Они уникальны сами по себе, её маленькие огоньки, мерцающие во мраке, среди тьмы и ужаса, освещающие её жизнь, придающие ей смысл, позволяющие и вправду ощутить себя настоящей, любимой, и любить всех их, каждого из них по отдельности. Не потому что на них возложена какая-то огромная миссия, нет, потому что они- её дети.

Клаус всегда хорохорится, отшучивается, прячется от своих проблем и прячет их от других. Пытается спрятать их даже от себя. Когда-нибудь он перестанет бегать, когда-нибудь он встретится со всем этим ужасом лицом к лицу и обязательно выстоит. Грейс верила в него, знала, что он справится, что бы жизнь не уготовила, но это не значит, что она перестанет его защищать, или перестанет беспокоиться за него. Никогда, ни на миг.

Такой сильный мальчик, способный, с огромным, открытым сердцем и как только может он себя так недооценивать… Грейс видит это по его взгляду несостоявшиеся нечто, ведь он глядит на него так, словно оно его предало, сломало последнюю надежду на то, что у него может что-то получиться. Сказать, что это всего лишь булочки? Это не так. Старания, которые не оправдали результат всегда задевают, особенно его. Его жалобный голос, заставляет внутри что-то содрогнуться, отозваться тоской, и она крепче прижимает его к себе, продолжая зарываться пальцами в непослушные пряди, почёсывая, как когда-то в детстве.

Он всхлипывает и ей так сильно хочется спрятать его от всех невзгод, утешить, отвлечь, но ему нужно не это. Совсем не это, Грейс понимает, возможно, даже лучше чем сам Клаус. Слишком долго он сдерживался, крепился, маринуясь в собственном горе, не выпуская за пределы своего сердца. И он выпускает… тихо говорит, слово за слово и в каждом столько боли и горечи, что её сердце кровью обливается, обливалось бы если бы она была.

- Клаус…- едва слышно отзывается в ответ, наконец, понимая, что именно терзало его всё это время, почему его взгляд так печален эти дни, почему он берётся за выпечку, которая его никогда не интересовала, всё ради кого-то, кого-то очень важного, кого больше нет и это действительно ужасно. – Клаус,- она ласково целует его в макушку, точно как детстве,- А разве могло быть иначе? – тихо спрашивает она, - если он был самым прекрасным человеком, разве мог он не заметить, какой по-настоящему ты? Если он смог рассмотреть тебя, значит он был действительно замечательным,- она всё также тихо говорила, шёпотом, хотя их и было здесь только двое. Она задумчиво смотрела на сына сверху вниз и понимала, что ей и правда жаль… Жаль, что он кого-то настолько полюбил и не успел их познакомить, жаль, что не показал ей человека, который смог, наконец, оценить Клауса по достоинству, принять его таким, какой он есть, а в том, что его приняли Грейс не сомневалась, видела это в тоске сына, в слезах, заливающих её блузку, в том, как подрагивают его плечи. Она очень хотела бы познакомиться с тем, кому он решился открыть своё сердце. Должно быть он и правда замечательный человек…

- Если не вышло с первого раза- попробуй ещё, а потом ещё, и ещё раз, если понадобится. Если они выйдут недостаточно румяными, не такими мягкими, хоть на крупицу не такими, какими бы ты их хотел видеть- попробуй ещё и у тебя обязательно получится, Клаус. Ты не облажался, ты сделал лишь первый шаг, порой сделать что-то для кого-то очень сложно, дорогой, но пока ты не сдашься окончательно- ты не облажался. А даже если сдашься – не облажаешься и тогда, потому что я тебя знаю, ты возьмёшь перерыв, вытворишь что-то невероятное, а потом попробуешь снова. Если в твоём сердце появился тот, ради кого ты так стараешься, но ты точно не сдашься. Я помогу, подскажу, заставлю, если придётся, но мы это сделаем, хорошо? - просто потому, что если это так важно для её сына, она сделает всё, что от неё зависит, чтобы помочь ему. И может быть однажды... может быть однажды этот таинственный "он" придёт к Клаусу, хотя бы чтоб посмотреть на его булочки, и может быть тогда он не станет больше бояться своего дара, ведь у него есть шанс, маленький шанс встретить любимого вновь, даже если он больше не в этом мире.

[nick]Grace Hargreeves[/nick][status]always waiting for you[/status][icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][info]<div class="lz-fandom"><center><b>THE UMBRELLA ACADEMY</b></center></div><div class="lz-name"><b>Грейс Харгривз</b></div> <div class="lz-text">Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов. </div>[/info]

+2

6

Грейс была для Харгривзов мамой, которой у них никогда не было. Они знали, что родились у каких-то женщин, но никогда не виделись с ними. Более того, их было невозможно найти, да и не собирался никто из детей этого делать. По крайней мере, у Клауса никогда не было такой мысли. Если матушка продала его эксцентричному миллиардеру, значит, не очень и хотела оставлять.

Сначала был только Реджинальд, бесконечные няньки и бессменный Пого. Больше всего тепла они получали именно от Пого, но тот держался очень официально, немного в стороне, потому что знал - за ним наблюдает Харгривз старший. Няни постоянно менялись и, честно говоря, их больше интересовало количество денег, капающих на их счёт.

Грейс стала первой и единственной, кто подарил им безграничную любовь. Возможно, они сами ее себе придумали. Изголодавшись по участию, по эмоциям, они тянулись к той, кто всегда был с ними ласков и внимателен. Грейс не ругалась, не наказывала, но воспитывала и направляла. Они знала многие привычки детей, знала их предпочтения и пыталась сделать так, чтобы довольны были все.

Могла ли машина - металл, микросхемы и провода - любить на самом деле? Может, она выполняла свою программу - каждое действие по прописанному алгоритму. А они интерпретировали всё как искреннее участие. Так могло бы быть. Может, некоторые из них так действительно думали, хотя Клаус и сомневался. Но они не зря называли её "мамой". Потому что она стала для них ею. Может, она не могла испытывать человеческие эмоции, но они у нее были свои, и ее чувства были самыми лучшими на свете.

И сейчас, когда Грейс целовала его в макушку, никому бы и в голову не пришло сказать, что она - машина. Она человечнее Реджинальда, если уж на то пошло. И сейчас Грейс говорила про настоящего Клауса. Будто бы она знала, какой он. Хотя, может, так и было. Клаус не знал, а она - да. Клаус строит печальную мину и судорожно вздыхает. Часто ли ему говорили такое? Только Грейс. Только она верила в лучшего Клауса, который не существовал. Но она верила в него, и он ей был благодарен хотя бы за это.  Клаус трёт лицо рукой, стирая слёзы. Опускает взгляд, нервно ёрзает на месте.

- Мама, ты такая мудрая, ты знаешь? - спрашивает Клаус тиха с лёгким смешком. Она снова учила его, как маленького, никогда не сдаваться. Что же, это не про него. Он всегда старательно убегал, скрывался и увиливал от всего, что на него сваливалось. Будь это способности, превратившие его жизнь в кошмар, или взаимоотношения с родными. Единственный раз, когда он был готов пойти навстречу своим страхам ради Дейва, ничего не произошло. Клаус не смог его увидеть, хотя отказался от всего, что обычно помогало.

Клаус откашливается и встаёт с места. Гладит маму по волосам, потому что он давно не маленький мальчик, он высокий и может так сделать. Хотя он всё еще нуждается в ней и ничего не может дать взамен. Улыбается ей, надломлено, но он старается.
- Поможешь мне? - спрашивает Клаус нерешительно, потому что у него есть всё еще огромное желание приложиться вон к той бутылке. Клаусу кажется, что он даже с расстояния чувствует и гладкость стеклянной бутылки и жар напитка. И ему надо от этого отвлечься, пока они не могут действовать. - Я хочу их испечь, но я понятия не имею что делать, ну, ты это и сама видишь. Прости, я не хотел тебе тут всё портить.

+1

7

Грейс нежно обнимала сына, мягко ероша спутанные кудри. Сколько бы лет не прошло, как бы сильно он не повзрослел, для неё он всегда будет оставаться дорогим и любимым мальчишкой. И пусть теперь он не устраивает взрывы в комнате Бена, он всё такой же… всё так же пытается съесть все пироги в доме, которые только найдёт, всё так же тягает юбки у Эллисон, всё так же дурачится, пряча свои тревоги за шутками. Некоторые вещи никогда не меняются, и она рада этому, рада что несмотря ни на что он всё ещё может прийти к ней, и она может заключить его в объятия, пытаясь уберечь от сложностей жизни.

Были дни, когда она тревожилась, беспокоилась сможет ли дать этим детям ту любовь, которую они заслужили, смогут ли они и дальше закрывать глаза на то, какая у них мать или однажды они повзрослеют и начнут видеть лишь робота, заботящегося о них всех. И что будет тогда? Будет ли она нужна им так же сильно, как они ей? Её маленькие чертята… Боялась, но верила в них и не ошиблась. Такие взрослые, но всё так же зовут её мамой, и её сердце сжимается от нежности. И она так искренне надеется, что всё у него будет хорошо, и он будет счастлив, по-настоящему счастлив.

- Стараюсь соответствовать моим смышленым детям,- снова расплылась в доброй улыбке, когда Клаус встал и погладил её по волосам. А ведь кажется ещё совсем недавно он был ей по плечо, как быстро летит время. – Ты так вырос, дорогой,- пальцы снова мягко касаются его щеки. Улыбка грустная, надломленная, и чувствуется, что он пересиливает себя, но не потому что ему нужно заставлять себя при ней, ему не нужно, она примет его любым, всегда, что бы не происходило она будет любить его таким, какой он есть. Самым лучшим.

Клаус не любит бросать вызов проблемам, он любит бегать от них, как можно дальше, но если решится у него все непременно выйдет. Вот и сейчас он изменил традиции, решил попробовать ещё раз, попросил о помощи и это дорогого стоит.

- Конечно, - кивнула она, окидывая взглядом кухню. Что ж… ураган по имени Клаус явно успел нанести почти стерильно чистому месту урон, но всё это мелочи, убрать ничего не стоит и этим она займётся как-нибудь потом.

Значит, мы их сделаем. Столько раз, сколько понадобится. Уверенна, твои братья и сёстры будут только за то чтобы уничтожить по паре булочек,- подмигнула она, направляясь к шкафу и доставая оттуда два фартука. Не то чтобы они могли чем-то сильно помочь, когда на кухне орудует Клаус, но приучать сына к фартуку никогда не поздно, тем более что он с рюшками, ему очень пойдёт.

Ну или можешь съесть всё сам, только не за раз,- она повязала один фартук на себя, второй передала ему. – Здесь всё равно давно нужно было убраться, ты ничего не испортил, скорее… слегка оживил это место. Без тебя тут было совсем тихо, Клаус, я рада, что ты дома. А теперь надевай фартук и руки помыть не забудь. В шкафу должно быть ещё пару противней и глубокая миска, принеси и то и другое, пожалуйста.

Грейс принялась вытаскивать возможные ингредиенты и перетаскивать их на большой стол, чтоб можно было окинуть взглядом и посмотреть, чем именно они обладают. И постепенно кухонный стол заполонило всё, что только можно. Что ж… она всегда была запасливой и всегда ждала домой детей, жаль только приходили они порой не часто, пропадали где-то занятые жизнями, а она каждый вечер неизменно готовила пирог, надеясь, что сегодня они непременно заглянут. А они не приходили… Реджинальд и Пого справлялись с пирогами своими силами, и она была им за это благодарна, но так сильно надеялась, что однажды их дом снова наполнится голосами. Вот и наполнился… жаль, что при таких мрачных обстоятельствах, но её дети снова здесь. И теперь есть кому уничтожать её бесконечные запасы.

- Расскажешь мне какими бы ты хотел их видеть? В сахаре, в пудре, в корице, с маком, может быть,  может с фруктами какими-то? Выбирай всё, что захочешь, а я подскажу, как сделать так чтобы всё получилось, ладно? Мы никуда не спешим, можем хоть несколько видов сделать, если захочешь.

[nick]Grace Hargreeves[/nick][status]always waiting for you[/status][icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][sign]-[/sign][info]<div class="lz-fandom"><center><b>THE UMBRELLA ACADEMY</b></center></div><div class="lz-name"><b>Грейс Харгривз</b></div> <div class="lz-text">Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов. </div>[/info]

+2

8

Грейс не собирается оставлять его один на один с его демонами и неудачными попытками приготовить что-либо. Хотя уйди она сейчас, и Клаус бы наплевал на свою идею. Она показалась бы ему совершенно глупой. Какими-то булками Дейва не вернёшь и все чувства к нему не выразишь.

- Брось, соответствовать нам - плохая идея. Мы все просрали свои возможности, - Клаус говорит без горечи, почти что отмахивается. Он не рефлексирует на эту тему и не сожалеет. Что сделано, то сделано. И уж тем более Грейс не стоило бы соответствовать им. Она лучше всех вместе взятых.

Но рядом с Грейс идея кажется сносной. Они не так часто занимались чем-то вместе. Отец всегда загружал Грейс работой, но теперь она могла сама выбирать, что ей делать. Да и Клаус уже не пятнадцатилетняя заноза в заднице, которому только дай волю нарушить правила. То есть, с правилами у него до сих пор не лады, но теперь в нём иногда пробуждалась тоска по семье. И тем более по Грейс. Провести с ней время кажется чудесной идеей. Клаус думает, что сейчас это единственное нужное ему. Ни Лютер, ни Пятый, ни Диего ему сейчас не помогут.

Клаус надевает на себя фартук - на нём есть рюши и это единственная причина, по которой он соглашается. Рюши не подходят к жилетке, но они всегда нравились Клаусу в любом случае.

- А Эллисон сможет есть, ну, знаешь, обычным способом? - Клаус проводит пальцем по горлу, намекая на порез. Что бы там ни произошло в домике этого чокнутого Пибоди, их Эллисон была ранена. Они еле привезли её обратно, а мама - её зашила. Но насколько глубокие повреждения? Клаус совсем не разбирался в этом.

Клаус недовольно цокает и вздыхает, но послушно моет руки. Он даже улыбается. Грейс рада его видеть, и она всё берёт в свои руки. Клаусу всегда комфортно, если рядом есть рулевые. Он не всегда их слушает, но так есть на кого скинуть ответственность. Кроме того, Грейс точно знала что делать в отличие от него. Поэтому Клаус послушно достаёт противень и миску, несёт всё Грейс. Так как он брал их одновременно и нёс клаусовским способом, то миска чуть не упала. Клаус смог сохранить равновесие, но попутно столкнулся ногой о тумбу.

Ругнувшись, он всё-таки смог всё в целости донести до стола. Затем упёр руки в бока, поглядывая на Грейс. Она задала слишком сложные вопросы. Клаус пожимает плечами.
- Не знаю? Главное, чтобы были вкусные? - это всё, что приходит ему сначала в голову. Потом он думает. Какими бы их сделал Дейв? Он так давно воевал и не имел доступа к кухне, что, наверное, соскучился по всей этой стряпне. Клаус закрывает глаза и представляет Дейва в обычной рубашке, с подвёрнутыми рукавами. В брюках. Он стоял бы на кухне и легко справлялся бы и с мукой, и всеми этими другими ингредиентами. И обязательно бы улыбался, даже если бы Клаус сидел рядом и откровенно мешал. Клаус судорожно вздыхает и открывает глаза. Секунду он смотрит растеряно, взглядом побитой собаки.

Он собирался остаться там, в прошлом. Распрощаться с этой жизнью, со всеми, кого он знал, чтобы быть с Дейвом. Остался бы с ним, чтобы вместе купить дом, готовить глупые булки. Состариться.

Клаус откашливается, быстро трёт глаза. Так, ладно, лучше всего Клаус умел быть раздолбаем. Самое время проявить свой дар?
- Они должны быть пышные и румяные. И да, с сахаром. Как можно больше сахара. И пахнуть корицей и... теплом, - Клаус эти слова почти шепчет, зажимая в руках жетоны. Он определённо описывает выпечку и в то же время, думает о тепле, испытываемом при мыслях о Дейве. Как же он скучал. Как хотел бы сейчас иметь возможность просто взглянуть на него.

Клаус демонстративно отворачивается так, чтобы не видеть бутылку. Нет, он будет трезв. Он постарается. И поможет ему в этом Грейс. Клаус готов исполнять все её указания.

- Тебе никогда не было обидно, что ты не можешь попробовать всё, что готовишь? - спрашивает Клаус, потому что никогда не задумывался об этом. Это позволит ему отвлечься. Да и узнать Грейс получше никогда не поздно, не так ли?

+1

9

Они все такие самокритичные. Догадываются ли они сами, как часто говорят одни и те же вещи разными словами? Тревожатся об одном и том же? О том, что потеряли, что просрали, чего не достигли, даже не замечая, как много они сделали, со скольким справились. Лютер, ставший космонавтом, другие дети мечтают об этом, а он достиг, но воспринимает больше как миссию отца, нежели как собственный подвиг, и она не понимает, как так может быть. Диего, который хоть и направляет энергию не всегда в нужное русло, но старается помогать, делать всё, как ему кажется верным. Эллисон стала знаменитой, и наверняка она чудесная мама, стоит только взглянуть на то, как она смотрит, когда звонит дочери. И Грейс очень надеется, что однажды они снова будут вместе, она бы очень хотела с ней познакомиться. Клаус вырос чудесным молодым человеком, он заряжает других энергией и что бы не говорил, заботится о своей семье. Знал ли он, как помогли его слова тогда, когда Бен погиб? Как много для неё значило, то, что он сказал? Как важно было получить возможность ответить своему погибшему сыну, что она его любит, что скучает по нему? Неужели он этого не понимает? Не видит, как много он может сделать? Не только даром. Грейс часто думала, что Клаус может исцелять сердца, просто тем, какой он есть, той поддержкой, которую оказывает, ненавязчиво, дурачась, но, если бы понадобилось он сделал бы всё ради спасения их семьи. Её крошка Пятый снова вернулся домой, побывав в будущем, и теперь пытается спасти мир от Апокалипсиса. Бен, даже после смерти остаётся преданный семье, она не сомневается, что он где-то рядом, слышит порой, как Клаус разговаривает с ним, и жалеет, что не может услышать его голос в ответ. Ваня… Ваня стала талантливой скрипачкой, добилась этого сама, даже не зная о том, какая огромная сила в ней заключена, а теперь познаёт ей. И пусть Эллисон пострадала, Грейс ни на миг не сомневается, что Ваня справится, что вернётся в семью. И как после этого вообще можно допускать, что они прозевали свои возможности? Её чудесные дети, совершенно недооценивающие себя. Самое дорогое, что есть в её механической жизни. Самое лучшее. И кажется ни пироги, ни объятия, ни напутствующие слова никогда не смогут в полной мере выразить, как сильно она любит их всех.

- Клаус, дорогой,- качает она головой, грустно улыбаясь,- Это не правда, вы даже не представляете, как много вы делаете, через сколькое проходите все вместе. Постоянно ворчите друг на друга, спорите по мелочам, но при этом вы вместе, снова вместе и защищаете друг друга. Разве могла бы я гордиться больше?

Клаус послушно надевает фартук и Грейс не может сдержать улыбку. Да, рюши это определённо его. Всегда их любил, где бы они не были, кажется, даже этот фартук она завела специально для него. Ну как завела, ей он просто понравился, но едва ли Грейс надеялась, что Клаус и правда однажды наденет его… но ведь надел.

- Не сразу, некоторое время придётся воздержаться, но станет полегче. Вы вовремя привезли её, повреждений не так много, как могло бы быть, больше крови. Так что у тебя есть достаточно времени, чтобы потренироваться и угостить сестру своими булочками, когда она сможет их попробовать, а пока их уничтожат твои братья, и Ваня, когда вернётся,- то, что Ваня может не вернуться, она даже не рассматривает. Что бы не происходило, она всё ещё часть их семьи, и её обязательно вернут. Что ещё ей остаётся, как не верить в это.

Клаус дотащил всё, явно только чудом ничего не уронив, но Грейс лишь одобрительно кивнула. Донёс ведь, молодец. Сначала мнётся, но потом всё же видимо представляет, какими они должны быть. Замечательными, конечно, замечательными, как тот самый человек, ради которого всё это затевалось. Она склоняет голову на бок, наблюдая как Клаус сжимает жетоны, как нечто очень ценное, важное и понимающе кивает.

- Конечно, они будут пахнуть теплом, ты ведь готовишь их с любовью,- она подвинула Клаусу молоко и дрожжи. Она будет помогать, но это его вызов, и он обязательно справится с ним. Грейс подсказывает, следит, чтобы не сыпал слишком много, осторожно показывает, как замешивать, разделив тесто пополам чтобы было проще. Тесто под пальцами липнет, и она подсыпает немного муки, то себе, то Клаусу, наблюдая за процессом, подбадривающе улыбаясь. – Выминай, добавляя понемногу, пока не перестанет липнуть к рукам, как только перестанет можешь свернуть в шарик и оставить, чтобы поднялось. Не смотри ты так на него, - тихо смеётся, откладывая свой комок в чистую миску,- они поднимутся ещё, станут пышнее. Потом раскатаем и посыплем сахаром и корицей,- пояснила она, чтоб даже не думал, что они сейчас сдаются,- нужно чтоб немного поднялось сначала. Хочешь пока какао? – спросила она, споласкивая руки от теста.

- Обидно?- удивлённо приподнимает бровь,- конечно, нет дорогой. Мне приятно наблюдать с каким аппетитом вы налетаете на еду. А ты всегда заботишься о том, чтоб ни один пирог не успевал не то что засохнуть, но даже остыть,- она протянула ему полотенце,- накрой, чтобы ему теплей было. 

[icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][status]always waiting for you[/status][nick]Grace Hargreeves[/nick][sign][/sign][info]<lzfan>The Umbrella Academy</lzfan><a class="lz_name" href="псевдоссылка">Грейс Харгривз</a><lz_text><br>Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов</lz_text>[/info]

+2

10

- Знаешь, почему ты говоришь всё это? - Клаус хмыкает. Грейс хвалит их совершенно не заслужено. Как можно гордиться ими? Сборище великовозрастных неудачников, угробивших свои жизни. Даже та, кто устроился относительно неплохо, Эллисон, всё проебала. Подумать только! Умудрилась просрать семью, которую сама и создала. Потому что каждый из них - патологический неудачник. Они застревают в будущем, на Луне или в своей зависимости, а то и в мёртвом состоянии. И не могу выбраться оттуда. Живут обидами, не могут двинуться дальше. - Потому что ты - наша мама, - отвечает он затем, строит брови домиком и улыбается. Обнимает Грейс буквально на мгновение. Он не мог сказать что-либо иное. Грейс - их мать. А то, что она состоит из проводов из схем? Они все не идеальны.

Клаус понятливо кивает, когда Грейс объясняет, что дальше будет с Эллисон. Главное, что она вообще сможет есть. Жить. Клаус вспоминает момент, когда они нашли её. Вся в крови. Прямо как Дейв. Клауса буквально пробивает дрожь, но он не хочет, чтобы Грейс волновалась ещё больше. Он поломано улыбается и старательно не думает.

Что, если бы он увидел Эллисон с ними в машине? Пока они ещё ехали туда. Потому что они не успели бы, а она превратилась бы в призрака. Клаус не был готов к тому, чтобы за ним таскалась ещё и сестра. Бена вполне достаточно!

Дальше начинается то, что Клаусу почти неподвластно.Он хочет запаниковать, психануть и разбросать тесто по всей кухне.
- А я-то думал, что сложно подставлять кому-то задницу после долгого перерыва, - бормочет Клаус, потом вспоминает, при ком это говорит. - Ой, - добавляет он, прыскает и смеётся. Что же, им не по тринадцать лет, не так ли? Наверное, Грейс понимает, что у взрослых Харгривзов бывает сексуальная жизнь. Клаусу нечего стыдиться.

Разве что своих никчёмно получающихся колобков из теста. Клаус делает всё только благодаря Грейс. Она говорит и показывает, он пытается не оплошать. Причём он уверен, что всё испортил уже с самого начала и теперь ничего назад не вернуть. Очень похоже на его жизни. Прекрасно. Клаус - это хренов кусок не поднявшегося испорченного теста.

- Думаю, ты веришь в них гораздо больше, чем я, - решает Клаус смотря на миску, наполненную круглыми кусками теста. Что же, кто Клаус такой, чтобы спорить с Грейс и сомневаться в том, что они действительно поднимутся?

- Спрашиваешь тоже. Конечно, хочу! Ты готовишь лучшее какао в мире. Ни одна забегаловка вшивая не сравнится с твоим какао, - Клаус накрывает миску полотенцем, надеясь, что не запорол хотя бы это. А затем возвращается к столу. Удивительно, он чувствует себя... приятно уставшим. Мелкая моторика рук, жамканье теста - уф. Так сложно! Клаус находит свою пачку сигарет и закуривает. Всё равно им пока ждать.

- По этой же причине я не позволяю твоей выпечке залеживаться. Это просто преступление против человечества! А я, хоть и наворотил много чего, но на этот проступок не готов, - Клаус смотрит на Грейс и подмигивает ей. Он и забыл, как весело с ней болтать. Давно у них не было такого момента. Очень давно. Примерно... много лет. Плюс один год, проведённый Клаусом в будущем.

Он забирает с тумбы одну из кружек, которую теперь использует под пепельницу, и возвращается за стол. Подпирает голову рукой и задаёт вопрос, который и сам не ожидал:
- Мам, как ты относилась к нашему доморощенному тирану? Ты его любила? - Клаус был в списке тех, кто испытал сильные чувства и теперь Дэйва больше не было. Грейс, если бы она любила Реджинальда, тоже пережила его потерю. Конечно, старик не был способен на нормальные отношения, тут никаких сомнений. Грейс была для него просто инструментом. Он даже комнату ей не дал! Что за ублюдок?! Но Грейс... она всем и всё прощает. Поэтому ему интересно - а что испытывала она?

+1

11

Ребёнок… сколько бы лет ему не было, всегда остаётся ребёнком. И как только сам не понимает, что всё что она говорит – это не только потому что она их мать, не потому что её такой сделали, а потому что они важны для неё. Наблюдает со стороны за тем, как они растут. Всегда наблюдала с тех пор как впервые открыла свои глаза. И все они были чудесными. Разве можно не радоваться их первым успехам? Не подбадривать, глядя как они стараются? Не радоваться когда им удаётся добиться желаемого независимо от того связано ли это с их тренировками с отцом, или это попытки произнести слово целиком без заиканий, соната сыгранная до конца, успех заполучить диск какой-то интересной группы или когда наконец удаётся пройтись на каблуках и ни разу не пошатнуться. С Эллисон-то понятно, но Клаусу пришлось постараться, но справился же! Даже с этим, потому что он упрямый, когда чего-то действительно хочет.

- Я всегда буду в вас верить,- тихо отзывается она, целуя его в курчавую макушку. И как бы здорово было бы, если бы однажды они тоже поверили в себя. По-настоящему, осознали бы как много они могут.

Грейс сначала изумлённо вскидывает брови на заявление Клауса, но потом не выдерживает и смеётся в ответ.

- Дорогой, ну есть же для этого специальные средства,- не то чтобы её вообще смущала эта тема. В конце концов не отец же им проводил в своё время тот самый серьёзный разговор о пестиках и тычинках. Хотя сейчас, учитывая историю Клауса, Грейс ловит себя на мысли, что возможно стоит повторить разговор и на сей раз сконцентрироваться на теме… пестиков и пестиков? – Может ты хочешь поговорить об этом? – на всякий случай уточняет, потому что она всегда готова помочь сыну, независимо от того, какая информация ему нужна была бы.

Может быть комки теста выглядят и не очень опрятными, но в том, что они восстанут до нужных габаритов Грейс не сомневается. У неё никогда не было проблем с выпечкой, а Клаус послушно следовал всем наставлениям, так что получится обязательно и может быть этот маленький успех сможет его хоть немного взбодрить.

Грейс неодобрительно смотрит на сигареты. Запах ей не мешает, но то что сын гробит своё здоровье этой гадостью ей совершенно не нравится, всё же ничего не говорит. Может ему нужно немного чтобы успокоиться. Может в другой раз стоит предложить ему вместо сигареты леденцы? Она берёт в холодильнике бутылку молока и выливает в кастрюльку, дожидается пока нагреется, отливает немного в чашку и растворяет какао, осторожно перемешивая, прежде чем залить это добро к остальному молоку.

-Ты всегда готов был прийти выпечке на выручку, мой герой,- улыбается она, доставая из шкафчика зефирки. Помнится в детстве Клаус всегда первым крутился на кухне, стоило только почуять запах какао. Сидел, болтал ногами и прожигал взглядом кастрюльку, пока перед ним, наконец, не оказывалась чашка с плавающими зефирками. Вот и сейчас она осторожно наливает горячий напиток в его любимую, с волчонком и высыпает щедрую горсть зефира. Ставит чашку перед ним, привычно взъерошивая курчавые лохмы и усаживается рядышком. Время у них есть, пока тесто не поднимается. Вопрос застаёт её врасплох и она грустно улыбается.
Любила ли его? Её никогда не спрашивали, а она особо и не задумывалась об этом, но сейчас...

- Я знаю, что он был с вами строг, порой слишком, я говорила ему об этом, но… он не всегда был таким, не всё время, - говорит Грейс, перекатывая попавшийся под руку забытый кусочек теста. – Иногда, когда вы спали, он ставил музыку в гостиной и приглашал меня танцевать,- галантно подавал руку и в те, очень редкие вечера, почти нежно улыбался, сжимая её пальцы, увлекая за собой в неспешный танец. И они танцевали, часами, пока он не уставал, и в такие моменты Грейс ощущала себя так необычно взволнованно, словно девчонка из любовных романчиков, которые она порой почитывала, когда все отдыхали, – Благодаря ему я появилась и он подарил мне чудесных детей, которых я безумно люблю,- голос стал тише. Как объяснить сыну, которого запирали в склепе и заставляли переживать ужаснейшие моменты в жизни, что он бывал и другим? Что он постоянно работал и засыпал порой у стола, а она укрывала его пледом? Что порой, когда никто не видит, они сидели подолгу вдвоём, он рассказывал ей о местах, которые она никогда не видела, умостив голову на её колени. И скучал… безумно скучал по женщине, которую любил когда-то давно, бережно хранил её фото, и она осторожно протирала рамочку, понимая, что никогда не сможет заменить её. Реджинальд создал женщину, которая смогла бы полюбить и позаботиться о его детях, но он даже не пытался внести какие-то правки, сделать ту, кто мог бы полюбить и его.

- Да,- всё же решается ответить на вопрос.

[icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][status]always waiting for you[/status][nick]Grace Hargreeves[/nick][sign][/sign][info]<lzfan>The Umbrella Academy</lzfan><a class="lz_name" href="псевдоссылка">Грейс Харгривз</a><lz_text><br>Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов</lz_text>[/info]

+3

12

- О, мам, - Клаус вдруг срывается и смеётся, потому что серьёзно, Грейс решила рассказать ему про смазку? - Не поздновато ли для таких разговоров? Я уже чего только ни пробовал, - Клаус подмигивает матери, опять-таки, не очень стыдясь. Ну если уж она сама про такое заговорила, он себя сдерживать будет что ли? Тем более ему тридцатник уже, а не каких-то там двенадцать. Впрочем и тогда, кажется, лекция о половом созревании его не особо шокировала. Разве что необходимость мальчикам выбирать девочек, а девочкам мальчиков. О том, что возможны разные комбинации Клаус узнал чуть позднее.

- Потому что твоя выпечка не должна остывать и стоять невостребованная. Я спасал её! Хоть на такие подвиги я способен, - потому что на заданиях он злостно халявил и не считал себя виноватым. Всё равно его способности в условиях реального боя бесполезны! Чего он там забыл на грабеже или захвате заложников. Разве что помахать журналистам потом.

Клаус докуривает и получает своё какао. С зефирками. Клаус умилительно смотрит на кружку и отпивает. Как хорошо, как в детстве. Довольного стона Клаус сдержать, конечно же, не может. Что может быть слаще какао, приготовленного мамой? Да ещё и в макушку поцеловала. Клаус на мгновение ощущает себя маленьким. Ещё тем пиздюком, когда его не закрывали с призраками, когда его психика не пошла всякими местами. Давно это было. Очень давно. Настолько, что и воспоминаний особо нет, одни ощущения разве что.

Клаус пьёт какао, наблюдая за Грейс. Грейс, которая условно - машина с кодами, расчётом каждый действий и слов. Механическая от начинки до образа мышления. Впрочем, их Грейс - неправильная машина. Потому что у неё были чувства. Как кто-то мог отрицать это, при взгляде на неё? А то, что она говорит?

Клаус слышит и сожаление от бессилия, которое она испытывала, когда старик лютовал и издевался над ними. Грейс ничего не могла поделать, Реджинальд был её хозяином, мастером - как угодно. Он её создал, он мог её отключить одним нажатием кнопки. Там, на предплечье левой руки - проведи пальцем и откроется панель.

- Да ладно, отец мог танцевать?! - Клаус удивляется, потому что такое даже в страшном сне не приснится. То есть он двигался не для того, чтобы преодолевать расстояние от точки А к точке Б? Он кружился? Вёл в танце? - По шкале от одного до десяти, насколько нелепо он дрыгался? Или, дай угадаю, вы лишь вальсировали и танцевали фокстрот?

Клаус почёсывает нос, пытаясь понять Грейс. Она его любила. Ничего себе, да? В каком-то смысле, у них была счастливая семья - такой, какой представляют её наивные дурачки. Отец, мать, куча братишек и сестрёнок, образование, богатство. Но никто из них не был счастлив. Они все так измучены своим прошлым, так обозлены, что не могу отпустить это даже в тридцать лет. Паршиво, а? Взрослые лбы, но так и живут обидами прошлого. Потому что они не отпускают. Они приходят призраками или снами. Случайными намёками. Неаккуратно брошенными словами. И тогда старые раны вновь открыты и кровят.

- А он тебя? - Клаус спрашивает это, потому что любовь Реджинальда - не само по себе разумеющееся понятие. У него ведь и детей было много, а что он к ним испытывал? Ничего кроме интереса и жажды прославиться за их счёт. Грейс он тоже вряд ли любил. И себя Реджинальд, скорее всего, презирал. - Нам он никогда не говорил ничего хорошего, - "любимый ребенок", "сынок или дочка", "люблю вас, бесполезная куча дерьма". Ничего такого. Снисходительное молчание - максимум хорошего, полученного от Реджинальда.

- Ну и мудаком же он был. Прости, но это так. Если мы все ему были не нужны на самом деле, зачем он нас собрал? А вас с Пого создал, - Клаус строит недовольную мину и залпом допивает какао. Таким уж приятным, сладким и вкусным оно больше не кажется. Пресно. Даже какао этот Реджинальд испортить умудряется!

Отвлекаться от одной грустной темы другой - паршивая затея. Клаусу снова хочется закурить, но вместо этого он устало потирает лицо, а затем смотрит на Грейс.
- Ну что, когда там можно продолжать? - лучше печь булки. Они так далеко зашли, что уже нет смысла останавливаться. - Давай, должен же я в этой жизни довести до конца хоть какое-то занятие!

+1

13

До чего же Грейс любит его смех. Весёлый, задорный, так и охота расплыться в тёплой улыбке. Почаще бы его слышать.

- Для таких разговоров никогда не поздно,- тихо смеётся она в ответ,- и даже если тебе будет лет восемьдесят и ты решишь погромыхать костями с кем-то, кто тебе будет нравится, я всё равно буду пытаться давать тебе советы.

Не то чтобы они ему и правда были нужны. Грейс прекрасно понимает, что Клаус уже давно не ребёнок, что он повзрослел, многое узнал и без неё, даже то, что она предпочла бы, чтобы её дети никогда не познавали. Они бы прекрасно обошлись бы без страданий, без горечи потери, без разочарований и боли, без разрушенных надежд, вот только её мнения тут не спросили. Жизнь подкидывает свои сюрпризы, и увы на долю Харгривзов чаще всего выпадают не самые приятные.

Даже спустя столько лет, даже зная что они отлично справлялись вдали от неё своими силами, может быть даже были счастливы где-то там, подальше от отчего дома, ей всё равно хочется чувствовать себя всё ещё нужной своим оболтусам. Вот так вот эгоистично, совсем неправильно для механического создания, которым она собственно и являлась. Рядом с ними, такими живыми, энергичными, родными, она ощущала живой и себя, и казалось что механическое сердце отбивает какой-то родной, радостный ритм. Пусть собираются они редко, пусть повод совсем не весёлый, но до чего же здорово получить ещё хоть одну возможность снова увидеть их всех. Вот так вот накрыть ладонью руку Клауса, легко сжимая пальцы, улыбнуться ему, словно обещая, что всё будет хорошо. Когда-нибудь обязательно наладится.

- Мой маленький герой,- улыбается она, наблюдая за тем, как Клаус пьёт какао. Прямо как в детстве, всё такие же довольные звуки издаёт и умудряется вымазаться в нём, так что Грейс инстинктивно протягивает руку, чтобы стереть след в уголке губ. От старых привычек сложно избавиться.

- Он был хорош, - нежная улыбка трогает её губы, - хотя мы в основном вальсировали и танцевали фокстрот,- тихий смешок, Клаус прямо в точку попал. - Реджинальд был тем ещё консерватором, новомодные танцевальные движения казались ему нелепым дрыганьем, но он прекрасно вальсировал. Легко, уверенно… Словно всю жизнь только этим и занимался,- она выдергивает одну салфетку и осторожно её складывает, разглаживая пальцами сгибы.

- Не все умеют выражать свою любовь, дорогой,- тихо отзывается она, делая ещё один сгиб,- иногда приходится читать между строк надписи очень-очень-очень кривым почерком,- она отрывает взгляд от салфетки и внимательно смотрит на Клауса,- Порой куда легче прятаться за безразличием… или желанием спасти мир.

Пальцы автоматически заканчивают начатое, и вот она протягивает сыну сложенного журавлика. Кто-то верит, что если сделать достаточно много, то они могут исполнить желание или принести удачу. Клаусу не помешало бы и то, и другое, она бы и тысячу сделала, если бы знала, что это поможет, что больше никто и ничто не сможет причинить вред её ребёнку, что больше не придётся видеть, как он в прострации шатается по дому или оттирать с пола кровь. Сколько угодно, лишь бы у него всё было хорошо, лишь бы он был по-настоящему счастлив.

Грейс совсем не против сменить тему, тем более, что и время уже подошло, и духовка успела разогреться. Она встаёт из-за стола, и осторожно снимает полотенце с миски. Тревожиться нет причин, она делала всё это сотни раз, но на сей раз не одна, и созерцание результата приносит особое удовлетворение, гордость за то, что у него на сей раз получилось. Пусть это и маленький шажок в нужном ему направлении, но он его сделал.

- Клаус, милый, смотри-ка сюда,- тихо подзывает, кивая на хорошо поднявшиеся комочки теста,- смочи руки немного в масле и можешь начинать придавать булочкам форму. Смотря, какую тебе хотелось бы. Какую угодно,- она взяла один из комочков и принялась осторожно раскатывать его колбаской, постепенно вытягивая в длину, а когда полоска теста стала совсем тоненькой, свернула улиткой и осторожно положила на противень.

– Не бойся, они уже не спадут, просто представь, что это пластилин, лепи, что нравится, а потом посыплем, чем захочешь,- она ведь только помогает, подсказывает, всё остальное в руках самого Клауса и Грейс не сомневается, что эти булочки,- пусть немного неопрятные, может быть немного косые и совсем не такие как на рекламных листовках пекарни, - определённо самые лучшие, которые только знавала эта кухня.

[icon]http://sd.uploads.ru/6i4PH.gif[/icon][status]always waiting for you[/status][nick]Grace Hargreeves[/nick][sign][/sign][info]<lzfan>The Umbrella Academy</lzfan><a class="lz_name" href="псевдоссылка">Грейс Харгривз</a><lz_text><br>Вечная мать для своих экстраординарных оболтусов</lz_text>[/info]

+1

14

Клаус не знает, насколько готов слушать откровения про отца. Он сам спросил, это так. Но не ожидал услышать о нём что-то человеческое. Потому что для всех детей Харгривзов он был скорее ментором. Тираном. Но никак не отцом с чувствами.

Клаус думает, что этот мудак просто вшил в программу Грейс любовь к себе. Чтобы хотя бы одно, пусть и не человеческое, но всё же, существо, любило его. Реджинальд даже и подумать не мог, что если прекратить причинять детям боль, то они смогут принять его. Пусть старик не был совершенным (о, как он максимально далёк был от этого звания), но если бы только он относился к собранной коллекции чуть более заботливо. Хотя бы не выказывал своё пренебрежение, не становился причиной слёз... Тогда они любили бы. Они и любили. Тянулись к этому напыщенному гаду, а он что? Не мог даже взглянуть на них перед сном.

Но Реджинальд был живым существом. Поразительно, но так и есть. И ему банально не хотелось быть одиноким. Поэтому Клаус не удивился бы такому продуманному ходу, как запрограмированная любовь. Иначе как объяснить терпение Грейс? Он же даже выходить на улицу ей не разрешал. И комнаты собственной не выделил. Какое унижение. Зато танцевать? Получить заботу - это пожалуйста. Расчётливый, упёртый баран.

Но Клаус всего этого не говорит. Потому что он не хочет задеть Грейс, не хочет подвергать сомнениям её самостоятельность в принятии решений или демонстрации чувств. Может, ей и правда удалось разглядеть в старике что-то хорошее. То, что было скрыто от детей.

- Подожди, это ты сейчас про Пятого? Думаешь, это он от большой любви к нам мир спасает? - Клаус издаёт настолько театральный смешок, что аж больно в горле становится. И вот опять, мама старалась найти в людях то, чего в них не было. Пятый так бесился с отца, но в конце концов, оказался на него очень похожим. Гениальные, нетерпимые к окружающим придурки.

Клаус срывает злость на тесте, но очень быстро отпускает эти эмоции. Он часто вёл себя ненормально, эпатажно, дурил, шумел, выводил из себя, хамил, провоцировал, но агрессия? Не его эмоция. Клаус не злился на своих близких, да и вообще на окружающих. Прощал их, не воспринимал всерьёз. Дейв разглядел в нём эту черту, заставил и Клауса посмотреть на себя иначе. Словно он правда из хороших парней, на светлой стороне, хоть и конченый наркоман. Иронично, но именно после смерти Дейва Клаус сделал шаг в темноту. Он ведь реально подрался с ветеранами, потому что не мог, да и не хотел сдерживать себя.

К счастью с тестом срыва не случается. Клаусу сначала хочется расколошматить его о стол, но затем он расслабляется. Присутствие Грейс словно смягчает его. Да и от выпитого какао внутри всё так тепло, хорошо. Не гармонично, но вполне сносно.

- Я знаю, что ты не так нас воспитывала, но что выросло, то выросло! - Клаус хмыкает, что не предвещает ничего хорошо, а затем лепит из теста член. Ну, разумеется?! А что ещё Грейс от него ожидала, предлагая создавать вообще какую угодно форму. После члена идут цифры от одного до семи (интересно, в честь кого?). А заканчивает всё Клаус бабочкой. - Неплохо получилось, а? Дейв бы не оценил, но только бабочку, конечно. Он не любил бабочек.

Клаус остаётся доволен своей работой и вертится у плиты, пока Грейс размещает противень. И пока они ждёт, Четвёртый решает рассказать матери о барах во Вьетнаме, жутком самогоне, травит байки, услышанные от сослуживцев. Сердце Клауса вряд ли будет когда-нибудь цельным вновь. Смерть Дейва оставила в нём невероятной глубины раскол и клей тут не поможет. Да что там, даже скотч будет бессилен. Клаус любил Дейва и будет любить всегда. Скорее всего его ждёт ещё множество срывов, попыток увидеться, наплевательского отношения даже к таким огромным проблемам, как конец света. Но хотя бы сейчас почти бессмысленный разговор о том, что Клаусу довелось увидеть в прошлом, словно делает его ближе к Дейву. Он бы точно оценил то, как Харгривз завирает, не скупится на сочные детали, не имеющие ничего общего с реальностью. Даже Грейс с её совершенными вычислительными данными вряд ли сможет уследить за потоком сознания, но Клаусу важно просто выговориться, заполнить пустоту и тишину. А потом он пойдёт и угостит оставшихся из их семерки братьев и, если Эллисон всё-таки очнётся, сестру. Потому что все они хоть и занозы в заднице, но это его занозы в заднице и на другие он их не променяет.

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » You will always be my son [TUA]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно