активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » взрыв сверхновой звезды [bnha]


взрыв сверхновой звезды [bnha]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

но взрывом сверхновой звезды небеса
дадут мне надежду и действовать знак


Тодороки Шото и Бакуго-Король-Взрывокиллер-Кацуки//академия UA//2 год обучения

https://funkyimg.com/i/351gp.jpg https://funkyimg.com/i/351gq.jpg

«— Нервничаешь? Это твой первый раз? — слишком заботливо для обычного себя, спросил Кацуки.

— Нет, — Шото серьезно помотал головой, — я уже нервничал раньше.»
http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/30/17948.png

бонус от короля взрывокиллера

https://funkyimg.com/i/35adf.jpg

[sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][nick]Todoroki Shto[/nick][status]and i burn[/status][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

Отредактировано Sirius Black (2020-05-25 12:19:48)

+2

2

Эта мысль, это осознание, приходит к Тодороки Шото совершенно неожиданно. Но в тот момент, когда она появляется в голове, тут же с комфортом там обустраивается. Идеально вписывается в общую картину мира Шото. Не выбивается из других мыслей абсурдностью, не кажется лишней, не вызывает паники.

«О...» - это всё, что мысленно говорит себе Шото. Ему кажется [он почти уверен], что ему нравится Бакуго Кацуки. «Почти», потому что Тодороки никогда прежде не думал о романтической симпатии в своей жизни. Она его вообще не волновала, не вызывала трепета, томления, ожидания, мечтательных вздохов.

Шото во многом рационален и холоден, а в некоторых вопросах почти не может, но всё-таки сдерживает всю ту бурю эмоций, которую испытывает. Редко их демонстрирует и тогда, в основном, всё горит красно-оранжевыми всполохами или сверкает холодным льдистым блеском. Самое сильное, что он когда либо испытывал - ненависть. Поглощающая и сжирающая его изнутри, превращающая в холодную статую с непроходимой тьмой во взгляде.

Шото противоречив в своих эмоциях и хуже всего то, что он в них совсем не разбирается. Его жизнь крутится вокруг учёбы, вокруг стажировок, мыслей о будущей профессии. Он теперь уже общается с людьми. Не открывается им, но не отталкивает сразу и бесповоротно. Тодороки знает, что проделал невероятный путь между началом первого и концом второго курса обучения. В основном потому, что ему частенько говорят об этом одноклассники.

Шото принимает свои изменения, но всё-таки он внезапно не готов к новым для себя мыслям. Тодороки сомневается, а его рациональная часть резко противится - если не знаешь, значит проверь.

С некоторых пор нет у Шото советчика лучше, чем книги, журналы и интернет. Почему-то Киришима громко, да что уж там, почти истерично смеётся, когда однажды они небольшой компанией смотрят «Пятый элемент». Шото не очень заинтересован, но на вечер пятницы у него всё равно нет других планов. Тодороки с трудом понимает, что происходит на экране, потому что постоянно отвлекается на телефон, а потому не понимает, в чем, по мнению Киришимы, он так похож на главную героиню. По крайней мере, он знает, что такое «война» [он пережил одну] и у него нет необходимости искать значение этого понятия. А вот героиня не в курсе, так что такого смешного?

Шото открывает браузер на телефоне и начинает набирать запрос: «как понять...». Гугл предлагает варианты, которые оставляют в сердце лёгкое удовлетворение - значит, он не один такой. Поисковая программа высвечивает сразу несколько популярных вариантов на тему, как понять, что ты влюбился или что ты нравишься парню.

Тодороки открывает первую же ссылку, посчитав её более авторитетной, и в начальных же строчках видит себя. Определение симпатии и правда становится для него «сложным и сбивающим с толку процессом». Откуда бы ему знать, нравится ему Бакуго, как человек, или нравится. Вступление статьи рекомендует быть честным с самим собой, а также посвятить время самоанализу. Шото едва заметно кивает - он согласен. Что угодно, лишь бы разобраться.

Шото берёт в руки пустую тетрадь и карандаш, решив, что так будет легче. Мысли в голове имеют свойство разбредаться, а написанный текст - более надёжный. Тодороки читает статью хорошей, потому что она даёт прямые вопросы, на которые надо ответить. Это хорошо - так легко. Искал бы он совет в интернете, если бы мог заняться анализом чувств самостоятельно?

Замечает ли он, что мечтает о Бакуго? Шото заносит карандаш над листком, ставит точку и размышляет. Если мечта - это фантазия, созданная воображением, то, наверное, нет? Бакуго очень физически реальный. Зачем воображать его, если он существует? Но если мечта - это всего лишь мысленной образ чего- или кого-либо, тогда да. Тодороки же думает о Бакуго. Шото пишет утвердительный ответ и думает, что вероятно размышления займут больше суток. Ответ даже на один вопрос даётся тяжело.

Выдумывал ли он себе ситуации о «случайном» столкновении с Бакуго? Какая глупость. Достаточно подойти к нему в классе или, при необходимости, спуститься на этаж ниже. Нет.

Чувствует ли Шото себя покинутым из-за того, что все его друзья состоят в отношениях? Тодороки кто-то сказал, что Каминари и Джиро ходили на свидание. Это, а ещё вечно озабоченный Минета - единственное проявление «романтического» в классе 2-А. Нет.

Проявляются ли его чувства только перед праздниками? Шото думает, что статья, вероятно, не такая уж и хорошая. Вопросы не имеют смысла, а самое главное - объяснения. Тодороки игнорирует вопрос и переходит к следующему пункту. 

Статья советует ему завести дневник, в который нужно записывать что-то о взаимоотношениях с Бакуго. Чувства при взгляде, их длительность, пометки о любых мыслях, мечтах (опять, да?) о совместном будущем. Шото решает, что это очень долго, непрактично и хотя ему нравится писать (после многочисленно практики переписки с мамой), почему-то от идеи отказывается.

Пункт «поговорите с лучшей подругой» Шото тоже пропускает. Говорить о чувствах он не то чтобы любит. Если начистоту, то он не любит говорить в принципе. Слушать ему нравится больше. Диалог с друзьями он, разумеется, ведёт, но не представляет, как обсуждать Бакуго с Ураракой, Иидой или Мидорией.

Тодороки теряет надежду на успех своей затеи и, подойдя к пункту оценки взаимоотношений, испытывает скорее раздражение. Он решает прочитать всю статью из чистого упрямства (и немного, совсем чуть-чуть, желает хотя бы в одной строчке найти конкретный ответ). Шото решает отстраниться от собственного недовольства и выписывает пункт за пунктом:
• чувствуете ли вы трепет, когда его тело касается вашего? Краснеете ли вы при этом? [Шото проверяет, что именно словарь говорит о слове «трепет». Дрожь, сильное волнение, напряжённость. Что же, Тодороки точно испытывает всё это на спаррингах. И, конечно, он краснеет. Их квирки буквально поднимают температуру не только их собственную, но и окружения.]
• чувствуете ли вы, как в животе «порхают бабочки» при столкновении с предметом обожания? [Шото с ужасом смотрит на эту строку и не хочет знать, кто нарочно глотает бабочек, а, главное, как они могут выжить в столь неблагоприятной среде, как система пищеварения.]
• улыбаетесь ли вы, если он звонит или пишет вам сообщение? Отвечаете или игнорируете попытки связаться с вами? [Шото редко улыбается - факт. Если он видит звонок или сообщение - тут же отвечает. Вообще всем, кроме отца, разумеется.]
• как много времени вы проводите вместе? [Довольно много. Расписание класса А забито уроками, тренировками, ещё раз тренировками, домашним заданием. И все всегда вместе.]
• испытываете ли вы чувство ревности, когда видите его флиртующим или разговаривающим с другими людьми [Шото вздыхает и думает. Он уверен, что даже если бы Бакуго и понятие «флирта» были совместимы, сам Тодороки этого не распознал бы. И разговаривал Бакуго не то чтобы часто. Кричал в основном, раздражался или отмалчивался. Ещё Шото не знает, как именно должна проявляться ревность и решает оставить этот пункт без ответа.]
• замечаете ли вы мелкие детали, связанные с ним? [Шото считает, что эти мелочи может знать каждый в их классе - было бы желание присмотреться и действительно обратить внимание на своих близких. Как можно не заметить, что Бакуго пьёт в основном чай, а если решается на кофе, то обязательно с молоком. Если есть выбор, он возьмёт самое острое блюдо из всех или же как можно сильнее поперчит пресное. Одежду он предпочитает удобную и свободную, хотя несколько раз Шото замечал на нём и что-то более облегающее. Это удивительно и может показаться странным, но для такого простого парня, как Бакуго, он любит обувь. Он в основном пишет смс и порой они ВыгЛЯДят ВОТ ТАК ЗатКНИСь Двухморд!!!111 Шото считает это таким логичным и, хм, подходящим? Зимой он проводит время на балконе меньше, чем летом. Если вдруг из его комнаты разносится музыка, то она достаточно бодрая и немного агрессивная, но ритмичная и, в целом, Тодороки нравится. Опять-таки, Бакуго очень подходящая. Особая любовь к оранжевому. Полное равнодушие к ужасам. Серьёзное отношение к распорядку дня и порядку в принципе. Шото не может представить, что он один в курсе всех этих деталей.]

К концу своего исследования Шото откровенно разочарован самой статьёй и немного собой. Лист почти в итоге пуст, но Тодороки всё равно выдергивает его из тетради и выбрасывает. Самое плохое, что статья так и не даёт ответа. В ней нет инструкции к интерпретации ответов. Плохо это или хорошо, что Шото сразу отвечает на его сообщения? Допустимо ли краснеть, если человек нравится? А про бабочек он и вовсе думать не хочет.

Из всего этого Шото всерьёз относится лишь к одному совету. Поговорить с лучшим другом. И Тодороки говорит, когда в ближайшие же выходные получает разрешение на поездку домой. Шото рассказывает о Бакуго маме. Не скрывая ничего - имени, пола, соперничества в начале и дружбы, зародившейся к концу первого курса. Бакуго может сколько угодно отрицать, но они друзья. Нельзя пройти через такое количество препятствий, нельзя столько раз прикрывать друг другу спину и не подружиться.

Мама слушает его внимательно, не перебивает и почему-то много улыбается. От её улыбки Шото чувствует тепло, словно причуда снова вышла из-под контроля, но никто не обращает на это внимания. Возможно, тепло разливается внутри, где-то в груди. Совет мамы прост и даже банален. Она говорит: «Прислушайся к своему сердцу, Шото».

И Шото прислушивается.

•••

Середину учебного дня знаменует звонок, а также чувство голода, мучающее если уж не весь класс, то большую его часть точно. Так как на обеде всегда толпа и очередь, все торопятся собрать вещи и поспешить в столовую. Тодороки, напротив, медлит. Бакуго терпеть не может сборища - логично, что он не стремится присоединиться к толпе голодных, как бы он сказал, «идиотов». А может выбрал бы и слово покрепче, но Шото предпочитает придерживаться своих правил. И всё же, пока Бакуго не ушёл, Шото подходит к нему, поправляя лямку перекинутой через плечо сумки.

- Поговорим.

В интонации Шото нет ни вопроса, ни просьбы, ни приказных нот. Бакуго может и согласиться, и отказаться, послать, а ещё послать, но всё-таки выслушать. И хотя Шото тот, кто предлагает «поговорить», он молчит. Ждёт, когда класс окончательно опустеет. Сущий Мик просит их прикрыть дверь, когда они будут уходить, и покидает кабинет.

Тодороки не то чтобы важно, услышат его другие или нет. Но он полагает, что Бакуго будет категорически против свидетелей. Наедине с ним не так уж и легче, чем в компании, но за всё это время они научились сохранять нейтралитет. Ладить. Шото думает, что, наверное, он должен испытывать «трепет» и «напряжение», как написано в статье. Но Тодороки, наоборот, довольно спокоен. Поэтому следующая фраза выходит такой же ровной, как и всегда:

- Ты мне нравишься.   
[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

3

...звенит звонок, и все сбегают, словно стая тараканов, почуявших оставленную еду, - да так оно и есть, словно пять секунду промедления будут стоить им жизни. Лучше бы в учебе так старались, думает Кацуки, лениво выжидая за партой, и что-то цепляет его взгляд, мешается где-то сбоку.
Тодороки.
Поговорить? Бакуго бы сказал пару ласковых - и по поводу того, каким тоном с ним разговаривать точно не стоит, и про то, что у него есть дела поважнее, чем трындеть с Тодороки; почему-то вокруг Бакуго все только и думают, что он на самом деле прямо-таки ждет, лишь бы с кем потрепаться. Заткнуть просто, повысить голос и делов-то, но лениво и даже немного интересно - что это двумордому вдруг понадобилось, да так срочно. Он не Деку, чтобы быть дружелюбным и компанейским со всеми, он не Иида, у которого можно спросить помощи по учебе (как будто Тодороки она нужна) и не получить за это по голове.
Он хочет спросить, в чем дело, но слова застревают в глотке, потому что Тодороки Шото оказывается быстрее.
Тодороки Шото говорит полнейшую чушь.
Кацуки глупо моргает, открывает рот - и голос пропадает совсем, а пол разверзается под ним, чтобы утащить на самое...


- Эй, Кацуки! - орет его мать, и Кацуки кривится, упорно клацая джойстиком. Ему осталось совсем чуть-чуть, несколько ударов, чтобы добить злодея, а его Всемогущего уже знатно потрепал предыдущий противник - игрушка новая, только вышла на днях, он пока привыкает; зато он уже лучше многих из тех, чьи результаты высвечиваются в конце каждого боя. У мелкого Деку, он уверен, тоже есть эта игра, но у Кацуки наверняка больше баллов и играет он лучше.
Бакуго не хочет знать, что его будут заставлять делать в этот раз, поэтому делает вид, что не слышит из-за наушников, пока их не сдергивают прямо с головы.
- А ну слушай, когда я говорю с тобой! - сердито говорит она и отвешивает легкий подзатыльник, на который он тут же гневно огрызается. - Ты что, опять дрался с Изуку? Сколько раз я тебе говорила...
- Да не дрался я, он сам полез! - защищается он, пытаясь вернуться к игре, но мамина хватка на ухе заставляет его ойкнуть  и замолотить руками. - Да что пристала! Он сам вечно ходит за мной! Бесит!
- Да где же твое сострадание-то, - удивляется она, - он же слабее, Кацуки, и без квирка. Что с того, что он ходит за тобой и подружиться хочет? Может, ты ему нравишься?
Кацуки кривится.
- Мне все равно! Тупой Деку!
- Или, - ее взгляд становится внимательнее, - это он тебе нравится? Поэтому и отталкиваешь. Я вот с твоим папой...
- И слушать не хочу! Что за чушь ты несешь! Не мешай вообще!
Он, конечно, за это получает и по голове, и моет посуду целую неделю (под конец папа сдается и помогает - убирать осколки по всей кухне, потому что Кацуки еще плохо управляется с эмоциями, надоедает всем). Но мама все равно неправа - он точно знает, что дурацкий Деку ему не нравится, ни в каком из смыслов (потому что Кацуки умный и знает про все эти "нравится"), он его бесит. Раздражает всем своим существованием. С тех самых пор как он, вечно бегающий за ним хвостом с огромными восхищенными глазами, вдруг оказался выше его и посмел протянуть руку - словно это Кацуки слаб и беспомощен.
Да у него даже квирка нет!


- Эй, Бакуго!
- Достал.
- Да стой же ты!
- Отвали!
Конечно, на Киришиму это не действует - он тут же подстраивается под шаг, словно они всегда так шли, закадычные друзья, блин, закидывает руки за голову и мечтательно трындит обо всем на свете, пока Бакуго совершенно его не слушает. Киришима твердо уверен, что они "бро", Кацуки уверен, что тот полнейший идиот, а ему самому почему-то везет на таких вот непроходимо тупых и настойчивых. "Как ты сам", говорит голос внутри с мамиными интонациями, и Бакуго недовольно цыкает под нос.
- Что ты сказал?
- Чтобы ты перестал трындеть над ухом, у нас завтра тест, вообще-то. Ты же опять нихрена не готовился.
- О, точно! Я как раз хотел спросить, может, поможешь?..
- Да это впустую потраченное время, потому что в твою каменную голову нихрена не лезет!
Киришима пишет старательно, хотя и коряво, широко улыбается, когда у него получаются простейшие примеры, часто останавливается на перекус (или просто ест во время и Бакуго уже даже ленится его бить свернутой тетрадью - все равно ведь будет есть, только украдкой, как пес под столом) и очень много болтает. О школе, о семье, о дружбе, о музыке, о мужественности - аж дважды и с таким апломбом, будто с трибуны выступает. Об эмоциях и чувствах, о том, что значит для него быть героем.
- Бакуго, а тебе нравится кто? - тянет Киришима, мечтательно уставившись в окно. Бакуго чуть не выплевывает свой чай.
- Чего?!
- Ну, из девчонок там... Может быть, Урарака? Она славная, и вы так дрались на Фестива...
- Заткнись! - орет Бакуго так, что пол-кафе оглядывается на них, но ему честно наплевать на их мнение. - Ты что, уже решил два уравнения и решил, что все сдашь?!
Под конец дня тетрадь почти превращается в мочалку, потому что волосы у Киришимы такие же твердокаменные, как и его тупая голова.


- ...видела, какой...
- Посмотрел, посмотрел!
- Да не может быть, ты...
- ...если она ему правда нрави...
- Эй вы, курицы!
Стайка девиц, из которых он смутно узнает двух из своего класса, тут же прекращает болтать и оглядываются на него. Бакуго раздраженно ведет плечами.
- Может, обсудите свои тупые дела где-то в другом месте?
- Эй, Бакуго, - розоволосая выступает вперед, уперев руки в бока, - тебя что, не учили, как с девушками обращаться?
- Да мне плевать.
- Сейчас свободное время, а парк не для тебя одного сделали!
- Да плевать!
- Если тебе что-то не нравится, - говорит другая, - пойди и найди себе другое место. Мы первые сюда пришли и нас больше.
А еще они все вместе взятые слабее его, но Бакуго зло цыкает и недовольно складывает книгу в сумку, втыкает наушники и бредет обратно в здание школы, попутно задевая плечом ту, что с рогами. За спиной снова начинают шептаться, и этот звук даже перекрывает вступительную часть песни. Сплетницы, чтоб им.
На самом деле Бакуго действительно не особо знает, как вести себя с девушками, но, если честно, не очень-то и хочет знать. Это не входит ни в школьную программу, ни в программу его жизненных ценностей, да и в геройстве никак не поможет, поэтому он отбрасывает это, как ненужное. Девушка - точно такой же человек, как и все остальные, точно такой же противник, как и все остальные, и именно поэтому когда-то давно он вышел один на один с Ураракой и все равно победил. Просто он был сильнее, а она слабее, и то, какого она пола, не имело никакого значения.
Но Бакуго все еще умный и все еще знает, что витает в воздухе каждый раз, когда заходит речь о сплетнях.
Влюбленность.
Кто же нравится Урараке, Иида или Деку? А может, сам Бакуго? Вот Момо наверняка будет с Тодороки, они так подходят друг другу. Каминари если и найдет себе девушку, то лишь потому, что Джиро снизойдет до его уровня. Сато вне конкуренции, любая девушка будет с ним счастлива. Токоями следует перестать закрываться ото всех. Бла бла бла, одно и то же, постоянно одно и то же. Единственное, в чем Бакуго с ними солидарен, - Минета навеки вечные останется один и это вполне заслуженно.
И все равно бесит. Неужели обязательно уделять этому так много внимания? Какая разница, кто с кем и когда? Это только отвлекает. Бакуго уж точно не нужен никто, кто мог бы стать его "половинкой".


...ад разверзается под его ногами, и он не может сделать и шагу. Не может сказать ни слова. Взгляд Тодороки словно пригвождает к месту - Бакуго не силен в чужих эмоциях, но ему чудится в них что-то странное, волнующее и умиротворяющее одновременно. Спокойствие и буря. Прямо как весь Тодороки.
Кацуки снова открывает рот, чувствуя, как перекашивает лицо, но даже малейшего звука произвести не может - словно у него разом отобрали голос, дыхание и все чувства сразу.
- Что, - выходит хрипло и с таким усилием, словно он бродил по пустыне без воды недели две, - ты сказал?
Глупый вопрос, хотя соблазн списать все на разыгравшееся воображение, душный класс и одноклассников, усталость после английского, велик. Бакуго один из лучших учеников и прекрасно знает, как отличить реальность от вымысла, а еще всегда изучает тех, кто ему интересен - в силу квирка или просто потому, что жизнь сталкивает их слишком часто. Тодороки Шото был одним из таких - одним из немногих, кто мог что-то противопоставить Кацуки на равных, одним из тех, кого он неохотно, но подпустил ближе, как Деку или любого из "бакусквада" (тупое название, которое придумывал не он). Кацуки знал его. И знал, что тот серьезен и прямолинеен, не умеет шутить и абсолютно полностью оправдывает и свою внешность, и свои способности: двойственный во всем, невероятно умный и в то же время тупой, как какой-то Денки.
Теперь у него есть факт: он нравится Тодороки Шото. Вероятно, "в том самом смысле", хотя стоит, конечно, уточнить, а лучше - нет. Ни за что. Просто развернуться и сбежать, но когда это Бакуго Кацуки сбегал от проблем?!
- Ты что, головой ударился? Или перегрелся? Девчонки подговорили?
С этих романтичных дурочек сталось бы придумать басню, а Тодороки по наивной тупости подхватил и вот - стоит и смотрит так, словно это совершенно нормально. Словно просто принял решение и озвучил, а Кацуки теперь с этим жить.
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

4

Шото наблюдает за тем, как Бакуго несколько раз открывает и закрывает рот, не издавая при этом ни единого звука. И хотя обычно Тодороки не обращает внимания на его крики, не может не отметить - странно. Непривычно.

Бакуго всегда находит, что сказать. «Выкрикнуть, точнее», - поправили бы его те люди, которые плохо знают Бакуго. Шото тоже не то чтобы специалист, но они знакомы довольно давно. В течение трёх месяцев Тодороки и вовсе мог наблюдать за Бакуго в непривычной обстановке вне стен Юэй, а затем ещё и на стажировке. Бакуго не любил пустую трепотню, поэтому говорил по делу. И всегда был достаточно прямолинеен (порой даже очень). Шото не трогали его обзывательства и срывы до тех пор, пока он слышал в них главное. К тому же, Тодороки гораздо, намного легче с людьми, которые умеют чётко выражать свои мысли, если уж всё-таки снисходил до общения.

Ещё Шото знает, что у Бакуго всё отлично с восприятием информации. Даже если он порой выглядит скучающим на уроках, Тодороки уверен - он всё усвоил, всё слышит, запомнил и повторит. Иначе был бы он в первой тройке по успеваемости? Из всего увиденного он делает вывод - Бакуго, видимо, удивлён. Может, немного шокирован. Поэтому Тодороки глубоко вздыхает и терпеливо повторяет:

- Я сказал, что ты мне нравишься, - чтобы не осталось никаких недомолвок и недопонимания. Стесняться ему нечего. Это с осознанием у Тодороки были проблемы, а с самими чувствами - никаких. Если уж он сказал раз, то нет никаких проблем в том, чтобы повторить столько, сколько потребуется.

Шото внимательно выслушивает вопросы Бакуго, не понимая, как связано всё это с его признанием. И, тем не менее, если уж они говорят, было бы невежливо оставить собеседника без ответов.

- Нет, никаких травм в последнее время, спасибо. Я не позволяю себе перегреваться, - Шото не уверен, насколько одноклассники понимают, как действует его причуда. Видимую часть, конечно, сложно не заметить. Но про физические процессы его никто особо и не спрашивал, разве что Мидория - он любил знать про чужие квирки абсолютно всё. А ещё Изуку был попросту очень внимательным, имел склонность к анализу. Мидория умел делать правильные выводы, поэтому тогда, на фестивале, и распознал его слабость. С тех пор многое изменилось. Тодороки начал использовать обе свои причуды, поэтому постоянно следил за температурой. Нельзя позволить себе слишком мёрзнуть - иначе он буквально заледенеет. Перегреваться тоже нельзя, ведь тогда вокруг всё буквально горит, а организм страдает.

- Подговорили? - переспрашивает Тодороки и только теперь, кажется, осознаёт. Бакуго полагал, что Шото врёт или шутит, не так ли? - О... - это даже удивляет. Хотя они с Бакуго позволяли в сторону друг друга колкости, всё-таки на подобные темы не шутили. Да и Шото в принципе в юморе не так уж и хорош, он это прекрасно осознаёт. Вот Ашидо, например, очень весёлая. А ещё Каминари, но в основном за счёт своих абсурдных поступков. Да и кто шутит про чувства? Это глупо.

Если подумать, Тодороки так сосредоточился на понимании самого себя, что даже не подумал о том, как ко всему этому может отнестись Бакуго. Более того, Шото не знал - чего он, собственно, ожидает, от своего стремления признаться? Какая в этом цель? Если в этом может быть цель.

Весь романтический опыт, имеющийся у Тодороки, включал в себя лишь фильмы и книги. Когда один герой признавался другому в чувствах, обычно он хотел быть вместе с этим человеком. Встречаться. Тодороки почти не представлял себя в паре. Даже на тренировках ему порой было тяжело заставить себя быть командным игроком. Он старался, понимая, что ограничивает себя, не пользуясь поддержкой. Но порой, когда не ладилось, всё о чём он думал - вот бы я был один. Но это тренировки.

А что в жизни? Тодороки умеет общаться с людьми. У него не так уж и много друзей, но всё-таки они есть. Они говорили, проводили вместе время. Но встречаться? Это совсем другое. Это не просто «проводить время». Делить уже, скорее. На двоих. Единственные крепкие отношения, о которых он в принципе знал, были у Нацуо. Тот встречался со своей девушкой, кажется, несколько лет. Однако Шото и Нацуо не так уж и близки. Они стали видеться и общаться чаще, но всё-таки не настолько, чтобы делиться личным.

Так чего же Шото собирался добиться своим признанием, если он понятия не имеет, чего хочет? Если подумать, то Тодороки просто не хотел неловкости. Не хотел врать. Не хотел скрывать. Ему кажется честным, если человек, к которому он испытывает симпатию, будет знать об этом. Смысл скрывать, если речь о хороших чувствах? Шото не стал бы утаивать и плохие, но их в последний год стало ощутимо меньше. Теперь Тодороки мог хотя бы дышать полной грудью, не ощущая цепкой хватки ненависти. Она колючей проволокой впивалась в сердце и кусала лёгкие острыми клыками. Без неё, оказалось, Шото мог испытывать столько всего другого, что даже непривычно.

- Всего лишь решил, что тебе нужно знать, - потому что для Шото так правильно. Осознать было тяжело, теперь бы понять, что с этим делать. Тодороки никогда никто не нравился, он не знал, чего от чувств ожидать. Пока это было... необычно. Само осознание, по сути. Потому что к проявлению своей симпатии он уже, как оказалось, привык. Просто не мог правильно интерпретировать.

Порой Шото наблюдал за Бакуго со своей задней парты в классе, из противоположной части общей гостиной, из другого конца спортивной арены или тренировочной площадки. Взгляд сам по себе устремлялся к нему, чтобы просто увидеть. Потому что нужно и хочется. Порой Шото даже не думал ни о чём конкретно, а иногда размышлял о Бакуго. Вспоминал общие задания или обрывки разговоров. Размышлял, как далеко они прошли от явного несоответствия друг другу на фестивале к пониманию. Если подумать, Бакуго один из немногих, кому Тодороки доверил бы прикрывать свою спину.

Шото был уверен в Бакуго. Ещё Кацуки умел быть забавным, чаще всего не нарочно. Но иногда Шото просто смотрел на него и не мог сдержать улыбку - не злую. Тёплую. Кроткую и очень непродолжительную. Возможно порой Тодороки и вовсе улыбался в мыслях. И не только из-за того, что в поведении Бакуго его что-то развеселило. А, если, например он делал что-то по-настоящему эффектное. Если горделиво задирал нос, когда придумывал очередную атаку. Или если его окружали его друзья и он смиренно их терпел (ворча скорее по привычке). Когда он побеждал. И был просто собой.

Это тепло, которое чувствовал Тодороки при взгляде на Бакуго, и дало ему понять - Кацуки ему не безразличен. И это точно не та же человеческая симпатия, которую Шото испытывал к другим друзьям. Мидория и Иида близки и дороги. Но Бакуго... Он вызывает смешанные чувства уверенности, восхищения, раздражения, принятия. А ещё желание бывать чаще друг с другом. Оно, пожалуй, иррационально. Они ведь постоянно то в одном классе, то на тренировках или в свободное время со всем классом. Тодороки и Бакуго рядом, но не вместе. Наверное, в этом и суть?

Шото думает так много за одно мгновение, а сам стоит и спокойно смотрит. Словно нет в мыслях замешательства и попытки понять себя. Снова. В очередной раз. Но плохие эмоции показывать ему удаётся намного легче других. В конце концов, Шото украдкой глядит на часы на стене.

- Я пойду. Не хочу пропустить обед. 
[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

5

Ситуация не может быть абсурднее, но становится, едва только Тодороки открывает рот - снова, снова, снова, что он говорит, что он произносит своим долбаным ртом, он хоть понимает, что он говорит?
В личном мире Бакуго Кацуки не было и нет ни одного заготовленного ответа на простое "ты мне нравишься" - ни от Тодороки Шото, ни от кого-либо еще, потому что этого просто не могло произойти и этому есть ряд объяснений (посмотреть только на его родителей) и причин (не с таким характером). В этом мире все логично и понятно: раздражает - бей, видишь угрозу - бей первее, будь сильным - и никто не застанет тебя врасплох. С недавних пор там чуть поспокойнее, рядом со "взрывай и взрывай, пока не сдастся" мостится маленькое, но упрямое "я умею принимать помощь, если необходимо, и это не слабость" и "я могу работать в команде, пока это дебилы делают то, что я им говорю".
Проходит, кажется, небольшая вечность. У него все еще нет ответа.
Тодороки Шото ни черта не шутит, потому что Тодороки Шото не умеет шутить.
Он серьезен, и этим оставляет в мире Бакуго, в котором, вообще-то, главный только он сам, настоящую атомную бомбу с таймером. Только вопрос времени, когда она взорвется, и он чувствует ее мерное и угрожающее тиканье внутри, которое совпадает с ритмом его сердца.
- Решил, что нужно знать, - спрашивает Бакуго, только получается не вопросом, а почти натужным хриплым утверждением. - Ты, половинчатый ублюдок, какого хре...
До него не сразу доходит, что и в этом Тодороки Шото убийственно серьезен: он действительно только что взял, признался ему в своих ублюдочных чувствах, а потом развернулся и как ни в чем ни бывало пошел в столовку, словно для него это ничего не значило; до него не сразу доходит, что спрашивает он у пустого класса и невозмутимой спины Тодороки, которая отдаляется с каждым шагом все дальше и дальше; даже когда в воздухе начинает ощутимо тянуть паленым, Кацуки все еще не понимает.
- Кацуки! Кацуки, ты же горишь!
Урарака, застывшая было у двери, бросается к нему, но Бакуго только громко ругается, отталкивая ее руки в сторону, сам сбивает пламя с дымящихся штанов и хватает вещи с парты.
- Ты куда?
- Не твое дело!
- Тебе плохо, может, позв...
- Я же сказал, не твое дело! Передай, что меня нет!
- Но Ка...
Он больше не слушает ее глупое лепетание, выметается из класса, чувствуя странное оцепенение пополам с глухой злостью. Она ищет выход, мечется внутри него, но прорывается только неконтролируемым треском на ладонях, стекает по шее, впитываясь в воротник - еще немного, и он задымится полностью, и уж лучше пропустить пару занятий, чем объясняться перед всем классом или кем-то из учителей.
Просто этот двумордый идиот только что признался, что я ему нравлюсь, а потом оставил меня одного.
Просто я не знаю, что на такое отвечают.
Просто я...

До своей комнаты Бакуго добегает весь в дыму, запирается и прижимается к двери спиной, словно за ним кто-то гонится, но он знает, что в коридоре никого нет, а если бы и гнались, он бы встретил их лицом к лицу. Но чувства другого человека не то, с чем он хотел бы и готов встречаться, чувства других - то, на что он обычно плюет с огромной колокольни, даже если минувший учебный год и сделал его "мягче" - так говорят его родители, так подмечает считающий себя невероятно умным Деку и все в его классе. Тодороки в него влюбился? Да насрать! Это не его проблемы, да и мало ли что там порешал про себя этот недомороженный, у него в голове не мозги, а странная система "друг-враг", в которой Бакуго не собирается разбираться. Тодороки влюбился в него, так пусть теперь сам...
Бомба внутри тикает громче и быстрее, словно вот-вот взорвется, и только три подхода отжиманий подряд и почти ледяной душ заставляют его успокоиться.


Ни хрена это, конечно, не помогает.


На следующий день тоже.


И на следующий.


Все, о чем он может думать, как только останавливается дольше, чем хотя бы на минуту, - тупой Тодороки Шото.


На третий день он заводится настолько, что даже пониженный тон Айзавы-сенсея не заставляет его притормозить и успокоиться. Два дня огрызаний, всяческих попыток избежать Тодороки (а тот и не пытается снова подойти заговорить и в целом выглядит так, будто у него в жизни все наладилось и все хорошо; ему хорошо - а вот Кацуки совершенно точно нет) доводят его до той точки кипения, после которой уже становится все равно - и на последствия, и на потери, и на собственный вид.
Гормоны - кажется, это так называется, но Бакуго-то особенный и не должен был страдать от этой херни. Бакуго планирует стать лучшим героем, победить тупого батю Тодороки (и тут этот Тодороки, да что ж ты будешь делать, сколько можно-то, почему он никак не оставит его в покое?!) и занять свое почетное первое место в мировом списке. Разбушевавшийся из-за переходного возраста организм не входит в его планы, но ни выматывающие тренировки, ни громкая музыка в наушниках не помогают заглушить мысли.
Тодороки в него влюблен.
Он сказал, что влюблен (пусть не в таких фразах, какая разница?!), а потом развернулся и ушел.
Ему захотелось сказать, потому что он посчитал, что Бакуго должен знать... чтобы что?
Что он хотел?
Что он хочет сейчас?
Что должен делать сам Бакуго?

Да, ему плевать на все эти подростковые сопли и сердечки на валентинках, и на "белый день" тоже глубоко начхать, но Тодороки не сделал ничего из этих шаблонных клише. Он просто подошел и сказал. Прямо в лоб.
Кретин!!!
Неудивительно, что на третий день его нервы - и так далеко не самые крепкие и железные во всем ЮЭЙ - сдают окончательно. Предохранители перегорают, когда на неожиданном тренировочном занятии их разбивают на пары, и вместо озадаченного, но понятного и надежного Киришимы или кого угодно на свете, ему в пару ставят Тодороки. Айзава словно издевается, Бакуго сжимает кулаки, Бакуго вежливо орет, чтобы их поменяли. Насрать и на громкий шепот одноклассников (они же с Тодороки поладили, они же "друзья", что же произошло), и на удивленный взгляд Айзавы, который тут же сменяется усталым раздражением, на все. Он не будет в паре с Тодороки. В любом из этих смыслов. Никогда.
- У тебя какие-то проблемы, Бакуго? - спрашивает Айзава с таким видом, словно хочет запихнуть его в спальный мешок и выкинуть в речку.
- Если хотите проверить мою силу, поставьте меня с Деку, да хоть с Кириш...
- Но проблемы у тебя явно с Тодороки, - пожимает плечами тот, словно это все объясняет. - И не забывай, что тебе еще отрабатывать самовольный уход с уроков. Еще вопросы?
Кажется, скрип зубов может заглушить даже его собственный взрыв. Бакуго медленно поворачивается к Тодороки лицом, впервые встречая его взгляд прямо за все три дня. Жутких, кошмарных дня, когда ни один час его жизни не проходил без прокручивания этого идиотского диалога, этих тупых честных глаз, постоянных, постоянных мыслей...
Взрывы срываются с ладоней раньше, чем он успевает это осознать и проконтролировать. Айзава что-то говорит ему в спину, но Бакуго отмахивается, как отмахнулись от его просьбы ранее, злость рвется из груди, чувствуя, что наконец-то сможет найти выход. Проблемы с Тодороки? Что же, он знает, как это можно решить.
Дракой. Настоящей дракой на равных, без условий фестивалей, конкурсов и прочей ерунды, дракой, которая однажды заставила их с Мидорией взглянуть друг на друга по-другому - без ненависти.
Он срывается с места резко и не дожидаясь сигнала, налетает резко и не давая возможности закрыться или уйти в сторону, но Тодороки знает его так же хорошо, как и его - сам Бакуго. Они опасные противники друг для друга именно потому, что столько раз сражались бок о бок и знают тактики и привычки другого; они знают друг друга, и это осознание неожиданно злит еще сильнее. Взрывы, подпитываемые яростью, становятся еще сильнее, но не он один вырос за последний год. Тодороки Шото, управляющий двумя причудами, серьезный противник, который способен его задеть. С ним драться даже приятно - обычно, но сейчас...
Ты мне нравишься.
Всего лишь решил, что тебе нужно знать.

Это заканчивается рукой на чужом горле, тяжестью в ногах и руках, а еще почему-то в груди, враг повержен и лежит на земле, придавленный его весом, но Кацуки чувствует себя так, словно проигравший здесь только он сам. Он не знает, что происходит у других и как далеко их унесло от поля боя. Он видит только эти дурацкие разноцветные волосы и глаза, весь Тодороки дурацкий - двойственный, тупой и...
- Ты, - хрипит Бакуго, тяжело дыша, и пот заливает глаза, но убери он руку и Тодороки его скинет, проходили уже. - Чертов ублюдок. Какого хрена ты натворил, Тодороки? Почему я... Почему я не могу не думать о тебе?
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

6

Тодороки игнорирует возмущения Бакуго, которые тот начинает высказывать. Даже не оборачивается. Привык. Шото не трогают обзывательства, грубые интонации, попытки задеть. Если и есть за что благодарить его детство, то вот оно - своеобразная, но всё-таки сила. Полное безразличие к попыткам обидеть. Непробиваемость. В пять лет Шото блевал желчью и стоял в этой мерзости на коленях, пока по его щекам порой даже не текли слёзы - нет, их [уже] попросту не было. Сухие, болезненные рыдания, потому что плакать от боли до бесконечности просто не получалось. Разве после этого его может задеть обращение «ублюдок»? Да хотя бы одно слово в этой вселенной?

Тодороки об этом, конечно [тоже уже], не думает. Он направляется в столовую, как и планировал. Терпеливо стоит в очереди, берёт собу (конечно же), овощи (потому что надо) и сок, а затем находит взглядом привычную обеденную компанию - Мидорию и Ииду. Шото кивает им, присаживается берёт в руки палочки и... Ничего. Тодороки неосознанно поднимает взгляд и смотрит на неопределённую точку впереди. Там мельтешат другие ученики, но Шото их словно не замечает. Все они — одно сплошное размытое пятно.  

Ему становится интересно, что хотел сказать ему Бакуго. Помимо оскорблений и возмущённого удивления. Убрать всю эту мишуру и за ней, возможно, возникло бы что-то важное. С Бакуго порой так бывало. Сначала он кричал, оскорблял, давал волю фантазии (довольно садистской, стоит признать), а затем становился вдруг неожиданно серьёзным. Шото помнил, какое первое впечатление произвёл на него шумный одноклассник. Опасный, но глупый; ноль мыслей в голове, лишь инстинкты - словно оголённые провода. Он не впечатлял, но постепенно Тодороки увидел, каким вдумчивым и сосредоточенным Бакуго бывает. Он умный. Он понимающий [чувствующий] ситуацию. Эта та часть в нём, которая Тодороки нравилась. 

Черт, вызывающих симпатию, было в Бакуго на самом деле не мало. Его привязанность к друзьям. Она не кичливая, противоречивая, внешне отталкивающая (сколько раз за день он обзывает Киришиму и Каминари?), но к нему тянулись. В нём нуждались. Тодороки пытался понять почему и решил, что дело в уверенности Бакуго. Он не только излучал её сам, но и умел вселять в других. Не напутствующими и вдохновляющими речами, как, например, Тогата Мирио. Своим напором, агрессивным поведением, энергичным взглядом. 

Его внимательность. Бакуго, вероятно, сам не признает, да и не знает, но на самом деле ему не безразличны окружающие. Даже те старушки, на которых он обычно кричит, если приходится их спасать, а они как назло очень медленные. Шото мог ошибаться, он не так хорош в этом - понимании других. Но порой ему казалось, будто Бакуго словно волнует, что у него происходит. Шото чувствовал на себе колкий взгляд Бакуго, если вдруг где-то рядом появлялся отец. Это не любопытство, которое сжирало многих вокруг — ого, Старатель и его сын, вот это необычное зрелище. Хотя о чём в такие моменты Бакуго думал, Тодороки не знал. Может, он вообще себе это придумал. Выдал желаемое за действительное — ему хотелось, чтобы взгляд Бакуго был устремлен на него. Хотя бы иногда. 

Его целеустремлённость. Бакуго не просто провозглашал себя самым-самым. Он стремился к этому. Выкладывался на тренировках, доводил себя до предела физических способностей и выносливости, превозмогал. Плюс ультра во всём - это не просто девиз школы, это образ жизни Бакуго. Тодороки знает наверняка, что однажды Бакуго достигнет всего, чего хочет, потому что нельзя приложить столько усилий впустую. Шото хочет увидеть его триумф собственными глазами, потому что это будет правильно. Тот, кто так сильно чего-то хочет, должен этого достичь.  

- -кун... Тодороки-кун, старшая школа Юэй вызывает.
Тодороки, наконец, понимает, что к нему кто-то [Мидория] обращается. Шото вдруг часто моргает - глаза стали сухими, он всё это время смотрел в одну точку, не смея прервать зрительный контакт с пустотой. Едва поворачивает голову и спокойной смотрит на Изуку, безмолвно узнавая, в чём дело.
- С тобой всё в порядке? Мы сидим здесь уже несколько минут, а ты так и не притронулся к собе, - на лице Мидории волнение и сочувствие, словно он понимает - если уж Тодороки не ест собу, то произошло нечто страшное. 
Тодороки задумчиво хмыкает. Всё ли с ним в порядке? Пожалуй. Шото не знает, какое состояние должно быть у человека, который только что признался кому-то в чувствах, но он спокоен. Умиротворён. Шото так долго ломал голову над своими чувствами, что сейчас словно закончил решать сложную математическую задачу. Пожалуй, у Тодороки даже всё хорошо, а вычисления получились со знаком «плюс».
- На тебя не похоже, ты обычно не витаешь в облаках, - говорит Иида и тоже смотрит внимательно. Он не хуже Мидории умеет понимать других людей, просто делает это более тактично, чем Изуку, перед которым не существует никаких границ.
- Нет, я же на земле, - какие облака? Скорее просто фенилэтиламин и усиленная работа неокортекса. Сложные эмоции и мысли, выброс гормонов в кровь - вот и задумался. О Бакуго. Это нормально. Шото читал, что этого и стоит ожидать - не обманули. Известность не позволяет пугаться. Шото улыбается (вызывая ещё больше волнений у Мидории и Ииди) и принимается за собу. Всё-таки её он тоже любит.

Тодороки думает, что всё хорошо, даже когда на следующем уроке не обнаруживает Бакуго на его месте. Урарака говорит, что его, видимо, не будет. А на ближайшей перемене слышит, как она делится опасениями с Мидорией — Бакуго сбежал, едва контролируя себя. Затем она шепчет что-то и косится на Тодороки, но быстро отворачивается, когда замечает его взгляд.

Всё ли хорошо на самом деле?.. 

Бакуго игнорирует Тодороки ближайшие несколько дней. 

К концу третьего он всерьёз думает пойти поговорить [почему-то] с Иидой. Спросить, как бы он отреагировал, если бы кто-то признался ему в чувствах. Или поделился бы опытом, вдруг в такой ситуации Иида бывал. Чтобы понять, что сейчас может быть в голове Бакуго. Иида — не Мидория. Он знает о личных границах и не станет докапываться до самой сути проблемы [а она есть?]. Тодороки знает, что их разговор остался бы только между ними, но останавливает себя. Всё это касается только Тодороки.

Возможно, Бакуго всё ещё не решил, что делать с этой информацией. Или не хотел с ней ничего делать. Может, у него возникли семейные проблемы, поэтому он так себя ведёт. Тодороки хочется узнать, но решает [чувствует] — лучше не лезть [потому что не уверен, что тогда его голову не взорвут, словно какой-нибудь перспелый арбуз]. Шото не уверен, он ли является причиной странного поведения Бакуго. Сначала убеждает себя, что это не так. Не мог он вдруг вызвать у Бакуго такую [какую именно, кстати?] реакцию. Может, Тодороки сделал что-то неправильно? А как надо? Или не надо было вовсе? Шото знает, что надо было — это правильно. Но только для него. Вдруг он Бакуго как-то задел? Он был таким гордецом, всё-таки. 

Шото убеждается, что дело в нём, на ближайшем практическом занятии с Айзавой. Бакуго громко требует поменять Тодороки на кого угодно. Шото, как и всегда, смотрит на эту сцену со свойственной ему стойкостью — ноль реакции. А сам думает — даже Айзава говорит, что у них проблемы. 

Как следует поразмышлять ему не дают — тут же атакуют. Без сигнала, но Тодороки знает, чего ожидать от Бакуго. Он готов блокировать, а затем сразу проводить ответный удар. Больше Шото себя не сдерживает, он пользуется обеими причудами и теперь намного лучше, чем во времена фестиваля. Уже после тех событий, думая о случившемся, Тодороки решил — больше он никогда не уступит Бакуго. Не потому что Шото нужно быть первым во всём, нет. Но этого хочет сам Бакуго. Поддаваться ему, не воспринимать всерьёз, отвлекаться — попросту выразить неуважение, чего Кацуки совершенно не заслуживает.  

Шото очень, очень не хочет сдаваться. Он намерен победить. Показать, что случай на фестивале больше не повторится. Теперь Тодороки понимает [принимает] себя чуть больше. И волнует его теперь не только он сам, но и окружающие, особенно Бакуго. Шото чувствует вскипающий в крови азарт и решает, что обсудить всё они смогут после боя.

Бакуго оказывается очень близко. В его глазах — алое марево, словно горизонт освещает лесной пожар, который не остановить никому и ничему. Настоящая катастрофа. Лицо Бакуго потное и грязное от сажи, но как всегда выразительное.  Он тяжёлый и давит не только весом, но и своей бешеной энергетикой, которая словно бензин — делает в сто раз огнеопаснее самого Шото. Это он с виду холодный и непроницаемый, а внутри разрушенные от вулкана Помпеи и промёрзшая до ядра земля ледниковой эры. 

- Прости, если я обидел тебя, — в голосе больше нет места привычной серости. Шото взволнованный и потрёпанный, напряжённый и искренний. Тодороки не знает, что могло обидеть Бакуго, но очевидно он сделал что-то не так. Может Кацуки настолько не нужно, чтобы ему говорили о чувствах? Если бы кто-то сказал такое Шото, он бы ответил, будь это взаимно. И даже если нет — всё равно предпочёл бы быть честным. Но Бакуго и Тодороки слишком разные. Может, он воспринял чужое признание издевательством, хотя его и попытались в этом разубедить. 

Шото не уверен, но ему кажется, что дофамин и эндорфины [он прочитал про них если не всё, то многое, не желая не понимать собственный организм в непривычной ситуации] и, конечно же, адреналин просто разорвали его на куски. Да, они сражались, но Тодороки точно никогда не реагировал ни на одного из своих противников и врагов так [ТАК]. Дыхание слишком частое, что логично после такой физической нагрузки. Сердце бьётся где-то в глотке скорее, а не в груди - бешено, дико, вот-вот вырвется. Место соприкосновения ладони Бакуго с шеей горит, хотя его взрывной квирк точно не активирован. Внутри всё сжимается от непонятного предвкушения, а в спину вдруг словно впивается тысяча холодных игл, простреливая каждый нерв. Шото буквально не может лежать на месте, он чувствует необходимость что-то изменить - вырваться из хватки, оттолкнуть, прижать к себе. Ему кажется, что если он сейчас же не освободится, то попросту умрет прямо здесь, рассыпется на осколки, расплавится до самых костей. 

Для Тодороки это так непривычно, что он на самом деле пугается. В собственном теле становится некомфортно, хочется словно ящерице отбросить его и сбежать, но в то же время остаться рядом и смотреть на Бакуго ещё ближайшую сотню лет. Шото чувствует, как срываются языки пламени с левой части. Тодороки не может в это поверить, ведь стадию случайной потери контроля он прошёл. Но Шото знает, точно уверен - ещё мгновение и он буквально вспыхнет, потому что не может сдержать себя. 

- Не знаю, почему не можешь ты. Но я тоже не перестаю думать о тебе. 

Шото хватает Бакуго за руку, держащую за горло, и замораживает всё его предплечье до самой шеи. Тодороки точно высчитывает интенсивность причуды, чтобы не навредить слишком сильно. Пытается оттолкнуть, отбиться, сбросить с себя, что угодно — ему нужно освободиться, необходимо отползти в сторону, сделать вздох и попытаться успокоить сердце [у него может быть приступ в семнадцать?]. А ещё Шото боится [знает], что если сейчас же между ними не появится расстояние, то он всё сожжёт и расплавит, а в первую очередь — Бакуго, потому что тот слишком, слишком близком. 
[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

7

Бакуго не знает, чего ждет - не того же, что Тодороки вдруг махом решит все его проблемы, объяснит и разложит по полочкам, а Кацуки найдет это удовлетворительным; это может сделать Деку, Иида, Яойорозу, кто угодно, на самом деле, кроме него. Но все равно оказывается не готов к ответу, такому же честному и прямолинейному, как и то признание три дня назад. Та бомба, что Тодороки оставил в нем, тикает все громче и громче, глушит все звуки вокруг, она проваливается куда-то вниз, в живот, распирает изнутри, мешая дышать и думать.
Кацуки чувствует, как кровь приливает к лицу, он горит - буквально и переносно, ладонь на горле Тодороки нагревается, с кожи срываются искры, но он уже ничего не контролирует, и такого с ним не случалось с самого детства, потому что Бакуго Кацуки всегда знает, что делает, но здесь и сейчас квирк выходит из-под контроля. Из-за Тодороки и его идиотских признаний, от которых у него в голове творится чертовщина.
Убью.
Тодороки цепляется за него, морозит всю левую руку так, что ледяная корка царапает шею, и краем сознания, которое Бакуго еще может удерживать, он отмечает, что тот тоже горит - с красных волос срываются языки пламени, Тодороки тоже хреново, но он не сдается. Он готов продолжать бой. Его двойственный кирк разгорается и леденит все сильнее, это уже становится ощутимо и больно, и Бакуго сильный, но не настолько огнеупорный.
- Убью!
Бомба внутри, наконец, стихает, а потом взрывается. Кацуки с размаху метит ладонью в лицо - в это упрямое, обычно невозмутимое, но сейчас словно чем-то испуганное лицо, которое хочется стереть, выкинуть из головы, убрать, убить, взорвать!..
- Вижу!
Их причуды пропадают в один миг с громким окриком Айзавы, и Бакуго валится прямо на Тодороки. Он дышит так, словно пробежал десять километров без остановки, Тодороки, кажется, не лучше, а еще они впервые оказываются так близко с того самого дня и теперь это ощущается иначе. Хотя бы потому, что теперь Кацуки это отмечает. Все, касающееся Тодороки, как-то неуловимо меняется, вынуждая реагировать, и Бакуго это не нравится. Левая рука ноет, когда он на нее опирается, приподнимаясь и создавая между ними хотя бы минимальное расстояние, он смотрит в глаза Тодороки - надо же, вблизи они даже почти не отличаются, только глубина оттенка другая, почему он думает об этом?! - а потом вокруг него закручивается серая лента и с силой дергает назад. Бакуго отлетает и валится на спину, бездумно смотрит в небо, почему-то затянутое дымом, и пытается отдышаться. Земля под ним неровная, бугрится комками - это что, они вдвоем натворили? Когда? Что, черт возьми...
- Когда я говорил "проблемы", я не имел в виду поубивать друг друга, - угрожающе спокойным голосом говорит Айзава, и лента натягивается, заставляя Бакуго волочиться. Он встает неохотно, отряхивается от налипших комьев грязи, мрачно смотрит исподлобья, засунув руки в карманы, но Айзаву, конечно, таким не проймешь.
- Вы оба - в медпункт, а потом марш по своим комнатам. Оба наказаны на два дня, процедуру уже знаете.
Бакуго кривится и цыкает, старательно не глядя на Тодороки и вообще кого-либо, хотя буквально чувствует на себе заинтересованные взгляды всего класса. Ну и чего вылупились, спрашивается?! Что такого необычного в том, что у них с Тодороки нелады в общении, да это всегда так было, ничего не поменялось!
- Тебе три дня, Бакуго.
Кацуки раздраженно ведет плечами и уходит, пиная валяющиеся камешки. Ему совершенно не важно, идет ли следом Тодороки или что там шепчется Деку. Начхать. Плевать. Откуда все они могут знать, что происходит, если даже он сам толком не понимает?


Уже к своей комнате, отмытый до скрипа и с пластырями везде, где только можно, предоставленный самому себе, Бакуго начинает успокаиваться. Непонятное раздражение на глупого Тодороки никуда не уходит, но теперь оно хотя бы не застилает глаза и его можно повертеть и обдумать. Кацуки ненавидит думать про эмоции и чувства, но бросаться в бой, не разузнав возможности противника, - это не про него, какое бы впечатление он не производил на остальных. Да, куда легче представлять это полем битвы, дракой из той самой детской игры про Всемогущего, Тодороки Шото в левом углу и наносит первый удар - нет, даже два подряд.
Ты мне нравишься.
Я тоже не перестаю думать о тебе.

Внутри снова замирает и екает, Бакуго зло трет грудь через футболку, переворачивается на живот и зло бьет подушку кулаком. Что за ерунда! Никогда с ним такого не случалось, заболел, что ли? Но Бакуго не болеет, даже не простужается никогда, он один из самых здоровых людей вообще на планете, а его физические показатели и тесты всегда были на порядок выше остальных. Он тщательно следит за своим здоровьем и самочувствием.
Чертов Тодороки...
В памяти всплывает его лицо, когда они оказались совсем близко, разноцветные глаза, в которых из-за зрачка толком не разглядеть радужку, и сердце снова подпрыгивает. Да, с ужасом думает Кацуки, это точно сердце, что еще там может быть, а это значит, что...
Нет. Нет. Эта херня может случиться с остальными, с Ураракой какой-нибудь или с Каминари, но уж точно не с ним. Хрена с два. Может, у него просто проблемы с сердцем, квирк так развивается? Перезанимался? Да, точно. То есть, нет, Бакуго Кацуки точно таким не страдает, но и "таким" он не страдает тоже. У него есть цель, и ни в одном из подпунктов этой цели не записана в... вл...
Звонить родителям в такой ситуации точно не вариант, Кацуки и так может представить крики матери (радостные, плавно перетекающие в угрозы), да и отец не советчик - Бакуго и так тошнит от их влюбленных переглядок, а уж их глупые советы он и вовсе не выдержит. Нет, они глупые и не поймут.
Всемогущий? Бакуго любит его куда больше, чем собственных родителей, но его розовые очки давно разбиты: едва ли человек, выбравший преемником Деку и все еще обращающийся ко всем исключительно уважительно, сможет дать ему совет, отличающийся от "Юный Бакуго, тебе стоит заглянуть внутрь себя и разобраться самому!" К тому же, отношений у него тоже особо замечено не было, а Кацуки справедливо считает, что ему нужен кто-то, кто разбирается во всем этом. Кто прочистит ему голову раз и навсегда и объяснит, что это все чистейшая ерунда. Не из-за чего волноваться.
Стук в дверь прерывает его агрессивные размышления, а вошедший Айзава обрывает его агрессивный посыл на середине. Тот и бровью не ведет, только ждет, пока Бакуго недовольно усядется на кровати, и наблюдает тяжелым взглядом.
- Я надеюсь, мне не придется объяснять, почему я наказал тебя. Тем не менее, я решил поговорить с тобой первым и прояснить некоторые моменты. Что случилось между тобой и Шото?
Вот так сразу, да? Бакуго мрачно смотрит в ответ, не объяснять же Айзаве, что...
- Двумордый сказал, что я ему нравлюсь.
Да, стоило сказать это хотя бы, чтобы увидеть выражение Айзавы, но на самом деле тот - лучший вариант из всех, что есть. Во-первых, он связан обещанием классного руководителя и просто так никому не выдаст (да и это не военная тайна), во-вторых, он один из самых адекватных взрослых, которого знает Кацуки, в-третьих, опыта у него, наверное, тоже не так уж много, но уж всяко побольше остальных. Да и вроде он неплохо ладит с детьми, чем не показатель? Ну и главное - он знает и его, и Тодороки, и ТОЧНО не растреплется на каждом углу.
- Вот как, - только и отвечает Айзава спустя долгих пару минут.
- Вот как.
- И что ты ответил?
- А что бы вы на моем месте ответили? - Бакуго раздраженно взмахивает руками и ерошит волосы. - Я поэтому вам и сказал, вообще-то!
Айзава бледнеет больше обычного и, кажется, начинает жалеть, что вообще пришел. Он тяжело вздыхает, но, тем не менее, не сбегает тут же.
- Ты просишь моей помощи в... этом?
Бакуго хочется зарычать, потому что Айзава всегда умудряется увидеть проблемное место и тут же на него надавить. Как на долбаной тренировке, когда вместе их поставил, теперь эта помощь... Да, Бакуго научился принимать, но это все еще бесит.
- Я не силен в таких вещах, Бакуго, но... думаю, имеет значение, что ты чувствуешь.
А то Кацуки не знает! Да только как, блин, понять, что вызывает в нем и Тодороки, и его глаза, и слова, и...
- Но как бы там ни было, смеяться над другим или оскорблять из-за безответных чувств не красит не только героя, но и простого человека. Душа другого - тонкая и хрупкая вещь, если ты ничего не чувствуешь, постарайся не задевать того, кто решился тебе признаться. Это требует много сил.
Бакуго озадачено моргает и открывает было рот, но Айзава вдруг поспешно перебивает:
- Я смягчаю тебе наказание до двух дней, как и Тодороки, приступаете завтра. Постарайтесь не разнести общежитие.
И быстро уходит. Кацуки зло цыкает и снова заваливается на кровать, закинув руки за голову, пялится в потолок... и думает. Много и тщательно. Слова Айзавы задевают в нем что-то, и ему требуется время, чтобы понять, что его возмущает.
Неужели Айзава правда считает, что он стал бы ржать над Тодороки и его чувствами? Издеваться? Нет, Бакуго не идеальный человек, он вспыльчивый, агрессивный, вся их сложная история с Деку тому подтверждение и это не то, чем он гордится. Он может тыкать в глупость любви, высмеивать дурацкие страдания и перешептывания других, да, но...
Но Тодороки влюбился в него. Думает о нем. Это тоже идиотизм, конечно.
Бакуго и хочет, но не может смеяться. Только злиться, пытаясь загасить странное тянущее в груди, огрызаться, потому что это дурацкое признание что-то в нем сбило, и теперь это что-то не хочет настраиваться обратно. Кацуки чувствует злость и смущение. Он закрывает глаза и в голове тут же всплывает Тодороки и его лицо, его слова звучат в ушах, это...
Как его угораздило? Почему из всех глупый-умный Тодороки Шото влюбился в него?
"Если ты ничего не чувствуешь, постарайся не задевать того, кто решился тебе признаться."
О, Бакуго не собирается никого задевать. Он только спросит. И, ладно, постарается не разнести общежитие.


Наказание получается как нельзя кстати, все коридоры и комнаты пусты, в здании нет никого, кроме них двоих. Утренняя рутина - собрать мусор, вынести, достать пылесосы, - не вызывает привычного раздражения, да и мысли о том, что сейчас одноклассники учатся и "становятся лучше" его совсем не заботят. А вот Тодороки - очень даже.
Только как начать разговор? Бакуго никогда не лезет за словом в карман, но сейчас начать почему-то трудно. Они больше на на поле, они не дерутся, им просто нужно поговорить - ну, это Бакуго нужно, на самом деле, а что в голове у Тодороки он вообще не представляет. Одна половина огненная, вторая ледяная? Как это выглядит?
- Говоришь, я тебе... - его голос звучит неожиданно громко даже для него самого, и Бакуго коротко кашляет, прочищая горло. - Я тебе нравлюсь.
Сердце заходится, как бешеное, ладони потеют, но в этот раз Бакуго помнит невысказанную угрозу Айзавы и держит себя в руках. Не взорвать. Гормоны - или что там - не возьмут над ним вверх. Для надежности он хватается за трубу пылесоса.
- Почему?
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

8

Шото не знает, чем всё это закончится, но понимает - если бы однажды им довелось сражаться друг с другом всерьёз, случился бы настоящий ад на земле или хотя бы в одном конкретном городе. В настоящей битве никто из них не пожелал бы сдаваться, отступать и уступать. Результатом стала бы гибель одного из них или обоих сразу. Но с собой они унесли бы всё и всех вокруг. Кто-то уверен, что ад - это черти, варящие в котлах грешников. Другие представляют его как бескрайние снежные просторы. Тодороки и Бакуго смогли бы воплотить в жизнь фантазии каждой из групп. Огонь, взрывы, ледяные глыбы вокруг. Запах гари, дым в лёгких и слезящиеся из-за него же глаза.

К счастью, они на одной стороне. Они оба - будущие герои. Каждый из них придерживается своих принципов, но в целом их мечты, а главное моральные ценности совпадают. Несмотря на это, когда Шото чувствует характерное покалывание на шее и видит занесённую руку, он пугается. Страх, как и злость не лишают Тодороки сил, не заставляют бежать, прятаться и сжиматься в попытке стать меньше и незаметнее. Эти чувства подталкивают Шото к противостоянию и максимальной активации своих способностей. Всё или ничего. В тот миг, когда Бакуго [очевидно] готовится взорвать ему лицо, Шото намерен заморозить его целиком. Превратить в ледяную злую статую - ничего, минута в таком состоянии не убила бы, зато успокоила. И позволила бы привести себя в порядок и Шото, чтобы можно было без страха перед собственной огненной половиной растопить лёд.

Когда ни его причуда, ни чужой квирк не срабатывают, а Бакуго тяжело валится на него, Тодороки испытывает [как бы абсурдно это ни звучало в ситуации, когда тебя прижимают всем весом] облегчение. Остаться без способностей - страшно. Они живут с ними с самого детства и распоряжаются так же легко, как руками и ногами. К тому же, это неприятно - словно терять часть себя, пусть и на несколько секунд, пока Айзава-сенсей снова не моргнёт. Но Тодороки чувствует свободу. В первую очередь, от огня, который подступал к самой поверхности, готовый позорно вырвать у него контроль. Тодороки чувствует себя так, словно плыл много-много километров, а теперь волна выбросила его на берег. Всё тело ноет и болит, ему тяжело, но Шото старается вздохнуть поглубже. Этим же кислородом и едва не давится, когда Бакуго чуть приподнимается и смотрит на него.

Тодороки благодарен учителю за его квирк. Если бы не заблокированные способности, Шото бы вспыхнул с новой силой - левая часть тела буквально зудит, не имея возможности выпускать скопившееся нервное напряжение в виде пламени. Он не смеет отвести взгляд, смотря упрямо, не понимающе. Тодороки чувствует себя обезоруженным, но хочет, чтобы у них впереди была ещё пара таких часов. Может, если бы они устали смотреть друг на друга, всё решилось бы само собой. Или кто-нибудь из них понял хоть что-нибудь. Айзава, видимо, думает иначе. Бакуго с Шото чуть ли не слетает, так сильно его дёргают. Рядом с Тодороки тут же оказывается Мидория, но от помощи он отказывается. Сам сначала садится, а затем и тяжело поднимается. Смотрит на Бакуго, хотя надо бы на Айзаву - тот в бешенстве, для этого ему даже не надо поднимать голос.

Шото хватает лишь на то, чтобы кивнуть и исполнить распоряжение [приказ]. Тодороки заметно потряхивает - откат после адреналина. Усталость наваливается разом, но Шото всё-таки упрямо идёт к Исцеляющей Девочке. Шото так сильно поглощён своими мыслями, что ничего не замечает - пострадавшее поле боя, Мидорию, обещающего забежать к нему после уроков, путь до корпуса. С Бакуго сейчас контактировать тоже бессмысленно, к тому же не он ли так сильно старался донести до Шото своё мнение о всей этой ситуации. Боль в спине и шее, а ещё опустошённость в каждой клеточке тела демонстрируют его «против» вполне определённо.

Тодороки проваливается в мысли. Краем сознания замечает, как Исцеляющая Девочка обрабатывает ссадины и ожоги, не собираясь применять квирк. В наказание. Так у них принято - это нормально. Что не «нормально», так это давать провинившимся по шоколадке, но Шото ей благодарен за это. Тодороки успевает съесть батончик ещё до того, как покидает корпус и отправляется к общежитию, а там прямиком к свою комнату.

Мидория: нам нельзя заходить к вам, пока сенсей лично не поговорит с каждым
Шото: (;⌣̀_⌣́)
Мидория: не хочешь рассказать, что стряслось между тобой и кач-чаном?
Шото: ╮(︶︿︶)╭ Увлеклись.
Мидория: ок. только помни, что я рядом, если понадоблюсь
Шото: (ノ◕ヮ◕)ノ*:・゚✧

Шото кажется, что Мидория понимает - ему солгали, но говорить с ним, да ещё и по телефону, совершенно не хочется. Тодороки и сам пока не решил, что произошло и почему - ему попросту нечем поделиться с этим самым внимательным [порой чрезмерно, лучше бы не настолько, право слово] другом. Тодороки то и дело смотрит на лежащий перед ним на котацу телефон, пока не высвечивается сообщение от Фуюми. Она спрашивает, всё ли в порядке. Шото знает - отец в курсе о наказании и пытается выяснить детали через сестру. Тогда Тодороки отключает телефон вовсе. Всё время, пока Шото ждёт сенсея, он размышляет.

Эмоции после боя стихли, но понятнее ситуация не стала. Шото знает, что Бакуго, как и ему, нелегко даётся проявление истинных чувств. Только у Тодороки это выражается во внешней отстранённости, а у Кацуки - во вспышках злости. Бывали времена, когда Шото казалось, что он понимает Бакуго. Как тот закрывается ото всех и не знает лучший, чем бой способ выплеснуть переживания. Тодороки много раз срывал гнев, замораживая всё вокруг. Лёд всё ещё остаётся его реакцией на всё, как бы он ни старался сделать огонь таким же инстинктивным. Впрочем, сегодняшний случай можно считать своеобразным достижением. Может Шото в первую очередь хочет всё заморозить, а не сжечь, потому что до этого не испытывал нужных эмоций?

Но быть уверенным Тодороки всё-таки не может. Понимает он Бакуго на самом деле или просто пытался найти в них схожие черты? Чтобы их объединяло что-то кроме событий последних двух лет.

Пришедший в конце концов Айзава начинает с объяснений. В отличие от Бакуго Шото наказан таким образом впервые. Впрочем, ему всё известно и без лишних слов - занятия посещать нельзя, спрашивать об уроках одноклассников тоже, а весь день должен быть посвящён общественному благу, то есть, уборке. Тодороки согласно кивает и осознаёт, что между ними зависло молчание. Шото кажется, что Айзава ждёт от него каких-то слов. Объяснений? Их не будет, он сам ничего не понимает. Разве что...

- Вполне возможно, что это произошло из-за меня, - Шото отводит взгляд от сенсея и потирает перевязанную шею [хорошо, что дело не зашло дальше искр] то ли с раздражением, то ли смущением. Тодороки и сам не может определиться. Он [надеется, что] понимает Бакуго, но в то же время растерян. Не может поверить, что признание может вызвать такой негатив. Шото нервно зачёсывает волосы ладонью - всё это время Тодороки считал их друзьями, но вдруг Бакуго был всё-таки честен в своих настойчивых отрицаниях этого факта. Может на самом деле Кацуки его правда [на самом деле] ненавидит? Это противоречит всему, что Тодороки узнал о Бакуго за всё время, проведённое вместе. Но, в конце концов, с чего Шото взял, что умеет разбираться в людях, а уж тем более в ком-то таком сложном, как Кацуки?

- Вероятно, я ненароком задел его, поэтому было бы справедливее назначить более длительное наказание именно мне, - Тодороки, наконец, смотрит на Айзаву, который не кажется удивлённым. Шото вообще не уверен, что хоть раз видел такую эмоцию на его лице. Сколько детей ему довелось перевидеть за свою карьеру? Вряд ли они всё ещё могут его удивлять [о том, что утомлённый Айзава обязательно позовёт Всемогущего и Мика пропустить по стаканчику этим же вечером, Тодороки даже не догадывается].

- Не думаю, что нуждаюсь в советах учеников, - Шото кивает и произносит короткое «простите», потому что с его стороны это было правда довольно нагло. - Но наказание ему я уже смягчил.

Шото выдерживает взгляд Айзавы, хотя ему и кажется, что сенсей старается прочитать его мысли. Или того хуже - уже это сделал и теперь всё знает. Что же, у него огромный учительский опыт, а эта ситуация лишь одна из многих, с которыми ему доводилось сталкиваться. Может Айзава и не знает деталей, но точно понимает, что между двумя учениками конфликт. Только Тодороки не хочет, чтобы учитель в этом копался. Ему вообще хочется остаться одному на пару дней и подумать, а заодно набраться сил. Возможно и это желание Айзава улавливает, потому что собирается уйти.

- Спасибо, что остановили нас, - всё-таки произносит Шото напоследок, потому что искренне благодарен. Они с Бакуго вышли из-под контроля. Шото бы сильно сожалел, причини он Кацуки серьёзный урон.

В конце концов, Шото выходит на балкон. Даже не успев себя остановить, первым делом смотрит вниз - никого. Это [немного грустно] к лучшему. Тодороки надеется, что свежий воздух позволит ему прочистить голову от ненужного и к чему-то прийти. Беда в том, что он даже не знает, к чему именно.

•••

Тодороки рад наказанию, потому что оно означает встречу с Мидорией лишь вечером. Никаких расспросов ближайшую половину дня. Он всё ещё не нашёл ответа на вопрос, который тоже не придумал. Шото не чувствует вину за то, что потревожил [хрупкий] мир Бакуго Кацуки. Но в то же время, он беспокоится об их будущем общении. Тодороки не мастер притворства - однажды выступив против отца он бунтовал ближайшие десять лет, лишь усиливая оборону. Бакуго, порой, мог долго ходить со своими переживаниями, а затем взрываться в одно мгновение. При плохом развитии событий они не смогут поддерживать даже спокойный нейтралитет. Шото волнуется, что он своим признанием перечеркнул все достижения в их общении, а с ними и дружбу. Почему-то не подумал об этом раньше. Сложно заводить друзей впервые в шестнадцать, совершенно не понимаешь, какие проблемы могут возникнуть на пути. Раньше его главной сложностью было их завести в принципе, а теперь - как удержать и не потерять?

У Тодороки нет проблем с уборкой, несмотря на то, что Старатель всегда был довольно обеспеченным человеком. У них трудились помощники по дому, а затем и Фуюми, которая почему-то нашла себя в подобных хлопотах. И всё-таки хороший сын своего отца должен содержать в порядке не только мысли, но и комнату. Всё отличие общежития лишь в больших масштабах, но Шото справедливо полагает, что сражение на войне всё-таки сложнее, чем мытьё вообще всех полов на пяти этажах.

Шото надеется провести наказание в тишине, которую ожидать вполне логично. Сам он что сказать - не знает, а Бакуго вряд ли захочет. В конце концов, они могли бы просто разойтись по разным углам и этажам. Но именно Бакуго становится тем, кто нарушает тишину. Тодороки оборачивается на него, удивлённый и самим фактом начала разговора, и уж тем более темой. С пылесосом в руках Бакуго выглядит воинственно и так, словно сейчас же ударит им Тодороки по голове, если тот скажет что не так. К счастью, у Шото есть точно такое же оружие.

- Ты можешь так просто сказать, почему тебе нравится оранжевый цвет или острые блюда? - спрашивает Тодороки в ответ и включает пылесос. Он не хочет уходить от разговора, но вопрос слишком сложный, чтобы ответить на него что-либо кроме «потому что так получилось».

Хотя сам Шото точно знает, почему он любит, например, собу. У неё приятный гречневый вкус. Соба легко готовится, а ещё она отлично сочетается буквально со всем. Тодороки любит синий, потому что он ассоциируется с небом и холодом. У мамы всегда было много одежды этого оттенка, пока её наряды не сменились на однотипные больничные.

А Бакуго ему нравится, потому что он сильный, уверенный, смелый, яркий. Если бы они были объектами Млечного Пути, то, нет, Бакуго не стал бы солнцем. Эта роль для таких как Мидория или Мирио. Бакуго - Сатурн. Он где-то там, далекий от солнца, но вокруг него бесконечные частицы пыли и льда, смешанные в кольца. Бакуго объединяет людей именно так, а не становится центром целой галактики. А Тодороки? Он был бы Титаном. Спутник со своей атмосферой. Сам по себе, но в то же время с Сатурном у него притяжение и сила гравитации.

- Я восхищаюсь твоим упорством, целеустремлённостью, доверю тебе. Хочу становиться лучше, чтобы быть с тобой на равных. - Шото пылесосит одно и то же место (рядом с телевизором и диванами) все эти минуты, пока размышляет. Он говорит, но ему не нравится, как звучат слова. Его чувства это нечто большее, чем просто восхищение одноклассником [и уж тем более фразы, срывающиеся с губ]. Бакуго ему нравится, потому что, закрыв глаза, Тодороки представляет, как они стоят плечом к плечу и вместе борются с любой опасностью. Поддерживают, а затем помогают друг другу вспомнить - мир состоит не только из сражений со злодеями. Шото снова чувствует разливающееся по телу тепло, которое зарождается в груди. Из-за этого хочется улыбаться. Из-за Бакуго хочется. И Тодороки улыбается. Пылесосит пол и просто не может сдержаться, потому что ему иррационально хорошо и уютно. Может быть это ответ? Шото набирает воздух в лёгкие, прежде чем сказать:

- Когда я думаю о тебе, то хочу улыбаться. 
[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

9

Спрашивать-то Кацуки спрашивает, но почти тут же жалеет, что вообще открыл рот; с другой стороны, Тодороки тогда сказал... то, что сказал, и ему нужно знать причину. Бакуго плевать на чувства остальных, это правда, Бакуго абсолютно точно не самый чуткий человек даже среди самых нечутких, но то, что Айзава считает, будто он может высмеять чувства Тодороки или издеваться на ним, неожиданно задевает. Он бы так не поступил и без напоминания, он бы просто не стал насмехаться над тем, кто подошел и признался прямо в лицо, потому что это требует сил, а Кацуки уважает силу.
А еще Тодороки признался ему, и это то, что переворачивает всю ситуацию с ног на голову. Это тупое чувство, которое охватывает его каждый раз, когда он вспоминает (часто) или думает об этом (тоже часто), он знает его название, но произнести его даже про себя равносильно признанию, что...
Лучше бы, конечно, Кацуки не спрашивал ничего, потому что от ответа Тодороки у него глаз начинает дергаться. Сравнивать его с едой?! С цветом?! Что, батю его, происходит в голове у Тодороки Шото, хотя нет, к черту, Бакуго знать не хочет, лучше бы молчал, вот кто потянул его за язык, забил бы на это, да и все. Нравится он этому двумордому, ну и хрен с этим, никто бы не помер, не помирают от любви (а если кто и да, то только слабаки - а Тодороки, при всех его минусах, далеко не слабак и это, что Бакуго в нем нравится). Пережили бы как-то. Замяли. Как вон Урарака замяла свою влюбленность в идиота Деку, которому только геройство и силу подавай, как вспыхивают и заминаются все эти локальные неловкие подростковые чувства одноклассников, о которых он вынужден слышать даже краем уха.
С чего он вообще полез спрашивать и уточнять, какое ему дело? Пусть Тодороки хоть пода...
Когда я думаю о тебе, то хочу улыбаться.
Все предыдущее вдруг меркнет, даже немного лестные (потому что Бакуго все еще уважает Тодороки за силу!) слова про упорство и целеустремленность забываются, потому что... Вот же черт. Кровь приливает к лицу так быстро, что он не успевает даже отвернуться, уши горят, щеки горят, он весь горит, словно они снова на том поле, только вот теперь это не имеет ничего общего с горячностью и злостью. То самое чувство, которое Бакуго ненавидит, но которое затапливает его с головой - смущение.
Долбаный... Тодороки... Шото!!!
- Придурок недалекий, - рычит Бакуго, надвигаясь на Тодороки, потому что нападение - лучшая защита, да и квирк у него никак в защиту не пойдет - не будет он на подмоге никогда, ему только вперед и только силой, - ты сравнил меня с едой?! Ты где свои мозги-то оставил вообще?!
Он старательно игнорирует часть про улыбки, потому что тогда точно не выдержит и что-то сделает - вероятнее всего, просто сбежит, а Бакуго Кацуки никогда не сбегает. Никогда.
- Лучше бы не спрашивал, - зло бурчит он, скрипнув зубами и принимаясь активно пылесосить, чтобы хоть чем-то занять руки - не драться же с Тодороки? И из-за чего? Вот веселье-то будет, когда все узнают, что они подрались, потому что Тодороки улыбается, когда думает о нем.
Кацуки очень, очень, очень хочется орать во всю силу легких, но вместо этого он пытается всосать ковер в пылесос. Он задевает Тодороки локтем, отпихивая в сторону, и не сбегает, нет, он же никогда, просто хочет убраться везде поскорее. Да.
- Не стой на пути! И вообще никому об этом не говори, понял?
Никому, кроме него самого, но с этим Тодороки уже справился.
Теперь начинает гореть еще и шея, в воздухе опять тянет дымом, да что ж ты будешь делать?!
Впрочем, едва ли Тодороки скажет это кому-то, не такой уж он и тупой, а Бакуго не будет признаваться, что об этом уже знает Айзава. Это немного утешает. У Бакуго есть время, чтобы подума... Но тут не о чем думать. Нравится? Улыбается? Ну вот пусть улыбается дальше. А смущение - это потому что ситуация дурацкая. Надо было просто отшить сразу и все, но Тодороки ведь и не спрашивает ничего. Просто говорит и смотрит - все честно. Как отказать тому, кому ничего и не нужно?
И почему Кацуки не сделал этого сразу?
Они сталкиваются еще несколько раз за день, а иногда и вовсе убирают вместе, больше эту тему не поднимая, и каждый раз Бакуго ужасно хочется подойти ближе и задеть плечом или локтем. Вызвать эмоции? Разозлить? Тодороки не разозлится от такой ерунды, но сделать все равно хочется. Улыбается он, когда думает, молодец, а Кацуки... Кацуки-то что теперь делать?


Куда бы он ни пошел, там всегда есть Тодороки. То есть, это не странно, учитывая, что они одноклассники, просто раньше он этого не замечал и раньше это не казалось важным. Это был просто Тодороки Шото, один из тех, кто втерся (иначе не назовешь) в его жизнь, потому что они сглупили с лицензиями и три месяца видели рожи друг друга чаще, чем рожи всех остальных (Бакуго не думает, что, может, тогда-то Тодороки и... ну... сильно ударился головой?). А теперь...
Теперь это Тодороки Шото, которому он нравится и чьи слова заставляют смущаться и злиться. Кого он чуть не пришиб на тренировочном бою, потому что не думать об этом было невозможно - и не злиться тоже. В Кацуки вообще много злости, да, но...
Тодороки выше его - немного, но теперь это имеет значение. Тодороки в столовке вечно сидит с Иидой и Деку; обычно спокойно принимает участие в общих или групповых мероприятиях, но если появляется возможность, предпочитает действовать один; у него есть друзья (все тот же вездесущий Деку, и как только сошлись-то?), но он не слишком общительный. Шутки у него странные, но чувство юмора такая вещь, что Бакуго только собственное и нравится. В целом Тодороки спокойный, но когда надо может так вжарить, что аж волоски на руках плавятся, и это Бакуго импонирует, он сам такой. При внешней холодности в нем есть искра, и это то, что Кацуки всегда хотелось в нем разжечь, вытянуть и посмотреть, на что тот способен, чуял в нем равного - и Тодороки так его прокатил на том долбаном фестивале. Но теперь-то иначе, теперь совсем по-другому.
Улыбается ли Бакуго от мыслей о нем? Точно нет.
Нравится ли ему Тодороки Шото? Точно н...
- Эй, Каччан, до тебя не дозваться просто последнее время, - Каминари машет рукой перед его глазами, и Бакуго раздраженно отбивает ее в сторону. Каминари тут же демонстративно трет ладонь. - Ай! Что случилось-то?
- Не твое дело, - отрезает он, но тут вклинивается и Киришима, и непонятно что забывшая тут розоволосая с рожками, и ленточник. Бакуго знает, как их зовут, ему лень. - Да что вы пристали?!
- Ты странно себя ведешь, - задумчиво говорит Киришима.
- Даже не кричишь, что взорвешь нас, как обычно, - добавляет Ашидо.
- Будете лезть дальше - взорву!
- Не, вообще не как обычно, - тянет она, совсем не поменявшись в лице.
- Заболел, может? - предполагает Серо, и Бакуго рычит.
- Да не, он бы всех тогда на уши поставил, - качает головой Каминари, с ногами забираясь на диван.
- Да и наказание уже закончилось, - Киришима все еще пытается думать.
Бакуго честно не понимает, что делает в этой компании, которая образовалась абсолютно точно не по его инициативе, а как-то скучковалась вокруг, выбрав его командиром. Он не против быть главным, но с такой кучкой дебилов...
- Влюбился, что ли? - вдруг выкрикивает Ашидо, лучась довольством так, словно победила на танцевальном конкурсе, и Бакуго вздрагивает.
- Чего орешь, как полоумная! - орет он. - Хрень! Меня это вообще не интересует!
- Но почему тогда ты...
- Бакуго, ты что, покраснел?
Кацуки замирает с открытым ртом, а потом тут же отворачивается. Черт, а ведь реально... Бред. Да не...
- Каччан, ты что, не сказал своему лучшему другу... - голос Киришимы звучит почему-то обижено, но черта с два Бакуго будет разбираться еще и в этом. Ему и своего головняка хватает!
- Да пошли вы! Никто мне не нравится, ясно? А покраснел я от злости на вас, придурки!
- Но ведь...
- Я спать!
Он уходит быстрее, чем нужно, оставляя позади перешептывающихся, и, кажется, злость и смущение теперь стали постоянными его спутниками - ну, спасибо, Тодороки, большое, не мог удержать свое "нравишься" за зубами? Почему Кацуки должен думать об этом? Почему он вообще...
К лифту он подходит с кем-то одновременно, и этим кем-то оказывается Яойорозу - и, конечно же, Тодороки. Кацуки фыркает и отворачивается, первым нажимая кнопку вызова (потому что он первый во всем), пока Яойорозу, как-то кротко улыбаясь, вызывает лифт на свою сторону. И чего лыбиться при этом, словно по красной дорожке идти собирается?
Осознание приходит быстро и неожиданно.
А.
Яойорозу и Тодороки.
Это же про них шептались те курицы в парке.
Это же...
Ладони снова горят, и Кацуки с силой сжимает их в кулак, пряча в карманах брюк, мрачно сутулится, упрашивая, чтобы конченый лифт приехал побыстрее - кто только перся аж на пятый этаж? Почему так медленно?!
- Бакуго-сан, у тебя все... - начинает озадаченная Яойорозу, и у него только дым из ушей не идет.
Если пялится на эту Момо, чего к ней не полез признаваться?! При чем тут Бакуго вообще?!
- Все в порядке! - огрызается он, нервно дергая плечом, а потом дверцы все-таки открываются. Кацуки заскакивает в пустую кабинку и остервенело жмет кнопку нужного этажа, но Тодороки все равно хватает времени, чтобы зайти внутрь. Тупые лифты!
- Сам нажимай на свой этаж, - заявляет Бакуго, сверля его взглядом. - Или может ты вообще лифтом ошибся? Еще можешь успеть.
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

10

Когда Бакуго вдруг приближается, Шото выпрямляется, готовый встретить его во всеоружии. В всепылесосии в данном случае? Тот продолжает шуметь, хотя пол на этом конкретном куске комнаты чист до безобразия. Осталось только помыть и будет сверкать словно Аояма.

Тодороки замечает, что лицо Бакуго краснеет. Это довольно очевидно - яркий контраст со светлыми волосами. Ещё немного и кожа станет такой же насыщенной алой, как и глаза Бакуго. От злости? Он сам спросил и сам же недоволен ответом. Это нормальное состояние Бакуго, Тодороки даже внимания не обращает на раздражение, витающее в воздухе. А вот на то, что Бакуго покраснел - да. Впрочем, ничего это ему не даёт. [Шото представить не может, чтобы Бакуго так легко смутился, поэтому даже не рассматривает этот вариант]. Тодороки лишь пожимает плечами - да, сравнил. Не совсем самого Бакуго, конечно, но это уже неважно. Попытался объяснить, как умел.

- Понял, - только и говорит Шото в ответ на просьбу [требование] не озвучивать никому их разговор. Тодороки и не собирался, он не из тех, кто делится переживаниями. Может, однажды Мидория снова выбьет из него ответ, но пока Шото намерен молчать. Он бы и с Бакуго симпатию к нему не обсуждал, тот ведь сам начал сегодня первым. Пытается ли он разобраться, ему просто любопытно или и сам ничего не понимает? Хотел бы Тодороки знать, зачем Кацуки решил обсудить то, что в прошлый раз так явно спровоцировало его.

Бакуго толкается, а затем агрессивно пылесосит. Пожалуй, это единственный человек, который умеет агрессивно заниматься даже самыми безопасными и спокойными занятиями. Тодороки посмотрел бы, как Бакуго будет кормить рыбок, например. Но не противится и послушно отходит, уступая своё место [и без чужих стараний уже очень чистое].

Бакуго вроде бы внешне злится и особо с ним не контактирует в течение следующего дня, но Шото чувствует, как его самого отпускает напряжение. Весь предыдущий вечер он провёл за рассуждениями, часть из которых была неутешительной и даже обидной. Тодороки готов был поверить в то, что на самом деле он не сдвинулся с места с момента фестиваля. Всё его движение вперёд оказалось мнимым - просто жалкая иллюзия. Шото готов был поверить, что остался всё таким же нелюдимым человеком, отделившим себя огромной ледяной стеной ото всех. Раньше он не то что не разбирался в других, он даже не хотел. Зачем? Ему никто не был нужен. Шото до сих пор не научился понимать окружающих, но он хотя бы пытался. Тодороки верил, что они с Бакуго сблизились - не так, как с Мидорией, например, но по-другому. Иначе. По-особенному. Так, как это только возможно у людей, ценящих своё личное пространство и дистанцию больше всего остального. Ему было банально страшно от того, что, вероятно, Бакуго вполне искренне не мог его терпеть. Старому Тодороки было бы плевать, но сейчас...

Шото больше не чувствует той ярости, как во время боя. Рычание и бубнёж Бакуго не волнуют, наоборот, они дарят ощущение спокойствия. Словно всё так, как надо. Значит страхи минувшего дня остались позади, как неприятный и даже жуткий сон. Бакуго его не ненавидит, их дружба не закончилась - эта мысль подарила Шото заряд внутренней силы, поэтому остаток дня прошёл для него достаточно бодро, пусть и всего лишь за уборкой.

В конце концов, наказание заканчивается. Оно не вызывает у Тодороки сложностей, хотя, стоит признать, одноклассники словно нарочно пользовались ситуацией и были небрежны. Но не могли же они? Ведь нет? Для Шото неприятнее пропустить два дня учёбы. С тех пор, как однажды они с Бакуго провалили экзамен на временную лицензию, Тодороки особенно остро реагировал на подобное. Ему не нравилось отставать. Может, у него и нет острой потребности быть первым во всём, но и плестись тоже не хочется. Ему важно иметь хорошие оценки, тем более конец года не за горами.

И хотя они пропускают всего два дня, Шото решает обратиться к Яойорозу за конспектами. В их классе нет человека более прилежного и ответственного, когда дело касается учёбы. Можно было попросить Ииду, но... Тодороки не хотел так уж открыто признаваться сам себе, что избегает собственных друзей. Нет, он общается с ними и отвечает на сообщения. Но ему кажется, что стоит остаться наедине с Мидорией или Иидой (возможно и Ураракой, она как-то подозрительно смотрела на него весь день), как на него посыпятся вопросы. А, скорее всего, даже не они. Иногда Изуку просто достаточно посмотреть своими большими глазами, озадачено нахмурить брови и вот он уже разбирается в проблеме человека лучшего его самого [и даже если конспекты Изуку как своеобразное произведение искусства, к подобному вмешательству в собственные мысли Шото сейчас не готов].

Тодороки фотографирует все записи, сделанные Яойорозу за два дня, пока сама она складывает в стиральную машину свои вещи. Может, прачечная и не лучшее место для встречи, но здесь обычно нет скопления людей.
- Мне кажется, тебе совсем не хочется, чтобы тебя расспрашивали, - говорит она, высыпая порошок в нужный отдел, а потом заливая туда и кондиционер. Уж не поэтому ли от Яойорозу и не многих других в их классе постоянно пахнет цветами. Шото наблюдает за ней, решая попробовать в следующий раз не ограничиваться одним порошком. - И я уверена, что ты сам можешь решить свой конфликт с Бакуго, - она всегда, всегда очень рассудительна и чертовски умна. К счастью, в раной степени и тактична, а к нему лично ещё и словно уважительна. Шото знает, что давить на него сейчас не будут. - Но ты должен знать, что Мидория-кун настроен решительно.

Шото Яойорозу благодарен. Она не говорит, что рядом и обязательно выслушает, если он захочет выговориться. Не захочет, потому что у него нет никакого конфликта с Бакуго. Проблемы тоже. Что-то непонятное и неразрешённое - да, но теперь оно на Шото уже не давит как несколько дней назад. Тодороки просто хотел бы, чтобы всё шло свои чередом. Ему не нравится чрезмерное внимание к себе со стороны окружающих [Шото слышал, как Минета предлагал поспорить на деньги, когда «эти двое» «слетят с катушек» в следующий раз. Тодороки буквально не собирался никуда лететь, да и не уверен он, что в обычной жизни, только если не задаться такой целью, можно легко найти катушку].

- Спасибо, - отвечает Тодороки, закрывая тетради Яойорозу и собирая их в аккуратную стопку. Благодарит за конспекты по большей части и немного - за предупреждение. А ещё за то, каким другом она может быть. На самом деле Шото удивлён, что терпения Изуку хватило аж на несколько дней. Стоит успокоить его завтра. 

На выходе из прачечной выясняется, что каждый из них намерен отправиться в собственные комнаты, поэтому идут к лифтам они вместе. Заодно Шото узнаёт, не говорили ли учителя ничего важного - наказание кончилось, поэтому теперь рассказывать о важных организационных вещах можно. У лифта оказывается и Бакуго. Он выглядит раздражённым, может, что-то случилось в общей гостиной? Видимо, да, раз он даже не даёт Яойорозу задать вопрос. Тодороки смотрит на неё, пытаясь понять, реагирует ли она на грубость Бакуго как и он сам - безразлично. Задумка обречена на провал, чужая мимика - это довольно сложно.

- Доброй ночи, - произносит Тодороки, когда они расходятся по разным лифтам. Шото встречает устремлённый на него прямой колкий взгляд, который он выдерживает. После чего Тодороки разворачивает и встаёт рядом с Бакуго. Нажимает на кнопку с цифрой пять - ему не сложно. Следующий вопрос... он кажется странным. Шото не понимает, с чего бы ему идти в другой лифт к Яойорозу - девочки и мальчики живут отдельно. У Тодороки такое чувство, словно Бакуго имел в виду что-то особенное. Будто сейчас происходит что-то важное. Тодороки открывает рот, чтобы ответить [даже не представляя, что именно! Но чувствует потребность выяснить и объяснить], как вдруг случается то, к чему стоило готовиться ещё два дня назад.

Мидория.

Он останавливает уже почти закрывшиеся дверцы лифта рукой, вваливается внутрь, суетливо извиняется, вставая чуть впереди. А ещё он не нажимает на кнопку.
- Мидория, - вместо приветствия, - ты не собираешься к себе? - Изуку живёт на втором. Ему ехать буквально один пролёт, но Тодороки подозревает, что Мидория совсем не случайно забылся [а ещё его предупреждала Яойорозу]. Тот оборачивается, виновато [обманчиво] улыбается и беспокойно лохматит волосы на затылке.
- А, Тодороки-кун, подумал, что мы с тобой давно не болтали. Ты же ещё не собираешься ложиться спать? - взгляд у него сияющий и добрый, такому обычно сложно отказать [хотя Тодороки вдруг и чувствует тяжесть, которая сваливается на него от осознания необходимости говорить с Мидорией о Бакуго]. А затем Изуку отворачивается. В искажённом отражении на дверцах не разглядеть выражения его лица [а на нём - уверенность в собственной правоте, стремление докопаться до правды, а заодно помочь тем, кто в беде]. - Разговоры помогают во многом разобраться, чтобы близким потом не приходилось слишком волноваться, разве нет?

Лифту нужно примерно пять секунд, чтобы преодолеть этаж. Значит весь их путь занимает не дольше пятнадцати, а Шото кажется, что от каждого из присутствующих [кроме себя] он услышал гораздо больше, чем ему хотели сказать. Тодороки остаётся лишь сделать выбор - непонятно что от Бакуго или непонятно что от Мидории.

Когда дверцы лифта открываются на четвёртом этаже, Шото выходит вслед за Бакуго. Делает это быстрее, чем задумывается о последствиях, но он всегда умел реагировать на поспешно меняющиеся события. Сейчас инстинкты подсказывали сделать именно так.
- Тодороки-кун? Это четвёртый, - вежливо напоминает Мидория.
- Мы с Бакуго не договорили. Встретимся завтра? - Тодороки оборачивается, чтобы посмотреть на Изуку и успевает застать на его лице улыбку, прежде чем он успевает спрятать её за привычным спокойным дружелюбием. Мидория машет ему, а затем лифт закрывается, оставляя Тодороки наедине с возможным последствием своего побега [как известно, это плохой способ решать ситуацию].

Шото так и остаётся стоять лицом к лифту, ожидая, когда тот всё-таки поднимется наверх, а затем поедет вниз.
- Подожду пару минут, - говорит Тодороки, объясняя своё тут присутствие. Подождёт на случай, если Мидория вдруг останется на пятом или встретится на втором с кем-то из одноклассников и решит с ними поговорить. Тогда Изуку услышит как лифт с четвёртого поедет на пятый и поймёт, что разговор у Шото и Бакуго не заладился. Разговор, который вообще не предполагался.

- Я фотографировал конспекты Яойорозу, чтобы нагнать пропущенное, - Шото не думает, что Бакуго интересно, даже не уверен, что тот не на полпути к своей комнате. Но Тодороки возвращается [не может иначе] мыслями к этой странной фразе в лифте. Зачем бы Шото успевать в другой лифт? - Могу скинуть, если они тебе нужны.
[nick]Todoroki Shto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

Отредактировано Sirius Black (2020-05-30 10:53:33)

+1

11

Наверное, впервые в жизни при виде Мидории Бакуго испытывает не только привычное раздражение, но и смутное облегчение - почему-то он не уверен, что хочет услышать ответ Тодороки, и внезапное вмешательство выручает его. С другой стороны, даже признание полезности Деку никогда не мешало Кацуки его открыто ненавидеть (громкое слово, но спектр эмоций к Мидории слишком сложный и объемный, и проще описать его одной ненавистью, чем копаться в себе снова), ладно, хорошо, недолюбливать, что Бакуго и делает - правда, молча, хватает только упорного взгляда в отражении на дверях лифта. Мидория, кажется, не обращает на него внимания, поглощенный Тодороки и его проблемами (какие еще разговоры? О чем эти двое собрались болтать, опять секретничают? Едва ли он посвятил двумордого в секрет Всемогущего, но, блин, это же Деку и его долгий язык, он и Бакуго-то ляпнул, хотя кем они друг другу были? Дебила кусок), а Кацуки терпеть не может, когда его возмущение игнорируют. Этих двоих спасает четвертый этаж, но когда Бакуго выходит, Тодороки идет вслед за ним.
Вот же черт.
Сердце снова начинает колотиться, заглушая даже голос Мидории (но не Тодороки, его слова он прекрасно слышит и от этого в ушах бьется еще громче, словно та с ушами-штекерами), и Бакуго не сразу понимает, что тот остановился, а когда понимает - неожиданно для себя останавливается сам. Ему совсем не интересен ответ Тодороки, но тот почему-то все равно отвечает и объясняет, чем занимался со своей Момо. Бакуго все равно.
Показатель этажа замирает на цифре "5" и больше не меняется.
- Эй, эй, Тодороки, - говорит он угрожающим тоном, обернувшись и медленно подходя к нему, оттесняя к стене, - ты думаешь, что мне есть дело до тебя и этой Яойорозу? Или что мне нужны эти конченые конспекты? Что я не смогу нагнать программу сам?!
Когда спина Тодороки упирается в стену, бежать тому некуда, но Бакуго все равно подходит ближе, занося ладонь - не для удара, но для устрашения, хотя страха-то как раз в разноцветных глазах никогда и не было. Ни на том фестивале давным-давно, ни во время тренировок, ни во время серьезных боев, а тогда, когда их разнимал Айзава, они и вовсе были совсем близко, и можно было увидеть собственное отражение.
Ты мне нравишься.
Когда я думаю о тебе, то хочу улыбаться.

Каким его видит Тодороки Шото?
Почему... Почему он? Почему так действует на самого Бакуго? Он никогда не думал о таком, ни с кем, но Тодороки его словно проклял; отбросить бы и жить дальше, как жилось, но никак не получается, все равно мысли крутятся и возвращаются. В Бакуго теперь словно датчик Тодороки вставили - его присутствие всегда ощутимо, его взгляд жжется, а уроки иногда совсем невыносимы. Только физические тренировки помогают, и то... Кацуки не может себе этого позволить. У него есть более важные дела, а Тодороки-то о чем думает? Вот о чем он думает, а?!
- Что ты думаешь вообще?! - спрашивает Бакуго, и голос ломается, когда он вцепляется в чужой воротник и подтягивает ближе, чтобы ударить, конечно, ударить, так только бить можно. - Что в твоей башке? О чем ты только думал, ублюдок двумордый, когда сказал и ушел, что ты...
Он почти испуганно замолкает и замирает, глядя на Тодороки широко открытыми глазами, они так близко стоят, а Бакуго сейчас ляпнул самую огромную глупость на свете, и если сейчас что-то произойдет, он взорвет все к чертовой матери, он просто... Громкий писк лифта заставляет его вздрогнуть, а радостный голос Деку - отпрыгнуть от Тодороки, словно холодом обжегшись.
- Тодороки-кун, я решил проверить, все ли... - Деку тоже затихает, переводит озадаченный взгляд с одного на другого, и Бакуго старается дышать ровно, а не загнанно, но получается из рук вон плохо. Ладони дымят, да у него лицо опять красное наверняка, да что за хрень происходит вообще! - У вас все в порядке? Я решил, что этого времени будет достаточно, чтобы...
- Да зактнись ты, чертов Деку! - орет Кацуки, и в этот раз с ладони все-таки срывается небольшой взрыв. - Валите оба с моего этажа, кретины, или я вам помогу!
Он вталкивает Тодороки в кабинку лифта, чуть не сшибая Мидорию с ног, а потом почти бежит до своей комнаты, и это все так напоминает тот день, когда Тодороки ему признался, что уже за дверью он начинает отжиматься, даже не переодеваясь, пока не падает без сил на пол. Но и тогда ничего не проходит. Ничего не меняется. Тодороки не уходит из его головы.
Бакуго Кацуки очень, очень раздражает Тодороки Шото.
Бакуго не дурак и не идиот, пускай порой не замечает чего-то очевидного (но не собирается в этом признаваться).
Бакуго Кацуки, кажется, немного, совсем немного нравится Тодороки Шото.
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

12

Когда Бакуго окликает его [с легко читаемой претензией], Тодороки оборачивается. Он делает шаг назад, отступая, иначе - взрыв и пожары. Бакуго не выглядит буднично усталым и устало раздражённым всеобщей нерасторопностью, как иногда бывает на общих мероприятиях. По шкале от одного до пяти зарядов гаубицы подряд Кацуки недоволен примерно на два. Тодороки не чувствует опасность, но в затылке покалывает, а по спине холод. Шото чувствует... волнение. Странное, необычное. Не как перед годовым экзаменом, например.

Бакуго как всегда ужасно воспринимает чужую попытку помочь, ничего удивительно, но он снова упоминает Яойорозу. И хотя ему говорят, что дела никакого нет, Шото не верит. И отпустить эту мысль так просто тоже не получается. Складывается ощущение, что Бакуго был недоволен встречей Тодороки и Яойорозу. Подумать об этом как следует Шото не успевает - бросает взгляд на занесённую руку. Даже не моргает, потому что знает - ничего не будет. После всей этой истории Тодороки начал сомневаться в том, что понимает Бакуго, и всё-таки чувствует уверенность. Сейчас он не ударит и ничего не сделает. Бакуго может, конечно, да. Доказательство тому тренировка несколько дней назад. И всё же Шото смеряет чужую руку спокойным взглядом и снова переводит его на чужое лицо.

Тодороки знает, что немного, всего на несколько сантиметров, выше. Но не настолько, чтобы смотреть сверху вниз. К тому же, Бакуго - человек, умудряющийся давить взглядом. Он смотрит сверху, даже если на самом деле ниже. И взгляд его сейчас кажется не злым, несмотря на угрожающую позу и то, как грубо притягивает Шото [а тот позволяет]. Тодороки не нравится, когда его хватают, но сейчас он слишком заворожен тем, каким честным и открытым кажется Бакуго в своём порыве эмоций. Он словно раздражён и всё же во взгляде, вроде бы, обида? Тодороки не знает, не уверен - его способностей в понимании чужих эмоций катастрофически не хватает [и всё это может быть лишь фантазией]. А у Бакуго они всегда ещё и противоречивые, неустойчивые. Коснуться - и рассыпятся пеплом, снова скрываясь под вечным недовольством.

Только сейчас Шото впервые задумывается о том, что, возможно, задело Бакуго совсем не его признание. А поведение. Тодороки такое в голову не приходило, да с чего бы? Для него было естественно вести себя так, как обычно. Да и, стоит признать, думал Шото в тот момент в основном о себе. Сказать и решить свою проблему, разобраться со своими мыслями и сложными эмоциями. А что Бакуго? Вон он какой раздражённый и раскрасневшийся. И очень, очень близко к Шото. Даже руку протягивать не надо, между ними нет и такого крошечного расстояния. В какой-то момент он и вовсе замирает, смотрит, и Шото кажется, что кто-то сейчас применил на них причуду, не иначе. Потому что вокруг - ничего и никого, полная пустота. В ушах только стук собственного сердца [или это сердце Бакуго?]. Между ними нет места даже для вздоха полной грудью, и смотреть в глаза уже попросту неудобно, поэтому, наверное, было бы легче их просто закрыть и...

Вселенская причуда прекращается своё действие [словно Айзава взглянул], когда лифт оповещает о своём прибытии. Бакуго реагирует быстро и вот они уже даже слишком далеко. Всё, что дальше одного наномиллиметра кажется невероятной величиной. Тодороки плохо воспринимает слова Мидории и не сопротивляется, когда его заталкивают в лифт. Шото в уши словно воды залили, а из головы пропали абсолютно любые мысли. Тодороки недостаточно тех пяти секунд, что лифт поднимается на пятый, но больше у него нет. На плечо ложится рука Мидории. Его участливому голосу всё-таки удаётся прорваться сквозь толщу воды.
- Тодороки-кун, ты в порядке?
Шото не думает, что в порядке. Ему кажется, что ситуация разрешилась не так, как должна была [и могла бы], но Мидорию не винит. Он, как всегда, хороший друг. Думал, что Тодороки и Бакуго почему-то враждуют и хотел подтолкнуть их к примирению, не так ли? Шото впервые за последнюю минуту глубоко вздыхает и, опустив голову, покачивает ею. А сам говорит:

- Да, - конечно, он не в порядке. Тодороки понимает, что, оказывается, понять свои чувства - это только половина проблемы. Честно говоря, это вообще не проблема. А вот осознать, как поступать дальше - просто катастрофа. Раньше он имел дело только с собой, а теперь ему надо как-то взаимодействовать с Бакуго, у которого тоже есть мнение на весь этот счёт. Всё слишком запутано. Легче было бы всего этого не чувствовать, но теперь ничего не поделать.

Шото обречённо выходит из лифта, но потом всё-таки оборачивается. Тодороки прекрасно осознаёт, что понимание многих простых вещей даётся ему немного тяжелее. Он старается нагнать, но постоянно остаётся что-то вне зоны его исследований. Зато Мидория общительный, легко заводящий знакомых, поступающий по совести и умеющий вдохновлять. Изуку - его лучший друг.

- Мидория, - Шото раздумывает, как много он хочет [и имеет право] сказать. И с чего следует начать, а, может, как-то выделить конкретную проблему? Тодороки представляет лицо Бакуго, когда тот возмущается и озвучивает свою претензию. - Если бы кто-то признался тебе в чувствах и тут же ушёл, даже не выслушав твой ответ. Что бы ты почувствовал? - Тодороки не называет имён, не объясняет и не собирается. Но для него самого было нормально признаться и пойти по своим делам. С некоторыми эмоциями он жил годами, куда торопиться? Если Мидория и удивляется, то всячески старается это не показывать. Лишь задумчиво потирает подбородок одной рукой, а второй зажимает кнопку в лифте, не позволяя дверцами закрыться. Мидория выглядит так, словно вот-вот начнёт рассуждать вслух [как обожает это делать, забывая о реальности вокруг].

- Я бы чувствовал себя растерянным и подумал, что для человека это признание на самом деле ничего не значило, - Изуку избавляет Шото от необходимости слушать долгий внутренний монолог. Тодороки решает довериться Мидории, уж он-то знает, как должен реагировать нормальный [а не отмороженный собственной причудой] человек.

- Спасибо, - Шото нужно подумать. Он хочет в свою комнату, хочет раскрыть двери балкона и, пожалуй, лечь прямо так, не расстелив футон. Тодороки почти отвернулся, когда Мидория зовёт его:

- Тодороки-кун... - Изуку выглядит так, словно хочет что-то спросить [это ли произошло у них с Бакуго? А если да, то кто был «тем самым» человеком?], а затем активно качает головой и добро улыбается. - Нет, ничего. До завтра, - желает он, наконец, отпускает кнопку и скрывается за закрывшимися дверцами. Шото смотрит перед собой ещё несколько секунд и всё-таки направляется в свою комнату.

Всё, о чём он может думать - это Бакуго, разумеется. Внутри всё словно неприятно сжимается от волнения. Шото кажется, что он совершил одну ошибку за другой, это угнетает, расстраивает. Тодороки не хочет строить ошибочных предположений, но позволяет себе подумать о ситуации с другой стороны. Если Бакуго задело не признание Шото, а его [внешне безразличное] поведение, следует ли теперь извиняться?

Шото: Я не должен был тогда уходить. Прости. (*_ _)人
Шото: Это правда многое значит для меня.

Тодороки поддаётся иррациональному порыву отложить телефон подальше [словно это способно уберечь его от неприятного ответа] и всё-таки расстилает футон, чтобы чем-то себя занять. Довольно небрежно усаживается на него, после чего смотрит на телефон недоверчиво и смиренно. Всё-таки берёт его в руки [новых сообщений нет] и лезет в браузер. Находит в истории ссылку той самой, бесполезной и глупой статьи.

Мечтает ли о нём Бакуго? Сомнительное утверждение. Но в голове всплывает брошенное им в злости: «Почему я не могу не думать о тебе?».

Чувствует ли Бакуго трепет от прикосновений к Шото? Тоже вряд ли, но он краснеет. Краснел тогда, во время уборки, и сейчас - при их [недо]разговоре.

Ревнует ли его Бакуго? Звучит смешно, но: «Может ты вообще лифтом ошибся? Еще можешь успеть». «Ты думаешь, что мне есть дело до тебя и этой Яойорозу?»

Тодороки прикрывает половину лица рукой, хотя никто [даже собственное отражение] его сейчас увидеть не может. Шото чувствует, как горят щёки. Это немного смущает и обескураживает. Тодороки опять кажется, что стук собственно сердца стал неестественно громким.

В этот момент телефон коротко вибрирует, оповещая о новом сообщении, и Шото почти вздрагивает. Неужели?.. А, отец. Ну, что опять? Почувствовал, что Шото, возможно, счастлив и решил это исправить? Но в сообщении лишь ссылка на новость о какой-то ярмарке и обещание достать для Тодороки вип-пропуск, если тот соберётся. Шото игнорирует само сообщение, а ссылку открывает на автомате. Его правда не интере... Ведущие компании-поддержки Азии, приглашённые про-герои первой десятки, фудкорт и кухни всего мира, фотозона, полосы препятствий и возможность испытать на них все главные новинки этого года.

Шото не знает, что им движет. Паника, надежда, тёмный-Тодороки? Что бы это ни было, он чувствует себя словно здесь и сейчас не присутствует. И совсем не Шото копирует ссылку, открывает диалог с Бакуго, а затем, не позволяя себе лишний раз подумать [передумать] пишет:

Шото: [ссылка]
Шото: Хочешь пойти со мной на выходных? ( 〃▽〃)

[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

13

Тело толком не чувствует усталости, настолько лихорадит разум, но руки все равно надламываются. Какое-то время Бакуго лежит на полу, пытаясь переварить последние безумные пять минут и не менее безумное заключение, к которому пришел, а потом снова начинает дымиться. В прямом смысле.
Он что, реально решил, что ему нравится Тодороки?
Хрень полная. Бред!
Бакуго Кацуки не из тех, кого трогает эта дурацкая влюбленность.
Бакуго Кацуки - тот, кто лучше всего работает один, но способен на командную работу, тот, кто станет следующим топовым героем, у него нет времени на всякие там воздыхания, гусениц в животе и прочую ересь, что любит обсуждать добрая часть его класса. Да если только кто узнает...
Бакуго сразу же представляет вытянутые лица родителей (они смотрят телек и знают, кто такой Старатель, и его сынка тоже знают), охреневшие лица друзей и одноклассников (мать их, они же учатся в одном классе, жесть-то какая!)... Он знает точно одно - с него не слезут. Слухов будет тьма. Даже если на секунду представить, что на крошечный процент Тодороки ему все-таки... ну... нравится (Бакуго не влюблен и это факт), то...
Что дальше-то?
Самый лучший вариант - проигнорировать. Все и сразу. Тодороки пусть валит нахрен и со своим признанием, и с тупой серьезностью, словно жениться завтра готов, а Кацуки со своими чувствами как-то справится. Это же не размах той вины перед Всемогущим, отголоски которой все еще иногда всплывают - во сне или так, когда взгляд снова цепляется за причуду Деку, или когда он слышит знакомый натужный кашель. Нет, это всего лишь подростковая ерунда, которую, наверное, каждый герой должен пройти и пережить. Чтобы лучше понимать людей. Вот это все "ради любви" и прочее, хотя Бакуго считает это сопливой чушью, но отрицать это - значит, отрицать очевидное и быть идиотом. Бакуго не идиот.
Любовь, впрочем, громкое слово и все еще его пугает.
Все равно у них с Тодороки не любовь (да Бакуго себе-то в симпатии признался минуты две назад!), то есть, у Тодороки может и да...
Он снова краснеет и с криком утыкается лицом в подушку, взбивая ее руками. Тупые гормоны! Тупой Тодороки! Тупое все!
Убью!
За возмущением и переживаниями он напрочь не слышит уведомления, а когда до него все-таки долетает знакомый звук, телефон оказывается далеко в сумке. Бакуго откровенно лень вставать, да и кто это может быть? Киришима с тупыми идеями или вопросами? Возможно, Уши прислала какую-то песню, что он просил, у нее неплохой вкус в музыке, но с ее квирком и не удивительно. Деку? Этот может, этот написывает и не по такой фигне, усиленно делая вид, что они друзья, хотя они пускай и не враги больше, но все еще главные соперники. Не Тодороки же, хотя тоже силен, засранец, но до этого пока дойдет...
Долбаный Тодороки. Нельзя теперь о нем подумать, чтобы сердце не билось где-то в горле, а потом опять отпускало, может, Кацуки все-таки болеет? Да что угодно лучше, чем... это.
Когда телефон жужжит второй раз, он все-таки встает и роется в сумке. Смотрит на экран несколько мгновений, прежде чем понимает, кто ему написал и что, а потом... А потом он краснеет четвертый раз за весь этот конченый день и вот этого уже его нервная система не выдерживает. Он едва успевает откинуть телефон на кровать, прежде чем с ладоней срываются два полноценных взрыва, и только его собственная устойчивость (и подходящая обстановка комнаты с антипригарным и противовзрывным всем чем только можно) спасают общежитие от разрушений и насквозной дыры.
ТВОЮ-ТО МАТЬ!
- УБЛЮДОК! - орет Бакуго в потолок так, что у Джиро наверняка должно было заложить уши, специально выбирая пространственные ругательства - еще не хватало, чтобы остальные потом ходили и обсуждали, как он орет про Тодороки, заперевшись у себя в комнате. - ТУПОЙ МУДИЛА!!!
Сердце снова колотится, как бешеное, а пальцы часто промахиваются по буквам, когда он снова берет телефон в руки и гневно печатает ответ.

Бакуго: ПШОЕЛ НРАХРЕ!!!!!!111

Ему требуется еще полторы минуты, чтобы промазать по ссылке, ткнуть снова и быстро пролистать сайт. Выставка, значит. Дохрена крутая выставка с про-героями, новомодными штуками из научных и изобретательских центров, в общем, тусовка для тех, кто может себе это позволить, не иначе. В прошлый раз ему повезло - он выиграл сраный фестиваль (И ТАМ ОПЯТЬ БЫЛ ТОДОРОКИ, ДА ВЕЗДЕ ОДИН ТОДОРОКИ) и ему не пришлось устраиваться официантом, чтобы туда попасть. И Тодороки решил, что он на это поведется и согласится? Что они что, вдвоем там будут? Туда так просто не пустят, значит, у него есть связи... Это что же, Тодороки решил купить его возможностями своего бати?
...ну это меняет дело, кстати. За счет Старателя Бакуго готов четырежды сходить на эту выставку и еще разнести там что-то. И победить во всех соревнованиях, что там будут проводиться.

Бакуго: ладно.

Он думает ровно десять секунд, прежде чем гневно допечатать:

Бакуго: ЕСЛИ КТОТО УЗНАЕТ ТЕБЕ ХАНА

Запоздало приходит мысль, что в таком-то случае они точно будут там одни (не совсем одни-одни, а одни в том плане, что это будет похоже на что-то, о чем Бакуго не хочет думать), и он тянется было переспросить, а потом тут же отказывается и просто падает на кровать, утыкаясь лицом в подушку.
Отвратительно, думает он. Быть влюбленным - симпатизирующим! - отвратительно.
Словно тебе взяли и перетрусили весь мозг, перемолов его в блендере, а потом сверху бросили петрушку, мол, для красоты.
Когда приходит новое сообщение, на этот раз екает где-то в желудке, и это больше похоже на агрессивных ежей, чем бабочек.


Три дня до выходных становятся еще одним кругом Ада, который Кацуки старается не вспоминать. Взгляды Тодороки, опять ежи в животе, сомнамбулическое почти состояние и странные желания каждый раз, когда Тодороки проходит мимо или даже задевает его рукой, взгляды Киришимы, взгляды Деку, ЕЩЕ БОЛЬШЕ ВЗГЛЯДОВ ДЕКУ, сотни подавленных взрывов и один даже вполне реальный, сочувствующие, но больше усталые взгляды Айзавы и его снисходительное отношение - вот все-таки не зря Бакуго ему рассказал, хотя поведение Мика и Всемогущего кажется ему немного подозрительным.
И то, в чем он не собирается признаваться и уж точно обсуждать.
Предвкушение.


Киришима вваливается в его комнату вечером пятницы, и даже всеми усилиями и угрозами Бакуго не получается выпихнуть его. Он нагло разваливается на кровати и тут же удивленно спрашивает:
- Зачем тебе так много одежды? Ты куда-то собираешься?
Бакуго выдергивает у него из рук футболку (любимую, между прочим, с надписью "взорви или умри") и огрызается:
- Не твое дело!
- А, идешь куда-то на выходных, - понятливо тянет Киришима. - Но когда это ты волновался, что наде...
- ЗАТКНИСЬ!
- Ты что, на свидание собрался?!
Вот теперь Киришима выглядит действительно обижено, даже растеряно как-то, словно щенок (а Кацуки никогда не обижает щенков, если это не Деку).
- Нет, дебил, - он лупит его по голове джинсами, которые придирчиво осматривает и кидает обратно в шкаф. - Просто, эээ, потусить позвали. Друзья со школы.
- Ого, не думал, что ты с ними все еще общаешься...
- У меня нормальные отношения со всеми!
- Да-да, я ничего, - Киришима кажется более счастливым и уверенным. - Но если бы была свиданка или что, ты бы мне сказал же, да? Мы же лучшие бро!
- Сказал бы, - неохотно тянет Бакуго, потому что Киришима дебил и тормоз, но надежный и крепкий, как и его квирк. Он не подведет и не высмеет, но все же говорить ему о "таком" все еще рано. - Лучше скажи, че такое надеть-то? Чтобы, ну, нормально?
- Что-то очень мужское, - задумчиво говорит Киришима. - Чтобы ух!
Ясно, советчик из него в этом плане правда хреновый. Бакуго задумчиво поджимает губы, вспоминая, как однажды на каком-то музыкальном конкурсе или фестивале, Урарака что-то ляпнула про его джинсы, которые порванные, а теперь еще и придавленные Киришимой. Мол, Бакуго идут. И под характер, и под внешность. Он не доверяет Урараке, но ее в этом разве что та Ашидо переплюнет. Ладно, джинсы. Футболка (ради разнообразия можно взять что-то попроще, типа огромной "идите нахрен" на груди) и черная кожанка. Нормально же? Он же всегда так ходит. Ни Тодороки, ни кто-то еще не подумает, что он специально наряжался прямо и выбирал.
Он выталкивает Киришиму только около десяти, потому что странное волнение не позволяет ему уснуть, как обычно, и даже засыпая он долго ворочается и никак не может просто вырубиться. Лезет в голову всякое, но большая часть все равно про Тодороки.
Пусть завтра это закончится, просит он у неизвестно кого, сжимая подушку и чуть ли не вдавливаясь в нее лицом в попытке задохнуться. Пусть завтра...
Завтра наступает так быстро, что он едва успевает сбегать в душ (выходные и почти все спят до обеда и это играет ему на руку) и одеться, и как можно тише и незаметнее выбраться из общежития.
Они с Тодороки вместе пойдут или как? По отдельности? Вот дерьмо, надо было уточнить сразу, а потом у него не хватило ни желания, ни духу, ни всего на свете, чтобы написать что-то. И так после согласия было муторно. Черт!
Бакуго вздыхает, трет голову, а потом все-таки тянется за телефоном. И только пусть этот двумордый попробует его кидануть!
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

14

Через несколько секунд после того, как Тодороки отправляет приглашение, снизу раздаётся приглушённый крик. Шото поднимает отсутствующий взгляд на стену и ждёт. Крики, как и всегда, ему не интересны. У Бакуго ругань - первая реакция на восемьдесят процентов событий, происходящих с ним. Затем наступает время либо чистейшей ярости [взрывы, драки, угрозы], либо раздражённой серьёзности по делу. Когда приходит первое сообщение, Шото уже знает, что ему ответят и обычным способом.

Его, разумеется, тут же посылают [Бакуго всегда делает ошибки, когда печатает будучи злым. Мысленно Тодороки с чего-то улыбается]. Шото пытается понять, на какую именно часть грубость была ответом. На первую? Вторую? Всё вместе? Тодороки успевает встать на скользкую дорожку сомнений в себе и своих выводах [и, наверное, разочарования], когда приходит ещё одно сообщение. На этот раз Бакуго соглашается, и Шото знает точно - ответ относится именно к приглашению. Короткое «ладно» [с точкой] рискует стать лучшим сообщением, которое присылал ему Бакуго в переписке за всю историю её существования. Это слово настолько маленькое, что для его чтения не нужно тратить и десятую часть секунды, но Шото повторяет его снова и снова, а затем [смущённо?] утыкается лбом в телефон. Тодороки знает, что обычное приглашение и согласие не должны вызывать так уж много эмоций, но вечер выдался слишком... волнительным. Разговор с Бакуго [по сути, односторонние претензии], кажется, сильно повлиял на него. Ни к какому итогу они не пришли, так казалось сначала. Но впервые за это время Шото почувствовал, что теперь в этой истории полноценно задействованы двое [а раньше Бакуго просто являлся жертвой обстоятельств и его эмоций].

Когда приходит ещё одно сообщение, Шото его мгновенно читает и кивает, хотя собеседник и не может его видеть. Справедливо.

Шото: <( ̄︶ ̄)>
Шото: Я никому не скажу.

Больше Бакуго ему ничего не пишет, но это не удивляет и не расстраивает. Тодороки открывает диалог с отцом. Что же, это цена выходных, проведённых с Бакуго.

Шото: Мне нужно два пропуска.
Отец: Имя?
Шото: (¬ ¬)
/минуту спустя/Отец: Не стоит сомневаться в каждом моём действии, сын.
Отец: Приглашения именные.

Шото обещал Бакуго, что никто не узнает, но по-другому в этой ситуации попросту нельзя. Иначе они не попадут на мероприятие вообще. Тодороки придётся отменять их встречу, а он, во-первых, не хотел, а во-вторых, скорее всего Бакуго тогда ограничится не одним, а десятком взрывом. Отцу некому рассказывать. Разве что Фуюми?.. Но она точно никому не скажет [разве что Мидории?].

Шото: Бакуго Кацуки.
Отец: Понял. Отправлю к тебе Жжение, когда всё будет готово.
Шото: ОК.
Отец: Даже не собираешься поблагодарить? [сообщение не прочитано]
Отец: ШОТО!!!! [сообщение не прочитано]

Шото не открывает сообщения, но на экране они высвечиваются. Этого достаточно. Может быть, Шото поблагодарит его когда-нибудь потом. Но разве отец не сам пообещал достать ему приглашение? Какая разница, одно или два? Тодороки не стеснялся того, что использует ресурсы отца, открыто заявлял ему об этом. Его знания, его опыт, его умения - Шото признавал всё это, поэтому каждый раз отправлялся на стажировку именно к нему. Профессионал номер один, великий Старатель, герой войны. Сейчас Шото потребовалось приглашение, и отец - лишь инструмент для их получения.

Тодороки приходится написать отцу вымученное «спасибо» уже на следующий день, после соответствующего вопроса мамы о планах на выходные: «...с тем самым мальчиком, Бакуго? Я очень рада за тебя, Шото. Ты поблагодарил отца?» Врать маме не хотелось. Тем же вечером ему пишет Фуюми и спрашивает, почему узнаёт о том, что её младший брат собирается на выставку с другом от Нацуо. «От Нацу, Шото!».

Шото думает, что, возможно, всё немного вышло из-под контроля. Снова. К счастью, Бакуго с его семьёй не общается.

Тодороки опять что-то подозревает, когда в среду в коридоре вдруг сталкивается со Всемогущим. Ничего, казалось бы, необычного - все давно привыкли к такому Номеру один [навсегда останется им], поэтому он не отсиживался в учительской.
- Юный Тодороки! Как прекрасно, что несмотря на все испытания, вы, молодёжь, радуетесь обычной подростковой жизни! - Всемогущий даже на одно мгновение принимает свою прежнюю, огромную форму. Потом правда тут же кашляет и буквально сдувается. Шото понятия не имеет, о чём говорит Всемогущий. Но он всё ещё оставался для Тодороки кумиром и героем.
- Да, - всё что говорит Шото и получает в ответ подбадривающий жест - большие пальцы обеих рук вверх.

А в четверг путь Тодороки Шото пересекается со сверкающей тропой Аоямы Юги. В прачечной. Той самой, где бывает мало людей [при некоторых обстоятельствах этот факт кажется даже пугающим].
Шото, загрузив машинку своей одеждой, долго смотрит на кондиционер. Внимательно читает инструкцию. Он же хотел попробовать. Возможно, только возможно, в одной из этих вещей он поедет в субботу.
- Готовишься к чему-то важному? - лицо Аяомы всплывает очень рядом [очень слева, прямо у плеча]. Он улыбается и выглядит, как всегда, чрезмерно радушным. Тодороки [благослови Всемогущий его выдержку] даже не моргает. Шото продолжает хладнокровно читать этикетку и начинает наливать в колпачок кондиционер. Ровно столько, сколько написано - до верхней отметки.
Аояму отсутствие ответа не расстраивает. Он словно уверился в чём-то и оттого заулыбался ещё активнее.
- Удачно погулять. Аревуар!

В пятницу после занятий он встречает у ворот Жжение, которая привозит обещанные именные карточки [даже с фотографиями - взяли те, что были сделаны ещё на стажировке в прошлом году], а ещё билеты на поезд.
- Честно говоря, я удивилась, обнаружив всего два приглашения. Мидория не смог пойти с вами?
Вопрос Жжения заставляет Шото подумать о том, что, возможно, он является плохим другом. Честно говоря, Тодороки только сейчас осознал, что мог бы спросить Мидорию о выставке. Тот ведь любит всё, что связано с героями - точно не отказался бы [может в этом и причина]. Тодороки впервые оказывается в такой ситуации и ему немного неловко. Прочитав новость о ярмарке он в первую [и вторую, и последующие] очередь думал только о Бакуго. Шото хотел встретиться и поехать именно с ним. Только с ним. Мидории он, пожалуй, купит какой-нибудь очередной плакат со Всемогущим.
- Это ты интересуешься или отец? - спрашивает Шото, раздражённо потирая шею. Друзьями они с Жжением не были, хотя она всегда была рядом во время стажировки. Нагловатая, но добрая девушка. Скорее всего, любопытство её собственное. Впрочем, это не значит, что Тодороки его всё равно одобряет.
- Поняла, поняла, не буду лезть. Повеселитесь там. Кстати, твой отец должен будет выступать там вечером, - бросает Жжение, прежде чем махнуть рукой и сесть в автомобиль.
Шото снова смотрит на карточки со шнурками - они прямо официальные гости. Ещё бы, от агентства Старателя присланные, на них так и написано. Тодороки это неважно. Агентство его отца остаётся лучшим и до тех пор, пока Шото не выучится у него всему, чему можно, он будет туда возвращаться. Может, в следующем году подумает о каком-нибудь другом месте, а пока не против причислять себя и к этому. Тем более, это всего лишь карточки. А то, что они придут от агентства, ещё не означает обязательное присутствие на выступлении главы.

Шото почти не думает о том, что с Бакуго за эти дни они ни разу не поговорили. Пересекались только на уроках, но будни в принципе не сильно подходят для общения. Нервного волнения это не вызывает. Шото не чувствует агрессивное напряжение - и это уже плюс. Тодороки периодически наблюдает за Бакуго с задней парты, даже не замечая тревожные взгляды Мидории. А Изуку... внезапно становится больше. Его и раньше было не мало, они же друзья - постоянно вместе. Тодороки чувствует от Мидории волнение и не понимает его причину. Его не понимает и Яойорозу, которая внезапно оказалась за их обеденным столом, потому что Изуку понадобилось с ней поговорить о чём-то важном по учёбе [о чём именно, никто так и не узнал]. Шото понять не смог, объяснений от самого Мидории не получил, и решил пока об этом не задумываться. Если у Изуку что-то на уме, об этом обязательно станет известно позже.

В субботу Шото просыпается рано, по будильнику, и собирается довольно быстро. Пересекается разве что с Кодой, который застенчиво здоровается, а затем быстро покидает общую гостиную. Тодороки, прежде чем вернуться в комнату после душа, не забывает захватить из холодильника бутылку воды. Прежде чем одеться, Шото утыкается лицом в белый пуловер. Ненавязчиво пахнет чем-то цветочным - что же, кондиционер был точно не зря. Такое чувство, что материал стал даже мягче, это возможно? Тодороки, кажется, ещё предстоит узнать много бытовых секретов, надо чаще обращать внимания на других. В этот момент Шото получает сообщение от водителя - тот обещает быть через пятнадцать минут. Тодороки тут же пишет и Бакуго, предлагая встретиться на выходе через десять.

Шото несколько раз проверяет билеты, карточки, телефон - они аккуратно отправляются в сумку. Туда же и бутылка. Им ведь хватит одной если что? Больше места всё равно нет. На выходе Тодороки ненадолго задерживается у зеркала. Он не знает, что должен там увидеть - отражение, что закономерно, не начинает подбадривать и уверять в правильности выбора. Шото неуверенно тянет руку к волосам и приглаживает их. Ничего нового он в итоге не видит, хоть и старается. Опрятно и прилично - для него это главное. Тодороки о внешнем видео не задумывается больше, чем требуют приличия.

Или, как вдруг оказалось, не задумывается тогда, когда дело касается его самого. К тому моменту, как Шото выходит на улицу, там уже стоит Бакуго. Тодороки много раз его видел и, как в случае со своим отражением, ничего нового, казалось бы, найти не должен был. Но почему-то сейчас, почему-то именно в этот момент Бакуго кажется каким-то особенным. Непривычным. Взгляд на мгновение останавливается на чужой майке с типичной для её владельца надписью, коротко изучает куртку, а затем скользит вниз, цепляясь за драные джинсы. Их Тодороки уже видел, он помнил их - на фестивале, но они... определённо сегодня идут Бакуго гораздо больше. В целом Кацуки подошло бы слово «потрясающий» - именно оно-то в голове неосознанно и всплывает. Шото, никогда так раньше ни о ком не думавший, волнительно почёсывает щёку одним пальцем. Торопливо отводит взгляд в сторону, потому что пялиться неприлично, а затем снова возвращает его, но смотрит уже уверенно в лицо. В глаза.

- Нужно идти к главным воротам, нас уже ждут.

Тодороки старается идти вровень с Бакуго, решив, что это, наверное, логично. Хотя раньше он то вырывался вперёд, вызывая неодобрения, то плёлся позади. Но сегодня же им не на занятия, не на тренировку. Шото не знает, нужно ли было сказать что-то подходящее ситуации? А что? Тодороки вдруг понимает, что не прочитал вообще ничего на эту тему [на какую?]. Как себя вести. Что говорить и, тем более, какие темы поднимать лучше не стоит. От осознания того, что не подготовился как следует, накатывает волнение. Шото чувствует себя неожиданно неуверенно, из-за чего поправляет сумку чаще, чем требовалось.

К счастью в машине есть водитель, наличие которого избавляет от необходимости вести себя подобающе ситуации, когда двое остаются наедине. Шото подумывает заглянуть в телефон [ещё не поздно найти подходящую статью!], но полагает, что с места Бакуго это будет слишком заметно. Путь до вокзала недолгий, отцу вообще не стоило присылать машину, но с другой стороны - почему нет? Перед тем, как они покидают салон, водитель передаёт бумажный пакет от «госпожи Фуюми».

Уже в поезде, где у них места, как и следовало ожидать от отца, далеко не в стандартном купе, Тодороки передаёт Бакуго его карточку.
- Они написали, что мы числимся в агентстве Старателя. Надеюсь, тебя это не волнует, - затем Шото впервые заглядывает в пакет и замирает. Там два бенто. О... Фуюми. Тодороки чувствует признательность сестре. На самом деле Шото не успел даже позавтракать, а ехать им чуть больше часа. Тодороки достаёт контейнеры и передаёт один Бакуго. - Кажется, Фуюми сделала для нас.
[nick]Todoroki Shto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

Отредактировано Sirius Black (2020-06-03 13:21:49)

+1

15

Все, о чем думает Бакуго, когда Тодороки все-таки выходит, это поскорее бы уже уйти отсюда, потому что если их кто-то увидит вдвоем... Можно отбрехаться, мол, столкнулись, в одну сторону, не идти же как дебилам в метре друг от друга, но вот машину Старателя и личного водителя объяснить было бы сложнее. Они быстро проходят этот этап, и Кацуки с облегчением прячется за тонированными стеклами.
Все, о чем думает Бакуго, когда они едут в машине (он не спрашивает, как именно они поедут и что дальше, и это немного напрягает, но Бакуго тушуется - и так ведь понятно, что на выставку, зачем лишние вопросы, он ведь уверен в себе), это хорошо, что здесь, в запертом пространстве, между ними с Тодороки повисает тень водителя. На личные темы не поговоришь, а просто трепаться без дела Бакуго терпеть не может. Молчание это хорошо. Бакуго пялится в окно всю достаточно быструю дорогу до станции и совсем не нервничает и не злится. О чем тут говорить? Тодороки позвал его на выставку, может, у него пригласительный один лишний был. Почему Деку не позвал? Ну, Бакуго же ему нравится. Он, наверное, хочет что-то показать... Мысль царапает, и Кацуки тут же ее отбрасывает. Да и приехали они уже.
И только в поезде, когда их проводят к местам первого класса (Бакуго на таких никогда не ездил, он же не какой-то там сын про-героя, да и нахрена так выпендриваться? Жопа отвалится, если в общем поездишь?), когда Тодороки совершенно спокойно реагирует на обстановку (золотой сынок, думает Бакуго, хотя и понимает, что это несправедливо - детство Тодороки, да и его семью, золотой не назовешь, если так подумать, Кацуки в этом плане повезло куда больше) и протягивает ему еду, заботливо приготовленную сестрой, до Бакуго вдруг доходит.
- Слышь, Тодороки, - угрожающе говорит он, забирая карточку и бенто, потому что он не собирается отказываться от того, что суют ему в руки, если это того стоит, - ты за мной ухаживаешь, что ли?
Это достаточно простое умозаключение, так-то, и Кацуки только поражается, почему до него так долго доходило. Он ведь не идиот, но что-то в Тодороки делает его таким - наверное, самого Шото тоже, но по нему так не скажешь, он всегда бросается из крайности в крайность, то гений и стратег, то бесполезная поганка на полянке. Придурок двумордый, думает Бакуго, и в животе снова тянет, словно отравился чем-то. Так ведь ничего же не...
- Что именно ты имеешь в виду?
И смотрит. Не орать в общественных местах, думает Бакуго, Джинс говорил быть сдержаннее, ты же будущий про-герой, герой номер один, сдерживайся, Тодороки просто дебил, ты знал это, ты знал, что он деБИЛА КУСОК, КОТО...
- Ты меня на свидание позвал или что?! - почти не орет Кацуки, с силой опуская кулак на подлокотник, и только чудом его не взрывая. На них наверняка оборачиваются, их, может быть, даже узнают, поэтому Бакуго тут же жалеет, но это мимолетное чувство теряется среди злости, растерянности и смущения, а оттого еще большей злости. Тодороки делает с ним что-то страшное - весь контроль, который Кацуки таким трудом и борьбой с собой отвоевывал с помощью тех, кого считал достойными уважения (Всемогущий, Джинс, да Айзава тот же) - все идет ко дну, катится куда-то далеко и надолго. Его учат, как спасать людей, как общаться с ними, но в академии нет занятий под названием "Что делать, если в тебя кто-то влюбился и признался в этом" или "Что делать, если этот кто-то тебе, кажется, тоже немного нравится".
Тодороки выглядит так, словно решает задачку по высшей математике, а потом выдает, все так же невероятно серьезно:
- Я бы хотел, чтобы да. А ты? Я не очень представляю, как оно обычно должно проходить.
Мир сужается до одной точки в пространстве здесь и сейчас. Из Бакуго выкачивают весь кислород, и квирк тухнет, даже на начав дымиться, потому что без кислорода нет огня. Тодороки снова бьет его под дых. Снова сваливает на него всю ответственность, вообще-то, дает право выбора - принять его чувства или нет. Дает свободу - как отреагировать или не реагировать вовсе. Тодороки ничего не требует, и Бакуго его за это хочется побить. Потому что симпатия - это когда точно знаешь, чего хочешь, вот его мама взяла папу напором, там все было ясно (ну, кроме того, что папа у него такой же тупой и ничего не замечающий, как и Тодороки, и эта мысль настораживает - что-то в ней не так...), а тут...
Чего Тодороки от него хочет? Чтобы Бакуго сам решил? А чего сам Шото хочет? Или так и будет говорить прямо и ждать, что среагируют? ДА КТО ВООБЩЕ ТАК ПОСТУПАЕТ?!
А ты?
ААААААААААААААААААА!
- Неважно. Это не свидание, понял? И точка! - Бакуго с силой сжимает зубы и отворачивается к окну.
- Ладно. Тогда я просто рад провести время вместе.
Если бы он не следил за своим здоровьем, у него во рту уже давно было бы крошево.
- Мне все равно! - говорит он, чтобы поставить точку в разговоре и последнее слово за собой. Циферблат в вагоне показывает, что ехать им целый час и семнадцать минут, и Бакуго молча достает наушники. Так же молча проходит вся дорога, разве что он бросает "Передай сестре спасибо" и отдает коробку. Их руки не дотрагиваются, даже пальцы, хотя сидят они достаточно близко, и смутное непроизвольное сожаление от этого делает Кацуки еще более раздражительным.
Это должно было быть не так.
А как?
Я не очень представляю, как оно обычно должно проходить.
Бакуго безоговорочно с ним согласен.
Из поезда он выходит в препоганом настроении, и только мысль, что совсем скоро он увидит то, ради чего они так долго перлись сюда, немного утешает. Тодороки не самая плохая компания, в конце концов, а еще с ним можно будет посоревноваться и в очередной раз доказать, что он лучше... От этого не становится радостнее, словно и это Тодороки у него забрал.
- Твой батя опять машину пришлет или самим переться придется? - мрачно спрашивает он, щурясь на солнце и надевая солнцезащитные очки. Вот дурость, он даже очки ради этого Тодороки взял, то есть, не ради него, но неважно!
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

16

Шото не ожидает вопроса о свидании, поэтому ему необходимо подумать. Бакуго, к счастью, терпит и не торопит с ответом [хотя Шото и показалось, что удар по подлокотнику едва не привёл к разрушению всего кресла]. Приглашая его встретиться в выходные, Тодороки не думал ни о чём подобном. Присваивать чему-то названия ему не так уж и нравится. Он всю жизнь был «сыном Старателя», но мечтал перестать ассоциировать себя с ним. Шото чувствовал себя кем-то большим, чем просто наследником Героя один. Его называли так, ожидая от него определённого уровня и поведения. Шото соответствовал, зачем - не знал. У него не было выбора и это так угнетало. Все эти названия они лишь ограничивают. Почему его должны определять, как чьего-то сына? Или ученика какой-то конкретной академии? Почему Бакуго должен определять эту встречу как либо свидание, либо нет? Всё, что хотел Шото - это побыть вместе вне школы. Они и раньше проводили так время, пусть и на занятиях для временной лицензии.

«Свидание» ли у них? Определённо у них встреча, это уже считается. Что насчёт приписки о «двух влюблённых»? Попытаться подобрать конкретное определение, значит слишком много задумываться о том, чего Шото понять не может - о мыслях и чувствах Бакуго. Того самого Бакуго, который всё-таки ждал от него конкретного ответа. Шото решает, что, вероятно, ярлыки не только ограничивают, но и по-своему облегчают задачу. Как двумя или даже десятью словами объяснить Бакуго, чего хотел бы Тодороки, когда выразить это вербально он в принципе не способен. Поэтому Шото говорит, что хотел бы называть их встречу свиданием, но если нет - он не расстроится. Ему достаточно и просто провести день в компании Бакуго. Это не значит, что он будет получать меньше удовольствия от присутствия Кацуки рядом. Или что изменит своё отношение только из-за его нежелания считать их поездку «свиданием».

Бакуго в конце концов успокаивается. Кацуки злился не так чтобы сильно - раньше бы он, наверняка, не сдерживался. Но последний год правда многому научил их. Каждого своему. Потом он и вовсе решает послушать музыку до конца пути, проводя границу между всеми [и Шото тоже] и собой. Тодороки не против. Он любит бывать в одиночестве и тишине, поэтому спокойно относится к подобному желанию у других.

Тодороки сначала смотрит в окно, но Бакуго, сидящий напротив, увлекает больше размазанных видов ландшафта. Поэтому Шото то и дело глядит на него. Рассматривает. В школе ему обычно приходится довольствоваться лишь видом на чужой затылок, не так уж часто они оказываются друг напротив друга. Бакуго кажется серьёзным, даже когда спокоен [если считать за спокойствие мирное состояние и отсутствие попыток что-нибудь взорвать]. Шото не увлечён музыкой, но ему интересно, что сейчас играет в чужих наушниках. Ещё Тодороки думает, что в обычной одежде Бакуго лучше, чем в форме [впрочем и её Кацуки пытался подстроить под себя - не носил галстук, расстёгивал верхние пуговицы рубашки, и Шото не уверен, что на его собственных бёдрах брюки удержались бы так низко, попробуй он носить их на манер Бакуго]. А потом Тодороки чувствует тяжесть в веках и почти поддаётся навалившейся дремоте, пока в мыслях не всплывает мысль о том, что он упускает шанс.

У него есть целый час стабильного вай-фая, так почему бы не провести это время с пользой? Бакуго сидит напротив, в его телефоне ничего не увидит. Отлично.

Бакуго заявил, что у них не свидание. И Шото всё ещё не нравится это название в принципе, но он знает, как действуют поисковые системы. Уж они точно не любят, когда кто-то пытается доказать свою позицию и продемонстрировать [якобы] богатый внутренний мир. «Как вести себя на первом свидании» пишет Шото и, помня неудачный опыт неделю назад, открывает не одну, а несколько ссылок. Останавливается на странице, которая не смущает своим дизайном. Нет никаких нелепых картинок. Просто текст - идеально.

Тодороки читает первые пункты и радуется - неужели он начал справляться лучше? Инстинктивно понял правила? Статья советует выбирать место, где обоим будет комфортно, и при этом не слишком уединённое. Публичное, да ещё и не самое ординарное - не просто кафе где-то неподалёку от Академии. Шото даже немного гордится собой. Он думает, что с этим справился просто отлично. Выставка точно интересная им обоим.

Затем статья запрещает опаздывать. Шото снова сделал всё правильно? Они не договаривались о чётком времени, конечно... Но это же детали. Дальше Тодороки ставит себе «минус». Он не то что не выключил звук на мобильном, но и вообще сидел сейчас с ним, несмотря на предостережения [возможно умных] людей. Шото решает, что, пожалуй, обстоятельства всё-таки позволяют, однако обещает убрать телефон сразу, как только они выйдут из поезда.

А дальше - снова разочарование. В статьях, в интернете, в себе. «Как можно больше интересуйтесь собеседником» - что же, он спросил, не против ли Бакуго быть причисленным к агентству Старателя. Это считается? Совет о количестве выпитого алкоголя - вообще неактуально. Не устраивать битву за счёт? Они же не на обеде. Наконец: «Не бойтесь продолжить (или нет)». Статья пишет о ситуациях, когда между людьми возникает не просто симпатия, а «искра» [они же не Каминари, ну серьёзно] или даже «пламя». Что же, между ними оно может возникнуть в самом прямо смысле этого слова, только вряд ли это будет хорошим знаком. Шото терял контроль рядом с Бакуго только во время боя. Тодороки понимает, к чему ведёт статья, только когда видит ключевые слова. О... Ясно. Они же не на свидании, чтобы подобное происходило. Шото не дочитывает и закрывает.

Вторая и третья примерно о том же, но другими словами. Последняя и вовсе злит. «Будьте лёгкими, очаровательными, милыми, спокойными и немного серьёзными». Всё-таки, нужно было уточнить запрос и написать «как вести себя на первом свидании, если ты Тодороки Шото». Лёгкость и очаровательность просто мимо него. Эти описания вообще для него ничего не значат. Из всех его знакомых только Урарака «лёгкая» - она буквально умеет делать себя невесомой. Лучше бы он подремал, а не терял время на интернет. Поразительно, как много неподходящего ему и откровенного странного пишут в статьях, касающихся чувств. Словно все люди одинаково дружелюбные, весёлые, простые. А как жить таким, как он? Единственное полезное, что он вынес для себя - это совет интересоваться другим человеком [но при этом не бояться и повисшей тишины], а ещё быть галантным. Что бы это ни значило.

- Не знаю. Минуту, - да, Тодороки помнил совет о том, чтобы убрать телефон и не пользоваться им, но дело правда важное. Пока Шото пытается дозвониться до Жжения, он бросает взгляд [тысячный за этот день] на Бакуго. С солнцезащитными очками он выглядит, как какой-нибудь музыкант из все этих роликов на ютубе. Кацуки смотрится... гармонично. Шото кажется, что сам он в такой одежде будет нелепым, а вот Бакуго идёт. Немного агрессивно, нарочито небрежно, но очень, очень здорово.

За ними снова присылают машину. Шото оставляет пакет с пустыми бенто в салоне, когда узнаёт, что вечером их заберёт тот же водитель [«позвоните и я заберу вас через десять минут, господин Тодороки»]. Оказывается, иметь вип-пропуск на подобное мероприятие удобно. Отдельный вход, персональный помощник [с картой и расписанием], обещанием прийти по первому звонку [вряд ли они воспользуются].

Когда организационная суета, наконец, прекращается, у них даже появляется первая цель [Шото интересуется, не против ли Бакуго начать с павильона с разработками для геройских костюмов], они снова предоставлены сами себе. Насколько это возможно на подобном мероприятии. Они приехали рано, поэтому людей не так много, как могло бы - но и сейчас уже почти неуютно. К тому же, здесь повсюду журналисты. И если топовые издания интересуются в основном про-героями (а их уже можно увидеть то тут, то там), то это лишь вопрос времени, когда обратят внимание на них двоих [перспективных и о себе уже заявивших]. Тодороки настойчиво повторяет в мыслях прочитанные правила поведения. Не бояться тишины, но и интересоваться другим человеком. Они учатся вместе достаточно долго, что бы можно было у Бакуго спросить?
- Что ты слушал в поезде? - спрашивает Тодороки и это правда то, что его интересует. Он вряд ли узнает название или имя, но послушать о вкусах Бакуго было бы не так уж и плохо?

Только вот Шото сам же и не позволяет ему ответить. Он резко останавливается, хватает Бакуго за край рукава куртки, а затем тянет за собой в сторону. Тодороки не любит, когда даже друзья без предупреждения трогают его, поэтому старается быть максимально не раздражающим в данной ситуации. Куртка - это ведь ничего страшного? Несмотря на все различия, Шото всё ещё верит в наличие схожих черт. И если он не ошибается в своих выводах, Бакуго взбесило бы даже прикосновение к локтю].
- Там Иида с семьей, - предупреждает Шото, стремясь уйти из павильона, в котором они находились. Перейти бы в другой и затеряться среди других будет неплохо. Вряд ли Иида успел их заметить. Шото и узнал-то его вдалеке только по очень характерной жестикуляции. И ещё с ним были его старший брат в инвалидной коляске и, вероятно, мама.

Бакуго был против, чтобы кто-нибудь знал о их поездке [а в курсе уже вся семья Тодороки, это не мало]. Да и сам Шото не хотел видеться ни с кем другим. У них и так всё... не идеально. Тодороки слишком много думает о разговоре из поезда и не может просто расслабиться. Они не ругаются и в принципе только приехали, но собственное поведение, да и вся ситуация казалась немного искусственной. Словно и не с ним происходила. И как же ему быть [как там писали?] очаровательным и милым? Смешно.

Когда они оказываются в другом павильоне [здесь даже лучше, пока чуть менее людно], Шото [снова] без предупреждения останавливается и поворачивается к Бакуго. Стоит близко, продолжает держаться за рукав и смотрит в глаза [их цвет словно сигнализирует об опасности, но в то же время завораживает]. Объясняет, потому что бежать от собственного одноклассника [да ещё и друга] довольно странно.
- Бакуго, мне неважно, как ты это называешь, но я хотел приехать сюда именно с тобой. И день провести хочу только с тобой, - если бы Шото говорил чуть более эмоционально, чем обычно, он бы, конечно, выделил определённые слова интонационно. Но он остаётся просто серьёзным. Потому что этого, в отличие от «лёгкости» [и всего остального из глупых статей] в нём хоть отбавляй. А затем взгляд всё-таки отводит, потому что было ещё кое-что, что он хотел сказать, пожалуй, с момента встречи. Но это кажется немного странным, непривычным для озвучивания. - Ещё... мне нравится как ты выглядишь сегодня. И вообще всегда.

  [nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

17

Тодороки пялится. Все время. Пока они стоят, пока он трындит по телефону с Жжением (Бакуго хмыкает - вот уж за кем он совершенно не скучает, взбалмошная девица), пока они едут в очередной крутой машине, пока вокруг них создается суета, потому что они вип-персоны, потому что батя Тодороки герой номер один, потому что, потому что...
Искоса. Иногда прямо. В какие-то моменты Бакуго это чуть ли не каждой клеточкой тела чувствует, и это... странно. Это злит, потому что смущает, Кацуки нервно одергивает куртку и трет шею - чего смотреть-то? Они видят друг друга (раньше он бы обязательно вставил "к сожалению") каждый день, они учатся вместе, в конце концов, у них комнаты одна под другой и Бакуго слышит его топот (ладно, Тодороки почти самый непроблемный и бесшумный сосед в его жизни). Зачем?
То есть, он понимает, они поэтому на эту долбаную выставку вдвоем поперлись, хотя это все еще не свидание, - Тодороки ж в него того. Но Бакуго-то к этому не готовили, о таком даже на тех конченых курсах дополнительной подготовки, на которые они три месяца потратили, как лохи, не говорили и не учили! Бакуго, честно говоря, просто не знает, как себя вести.
Ладно, думает он, когда от них все-таки отстают, оставив кучу бумажек, справедливо отданные Тодороки, обещание помощи и вежливые приторные улыбки. Ладно.
Нужно представить, что это - бой. Вот есть Тодороки (который интересуется, хочет ли он посмотреть на разработки, с такой осторожностью, что аж врезать хочется), который: влюблен, постоянно о нем думает, приглашает на выставку вдвоем, хочет сходить с ним на свидание. У Тодороки социализация на нуле; квирк сильный, тот случай, когда сила есть, ума не надо, но тогда он рискует остаться позади всего класса; он честный, прямолинейный, и логика у него такая же, вплоть до тупости, он не боится трудностей, но у него есть свои тараканы, у одного из которого есть реальные усы из огня, и эти тараканы мешают ему жить и тянут назад; он хорош в бою и быстро мыслит, и если взять такого в команду, он, скорее всего, не подведет. Кацуки считает это хорошими качествами. Именно. Тодороки хороший мальчик, хотя огонь в нем тоже есть, как и вызов, и это нравится ему чуть больше, но это нужно вытягивать, нужно раззадоривать, словно он прячется куда-то (пускай даже сейчас и стал куда увереннее). Устрица Тодороки Шото - в левом углу.
Что у есть у Бакуго? Социализация примерно на том же уровне (Бакуго не самокритичен, но эта хрень помешала ему получить лицензию в первый раз), квирк сильный, ситуация почти та же, разве что Кацуки умеет управлять им с куда большей точностью и эффективностью; они похожи, разве что тараканы Бакуго отзываются на "Деку", доводят до белого каления, а еще частенько говорят тупыми голосами его одноклассников и окружающих. Крутой Бакуго Кацуки - в правом углу. И если так подумать...
Если так подумать, они с Тодороки похожи даже больше, чем хочется это признавать, и нет, Тодороки ему не противен. Раздражает, конечно, но меньше остальных, разве что лезет со своими советами-указаниями или вот... с признаниями. Их, наверное, не назовешь друзьями, но Кацуки знает о нем почти столько же, сколько о Деку, и, что же, за последний год именно Тодороки - тот, с кем он провел больше всего времени. Тот факт, что Тодороки так невовремя влюбился и постарался сделать все, чтобы превратить этим жизнь Бакуго в настоящий эмоциональный Ад, не делает его хуже, а просто усложняет их отношения. Как и то, что если столкнуть их вместе, если прозвучит гонг...
Они похожи. У них есть общие интересы, у них есть общие черты. Они часто общаются. То, что именно Тодороки... Окей, Бакуго просто не думал о нем в таком плане. Вообще ни о ком не думал. Его это не интересовало и сейчас не интересует, но...
Часть его, которая отвечает за нечто иррациональное и беспощадное, остро реагирует на все, что связано с Тодороки. Часть более здравая говорит, что если бы Кацуки действительно был против, ничего из этого - та тренировка, та сцена у лифта, эта выставка, - не случилось бы. Если раньше...
Из тяжелых мыслей его вырывает неожиданный вопрос про... музыку, кажется, и Бакуго глупо моргает. Чего? Да он сам даже не помнит, какая разница вообще... Он не успевает ни ответить, ни открыть рот, как Тодороки хватает за куртку и тянет в сторону. Кацуки даже не успевает толком среагировать (вот до чего его мысли о Тодороки довели!) и отбить наглую руку.
- Ты какого... а? - возмущенно спрашивает он, а потом осекается, тут же оглядываясь. - Иида? Черт. Стоило догадаться, что они сюда припрутся. Пойдем отсюда, - хотя Тодороки и так уже вытащил их аж в другой павильон, и только тогда Бакуго выдергивает куртку.
Точнее, пытается, потому что Тодороки вдруг замирает перед ним, да еще так близко, что Бакуго по инерции почти врезается в него, и смотрит. И говорит.
Боже, если ты существуешь, зачем ты дал этому придурку рот, чтобы он говорил эту тупую щемящую чушь?..
Кацуки выдерживает прямой взгляд чисто из принципа, хотя уши и щеки снова начинают гореть, но он хотя бы больше не дымится всем телом, и на этом спасибо. 
- Тодороки, - привычно раздраженно начинает он, все-таки выдергивая рукав и прижимая руку к себе, - ты, двумордый убл...
Нет, это не то. То есть, Тодороки все еще двумордый ублюдок и всегда им будет, но здесь и сейчас это, наверное, не очень уместно. Здесь и сейчас у него есть шанс обернуть ситуацию, когда вокруг мало людей и никому нет до них дела, потому что они хоть и заметные фигуры среди японской геройской молодежи, на этой выставке есть настоящие про-герои, а не сопляки какие-то. Реально спасающие людей, а не признающиеся одноклассникам в симпатии и пытающиеся в этом теперь разобраться.
Но Бакуго хочет сказать другое. Потому что если раньше он действительно ни о чем таком не думал и не собирался, то признание Тодороки перевернуло все с ног на голову. Кацуки думает об этом, и кроме ужаса и раздражения испытывает и кое-что другое, и это заставляет его ворочаться перед сном, зависать взглядом на Тодороки, когда тот не смотрит (а это сложно, между прочим) и много размышлять.
Он может сравнивать только с опытом своих родителей, но он всегда представлял себя на месте мамы - они похожи по характеру, разве что Бакуго не нравятся размазни, как его папа, но и здесь Тодороки успел сделать все первым, занять его место в заранее распределенном сюжете и этим выбить почву из-под ног. Тодороки Шото весь такой - снаружи не понять ничего, зато внутри и прямота, и пожар, и что-то настойчивое, что Бакуго нравится. Он ему нравится, пускай и понять это Бакуго смог только тогда, когда признание кинули ему прямо в лицо.
И если это бой - что же, Кацуки сделает то, что умеет делать лучше всего. Приспособится прямо в момент удара.
Он оглядывается по сторонам, а потом резко дергает Тодороки за руку и затаскивает в дальний угол, куда почти никто не смотрит - кому нужна геройское кресло с подогревом и двадцатью бесполезными режимами массажа? Там даже нет скина со Всемогущим.
- Нравлюсь тебе? - спрашивает Кацуки низким угрожающим голосом, и теперь, когда смотрит в глаза, больше не чувствует смущения - только свое превосходство. - На выставку позвал, одежду хвалишь - круто. Но чего ты от меня хочешь, Тодороки?
Он упирается ладонью в стену возле его головы, потому что Тодороки должен понимать, что из этого разговора только два выхода - или он говорит честно и правду, или идет нахрен и дальше Бакуго наслаждается выставкой один.
- Серьезного чего или так, повздыхать в стороне? Потому что если первого - говорить и убегать больше не прокатит.
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

Отредактировано Jin Ling (2020-06-05 22:41:41)

+1

18

Тодороки впервые слышит, чтобы Бакуго останавливал на полуслове свои ругательства. Он [теоретически] мог так делать только в присутствии учителей и то - вспомнить конкретный случай попросту невозможно. Когда Бакуго злится, мало кто его может остановить. Разве что при Всемогущем он лишь рычал и скалился - не всегда, но всё же. Поэтому когда Шото не получает в свой адрес полноценное «ублюдок», в сознании он этот момент фиксирует.

Ему бы понять, что подобное может сигнализировать о чём-то неотвратимо приближающемся. Может и не катастрофе, но явлении не менее опасном [и волнующем]. Однако этот знак остаётся незамеченным. Тодороки редко обращает внимание на агрессию Бакуго так, как это делают некоторые другие, особенно не из класса А. Шото воспринимает его скорее раздражительно-шумным, чем опасным для себя [именно для себя. Врагам Бакуго не позавидуешь. Он никогда не сдерживается и готов превозмогать не только свои физические лимиты, но и собственную боль - до самого последнего, победного. Чего бы ему это ни стоило]. Поэтому когда Бакуго уводит их в максимально в безлюдный закуток, Тодороки не сопротивляется.

Он перебарывает в себе желание обжечь чужую руку, когда его резко хватают - это то, к чему ему приходится приучать себя. Тодороки любит одиночество - так комфортно и уютно. Получить необходимые силы и энергию Шото тоже может только наедине с собой. Но он поставил перед цель - общаться. Быть с людьми. Ему правда этого хотелось, за последний год Шото многое получил от дружбы. Ради этого ему приходится жертвовать привычным и удобным.  «Выходить из зоны комфорта» - так пишут в большей части книг, которые читает Шото [хотя он и не понимает, с чего вдруг комфорт это нечто плохое, от чего следует избавляться. Зачем намеренно раздражать себя].

Значит, если его хватают за руку - надо перетерпеть инстинктивное желание воспротивиться. И не менее инстинктивный порыв оттолкнуть, когда вдруг прижимают к стене. Всё - от локации до настроения Бакуго - меняется настолько быстро, что Шото не только чувствует себя поражённым, но даже привычно спокойное выражение лица меняется. Незначительно, но всё же. А в первую очередь - взгляд. Шото чувствует нарастающую панику. Его в прямом смысле этого слова загнали в угол и требуют. Требуют перестать уходить [просто и от разговоров тоже, хотя всё это было далеко не признаком трусости. Просто Шото... не хотел напрягать?]. Требуют сказать прямо.

Бакуго очень близко [это снова ваниль, ведь так? Точно ваниль], а его рука упирается в стену, мешая беспрепятственно улизнуть. Впрочем, Тодороки и не планирует. Во всём происходящем так много непонятного, совершенно неизвестного, волнительного. Иррационально ему страшно [сделать ещё один шаг вперёд, когда он и до этой стадии добирался так долго, с таким трудом], но одновременно с этим возвращаются те же ощущения, как во время недавней тренировки. Один только взгляд Бакуго, его слова и голос действуют на все нервные окончания сразу. Это не больно, не неприятно, но найти себе место становится просто невозможно. К тому же в спину упирается бутылка в сумке, прижаться к стене полностью не получается - и это ужасно раздражает.

Бакуго задаёт вполне справедливые и логичные вопросы. Для любого другого они были бы таковыми. Для Шото? Он не думал о том, чего хочет или нет. Что ему нужно от Бакуго? Для Тодороки такая постановка вопроса в принципе странная. Сначала он просто хотел узнать себя, свои собственные чувства. Их стало так много с тех пор, как Шото понял - нельзя всю жизнь прожить ненавистью к другому человеку. Если принять себя, если принять других, можно увидеть как много перспектив вокруг. Есть учёба и будущая карьера. Призвание, которым хочется заниматься искренне, а не потому что так сказали. Есть друзья. Оказывается, они меняют жизнь больше всего. Иногда это мелочь - участие в общем развлечении, с товарищами и одноклассниками [всем весело и это наполняет энергией. Объяснить сложно, но, наверное, это что-то психологическое?]. А порой совместные битвы, попытки выжить и спасти других. Есть много любимых вещей и мелочей, которые делают день чуточку лучше [соба. Ещё больше собы]. Шото постепенно узнавал, что ему нравится, а что - нет. Почувствовать неожиданное и ране неиспытанное к другому человеку - тоже часть этого пути. Только готов к этому Тодороки не был, а потому плана у него тоже нет.

Шото не обманывает, не юлит и не провоцирует, говоря Бакуго все эти вещи. Что просто хочет провести время вместе, насладиться компанией. Что улыбается, думая о нём. Тодороки хорошо просто от того, что он всё это чувствует. Сначала это непривычно, пугающе, но стоит принять - как тепло и приятно. Проводя очередной тихий вечер в комнате Шото было достаточно хотя бы на мгновение подумать о Бакуго, чтобы почувствовать себя лучше. И этого ему достаточно - он ничего не мог требовать, никаких ответных эмоций. Человек их либо испытывает, либо нет. Только от одной мысли, что можно докучать, заставлять, принуждать [даже просто к размышлениям], ему становилось не по себе. Его отец мало заботился о чувствах мамы, к чему это всё привело? Шото действовал из лучших побуждений. Неуверенно и неумеючи, но он просто не хотел, чтобы Бакуго думал, словно обязан отвечать чувствами или даже словами. Тодороки не желал поступать, как собственный отец, но в каком-то смысле он именно так и сделал. Шото считал, что заботится о чувствах Бакуго, но по сути просто проигнорировал их. Об этом он уже думал и сейчас лишь в очередной раз убеждается. 

С чего Шото взял, что Бакуго вообще возможно принудить к чему-либо? Он вообще не такого склада. Если бы ему правда что-то не нравилось, если бы он был против - он бы сказал, он бы сделал. Ударил, наконец. Тогда, на тренировке, Бакуго был скорее растерян. Шото должен его в этом понять. Он и сам-то не знает, как поступать, что думать. Тодороки хотел быть удобным, а в итоге запутал Бакуго ещё больше. Настолько, что тому приходится спрашивать напрямую, но это к лучшему. Так Шото легче всего понять - что не так. Читать ситуацию, если только речь не о бое, у него чаще всего получается паршиво. Или он думает, что нормально, а в итоге приходит не к тем выводам [Мидория, ты внебрачный сын Всемогущего?]

Хотел быть удобным, но не только запутал Бакуго. Ещё и пренебрег самим собой. Тодороки готов был довольствоваться малым. Обычным нахождением рядом, совместными прогулками, как сейчас, без каких-то ярлыков и обязательств. Ему было бы нормально, означай это, что Бакуго доволен [его не вынуждали, не подтолкнули к чему-то]. Поэтому он даже не думает, как, наверное, здорово проводить время вместе, но не как с обычным другом. А так, чтобы можно коснуться и сказать что-то хорошее [и услышать, возможно, тоже]. Не думает и о том, что они могли бы дарить друг другу много эмоций, взаимных и очень сокровенных. Даже не мечтает стать поддержкой - не просто напарником, а тем, кто всегда, при любых обстоятельствах [и неважно кто прав и виноват] рядом. Тодороки не думает о таком, потому что это далеко не «малое». Всё это означало бы ждать чего-то от Бакуго. Надеяться на ответные чувства.

И всё-таки, чего же Шото хочет от Бакуго на самом деле?

- Тебя, - Шото не знает, долго ли он думал. Прошло одно мгновение или целая минута [вечность]. Он больше не выглядит растерянным. Уверенным, наоборот, и немного взвинченным. Тодороки хватает Бакуго за края расстёгнутой куртки. Не тянет, не отталкивает, просто держит. Не знает, зачем в принципе это делает - может, чтобы не терять связь с реальностью и случайно не спалить [и не заморозить] тут всё. - Хочу быть с тобой. Вместе. Встречаться.

Тодороки кажется [судя по фильмам], что в такие моменты люди обычно сильно стесняются. Шото смущён совсем немного, и то скорее из-за необычности происходящего. В большей степени он чувствует своеобразный азарт, прилив сил. Немного похоже на ощущения, как на тренировках. Шото вдруг чувствует нестерпимое желание говорить и действовать. Раз уж Бакуго хочет послушать, раз он не против узнать, чего хочет Шото [и раз Тодороки, наконец, прислушался к себе]. Его щёки, возможно, немного румяные, но больше всего в нём именно внутренней энергии, взявшейся непонятно откуда.

- Бакуго, встречайся со мной, - это должен был быть вопрос [просьба?], но звучит скорее как призыв к действию. Что же, если Бакуго и разозлится, то точно не из-за такого, что Шото в очередной раз якобы раскомандовался.
[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

19

Первое мгновение Тодороки смотрит на него, словно испуганный чем-то, и Бакуго как-то запоздало вспоминает - ах да, напор и вот это все, "трагедия семьи Тодороки", в которую он случайно оказался вовлечен. Он не чувствует жалости или раскаянья, а если и да, то они проходят так быстро, что он и не отмечает.
Потому что в следующий момент испуг в разноцветных глазах заменяется решительностью и уверенностью, Бакуго снова хватают за куртку, но не притягивают, нет, просто держат, словно Тодороки нужна какая-то опора или словно он начал какое-то движение, но так и не закончил.
"Тебя."
Ответ не слишком неожиданный или шокирующий, Тодороки же ему всегда все говорил в лицо и взглядами своими давно уже дыры понаделал, это понятно - Бакуго ему нравится, и с такой прямолинейной честностью сомневаться в этом не приходится, но... в груди все равно что-то дергается, почти болезненно и остро, а потом сползает ниже, растворяется и расползается жаром.
"Тебя."
"Хочу быть с тобой."

Краска на металлической стене павильона пузырится под его ладонью, в воздухе начинает тянуть паленым, но он смотрит на Тодороки и не может отвести взгляд. Не хочет - потому что это тоже битва, и если он дрогнет сейчас, то потом не сможет смотреть на него снова. Выстоять сейчас, чтобы потом не краснеть, каждый раз вспоминая.
"Бакуго, встречайся со мной."
Кацуки, конечно, все равно краснеет, но сейчас это переносится как-то легче и свободнее - возможно, потому что Тодороки тоже нервничает и волнуется, и щеки у него тоже пылают.
Два придурка, отрешенно думает Бакуго, стоят посреди выставки и выясняют отношения, словно места лучше не нашли, а все Тодороки и его влюбленность виноваты, он сам тоже хорош, конечно, но не было бы этого двумордого, ничего бы не было.
- Ты все-таки полный придурок, - фыркнув, говорит Кацуки, и спокойствие затапливает его с головой, вмиг утихомиривая и злость, и смущение. То есть, оно еще остается, но так фоново и незначительно, что он даже медлит, прежде чем накрыть ладони Тодороки своими и отцепить от себя. - Ты сам-то хоть знаешь вообще, что такое встречаться?
Вопрос риторический, конечно, не знает, Бакуго готов спорить на это с кем угодно. В этом они похожи, пускай и по различным причинам, Бакуго-то это просто не интересно было, а Тодороки... просто не дорос еще, наверное, не прошел нужные этапы и не выполнил все задания в своей мудреной системе, что заменяет ему мозги. А теперь вот да. И выбрал сразу сложного противника - это Кацуки тоже нравится, легкие пути ищут только слабаки, лучше, не жалея себя, идти сразу вверх по головам.
Зато теперь Кацуки знает - Тодороки Шото хочет с ним встречаться и искренне переживает, а не смотрит довольным умиротворенным взглядом, пока Бакуго там страдает и мается, думая, что с этим делать. Он, конечно, не эксперт в отношениях, но опыт родителей показывает, что в это всегда вовлечены двое (даже если вклад отца незначительный). Вот теперь все на своих местах. Теперь у Бакуго есть четкая проблема, которую надо решить. Только вот...
Он ударил под дых, когда спросил прямо, но Тодороки ответил ровно таким же сильным, когда прямо ответил. И теперь выбор Бакуго - защититься или открыться. Отбить или ударить самому. Принять то, что может предложить ему Тодороки вместе с этими глупыми встречаниями, или отбросить прочь как то, что будет только мешать. Спроси у него кто раньше, до этого признания и выставки, он бы размазал всех по стенке, но сейчас в нем неожиданно оказывается сильна сторона иррациональная, которая к Тодороки слаба. И в целом слаба, но почему-то сильна, потому что с каждым мгновением Кацуки все сложнее ей сопротивляться.
Она говорит: попробуй.
Выиграй этот бой.
Но если бы все действительно было так просто и очевидно...
- Мне нужно время, - объясняет Кацуки, засунув руки в карманы куртки, и теперь-то взгляд отводит. Вспоминается вдруг, что они тут не одни и вокруг них куча народу и устрой они тут что-нибудь (он не представляет, что именно, но внутри опять от этого теплеет), то обязательно станут героями - какой-то тупой программы про неудачников. - Ты же не сразу осознал это все? Вот и мне нужно подумать. Я вообще-то не бросаюсь с головой во все подряд!
Неправда, конечно, и чаще всего он именно так и делает, но в то же время Бакуго приучает себя к этому, потому что знает, что только так можно победить любого противника. Одного сильного квирка мало, нужны мозги, а... Отношения и мозги имеют мало что общего, конечно. Это он тоже как-то от родителей уяснил.
- Ты там что-то говорил, что день со мной провести хочешь? - недовольно спрашивает он, чуть ежась. Разговор получается не то чтобы неприятным, но напряженным, каким-то... предвкушающим (снова это чувство), но он пока не готов продолжать его. - Ну так давай смотреть выставку эту, чего, зря тащились, что ли?
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1

20

Сначала лёгкие заполняются неприятным [отвратительным] запахом жжёной краски. Рука Бакуго рядом с головой Шото. Это не может не волновать, если учесть, что с ладони вот-вот сорвётся взрыв. Но именно чужой квирк беспокоит Тодороки сейчас меньше всего. Гораздо больше его заботит взгляд. Бакуго смотрит прямо, не отворачивается и, кажется, даже не моргает. Шото тоже взгляд отвести не смеет. Такое чувство, что для Бакуго это принципиально важно, просто жизненно необходимо. Возможно, он ведёт внутреннюю борьбу с собой [и самим Шото]. А Тодороки просто не может не смотреть в ответ.

Как он может отвернуться после того, что сказал? После своего предложения встречаться, которое сформировалось-то в голове всего мгновением раньше. Это не просьба поделиться конспектами или вместе потренироваться. Тодороки не уверен, что полностью осознаёт смысл, который вкладывает в это слово, но он определённый важный и глубокий. Встречаться - это значит предлагать свои чувства и принимать чужие. Это ведь сложно, не так ли? Для таких, как Шото. Для таких, как Бакуго. Считаться с кем-то, не только с собой. Радоваться вместе и утешать. Быть рядом даже далеко друг от друга. 

Ответ Бакуго внезапно спокойный. Он не кричит, не угрожает, не ругается. Использованное обзывательство - детский сад по сравнению с другими вариантами, имеющимися в его лексиконе. Видимо его правда настолько сильно волновала [раздражала] неопределённость Тодороки, что теперь злиться смысла больше нет. Шото уступает и легко отпускает куртку Бакуго, когда тот на этом настаивает [прикасается, отчего в руках ощущается жар. Это из-за так и не прогремевших взрывов, не так ли?].

Шото не знает наверняка, что такое «встречаться», но он хочет узнать. И сделать это именно с Бакуго. Потому что в этом уравнении только Кацуки переменная, которую нельзя заменить. Всё остальное? Это мелочи. Как встречаться, какие именно это будут отношения [а какие есть варианты? Можно об этом где-то почитать?]... Честно говоря, Бакуго прав. Тодороки правда не знает, что значит встречаться. Как это? В фильмах обязательно есть сюжет, кульминация, развязка. В жизни вряд ли всё так чётко и ясно. Из-за недостатка информации Шото чувствует себя неуверенно, но, пожалуй, в хорошем смысле. Ему ещё столько предстоит узнать. Однажды. Возможно.

Пока ему просто необходимо понять всё происходящее. А Бакуго - определиться. Он больше не смотрит в глаза. Тодороки из-за этого немного грустно, но в то же время свободнее. Словно в душу смотреть прекратили, позволив, наконец-то, немного расслабиться и вздохнуть. Шото только сейчас, когда его отпускает, понимает - как же он был напряжён всё это время. Тодороки часто дышит, но с каждым новым мгновением постепенно успокаивается. Не только из-за того, что его больше не прижимают к стене, не требуют ответов [которые ещё минуту назад он не был готов давать]. Но и потому что Шото вдруг кажется, что неопределённость всех этих дней, недели даже, вдруг исчезла. Бакуго требует время для того, чтобы подумать, но теперь они хотя бы оба знают над чем.

- Сколько угодно, - Шото коротко кивает, потому что он готов ждать столько, сколько Бакуго потребуется. Дни, недели, да даже месяцы. Шото легче от того, что он понял себя чуточку больше. Хорошо ему и потому, что Бакуго знает о его чувствах. Решать теперь только ему - принять, отказать, прекратить любое общение. Последний вариант - скорее отголосок собственных страхов. Они же сейчас вместе, Бакуго предлагает идти дальше, уделить время выставке, наконец. У Кацуки нет чёткого ответа, но ясно одно - по крайней мере, они остаются друзьями. Они продолжают общение. Для Тодороки это невероятно ценно. Просто быть рядом - уже достаточно, он не врал.

- Да. Осталось понять, где мы, - отвечает Шото привычным будничным тоном, а затем лезет в сумку. Где-то там лежат карты, которые дали у входа на выставку. Самое время воспользоваться ими.

***

Выставка оказывается потрясающей. По Шото, может, и незаметно [он не ходит с широко раскрытыми глазами, в которых читается восхищение; не кричит о своём восторге; не делает сотню фотографий с разных ракурсов], но ему нравится. Тодороки берёт визитку компании, которая уверяет его, что может решить проблему с громоздкостью датчиков температуры. Им удаётся испытать несколько новинок лично [Шото не решается нацепить на себя летающий ранец, зато не нарочно вызывает восхищённые крики случайных зрителей, скользя по ледяной волне на одной из полос препятствий]. Они ставят лучшие результаты - 27 и 28 секунд [и так ли важно, кто из них сколько?] Им не удаётся остаться незамеченными [они и не скрывались, в общем-то], поэтому один из журналистов нагло фотографирует их [и даже уходит на обеих ногах]. У них была возможно привыкнуть к подобному вниманию ещё в прошлом году. Именно поэтому Шото остаётся спокойным - подумаешь. Ему это не так важно и не нужно. Тодороки хочет стать героем не для популярности. А то, что об их вылазке на выставку будут знать другие? Так тут Иида и, наверняка, кто-то ещё из Академии. Они, в конце концов, друзья и далеко не первый раз проводят время вместе [на самом деле так - действительно впервые].

Тодороки то и дело возвращается мыслями к их разговору, который с виду изменил очень многое, но это пока незаметно, не разглядеть и не распробовать. Шото понимает - теперь он не просто признался в чувствах. Он попросил о взаимности. Отныне Шото человек, ожидающий ответа. И от этого ему, почему-то, хорошо. Или главная причина - происходящее вокруг?

- Не помешало бы поесть, - предлагает Шото, когда они добираются до обещанной площадки с кухнями разных стран и видят лапшичную. Вероятно, здесь можно найти очень вкусные блюда из какой-нибудь Франции, Италии, Индии - большое событие, поэтому попасть сюда стремились многие. Но Тодороки хочет собу. День слишком неплохо складывается, чтобы отказывать себе в этом. А Бакуго? Что же, оказывается, ему сойдёт всё, если он выбирает самый острый соус из имеющихся. Им даже удаётся найти свободное место, пусть и не за столом, а на обычной лавке. Зато вдвоём и без лишних людей. Шото ставит между ними бутылку с водой - острое всегда хочется запить, нет?

- Так, какую музыку ты слушал? - он спрашивал об этом ещё до того, как они увидели Ииду, и только сейчас вспоминает. Потому что сейчас снова спокойно. Они не рассматривают технические новинки, не пытаются обставить окружающих [и друг друга] в соревнованиях и не слушают чьи-то выступления. Шото ужасен в поддержании разговора, он и пытаться не будет. Но ответа ведь тогда так и не последовало [по его же вине]. А знать хотелось.

- Я заметил, тебе нравится что-то... - Шото активно постукивает пальцами по собственному колену, представляя ритм музыки, которую не так уж и часто слышал из комнаты Бакуго [обычно ведь тот в наушника]. - С барабанами и гитарой. Я не разбираюсь в жанрах, - честно признаётся, хотя это, должно быть, ясно и без лишних слов. Шото даже не знает, что именно их класс исполнял тогда на фестивале. Да и волновало его тогда куда больше то, как украсить зал [и как не подвести одноклассников].

Тодороки довольно наворачивает собу [почти так же вкусно, как в столовой академии], чувствует себя неожиданно расслабленно и хорошо. Он хотел проводить время с Бакуго и проводит его. Может, они не болтают без умолку и не веселятся так, как это обычно делают, например, Каминари и Ашидо. Но они другие. Именно так Тодороки и нравится. Спокойно. Приятно. Он даже улыбается, отправляя собу в рот, затем смотрит [в очередной раз, не подающийся подсчёту] на Бакуго [и на его ноги. На его джинсы. На джинсы с прорезями - по ним хочется провести пальцем, по коже тоже, и Шото понятия не имеет, откуда только берутся такие мысли!] и решается спросить:
- Может, однажды дашь послушать?
[nick]Todoroki Shōto[/nick][status]and i burn[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a3/59/96/a35996c34afcd1e8d327c607da6b163c.jpg[/icon][sign]now it's time to stop
https://funkyimg.com/i/351fU.gif
being alone

[/sign][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">ТОДОРОКИ ШОТО, 17</a><lz_text><br>never forget who you want to become</lz_text>[/info]

+1

21

Тодороки кивает и практически не меняется в лице, просто принимает его ответ как данность, и Бакуго в этом ему благодарен. И за то, что не приходится вдаваться в подробности, которых он и сам не понимает толком, и за то, что не нужно объяснять. В этом плане с Тодороки легко, но раз на раз не приходится, как и Бакуго не всегда самый здравомыслящий и спокойный человек на земле: иногда Шото до трясучки дотошный или воспринимает слишком буквально вещи, двойной смысл которых понял бы и дошкольник. Тодороки уже вырос, да и детство его счастливым не назовешь даже не зная всех подробностей, он далеко не ребенок, но в некоторых вещах словно оторванный от остальных пятилетка. Двойственный во всем, да.
Бакуго невежливо хмыкает, когда тот лезет за картой, но не комментирует и позволяет вести исключительно потому, что самому ему лень разбираться.


С Тодороки, в целом, не так уж и плохо. Теперь, когда они во всем разобрались (вернее, прошли первый этап, счет: ничья, ни проигравших, ни победителей), постоянное напряжение между ними уходит и атмосфера становится почти так же, как раньше. Как если бы они выбрались куда-то после очередного занятия на курсах, не по-дружески, потому что Тодороки явно не входит в круг его друзей, чтобы он там себе ни думал, но терпимо, по-приятельски с ноткой соперничества. Например, когда Бакуго выбивает все нужные цели за 27 секунд, потому что Тодороки, играючи, справился за 28 (и никто не будет знать, чего Кацуки это стоило; это, кстати, в Тодороки тоже плюс - он подстегивает и этим самым тащит его выше). Или давит чуть больше соуса на эту дурацкую лапшу, которую Шото так любит и которую Кацуки снисходительно разрешает взять, потому что он не ссыт съесть дьявольски острое. Возможно, только возможно, Бакуго все-таки немного красуется, но это потому, что немного смущается, потому что атмосфера возвращается, но теперь в ней немного сменяется окрас. Или акцент.
Кацуки не знает, как назвать то, что теперь вся это прогулка и даже совместные попытки не наскочить ни на Яойорозу, ни на Ииду (которые не имеют смысла - у них же не свидание! - и которые проваливаются, потому что они все-таки встречаются и с семьей последнего, и с самой Момо) становятся более... личными. Интимными. Когда Тодороки передает ему лапшу, их пальцы соприкасаются, и раньше Бакуго бы точно не обратил на это внимание, а теперь это остро ощущается всей кожей.
Полная хрень, конечно.
Тодороки снова спрашивает его о музыке, нарушая мирную вроде бы тишину, и его взгляд снова прожигает на Бакуго дырки где-то в районе вполне себе реальных дырок на джинсах. Ну, что же, Урарака не так уж плохо разбирается в моде, хотя он ей об этом, конечно, не скажет.
- Да обычная музыка, - пожимает плечами Бакуго, бросая на него косой взгляд, а потом вздыхает, отставляя собу в сторону (все равно она жесть какая острая, но не признаваться же, что переборщил): - Это называется рок, Тодороки. Ты музыку вообще не слушаешь, что ли?
Ну да, Кацуки не замечал за ним за ним такой тяги, Тодороки больше с книгами ладит, чем со всем миром в принципе. Но чтобы настолько... Немного подумав, он лезет в карман за наушниками, а потом протягивает один Тодороки.
- На, - говорит он, а потом строго добавляет: - И учти, если тебе что-то не понравится - мне начхать, мы будем это слушать. Понял?
Обычно безэмоциональное, лицо Тодороки немного светлеет. Вроде бы понял и согласен. Вот ведь...
Полный придурок.
И, наверное, впервые в этой мысли нет привычного раздражения.


Возвращаются они без приключений и почти так же безынтересно, как и приехали, разве что теперь перекидываются несколькими фразами, Бакуго снова включает музыку - Тодороки вроде бы нравится, но так сказать по нему трудно. Не протестует (хотя попробовал бы, ага!), и то хорошо.
Иида, как и ожидается, ничего не понимает и искренне считает, что они были там как друзья (хотя это не совсем правда, но не потому, что кто-то из них другому нравится), Яойорозу искренне жалеет, что они провели так мало времени вместе, а Деку пытается на них не пялиться, но все равно пялится. Вот это реально бесит, но Бакуго знать не хочет, что тот себе придумал, и, наверное, совсем немного ему не по себе - Деку дебил, конечно, но дебил анализирующий и думающий больше всех остальных, если только он додумается и сложит нечто вполне очевидное...
Не складывает. Во всяком случае, не про них с Тодороки. Боги оказались милостивы, беда сама себя увела в дальние дали фантазий, а Кацуки получил время подумать. Он не шутил тогда на выставке - ему правда нужно время. Потому что всякие там сопли и подарки на все праздники, хождение вместе за ручку его интересуют мало, мимолетные влюбленности тоже не по его части, только отвлекают. А вот серьезное - это серьезное. Он должен взвесить все за и против, прежде чем соглашаться. Проверить, готов ли сам Тодороки к тому, что так отчаянно предложил.
Айзава смотрит на него задумчиво, но молчит, а вот Всемогущий постоянно словно пытается высмотреть что-то. Когда Полночь однажды приобнимает его за плечи и шепотом говорит, что она "на его стороне", Бакуго начинает подозревать, что учителя все-таки на них поспорили. Странно, это даже гнева не вызывает, ему-то какое дело, чем там старперы развлекаются. Его это толком не касается, пока они не лезут.
А вот Тодороки касается.
"За" и "Против" почти равноценны, и каждый день, просыпаясь и заходя в класс, Бакуго думает, что одно его слово все изменит. "Нет" - Тодороки не из тех, кто будет добиваться и настаивать, скорее всего, он тут же отвалит. Да, история про разбитое сердце, мало таких, что ли, по школе гуляет? Они же все-таки живые, а не набор квирков. "Да" - и Тодороки... что? Как это будет? Их общение изменится. Это пока Бакуго балансирует на безопасной грани "мне нужно подумать", но "да" - это ответственность. Он не знает даже, нормально ли так думать, потому что узнай его мать, она бы уже тащила Тодороки на ужин, он уверен, и постоянно бы твердила, что главное чувства. Но его мать не герой, значит, она не в счет. Чувства - еще одна хрень, с которой Кацуки не знает, как разбираться, но и затягивать с ответом смысла нет. Чтобы там о нем не думали, он не садист - не моральный, во всяком случае, точно.
Да или нет?
Он привычно уходит спать раньше всех, привычно почти сталкивается возле лифта с Тодороки, но только хмурится. Ехать недолго, буквально пару мгновений, но он видит в отражении, что Тодороки смотрит на него. Да это и так чувствуется, внутри не так уж много места и стоят они не по разным углам, и каждое движение, каждый поворот головы буквально меняет все. Руки в карманах штанов сжимаются в кулаки, когда двери послушно разъезжаются на четвертом этаже.
Бакуго жмет кнопку "закрыть".
- А ты не...
На самом деле, ответ очень простой. Если Кацуки чего-то хочет, он это получает, несмотря ни на какие трудности. Будет ли трудно? Он уверен в этом. Хочет ли попробовать?
Да.
Кацуки хватает Шото за рубашку, притягивая ближе, и целует, пока лифт звуком оповещает о пятом этаже. О нужном этаже.
Он не дурак и точно знает, что все соседи Тодороки сейчас внизу и никто их не увидит.
- Потому что ты бы еще месяц тормозил, даже когда я бы согласился, - говорит Кацуки чуть охрипшим голосом, а потом тянет Тодороки за собой к его комнате. - Только не думай, что у меня нет условий, Тодороки. Но сейчас я помогу тебе с домашкой.
Конечно, ни о какой настоящей домашке речи не идет, но если Тодороки действительно хочет с ним встречаться, пора учиться распознавать подтекст и двойной смысл.
[nick]Bakugou Katsuki[/nick][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/162536.png[/icon][info]<lzfan>BNHA</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ"> БАКУГО КАЦУКИ, 17</a><lz_text><br> кем бы ты ни стал, я все равно буду лучше </lz_text>[/info]

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » взрыв сверхновой звезды [bnha]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно