активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Сага о Цзянах. Трагикомедия в двух актах. [mo dao zu shi]


Сага о Цзянах. Трагикомедия в двух актах. [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Цзяны топ, а ты урод


Jin Ling, Jiang Cheng // Пристань Лотоса // 17 февраля 2018 года

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/579742.jpg

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/393191.jpg

Мы Цзяны, с нами Цзы Дянь и неумение выражать чувства.
А-Лин, это твоя новая дядя... то есть новый тётя... то есть... Мда... Неловко получилось, конечно.

+2

2

Это случается в один из тех праздников, на которые съезжаются все приближенные или хотя бы не очень далеко задвинутые кланы и которые Цзинь Жу Лань, по родству и тщательно возлагаемых на него дядей надеждам, должен бы знать как будущий глава ордена. Об этом кричит буквально все - исконно фиолетовые ленты переплетаются с золотыми, подчеркивая важность Цзинь Лина в Пристани Лотоса и жизни своего дяди, почти каждый второй считает своим долгом подчеркнуть "невероятно крепкую связь" орденов Лань Лин Цзинь и Юнь Мэн Цзян и пожелать еще долгих лет взаимопонимания и процветания. Половина из них не искренние, и где-то на двадцатом у Цзинь Лина начинает ощутимо дергаться глаз. Гостей это мало волнует - сегодня здесь собираются не только подчиненные Юнь Мэн Цзян, но даже выдающиеся заклинатели с других орденов. Все в официальных одеждах, все важные и стремятся показать свой статус, но от множества разноцветных одежд начинает болеть голова.
С подошедшей делегацией от клана Цзинь сам Лин здоровается почти холодно и отстранено, они обмениваются формальными вопросами "Все хорошо? Все хорошо, а у вас? Тоже хорошо, спасибо", дяди Яо среди них нет, но, возможно, он уже бегает между главами кланов, стараясь всем угодить. Или просто не пришел - такое тоже бывает. Дядя Чэн не такой - он любит держать в страхе, он или смотрит, или кричит, и все делается. Дядя Яо предпочитает долгие диалоги и мягкую настойчивость. И то, и то по-своему эффективно, но для устрашения Цзинь Лин недостаточно взрослый (и страшный), а для переговоров - недостаточно красноречив и вспыльчив. Он болтается где-то между, словно тряпочка, неспособный ни на что; все надеются на него, все хвалят его, но пока ему нечем подтвердить свой статус. Цзинь Лин точно унаследует Лань Лин Цзинь - это было давно решено, дядя Яо улыбается все так же тепло, даже если его улыбка чуть тускнеет. Цзинь Лин, вроде как, получит Юнь Мэн Цзян, потому что у дяди Чэна нет других кровных родственников и потому что тот так решил. Цзинь Лин совершенно не готов ни к чему из этого.
От этих мыслей голова начинает болеть еще больше и, в конце концов, он просто сбегает подальше от шумных и важных заклинателей, подальше от лживых слов и улыбок. Снова остро чувствуется одиночество - даже сверстники из Лань Лина не кажутся ему интересными, сверстники в целом глупые и ограниченные или считают таким его, поэтому он с ними и не общается. Собаки заперты в вольерах, к ним не проберешься без лишних вопросов, да и одежду пачкать не хочется - церемониальная редкая, делается чуть ли не из росы, выпавшей от теплого дыхания девственниц на рисовых полях далеко в стране восходящего солнца, и дядя Чэн его потом за уши оттаскает.
Цзинь Лин успешно прячется в коридорах, принимает самый независимый вид, уходя от ненужных разговоров, а потом замечает впереди движение. Светлые и темные одежды, среди которых он точно узнает дядю Чэна - такой узор ткани и такую спину, словно палку проглотил, ни с чем не спутаешь, а вот второй... Цзинь Лин видел пару белых одежд, но не знал, кто именно из Гу Су Лань заявился. Если бы это был Цзин И или Сы Чжуй, он бы уже знал (и может быть, это было бы не так плохо - во всяком случае, с первым можно было попререкаться), а значит, кто-то поменьше? Но какие связи у клана Цзян с кланом Лань?
Цзинь Лин почти крадется за ними, попутно думая, как глупо будет выглядеть, если его раскроют или кто-то застанет его врасплох, но так и не успевает ничего разглядеть - разговор непривычно тихий для манеры дяди Чэна, а потом они и вовсе скрываются за дверью. Цзинь Лин знает, что это кабинет дяди, и он имеет право туда входить в любое время суток и что бы там не происходило (ладно, может, и не имеет, но ему неизменно прощают).
Поэтому - только поэтому - он совершает одну из самых больших ошибок.
Он врывается в кабинет без стука и предупреждения, потому что если там важное совещание, он тоже хочет знать...
- Дядя Чэн!..
Строгое лицо, светлые глаза, длинная темные волосы, спадающие на лоб - Лань Ван Цзи держит в пальцах конец фиолетовой ленты и прижимает ее к губам.
...он не хочет этого знать.
Цзинь Лин выскакивает из кабинета, как ошпаренный, и несется прочь, не разбирая дороги. Растерянный взгляд Цзян Чэна, за секунду сменяющийся испугом, смущением и злостью, преследует его все время, смотрит на него отовсюду, а картинка не исчезает, даже если зажмурить глаза и потрясти головой.
Это не деловое совещание. Просто знакомые так не сидят. Друзья не целуют ленты. Это все не должно быть так.
Это так неправильно.
Неправильно!
- Прочь с дороги, - шипит Цзинь Лин, отталкивая какого-то зазевавшегося заклинателя в синих одеждах, пробиваясь к выходу.
- Господин Цзинь, вам плохо?
Да уж просто охренеть.
- Лучше всех на свете, - огрызается он, даже не оборачиваясь. - Выйду подышу!
Он снова сбегает на улицу и это так напоминает детство, когда любая ссора с Цзян Чэном оборачивалась криками и угрозами, всегда обоюдными, а потом он тоже убегал и прятался. Однажды он забился в собачью будку и отказывался оттуда вылезать.
Жаль, сейчас он туда уже просто не поместится.

+2

3

Отгремели красочные салюты, красные конверты уже раздарены, Новый год вступил в свою силу. Пришла самая утомительная пора - традиционные приемы. Обычно гостей в Юнь Мэне принимают в конце первой недели, когда Цзян Чэн с А-Лином возвращаются из путешествия. Глава, как правило, забирает племянника из Облачных Глубин на пару дней раньше, и они улетают за границу. Видеть зарево салютных всполохов над Пристанью лотоса невыносимо. В этом году дел накопилось столько, что поездку пришлось отложить, как минимум, до 20 февраля. Праздничную ночь провели скромно - в семейном кругу. Ну, как кругу - вдвоем. Было до черта неловко, а А-Лину, наверняка, еще и скучно до одури, но что поделать - семью не выбирают, даже если это вечно недовольный дядя, которым пугают малышню в заклинательском мире. Цзян Чэн натурально слышал, как однажды молодой адепт Лань Лина угрожал им ребятне. Но не так страшен Мастер Сань Ду, как его малюют, уж Цзинь Лину-то это известно. Известно же, да?
Торжественный прием привычно переливается золотом родного Ордена наследника Юнь Мэна, вплетенным в почитаемый здесь пурпур. По пристани серебрится звонкая трель колокольчиков. Лотосы давно уже отцвели, но роняют свои лепестки с геральдических украшений.
- Глава Цзян, - кланяется Вань Иню делегация из Башни золотого карпа, - Рады видеть вас и молодого господина Цзинь в добром здравии. Глава Цзинь будет с минуты на минуту, его задержали дела, и он выехал позже.
Мужчина кивает, бросая какое-то дежурное приветствие, и уже собирается проведать собственных адептов, чтобы узнать, все ли готово к ужину, когда слышит тихое:
- Глава Цзян.
- Хань Гуан-цзюнь, - Цзян Чэн чуть мешкает, но все же совершает ритуальный поклон. - С праздником.
- Да... с праздником... Я кое-что нашел и хотел бы обсудить это наедине, если вы позволите. Это не отнимет много времени.
- Пойдем.
Он ведет его прямиком в свой кабинет, гадая, действительно, ли тот обнаружил зацепку в деле культистов или это был повод остаться наедине. В случае со Вторым Нефритом возможны оба варианта, это Вань Инь за год отношений уяснил хорошо - он не упустит любую возможность провести вдвоем хотя бы лишнюю минуту. Странно. Не смотря на то, что они вместе далеко не первый месяц, это все еще странно. Цзян Чэн до сих пор не уверен, есть ли у него, вообще, право на эти чувства, украденные у У Сяня. Но когда Ван Цзи ловит конец его ленты тонкими пальцами и так трепетно прижимает к губам, ему не хочется думать об этом. Ядро брата, его сила, его спутник... Неужели хотя бы любовь у Мастера Сань Ду не может быть своя? Это же его собственная нежность выплескивается сквозь ребра!
- Дядя Чэн! - А-Лин врывается в умиротворение комнаты золотым ураганом и уносится со скоростью света. Никто и слова произнести не успевает.
- Вот черт, - вздыхает Вань Инь. - Пойду за ним. Кажется, пора все ему рассказать.
- Мне пойти с тобой? - Хань Гуан-цзюнь воспросительно смотрит на него. - Все же я его учитель.
- Не стоит. Уж со своим ребенком я как-нибудь сам разберусь. Встретимся после ужина.
Найти А-Лина в традиционных одеждах в Юнь Мэне обычно довольно легко, но не сейчас, когда в Главном доме и его окрестностях расхаживает чуть ли не половина Лань Лина. Впрочем, зная его...
- Ты всегда сбегаешь сюда, когда зол или расстроен, - Цзян Чэн облокачивается на балку беседки у дальнего пруда. - Ну, и почему ты сбежал в этот раз? Так и будешь носиться по Пристани всякий раз, как тебя что-то не устроит? Стоит разок сломать тебе ноги хотя ради того, чтобы ты нашел другие пути решения проблем.
Честно говоря, Вань Инь... растерян. Помнится, не так давно у них уже был похожий разговор. Прошлым летом глава Цзян собирался жениться и даже подыскал невесту, вот только ничего хорошего из этого не вышло. Невеста оказалась той еще стервой, да и Цзинь Лина идея дядиной свадьбы особо не вдохновила.
- Помнишь, когда я хотел взять в жены Тинг Мэй, ты все спрашивал, люблю ли я ее, и посоветовал найти того, кого я буду любить? - осторожно интересуется он. - Это... Я знаю, это странно и нелепо, ты ведь помнишь, что... Я... - слова даются Цзян Чэну с трудом, он и себе-то объяснить не может, как так вышло, куда тут донести это до других, тем более до подростка. - Мы встречаемся год или около того. Я не знал, как сказать тебе об этом, - обреченно роняет мужчина в тишину, повисшую меж ним и племянником. Пожалуй, так глупо и беспомощно он себя еще не чувствовал.

+3

4

Цзинь Лин забивается в самый дальний угол, какой может найти, подальше от чужих глаз и ушей. В разгар празднества это сделать не так-то просто, даже на отдаленных дорожках вечно попадается то край чьего-то одеяния, то чьи-то негромкие голоса, то чей-то смех. Смешно им. Он вихрем проносится мимо, не обращая внимания на оклики и вопросы, пока не натыкается на знакомую беседку. Чудо просто, что и здесь никого нет, а то ведь могли и сюда добраться, отличное место для уединения...
Уж точно получше, чем кабинет главы Цзян Юнь Мэна.
Цзинь Лин чертыхается и закрывает глаза, трет кулаками - не помогает. Проклятая картина всплывает в памяти, разворачивается перед ним снова и снова, хоть что ты делай. Лань Ван Цзи, сам Хань Гуан Цзюнь, и дядя Чэн... Может, все-таки показалось? А он, как дурак последний, напридумывал и сбежал еще, только дверью не хлопнул. В конце концов, они не делали ничего... такого, что могут делать взрослые люди. Они были одетые. Они не целовались - ну, разве что Лань Ван Цзи трогал ленту губами, но может она вымазалась, может, он и не трогал ее вовсе, а она выпачкалась и...
Это звучит жалкими оправданиями даже в его голове, и Цзинь Лин для надежности закрывает уши руками, упираясь лбом в колени. Внутри поднимается странное чувство: смесь из страха и обиды, предательства, но ярче всего пылает стыд. Он сам не понимает, за что или за кого; за то, что увидел то, что не следовало, или за то, что в принципе увидел это; он не чувствует отвращения, ему все равно, с кем и что, это не главное... Но это немаловажное. Имеет значение, с кем дядя Чэн... делает что бы то ни было. Ему плохо от мысли, что их мог застать кто-то другой, и в то же время, кто бы это мог быть? Только он мог врываться в кабинет без стука, и все равно ему за это влетало - не подзатыльником, так окриком.
Его любопытство снова сыграло с ним дурную шутку. Хотел узнать про дела верхушки заклинательского мира? Ну как, узнал? Доволен?
Следующей поднимает голову злость и обида. Как дядя Чэн мог? Из всех... Лань Ван Цзи? Это еще хуже, чем та блондинка, давнишняя попытка дать ему, Цзинь Лину, "настоящую семью" и "женскую руку". Лань Ван Цзи - один из сильнейших заклинателей современности и его наставник, которому придется смотреть в глаза, когда он вернется в Гу Су Лань. Как они с Цзян Чэном вообще... Как...
Как так получилось? Почему дядя Чэн молчал? Когда это произошло? Как давно? Почему он молчал? Это несерьезно?
Он не слышит чужих шагов, поэтому голос дяди Чэна застает его врасплох. Цзинь Лин медленно отнимает руки от ушей, не глядя в его сторону - он храбрый и мало чего боится, но сейчас у него нет ни малейшего желания смотреть дяде Чэну в глаза. У него и так горит лицо и уши, потому что... Он с силой впивается пальцами в деревянную скамейку.
Хотел ответов, да? Почти год. Это не похоже на несерьезное.
- А ты... ты так и будешь скрывать от меня все важное, потому что я еще маленький? - с гневом спрашивает Цзинь Лин, чувствуя, как дрожит голос. Даже непривычно спокойный голос дяди Чэна не успокаивает - только подчеркивает, что тот растерян и сам не знает, что сказать. Как объяснить. Ха, да что ж тут объяснять уже! - Почти год... быстро же ты утешился после того раза, а ведь доказывал мне, что это твой выбор, что ты уверен! В чем же ты был уверен, дядя Чэн?!
Цзинь Лин шумно выдыхает, пытаясь собраться, но никак не получается. Пережитое потрясение выбивает его из колеи сильнее, чем он предполагал, а эмоции накрывают с головой.
- Почему из всех людей на свете это... это Хань Гуан Цзюнь? - имя выходит почти шепотом, но голос снова набирает силу. - Почему... почему ты не сказал мне? Почти год, целый год, разве это... разве это неважно? Разве я не заслуживаю знать, что с тобой происходит? Почему эту Тинг Мэй ты привел, хотя видел пару раз, а его... Думал, что мне есть дело, что он это...
Дыхания на всю тираду все-таки не хватает и Цзинь Лин пару раз хватает ртом воздух. Вытирает рукавом щеки - они почему-то влажные, но ведь он не плачет.
- Ты должен был сказать мне. Найти слова.

+2

5

- А-Лин, - неловко начинает Цзян Чэн, чувствуя себя школьником, пойманным с сигаретой на заднем дворе, - Я не рассказывал тебе не потому, что считаю маленьким, просто... - он замолкает, пытаясь собраться с мыслями.
- Просто что? - требовательно хмурится племянник.
- Черт, - едва слышно рычит мужчина. Надо же, как идиот спалился. Еще и лепечет, как мямля какая-то. Хорош дядя, глава Ордена - ничего не скажешь! - Как я должен был признаться, А-Лин? Это же... Это же Хань Гуан-цзюнь, понимаешь? - он вздыхает и садится рядом с мальчишкой, смотря куда-то под ноги. - Будь это кто угодно другой, я бы давно сказал, но Ван Цзи... Мне и самому себе-то в этом было сложно признаться. Ты был не таким уж и маленьким, чтобы не понимать, какие отношение связывали А-И... Старейшину И Лин и Второго Нефрита. А теперь я...
Цзян Чэн не договаривает и тянется к карману за сигаретами, запоздало понимая, что в церемониальных одежах такие блага не предусмотрены. Вот дерьмо. Жгучее чувство стыда не то от совершенно иррациональной связи с бывшим парнем собственного брата, не то от того, что он ведет себя перед племянником, как полный дебил, не позволяет ему поднять глаз.
Кажется, звание "дядя года" в этот раз достанется ему. Может быть, еще и на "родственника века" номинируют. Полжизни в качестве дурного примера и средоточия всех возможных пороков А-Лину приводили У Сяня. А теперь Цзян Чэн встречается с его нареченным. Это провал. Нет, даже не так, - провалище. Дно сраной Мариинской впадины.
- Всего ты заслуживаешь, Цзинь Линь, - он, наконец, находит в себе смелость посмотреть на племянника, - Стыдно мне было. Понимаешь? Но ты уже достаточно взрослый, чтобы осознавать, какой иногда странной может быть жизнь. Никто не гарантирует, что даже родной брат не предаст тебя, а любовь всей его жизни не окажется твоей любовью.
Цзян Чэн хочет еще добавить, что и сам не рад сложившейся ситуации, но вовремя затыкается. Он же не на приеме у мозгоправа. А-Лину его душевные метания точно ни к чему, да и чего это он сопли будет мазать. Он ему что - подружка какая?
- Но, в конце-то концов, какая разница, с кем я? Не всю же жизнь я проведу один. Тебе придется смириться с мыслью, что у меня может быть кто-то, - ворчит Вань Инь, тут же уточняя, - И нечего поджимать губы, как капризная девчонка. Это не значит, что он или кто угодно мне важнее тебя. Это невозможно. Твое место никто и никогда не займет. Ты - моя кровь и моя семья. Мой единственный наследник.
Что-то он, конечно, расчувствовался. Не хватает только хора ангелочков в небе. Мало того, что капризам подростка потакает и оправдывается перед ним, так еще самомнение его задирает чуть ли не до небес. А оно ему и так в наследство досталось павлинье.
- Разобиделся, как натуральная принцесса! Тебе не угодишь. По расчету - не нравится, по любви - не нравится. Мне что - так и сычевать одному до глубокой старости? И кто мне тогда стакан воды принесет? Тебя-то не допросишься. Пока ты соизволишь, я уже раз сто от жажды помру. Чем тебе Хань Гуан-цзюнь не нравится? Он же к тебе в отчимы не набивается. И, кстати, если ты решил, что сейчас закатишь скандал и сможешь не возвращаться в Гу Су, то ты сильно ошибаешься. Закончатся каникулы - поедешь, как миленький. Только попробуй школу не закончить! Заблокирую все твои счета и отправлю палубы в порту драить. И никакой добренький дядя Яо тебя не спасет, я твой официальный опекун.
Цзян Чэн и сам понимает, что принялся за угрозы и нотации просто, чтобы избежать этого гнетущего чувство тотальной беспомощности, когда будто и не он здесь взрослый. Но лучше уж так, чем мычать невнятные, жалкие объяснения из серии "так вышло". Он ведь, начистоту, и сам плохо понимает, как все зашло настолько далеко. Чувство к Ван Цзи - неправильное, постыдное, эгоистичное, но отказаться от него почему-то не выходит. Это похоже на сиюминутное помешательство, о котором ты потом жалеешь все отмеренные тебе богом годы. Вот только их общей мерой был человек. Мертвец со звонким смехом, что давно превратился в колокольный набат.
- Хочешь я... ну, это... устрою что-то вроде официального представления? Вы, конечно, давно знакомы, но... Я... Мне важно, чтобы ты был не против, - чтобы хоть одна живая душа одобрила отношения, которые не одобряет даже сам Вань Инь.

+2

6

Цзян Чэн почти в точности повторяет его слова: "Это же Хань Гуан Цзюнь", и забавно, насколько разные они по звучанию и смыслу. У Цзинь Лина это отчаянье, обида, капля страха, щепотка непонимания "почему именно он?", уважение к тому, кем является Лань Ван Цзи, и в то же время "из всех людей на земле - это худший вариант". У Цзян Чэна иначе - Цзинь Лин различает в его голосе и сродни своему отчаянье, и одновременно - смирение; Хань Гуан Цзюнь - один титул как объяснение всего. Наверное, для дяди Чэна это уже много. Наверное, только за то, как он произносит это, уже можно это принять и понять.
Цзинь Лин, на самом деле, не знает, как к этому относиться.
Цзян Чэн прав - он знает о той ситуации с Вэй У Сянем, но знает постольку-поскольку, как может знать подросток, у которого в жизни есть другие заботы; ему интереснее, с кем встречается его окружение в школе, чем взрослые, потому что они-то понятно, у них-то это все есть, а вот сверстники... Его не охватывает ужас от мысли о том, с кем там встречался Лань Ван Цзи, даже если это другой его дядя, хотя что-то неправильное в этом определенно есть. Ровно столько же, как и в том, что они с дядей Чэном в кабинете...
Почему, почему они не заперлись?
Нет, лучше не думать о том, что они могли бы делать, если бы заперлись. И это на празднике! Бросив всех и вся, бросив его, Цзинь Лина, там одного! С кем он должен был там общаться? С этими надутыми индюками? Да как так можно, как так...
И все же такая вспышка откровенности от дяди Чэна не то, к чему он привык, и от его слов внутри нарастает неловкость и напряжение. Цзинь Лин машет головой, чтобы волосы закрыли лицо, потому что все эти разговоры про любовь и "не останусь один" заставляют его смущаться и раздражаться, и снова смущаться, и вообще, он, конечно, не маленький, но для таких разговоров... Нет, он не маленький. Сам же только что орал, чтобы с ним считались, а теперь что?
Но говорить о чувствах не умеют они оба - Цзян Чэн, наверное, с рождения, Цзинь Лин - потому что его воспитал Цзян Чэн. Жаль, что он совсем не помнит, что говорила мама, только образы, ощущения... Даже лицо ее он помнит только благодаря фотографиям. Она бы помогла. Она бы, наверное, знала, что сказать своему брату и как ему помочь.
Как многое было бы совсем иначе.
Когда слова про любовь почти тут же переходят в угрозы и оскорбления (он не принцесса, ясно, и ничего он не поджимал!), Цзинь Лин чувствует почти что облегчение, и желание огрызнуться в ответ привычное и знакомое, как и всегда. Почти - потому что тема Хань Гуан Цзюня все еще открыта, потому что "в отчимы не набивается", ха, да попробовал бы он, Цзинь Лин бы ему устроил разговор по душам! Может, и вправду стоит? Дядю Чэна, конечно, хрен обидишь, но  "Это же Хань Гуан Цзюнь"...
- Сдалось мне твое "официальное представление", - Цзинь Лин кривляется, но осторожно - дядя Чэн, конечно, все еще чувствует себя виноватым и пристыженным, он уверен, но лучше не испытывать судьбу. - И что я там нового услышу? Сядем, выпьем чаю, будем делать вид, что мы большая дружная семья? Вот еще.
Он демонстративно громко фыркает и делает вид, что ему очень интересно пялиться на озеро. В короткой повисшей тишине едва слышно гул голосов из главного дома, и Цзинь Лин внезапно вспоминает: ну да, праздник же. Какой-то там. Интересно, хватился ли их кто? Заметил исчезновение хозяев? Что делает Лань Ван Цзи?
Я... Мне важно, чтобы ты был не против.
- Я не против, ясно? - мрачно продолжает он, комкая в руках полы золотых одежд. Неудобно, но красиво - девиз любых официальных заклинательских одеяний. - Я... Это просто... Тупо это все. Ты должен был мне рассказать. Вы оба. Если для вас это вообще важно, если ты называешь это л... - он запинается, а потом усмехается. - Подумать только, ты впервые за всю мою жизнь сказал, что любишь кого-то еще, кроме меня! Да даже Вэй Ин заслуживал только проклятий, а тут... Хань Гуан Цзюнь.
Кажется, ему этот титул еще долго в кошмарах сниться будет. В тех самых, где они с дядей Чэном сидят и обсуждают девочек, мальчиков, отношения и эмоции в принципе, а потом обнимаются и плачут. Жуть.
- Ты же вот не подумал, каково мне будет смотреть ему в глаза в Гу Су, и хватит угрожать! Посмотрел бы я на тебя на моем месте, что, сильно бы ты хотел в школу эту ехать? Захочу - и никуда не поеду, и ничего ты мне не сделаешь!
Ложь, конечно, но лучше обсуждать это, чем опять слушать про "так получилось". Жаль, конечно, что ничего уже не изменишь и вечер этот не сотрешь, но он ведь сам хотел знать правду, да? Кто ж знал, что правда будет не о тайных планах заклинателей, а о тайных отношениях...

+2

7

Когда А-Лин отказывается от "официального представления" Цзян Чэн чувствует почти облегчение. Нет, конечно, рано или поздно это все равно случится - вряд ли получится скрывать такого рода отношения до глубокой старости, но потом - это не сейчас. Потом - это через пару каких-нибудь далеких лет, когда, может быть, не будет так стыдно и горько. Пусть племянник хотя бы школу закончит, иначе получится роман отца с училкой из дебильной комедии. Впрочем, плюсы в этом тоже есть - сколь бы капризным не был А-Лин, Ван Цзи заслуживает его уважения как наставник. А это уже какая-никакая связь. В случае с Жу Ланем - манна небесная. Перед сильнейшим живущим заклинателем он уж точно истерики закатывать не станет, это не девчонка из малоизвестного клана.
- Да какая семья? Моя семья - это ты, твоя - я, - Цзян Чэн запинается и с явным неудовольствием добавляет, - Ну, и дядя Яо еще. Вырастешь и заведешь, какую хочешь, а пока другой нет. Хань Гуан-цзюнь - твой учитель, и только. А уж какие между нами отношения - дело десятое.
Не то, чтобы Вань Инь не считает Ван Цзи близким или вхожим в Юнь Мэн, но и принимать его как члена семьи пока точно не готов. Слишком свежи раны, нанесенные ими же друг другу - эта неправильная любовь вывернула Мастера Сань Ду и Второго Нефрита наизнанку, и старые рубцы вновь кровоточат. Удержаться на этом берегу бесконечной вины можно только вдвоем, а крыльев такое чувство не дает. Дом - это солнечные воспоминания, лотосовый суп, недовольное бурчание А-Лина, заливистый собачий лай и деревянный стук тренировочных мечей, на которых учатся молодые адепты. Холодное спокойствие и мед, льющийся на кровоточащие ссадины - совсем иное. Спасение, не умиротворение.
Возможно, так будет не всегда, и однажды все закончится тремя поклонами и фиолетовым ханьфу для Хань Гуан-цзюня. Довольно сопливо и нереально, конечно, но чем черт не шутит. Вот только отчимом А-Лину ему все равно не стать - Цзян Чэн слишком ревнив в воспитанию своего наследника. Достаточно будет уважения. Оно ведь, кажется, уже есть, да?
- Как смотрел, так и будешь, - отрезает Цзян Чэн. - Меня твое желание учиться мало волнует. Хочешь, не хочешь, а образование получишь. В нашем мире нет школы лучше Облачных Глубин, и ты освоишь заклинательское искусство. Сейчас твое мастерство разве что на Ночной охоте покрасоваться годиться, да и там, если что дядя прискачет: не один, так другой. Ты как собрался с реальной нечистью сражаться? А если война? За ханьфу адептов спрячешься? Ты будущий глава, ты должен вести всех в бой. А хочешь недоучкой быть, так я уже говорил - пристрою матросом. Подраишь годик палубы, глядишь, сразу тяга к знаниям проснется!
Этот ребенок, кажется, понимает только язык ультиматумов. Ни дня с ним без угрозы сломать ноги провести невозможно: то не хочу, то не могу, то не буду. Натуральная юная госпожа - мир вертится вокруг нее, а коли что не под ее дудку, так сразу губы дует. Или он только в Юнь Мэне такой, а среди ровесников поспокойнее? Хотя куда уж - мальчик-то, и вправду, золотой: унаследует два Ордена, отказа ни в чем не знает, техники осваивает быстро. Вряд ли он хоть кого-то себе ровней считает. И вот поди разбери - то ли родился он таким, то ли это бездарное воспитание Цзян Чэна сделало А-Лина таким.
- Ничего не сделаю, как же, - ворчит Вань Инь, - Выпороть бы тебя разок. Я тебе хоть и дядя, но все еще глава Ордена. Будешь мне условия ставить, так после общей утренней тренировки я тебе личную устрою. А не поедешь в Гу Су после каникул, так оставайся, я тебя сам выучу! Будешь у меня до и после работы в порту тренироваться, как проклятый. Хочешь?
Ответ Цзян Чэн знает и так: о муштре в Юнь Мэне чуть ли не легенды слагают. Здесь нет тысячи строгих правил, как в Гу Су, здесь работает всего одно - упражняйся до потери пульса и помни, что смерть не оправдывает отсутствие на следующей тренировке. А за пропуск точно спросят - глава ведет занятия адептов лично.
- Ты сильно-то не обольщайся. О каждом свидании мне тебе докладывать чтоли? А то ты бежишь, ноги ломаются, мне про свои похождения рассказывать! - почти беззлобно огрызается Цзян Чэн на племянника, но следующая реплика выбивает почву из-под ног - Не сравнивай себя со Старейшиной И Лин, эта псина и оскорблений не заслуживает! Никакой он тебе не Вэй Ин, - больное имя заставляет злиться, - Не смей упоминать его в Пристани Лотоса, он - стертое кровью бельмо на стяге Юнь Мэна. Не забывай, кто угробил весь наш клан и оставил нас вдвоем!

+2

8

Ну, теперь-то дядя переходит в наступление - быстро приходит в себя, чувствует почву под ногами на знакомой территории "поугрожай племяннику из любви и заботы, а потом поугрожай еще раз". Цзинь Лин только кривится и подпирает голову кулаком, готовясь слушать отповедь, потому что раз дядя Чэн встал в позу (вон, как челюсть выдвинул и кулаки сжал, словно перед собранием кланов выступать собирается - наверное, по уровню важности Цзинь Лин где-то на одном уровне), значит, сейчас начнется.
Ну да, да, семья - это только он и дядя. Ого, и дядя Яо? Это что-то новенькое, хочет ляпнуть Цзинь Лин, но ловит недовольный взгляд и замолкает. Нужно довольствоваться малым, всегда учили его, например, хотя бы тому, что Гуан Яо признали в дядиных правах и не добавили после "чтоб он провалился". Цзян Чэн прав - семья у них действительно небольшая и обособленная, и с каждым годом все меньше и меньше. Два года назад умер дедушка, и хотя между ними не было близких или доверительных отношений, утрату он все равно чувствует остро и болезненно. Сейчас уже полегче, конечно, но тогда это было шоком. Даже несмотря на смерть родителей, терять кого-то родственного и близкого Цзинь Лину все еще тяжело. А может, именно поэтому.
Но серьезно, так принижать его мучения? Хань Гуан Цзюнь просто учитель и все? Как это похоже на дядю Чэна - просто приказать и ждать, что так и будет, не вникая в эмоции и чувства. Хотя, какие уж там эмоции... Цзинь Лин учится в Гу Су не то чтобы долго, но про каменное спокойствие и отстраненность Лань Ван Цзи ходят легенды, и каждая из них правдивая. Удивительно - или как раз нет - что эти двое сошлись. Как только...
Нет, нет, не думать об этом. Гадость какая.
И с каких пор глава ордена должен скакать впереди всех, размахивая мечом? Разве не дело главы продумывать тактику и направлять? Они вот по истории учили примеры, и те, о ком говорит Цзян Чэн, всегда умирали на поле боя. Цзинь Лин так не хочет, спасибо большое, это вот дядя пусть таким занимается - а Цзинь Лин лучше его прикроет. Это не трусость, а здравое распределение сил и возможностей. И просто логично. Вот что будут делать остальные заклинатели, если он, гипотетический глава, помрет? Война будет проиграна. Нет, так нельзя. В Гу Су их вообще учат спокойствию, контролю и постоянной внутренней муштре, но живут же как-то остальные кланы? Да и разве это нужно в современном мире, где их может убить обычное оружие...
Но это вопросы не для сейчас - это вот как раз для Хань Гуан Цзюня, с которым они встретятся в белых стенах. Может, его даже не заставят переписывать книжки, стоя на руках. Может даже Цзинь Лин сможет не думать о том, что они там с дядей Чэном...
Кошмар. Полная ж...
- Да сколько можно-то, - бормочет Цзинь Лин, когда выговор подходит к концу, и ярость дяди находит новую цель - ну да, стоило только ляпнуть про Вэй У Сяня, как тут же... Удобно, на самом деле, он иногда специально так говорил, чтобы выглядеть в глазах дяди лучше - на фоне прегрешений Старейшины И Лина любой будет казаться святым, а уж Цзинь Лин так и вовсе ничего не сделал. Ангел во плоти! - Вэй Ин, Вэй Ин, сколько захочу, столько и буду говорить, раз тебе плевать на меня и мои желания! Сам крутишь с... ай, неважно, все равно ты меня отправишь в Гу Су, чтобы я ни сказал и ни сделал! А семьи мы давно уже лишились. И ты вот пошел дальше с этим... Хань Гуан Цзюнем. И кажешься счастливым.
Цзинь Лин зябко ежится и складывает руки на груди, невольно выпячивает нижнюю губу - он не дуется, нет, но обида внутри все равно есть.
- Тебе-то, выходит, все можно, а мне нет? Мне-то счастливым как быть? Вэй Ин не только "нас" семьи лишил, не только тебя, но меня! А ты то хитрую содержанку притащить решил, то самого отмороженного заклинателя во всем мире. А мне - все равно ехать в Гу Су? Не хочу. Поеду в Лань Лин, раз уж я "будущий глава", и ничего ты мне не сделаешь!

+2

9

Если бы между заклинателями проводились соревнования по упрямству и задиристости, А-Лин выигрывал бы их каждый год. А в промежуточных этапах, как абсолютный чемпион, даже не участвовал бы. Впрочем, ему всего 15, так что обскакать дядю ему еще не по силам. А уж стоит упомянуть при этом Старейшину И Лин, пиши пропало - у Цзян Чэна включается режим берсерка. Имя брата действует на него, как красная тряпка на быка: "Вэй Ин!", - и незадачливый тореадор скачет по всей Пристани Лотоса от ударов Цзы Дяня. Нет, конечно, с родным племянником Мастер Сань Ду себе такого не позволит, но очень хочется. Выпороть бы его разок, как мать порола их с У Сянем, и тогда... Черт. Опять долбанный основатель темного пути, чтоб ему пусто на том свете было!
- А ну-ка прикуси язык, А-Лин! - мгновенно взъедается на мальчишку дядя. - Никогда не произноси это имя на территории моего Ордена, понял? Вот станешь главой, тогда и устанавливай правила, а пока во главе Юнь Мэна стою я, ты, как его наследник, будешь меня слушаться. А если не будешь, я тебя заставлю.
Голос его звучит жестче и холоднее, чем во время обычной перепалки, и Цзинь Лин, перестает карабкаться на рожон. Каким бы взбалмошным он ни был, границы дозволенного все же видит. Иногда. Цзян Чэн не знает, стоит ли винить мальчика за это. Ведь для Жу Ланя-то Вань Инь не злой страшный Мастер Сань Ду, не жестокий братоубийца и даже не лидер Юнь Мэна, а всего-навсего ворчливый, вечно недовольный дядя. Вот паршивец и позволяет себе все, что в голову взбредет. Ни капли уважения!
- Что, поубавилось смелости? - интересуется Цзян Чэн. - Твои чувства, твои желания... Да я всю жизнь ношусь с тобой и твоими чувствами, мне свои-то иметь можно? В Гу Су он не поедет, посмотри на него! Не поедешь, так пешком пойдешь - будет тебе урок. Или, может, ты уже умеешь печати пятого уровня складывать или личный талисман начертать способен? Нет? Ну, тогда, наверное, достиг таких высот в управлении большими потоками ци, что половину силы Цзы Дяня сдюжишь? Тоже нет? Тогда, "будущий глава", я много чего могу тебе сделать: например, мне будет достаточно двух движений, чтобы сломать тебе ноги и отправить в Облачные Глубины. Глава - это не просто звание, ты должен быть, как минимум, не слабее своих адептов, а ты собираешься застрять на уровне подростка. В Лань Лин собрался под крылышко к доброму дяде Яо, как же. Я тебе покажу Лань Лин в учебное время!
Честно говоря, Цзян Чэн не знает, что его бесит больше - отказ А-Лина от учебы или его стремление перебраться в вотчтину Цзинь. Нет, конечно, Вань Инь прекрасно понимает, что Башня Золотого карпа для племянника, как ни крути, родное место. Он все же сын Цзы Сюаня, но за Пристань Лотоса немного обидно. Неужели она так и не стала для мальчика домом? Да и этот Гуан Яо еще... Легко быть любимым заботливым дядей, когда воспитание не на тебе. Знай дари себе подарки, да улыбайся. Как родитель выходного дня ей-богу. Тьфу, скалящаяся морда!
- Ты уже не ребенок, А-Лин, так хватит капризничать. Послезавтра мы улетаем на Майорку, а после каникул ваше высочество вернется в Гу Су, чтобы учиться у "самого отмороженного заклинателя во всем мире", потому что он не только самый отмороженный, но еще и самый сильный. Вопрос закрыт, - отрезает Цзян Чэн. - Он, между прочим, еще не такой строгий. Дядя Нефритов, учитель Лань Ци Жэнь, вечно колотил нас, а потом еще и на всю ночь у храма сажал. Так что у вас там почти курорт - на руках постоять, да правила пару сотен раз переписать.
Вообще-то, глава Цзян, и сам окончивший "Облачные глубины", нелюбовь Цзинь Лина к школе понимает. Он добрую половину своего юношества провел, отбывая то или иное наказание. Не так часто, как У Сянь, конечно, но... Опять эта псина некстати вспомнилась. Блядь!
- Мы здесь уже добрых полчаса. Нельзя оставлять гостей надолго: они приехали в Юнь Мэн, а ни главы, ни наследника не видно. Это непозволительно. Идем, - он рукой подталкивает Жу Ланя в сторону главного дома. - Будь вежлив и не груби. И не разрешай Фее жевать чужие ханьфу, на возмещение ущерба и подарки с извинениями половина месячного бюджета уйдет.

+2


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Сага о Цзянах. Трагикомедия в двух актах. [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно