активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » do you love them more? [mo dao zu shi]


do you love them more? [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

do you love them more?


Jiang Cheng, Jin Ling // Пристань Лотоса // 5 августа 2017

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/69712.png

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/433/37570.jpg

Немного о том, как сложно завести личную жизнь, если у тебя есть не только статус, достаток и уважение общества, но еще и ребенок.
или
"Как выжить вредных женщин, которые так и норовят спихнуть тебя с дядиного алтаря, и остаться единственным золотком в его жизни"

Отредактировано Jin Ling (2020-03-17 14:09:36)

+2

2

- Глава Ки, - не смотря на то, что Цзян Чэн статусом куда выше стоящего перед ним мужчины, он склоняется в ритуальном поклоне.
- Глава Цзян, - ответный жест, - Ваш визит - большая честь для нас. А-Су, где А-Мэй? Почему она заставляет главу Цзян ждать? - пожилой заклинатель бросает недовольный взгляд в сторону жены.
- Простите, я уже здесь, - в гостиную выплывает миниатюрная блондинка, затянутая в шелк фиолетового платья - очевидный реверанс в сторону Юнь Мэна, - Глава Цзя... - она осекается на полуслове и с очаровательной улыбкой исправляет слишком формальное обращение, - Вань Инь.
- Здравствуй, Тинг Мэй. Ты, как всегда, ослепительна, - кивает ей Цзян Чэн и подает руку, чтобы проводить к машине, - Водитель уже отнес твои вещи.
Едут молча. Честно говоря, с новоиспеченной невестой хозяину Пристани Лотоса разговаривать особо не о чем. Он выбрал ее не из большой любви - их будущий брак носит, скорее, династический характер. Клан Ки - вассалы Цзинь, как и семья прославленной Пурпурной Паучихи Юй Цзы Юань. Именно поэтому предложение Вань Инь счел отличным: Юнь Мэн и Лань Лин связаны двумя браками - его и А-Лина родителей, кроме того, его племянник унаследует сразу оба Ордена, так что жениться на Тинг Мэй кажется вполне логичным решением. Да и сама девушка хороша собой, чего греха таить. Не то, чтобы Цзян Чэн чувствовал себя влюбленным, но ведь в союзе главное - уважение, не так ли?
На сегодняшний день Вань Инь возлагает большие надежды - если Тинг Мэй сможет поладить с А-Лином, то свадьбу можно будет назначать хоть на завтра. Он бы, наверное, вообще не задумался о женитьбе, если бы не племянник. В этом году ему стукнет 14 лет, и женская рука ему бы точно не помешала. Мастер Сань Ду видит, что мальчик нуждается в той заботе, дать которую он ему не может.
- А-Чэн, - невеста вдруг осторожно вкладывает свою ладошку в его руку, - Я могу звать тебя А-Чэн? Мы ведь скоро станем мужем и женой... Да и ты, ну, знаешь, можешь называть меня Мэй-Мэй или А-Мэй.
- Не стоит, - Вань Ин вздрагивает от этого обращения - все, кому оно было дозволено, давно мертвы. "А-Чээээээн" - капризно тянет голос У Сяня в голове.
- Ты так нахмурился, боюсь-боюсь, - смеется Тинг Мэй, - Правду говорят, Мастер Сань Ду может убить одним взглядом. А Цзинь Лин станется после свадьбы жить с нами?
- Пристань Лотоса - его дом. Конечно, он останется жить в нем, - Цзян Чэна делает вид, что не заметил, как неуважительно она назвала будущего сюзерена.
- Ты не подумай, просто молодой господин Цзинь однажды встанет во главе Лань Лина, вот я и подумала...
- Молодому господину Цзинь предстоят еще годы тренировок под моим присмотром, - фыркает Цзян Чэн, - Приехали.
Водитель въезжает на территорию Пристани Лотоса через кованные ворота и оставляет пару у главного дома. Стоит им выйти, как резиденцию Юнь Мэна оглашает сначала заливистый лай, а затем крик:
- Феечка, куда?! Феечка! Да стойте же!
А-Лин со стороны пруда безуспешно гонится за щенком, отчаянно рвущемся поприветствовать гостей. За маленькой хаски, как танк, снося все на своем пути, несется маламут Милашка. Она, как воспитанная собака, останавливается около Тинг Мэй, громко гавкнул для приветствия. Феечка таким манерам еще не обучена, а потому тут же пробует на зуб женскую туфельку. Визг стоит на весь город.
- Убери! Убери ее от меня!
- Это же всего лишь ребенок, - Цзян Чэн закатывает глаза и поднимает щенка на руки, - Привет, малышка! - Феечка тычется мокрым носом в лицо, норовя лизнуть, - Ну, все-все, беги, - он отпускает ее и треплет Милашку за ушком, - Хорошая девочка! Уведи Феечку, - небольшая стая нехотя слушается, - Испугалась? - обращается Вань Инь к спутнице.
- Дядя! - наконец, объявляется и запыхавшийся А-Лин.
- А-Лин, что за вид? Я ведь предупреждал тебя о торжественном обеде! Немедленно иди наверх, приведи себя в порядок и спускайся в столовую!
Спустя 20 минут они, наконец, оказываются за столом. Цзян Чэн жестом отсылает служанку и сам наливает невесте вина.
- Как тебе Пристань Лотоса? - спрашивает он.
- Слухи о том, что это самое красивое место в стране, оказались правдой, - мягко отзывается она.
- А вот и мой племянник! Садись, я хочу представить тебе нашу гостью, - Вань Инь дожидается, пока мальчик усядется на свое место и пододвинет тарелку, - А-Лин, это Ки Тинг Мэй, я собираюсь жениться на ней. Тинг Мэй, это мой племянник, наследник двух Великих Орденов Цзинь Жу Лань.
- Приятно познакомиться, молодой господин Цзинь. Я наслышана о вас. Вы ведь победили Фэя на последней Ночной охоте? Это поразительно: в столь юном возрасте и такое чудовище!
От лести, полившейся из уст невесты, сводит зубы. Цзян Чэну кажется, что она даже скрипит на зубах сахаром. Он тянется запить досаду вином, но его отвлекает трель звонка. Мужчина достает смартфон и смотрит на экран:
- Это Хань Гуан-цзюнь, я должен ответить, - сообщает он и выходит прочь, - Ван Цзи, ты что-то нашел?

Отредактировано Jiang Cheng (2020-03-21 04:08:26)

+3

3

С самого утра все идет как-то наперекосяк. Ему лень вставать, лень причесываться, лень чистить зубы и вообще все лень, но назойливый скулеж под ухом и тявканье заставляют его шевелиться. Феечка - да, он назвал свою собаку Феей, Феечкой, потому что она крошечная еще, и ее снова подарил дядя Чэн, - нетерпеливо переминается с лапы на лапу и прыгает, изо всех сил виляя хвостом. Получается у нее смешно, она извивается всем телом,и Цзинь Лин сменяет недовольство на нежность, треплет шерсть и целует темный нос. Феечка фыркает и тявкает - ну, ничего, он еще приучит ее к себе, натренирует, как когда-то дядя Чэн натренировал Милашку. Правда, пришлось смириться, что Милашка будет собака дяди, потому что он еще был слишком мал, чтобы кого-то воспитывать, но теперь, с Феей, вся ответственность на нем. Это не мешает Фее сбегать каждый раз, как ей надоедает смотреть на него со всей щенячьей преданностью или как только в поле ее зрения и слуха появляется что-то более интересное.
Вот и сейчас она бежит на улицу, едва только слышит звук шин, и Цзинь Лин бежит за ней, чуть не подавившись яблоком. Ситуацию усложняет Милашка, рванувшая на голос хозяина, и ему остается только с воплями гнаться за ними - собаки радостно поддерживают его игру, перегоняя и вырываясь наружу первее, и, конечно, воспитатель из него еще очень и очень так себе, потому что стоило бы подумать об этом раньше. Вот такой сумасшедшей процессией они и выбегают навстречу дяде Чэну и... Вот тут Цзинь Лин тут же тормозит и останавливается, переводя дыхание, Феечку и Милашку это, конечно, не останавливает.
Рядом с дядей Чэном стоит невысокая красивая блондинка и именно ее каблук Феечка решает выбрать в качестве новой игрушки. Цзинь Лин отмечает это только по вскрику этой самой блондинки, потому что сам он не понимает ничего: ни что она тут делает, ни кто она такая, почему дядя Чэн ее привез, на прислугу она не похожа, на заклинательницу тоже не очень, больше на модель какую-то, которых по телеку крутят и в интернете. Наконец, дядя Чэн забирает Фею, приказывает в момент присмиревшей Милашке, и Цзинь Лин вздыхает - вот у кого действительно получается справляться с чужим воспитанием (с собаками - не с племянником, конечно), а потом подходит ближе и окликает.
Конечно же, он получает в ответ только очередные упреки. Это Фея и Милашка "мои маленькие, мои хорошие девочки", а Цзинь Лин - это так, "руки сломаю, если не научишься ими управляться, ты ведь будущий заклинатель!" Ну и ладно! Не сильно-то и хотелось.
Вниз он спускается почти вовремя, кое-как расчесавшись и переодевшись, но все это словно... в каком-то сне. Все вокруг какое-то бесцветное и заторможенное, и сам он медленный, а в голове вяло трепыхается столько вопросов, что он никак не может вычленить главный. Кто она? Что тут делает? Дядя Чэн и правда говорил что-то про внешний вид, но Цзинь Лин тогда отмахнулся: он всегда так говорит, всегда ворчит, всегда что-то требует, так сильно ли важно? Зачем он ее привез? Что они будут обсуждать? Зачем там Цзинь Лин?
Ответ обнаруживается весьма скоро.
"Я собираюсь жениться на ней."
Цзинь Лин так и замирает с нелепо занесенной вилкой, бросает быстрый взгляд на Тинг Мэй, а потом снова на Цзян Чэна. Ему кажется, это какая-то шутка.
Тинг Мэй что-то говорит ему - что-то про Фэя, про его возраст, в ее голосе слышится восхищение, но он только сглатывает неожиданно твердый ком в горле, пытается сказать что-то - и не получается. Он даже не знает, что в таких случаях говорят. Дядя Чэн приучал его не врать (хотя бы ему), но Цзинь Лин не может прямо сказать: я не рад. Что ты вообще здесь делаешь. Зачем жениться. Какой в этом смысл. У вас что, будут дети, вы что, будете любить их больше меня. Дядя Чэн будет больше любить тебя. А как же я. Зачем ты приехала, зачем ты согласилась.
Дяде Чэну хорошо: он пьет вино (Цзинь Лину, кстати, никто не предложил, хотя ему скоро четырнадцать и это ему! здесь! нужно! выпить!), он отвлекается на телефон и загораживается важным "Это Хань Гуан-Цзюнь". Это не он остается один на один с внимательным взглядом, сладкой улыбкой и явно крашенными волосами.
Цзинь Лин опускает вилку на край тарелки и звук получается почти оглушительным. Складывает руки на груди и в первый раз за всю неловкую встречу смотрит прямо в глаза.
- С чего это из всех дядя Чэн выбрал тебя? - спрашивает он с вызовом, пристально оглядывая ее - мама так не красилась, и волосы так бы никогда не уложила, и не одевалась бы так ярко. Дяде Чэну нужна жена... не такая. Нужна ли вообще? Наверное, да, он же глава Цзян, к тому же, у него никогда не было семьи и нет никаких причин оттягивать со свадьбой. Это даже не столько его личное желание, сколько прямая обязанность - обеспечить преемственность, укрепить свое положение, вся вот эта ерунда, которая заботит всех заклинателей. - Зачем ты ему вообще нужна?
Тинг Мэй вздыхает и ее улыбка становится куда слабее, зато искренности во взгляде и в словах теперь куда больше:
- Господин Цзинь, моя семья находится в подчинении у вашего клана, которым сейчас управляет ваш второй дядя Цзинь Гуан Яо, и этот брак призван лишь больше укрепить связи между нашими орденами. Вы еще молоды, но уже должны понимать важность таких союзов. К тому же, Цзян Ван Инь - великий заклинатель и достойный человек...
Рациональность ее слов заставляют его негодующе фыркнуть и надуться, но ладно, Цзинь Лин не такой уж и тупой и все понимает! Все, кроме... Нет, ну зачем жениться для этого? Нельзя разве как-то иначе? Зачем дяде Чэну семья, если у него уже есть он? Ему что, мало? Так пусть собаку еще заведет! Да хоть десять!
- ...и я буду рада подарить ему наследника.
Что?
- Это обязанность главы любого ордена, вы это знаете, вы сами когда-то станете главой и тоже женитесь, - теперь улыбка больше напоминает ухмылку, и вся Тинг Мэй как-то собирается, выглядит увереннее и спокойнее. Словно все уже решила и получила.
Да как бы не так!
- Ты правда думаешь, дядя Чэн сделает наследником твоих детей? Он любит меня!
- Это вопрос не "любит - не любит", господин Цзинь, а обязанности, - она снова улыбается. - Наши дети станут наследниками ордена Цзян, а вы... Вам хватит и одного.
Цзинь Лин открывает рот, чтобы возмутиться, но мыслей в голове так много, а злости и обиды еще больше, и он просто не знает, что делать, она не права, не может быть права, и какая разница вообще, кто что унаследует, если дядя Чэн... Своих детей он точно будет любить больше, у него появится своя семья и Цзинь Лин станет ненужен, потому что он и так уже взрослый, к тому же, у него действительно есть Цзинь, его заберут туда и будут приглашать в Юнь Мэн на праздники, он будет ненужен, ненужен!
- Тогда вы не поженитесь, ясно?! - вскрикивает он и тут же осекается, потому что в этот момент возвращается дядя Чэн. Цзинь Лин тут же утыкается в тарелку и мрачно ест, не поднимая взгляда, потому что эта Тинг Мэй - настоящее предательство, и он не будет разговаривать больше ни с кем из них. Нет, он лучше вообще уйдет!
- Я наелся и больше не хочу. И свадьбы этой не хочу! Ты предатель, дядя Чэн!

+3

4

— Тогда вы не поженитесь, ясно?! - Цзинь Лин осекается и замолкает, но еще пару секунд сверлит Цзян Чэна, вернувшегося в столовую недовольным взглядом.
- Как ты себя ведешь, А-Лин? Ты что - капризная юная госпожа? Так-то ты встречаешь гостью? - отчитывает он племянника, - Позволь мне напомнить тебе, женюсь я или нет, решать мне. Ты не маленький ребенок, прекрати вести себя так!
Призывы к благоразумию на мальчика не действуют. Никогда не действовали - он только кидается обвинениями в ответ и закрывается ото всего внешнего мира.
- Цзинь Жу Лань! - хозяин Пристани Лотоса нарочно называет полное имя - он делает так лишь тогда, когда А-Лин доводит его до точки кипения, - Немедленно объясни, что происходит!
- Не буду я ничего объяснять! - племянник демонстративно отодвигает тарелку, вскакивает и выбегает из столовой. Его дяде остается лишь закатить глаза.
- Что между вами произошло? - хмурится он, обращаясь к невесте.
- Кажется, он ревнует ко мне. Это пройдет, все дети поначалу так относятся к появлению постороннего в их жизни. Не переживай. Может, отправить его в Лань Лин, чтобы он мог переварить новости подальше от... м... источника беспокойства? - Тинг Мэй отправляет в рот воздушное суфле, белое пятнышко остается в уголке рта, на ярко-красной помаде.
- Ты испачкалась, - мрачно сообщает Вань Инь.
- Как неловко, - улыбается она и слизывает крем языком, - Покажешь мне Пристань вечером? Я пойду отдохну, дорога была утомительной, - говорит она, закончив с обедом.
Цзян Чэн кивает, подает ей руку, помогая выбраться из-за стола и провожает в гостевое крыло. Стоить ей закрыть дверь, он тут же решительно направляется в комнату к А-Лину. Всю трапезу сидел, как на иголках, ему нужно объяснить ему, что ничего катастрофического не случилось. Черт. Воспитывать подростка - все равно, что жить на пороховой бочке: никогда не знаешь, когда и по какой причине случится взрыв. Вот сейчас, например, Вань Инь и жениться-то решил по большей части ради него, а племянник категорически против этого брака. Может, Тинг Мэй права, и все пройдет? Но не станет же он приводить ее в дом в качестве жены, если Цзинь Лин против? Глава Юнь Мэна хочет подарить своему мальчику всю заботу, на какую способен, а не спровоцировать его ненависть. Еще, глядишь, он и, правда, решит перебраться в Башню Золотого Карпа к младшему дяде. А тот только и рад будет принять наследника. Ну, уж нет! Ни за что! Какой еще Лань Лин? Вот вырастет, встанет во главе обоих Орденов, тогда и сможет покинуть Юнь Мэн.
- А-Лин! - настойчивый стук оглашает весь третий этаж, - А-Лин, открой немедленно!, - Тишина. Впускать его племянник точно не хочет. Обиделся. Цзян Чэн раздраженно дергает за ручку, но та не поддается. Еще и заперся, засранец! - Это что за неуважение к главе Ордена, в котором живешь? - заходит Вань Инь с другой стороны, - Ты каждый раз, как тебе что-то не нравится, будешь сбегать и запираться в своей башне, как принцесса?! - Эта привычка у него точно от отца. Вся Пристань знала ту самую историю, как Цзы Сюань позвал Ян Ли на свидание, - Я даю тебе полчаса успокоиться и явиться ко мне, понял? Если в 15:30 тебя не будет в моем кабинете, пеняй на себя! Я тебе не только ноги сломаю, но и выпорю! - мужчина резко разворачивается и уходит.
Цзы Дянь, чувствуя настроение хозяина, недовольно щерится сухими искрами. Цзян Чэн садится в массивное кресло, обитое крашеной фиолетовой кожей, и нервно крутит кольцо на пальце, считая минуты, отведенные А-Лину. Никто не говорил, что будет легко: забирая маленького сына сестры из Башни Карпа, Вань Инь прекрасно осознавал, что прежняя жизнь закончилась. Теперь на его плечах лежал не только Юнь Мэн, но и судьба мальчика, вложившего в его руку свою крохотную ладошку. И это было важнее. Важнее войны, мести, памяти и даже Ордена. Однако понимание свалившейся на него ответственности не делало Вань Иня хорошим родителем. Если перенять бразды правления кланом его хотя бы готовили, то о воспитании детей 23-летний пацан знал не много. Чуть больше, чем ничего. Он, конечно, тайком ото всех прочитал кучу тематических книг и даже пробовал применить советы на практике, но получалось из рук вон плохо. Например, по наставлению какого-то модного автора, он как-то попробовал вместо "не летай на мече так далеко, не то, как оправишься после гипса из-за падения, я тебе снова ноги переломаю" сказать "если ты будешь летать далеко от меня, то можешь упасть и ушибиться, потому что я не успею тебя подхватить". И что? В итоге Жу Лань не воспринял сказанное всерьез, полетел за лотосом, и Цзян Чэну пришлось вылавливать его из пруда. Целое лето они потом учились плавать. Вообще-то, технику племянник освоил быстро, но упрямо заявлял, что у него не получается, и дядя должен держать его. Хозяин Пристани вздыхал и закатывал глаза, мол, дел у меня других чтоли нет, кроме как с тобой-малолеткой возиться, но уроки плавания не пропускал. Он тоже любил проводить время вместе.
https://i.imgur.com/eca5FQz.png
И где же он упустил его? Почему А-Лин стал совершенно неуправляемым? Может, Мастер Сань Ду, и правда, плохой... родитель? Стрелка лениво перебирается на следующее деление. 35 минут. Цзян Чэн встает ровно в тот момент, когда племянник, наконец, соизволяет войти в кабинет.
- Явился, наконец? - щурится мужчина, - Ну, и что за спектакль ты устроил?

+2

5

Выскакивая из-за стола и бросаясь в свою комнату, Цзинь Лин чувствует только жгучую обиду и злость: на эту Тинг Мэй, глупая идиотка, на все эти ордена, которые предписывают главам дурацкие обязанности, на несправедливость всего мира и, конечно, больше всего на дядю Чэна. Довести парой фраз - это он умеет, они живут вместе уже половину его жизни, и всегда, всегда дядя Чэн сначала кричит, не разбираясь, а только потом начинает думать. Цзинь Лин похож на него, наверное, поэтому они вечно и сталкиваются лбами. Дядя Яо не говорит вслух, но Цзинь Лин знает, что он их обоих считает упрямыми баранами и прячет это за веселой улыбкой.
Возможно, недовольно думает Цзинь Лин, добегая до своих дверей, возможно, женская рука в доме им и вправду нужна. Или просто кто-то, кто смог бы осадить их с дядей Чэном резкие характеры, успокоить, обнять, пока вся злость не выйдет и не испарится вместе с поднимающимся паром над чайником, а на столе уже будут ждать вкуснющие булочки...
Да, Цзинь Лину не хватает мамы. Очень.
Но эта-то курица ей вообще в подметки не годится, как дядя Чэн этого не понимает? Или для него что, если женщина, так хорошая мать?!
Первым делом он тут же бросается к кровати и вытаскивает из-под нее чемодан - там уже свалены какие-то книги и всякая хрень, которую он высыпает на пол и начинает активно сбрасывать вещи - что попадется под руку, если что, ему купят нужное.
Как раз в этот момент из-за двери доносится голос, и Цзинь Лин мрачно буравит ее взглядом - ну-ну, не сильно-то Цзян Чэн торопился узнать, что с его единственным любимым племянником! А если бы он тут уже вены резал? (Цзинь Лин, конечно, такой ерундой не страдает, да и последствия для него, наверное, были бы страшнее, чем для обычных людей, но вот что если бы он так сделал? Его бы не спасли!)
Он открывает было рот, чтобы крикнуть в ответ, но обращение "как принцесса" заставляет его задохнуться от возмущения и молча продолжить собираться. Ах значит это он ведет себя, как принцесса! Тогда дядя Чэн ведет себя, как придурок! Полнейший! Привел какую-то дуру набитую в дом, объявил своей невестой, да он ее вообще видел хоть раз до этого, или просто согласился, мол, раз рожать умеет, значит, сойдет?!
Ноги он сломает. Выпорет.
- Сам себя выпори, - бормочет он себе под нос, чтобы не было слышно, а потом, устав метаться по комнате, плашмя валится на кровать. Можно позвонить дяде Яо, тот не откажется забрать его к себе, но прежде все равно спросит, согласен ли Цзян Чэн - не смотря на то, что они оба ему родные, дядя Яо принимает главенство и первенство дяди Чэна в его воспитании, и это вроде как и правильно, но на деле все равно ужасно бесит. В моменты, когда дядя Чэн снова начинает строить из себя главу ордена (почти всегда) или вот такого придурка (редко, но тоже бывает) Цзинь Лину и сбежать-то почти некуда. Запереться в своей комнате - вариант на пару часов, ну на полдня, а потом и кушать хочется, и на стенку лезешь от скуки, и вообще. Вот бы поскорее уже вырасти и стать самостоятельным, чтобы никто не указывал ему, что делать, не ставил вот так перед фактом - мол, твоя новая тетя.
Цзинь Лину, вообще-то, с ней жить. Общаться. Дядя Чэн чем вообще думал, когда ее выбирал? Нет, ну как так можно? Конечно, отношения для него какая-то дикая и сложная тема, не Цзинь Лину вообще его судить, с его-то окружением из пяти человек, но вот так брать в семью вообще левого человека? Это нормально?!
Нет, он точно позвонит дяде Яо вечером. Дядя Чэн дал ему сколько, полчаса? Ну вот пусть подождет. Он не будет торопиться. Он бы вообще не пришел, но тогда его еще точно накажут. Позориться перед этой Тинг Мэй еще больше - ну уж нет. Она и так ему чужая.
За обидой и размышлениями время идет быстро, а злость не проходит, становится острее. Если дяде Чэну так дорога эта его "невеста", вот пусть сам с ней и живет! Цзинь Лин не обязан! Он вообще не просил тетю! Нравится - вот пусть сам и мучается! И детей пусть рожают хоть двадцать!
За дверью что-то скребется и скулит, и Цзинь Лин вздыхает. Нехотя скатывается с кровати, бредет к двери и открывает, чтобы встретиться с непонимающим, но тут же озаряющимся радостью взглядом Феи - она не щенок уже, подросток, и теперь хотя бы не писается на подстилку. Она пытается упереться в него лапами и облизнуть руки, но Цзинь Лин осаждает ее недовольным криком. Ему не до игр сейчас, и даже искренняя собачья любовь Феи не умиляет, а раздражает. Впрочем, она верно трусит за ним следом вплоть до самого кабинета, и от этого все-таки становится немного легче. Он обязательно заберет ее с собой в Лань Лин, и пусть дядя Чэн хоть раскричится на всю Пристань!
Он входит внутрь с самым мрачным лицом, быстро окидывает дядю Чэна взглядом и отворачивается. Тот поднимается на ноги - ну да, ну да, как же не показать, что он выше и главнее! - и Цзинь Лин складывает руки на груди, обороняясь. Так просто он не сдастся!
- А ты? - с вызовом спрашивает он. - Как будто это я притащил незнакомого человека в дом и оставил жить с нами! Ты ее вообще хоть знаешь? Кроме того, что ее зовут Тинг Мэй, она из какого-то там клана, и у нее крашенные волосы!
Цзинь Лин поджимает губы и задирает подбородок.
- Я с ней жить не буду! Или я, или она!

+2

6

А-Лин скрещивает руки на груди - обороняется. Этот мальчишка каждый гребанный раз все воспринимает в штыки. Интересно, он всегда таким был или это жизнь с Цзян Чэном на него так повлияла? С одной стороны Главе Юнь Мэна не может не льстить их столь явная схожесть: Цзинь Лин - его наследник, его кровь, его сын, пусть родным отцом Вань Инь ему и не был. Скажи, Цзян Фэн Мянь, ты чувствовал по отношению к У Сяню то же самое? Конечно, Цзян Чэн никогда не позволял себе даже думать о том, что заменил племяннику родителей - он слишком дорожил воспоминаниями о Ян Ли, слишком уважал память Цзы Сюаня, однако с самим собой мужчина был честен и из кожи вон лез, стараясь стать если не хорошим папой, то хотя бы таким, которым можно гордиться. Он понимал, что то, как воспитывали его, - не образец для подражания: мать, хоть и любила своего А-Чэна, но от еженедельных наказаний за очередные "приключения", как назвал их Вэй Ин, это его не избавляло; отец же всегда был с ним холоден, отдавая явное предпочтение пасынку. Цзян Чэн все это прекрасно знал, но у него не было другого примера, и он вкладывал в А-Лина то, что мог: загонял тренировками, наказывал и угрожал, надеясь, что это закалит характер ребенка. Вероятно, он что-то упускал, но слова любви произнести куда сложнее, чем плеваться ядом. Кажется, свое прозвище Мастер Сань Ду получил не зря.
- Незнакомые люди становятся знакомыми, если с ними знакомиться! Ты даже не попытался узнать ее получше! Разве я этому тебя учил - судить человека по одежке? Откуда в тебе столько высокомерия? - огрызается он на слова Жу Ланя,- Представь себе, я ее знаю! То, что ты видишь ее впервые, не значит, что это касается и меня. Да-да, А-Лин, у взрослых есть своя жизнь, и в моей тоже случаются другие люди! - Цзян Чэн в бешенстве щурится.
Не это. Он хотел сказать совсем не это. Все другие люди, которые были дороги Вань Иню, давно мертвы. У него не осталось никого, кроме Цзинь Лина, он - единственная важная величина в уравнении его судьбы. Данная аксиома уже никогда не изменится. Цзян Чэн осознает, что вряд ли даже в далеком будущем испытает к Тинг Мэй что-то кроме уважения. А к ее детям? Нужны ли они ему? Говорят, каждый мужчина мечтает продолжить свой род, тем более такой славный и именитый, как Цзян, но правда в том, что Хозяин Пристани уже давно сделал свой выбор. Юнь Мэн достанется А-Лину в независимости от того, будут у него когда-нибудь собственные чада или нет. Честно говоря, сама мысль о родном сыне или дочери пугает Цзян Чэна и кажется кощунственной, он боится отнять у племянника ту скудную заботу, что может ему предложить. Наверное, ему стоило сказать невесте, что их брак будет бездетным? Не поступает ли он нечестно по отношению к Тинг Мэй?
- Все, что я делаю, я делаю ради тебя, а ты еще и недоволен?! Нам нужна женщина в доме, как ты не понимаешь? - кричит Вань Инь на Жу Ланя, - Мне до старости чтоли с тобой носиться? Ты этого хочешь?!
А что, если племяннику все это и не нужно? Наверняка, он даже не собирается наследовать Орден дяди: дождется совершеннолетия и вступит в права Главы Лань Лина. Это важнее. Конечно, это важнее, ведь Башня Золотого Карпа - символ власти, который по праву принадлежал его отцу. Нет ничего удивительного в желании мальчика походить на Цзы Сюаня, но... Но ради кого тогда Цзян Чэн восстанавливал Юнь Мэн? Что станет с его Орденом? Кто переймет бразды правления, когда придет время? Неужели Пристань Лотоса ждет забытие, а Юнь Мэн с тысячелетней историей канет в веках? Да, Вань Инь, пожалуй, и правда, самый бестолковый лидер - не смог защитить клан, а потом распылил его летопись по ветру.
- Ты меня еще и перед выбором ставишь? - это окончательно выводит Мастера Сань Ду из себя: да как этот мальчишка смеет предполагать, что дядя когда-то выберет не его? Он что, не посвятил ему все последние пять лет? - Не много ли ты берешь на себя, щенок? Ты еще слишком мал, чтобы скалить зубы на меня. Хватит вести себя, как юная госпожа, меня таким не проймешь!
Резкие острые слова сыпятся в полумрак фиолетового кабинета битым стеклом, забивают горло. Вань Иню кажется, будто горло разодрано, но гнев наскоро латает порванные связки нитью обиды и непонимания. Почему этот ребенок ни разу в жизни не может оценить то, что для него делают? Он же так старается ради своего неблагодарного золотого мальчика! Да будто сам Глава Юнь Мэна жаждет вести эту хорошенькую пустую куклу под венец и связать себя узами брака! Привел племяннику тетю, называется!

Отредактировано Jiang Cheng (2020-04-04 21:28:20)

+2

7

Дядя Чэн всегда злится одинаково - уж это Цзинь Лин выучить успел. Сначала начинаются оборонительные крики - дядя Чэн ненавидит, когда его в чем-то обвиняют, и оправдывается резко и громко. Цзинь Лин фыркает и задирает нос, намеренно отводит взгляд. Ну да, это он тут высокомерный и не попытался получше познакомиться с девицей, которая уже напланировала себе нарожать детей и стать тут полноценной хозяйкой, и это всего за три минуты разговора! И маму ему заменять не собиралась - конечно, Цзинь Лин бы ей отказал, но все же, даже стремления нет! А ведь она должна быть ему вторым самым родным человеком, нет? Или дядя Чэн ее для красоты брал? Так мог бы и получше выбрать. Вот чем он выбирал? Лишь бы породовитее? Мог бы и не из Цзинь, а из принадлежащих Цзян.
Вечно он делает что-то такое ужасно неправильное, а Цзинь Лин потом еще и виноват!.. Это, кстати, второй этап, который идет следом за обороной, потому что лучшая защита - нападение, он сам так Цзинь Лина учил, и поступает ровно точно так же.
Теперь Цзинь Лин, оказывается, виноват в том, что не радуется. Не благодарит за совершенно чужого человека в доме, за женщину, которую он видит впервые в жизни и которую уже пророчат ему в тети, а так как его родители мертвы - мертвы! - то и в одного из самых близких людей. Он будет пересекаться с ней каждый день. Жить с ней. Даже если он уедет в Гу Су, она будет здесь. Может, займет его комнату... Нет, нет, это уже бред, конечно, нет, но вот ее ребенок - скорее всего!
Так значит, это все его вина?! Его вина, что дядя Чэн опять решил и сделал по-своему, даже не попытавшись посоветоваться с ним, а ведь это не дела ордена, не только они, это его, Цзинь Лина, жизнь! И Цзян Чэна тоже! Его вина, что дядя настолько погряз в своих делах, что даже привезти чужую женщину в дом и объявить своей невестой для него теперь обычное дело! Связать свою жизнь с человеком, которого едва ли знает (а знал бы, относился бы с куда большей теплотой и любовью, а там даже близко этим не пахло - Цзинь Лин помнил своих родителей, ему было с чем сравнивать!), а потом связать и самого Цзинь Лина!
- Женщина в доме? Так найми домохозяйку, прислугу найми, если тебе своей мало! - его голос тоже подскакивает, подстраиваясь под дядин, даже интонации меняются - не один Цзян Чэн умеет возмущаться, у Цзинь Лина был отличный учитель, лучший в своем деле. - А до старости я и не прошу со мной возиться и никогда не просил! Это ты сам положил свою жизнь на это, ты сам этого захотел, никто не просил тебя! Я тебя не просил - ни о твоей заботе, ни об этой глупой дуре, которую ты притащил! Другие люди, как же, да ты сам ее не знаешь даже! Давай, скажи о ней что-то, что я сам не успел узнать за эти пять минут, давай!
В горле пересыхает и першит, голос и вовсе подскакивает так высоко, что он почти пищит, и Цзинь Лин осекается, но продолжает, не дожидаясь ответа:
- Ничего ты о ней не знаешь! И обо мне не знаешь! Ни что я хочу, ни чем увлекаюсь, вечно сидишь себе в кабинете или уходишь куда, и решаешь что-то сам! А это и моя жизнь, ясно? Моя! Мне не нравится эта твоя Тинг Мэй, а если она тебе так нравится - ну и живи с ней сам! Будь счастлив! Хоть десять детей нарожайте, мне все равно! Может уж они-то будут лучше, чем я, который вечно все делает не так, думает не так, дышит не так!
Слова срываются с языка быстрее, чем он, разозленный и обиженный, успевает их обдумать и остановить:
- Никогда я о ней не просил! И не просил пытаться заменить мне родителей, ясно?! Не нужна мне твоя семья! И от тебя мне ничего не нужно больше!
Цзинь Лин замирает с открытым ртом, хватает воздух и резко выбегает из кабинета, едва не сшибая Фею с лап, бросается прочь, чувствуя, как горит в груди и царапает горло - глаза чуть влажные, но это от быстрого бега. Он не пытается прислушиваться, слишком страшно услышать громкий топот и крик, а еще страшнее - полную тишину. Фея бежит рядом, думая, что это веселая игра, но вот Цзинь Лину совсем не весело. Он бросается наружу, опять бежит к озеру, где гулял утром, до того, как приехала машина и вышла эта Тинг Мэй, и дядя Чэн сказал...
Ну и пусть. Пусть. пусть живет, пусть выполняет свой долг, если ему так хочется.
Цзинь Лин забивается в дыру между корнями дерева почти у самой кромки воды, которую уже давно облюбовал - незаметная со стороны, она служила ему верным убежищем в трудные минуты. Фея непонимающе тычется носом во влажную щеку, но от отпихивает ее морду прочь. Глупый щенок.
"Не много ли ты берешь на себя, щенок?"
- Да пошел ты, - бормочет он вслух, поджимая колени к груди. Остро хочется вернуться в комнату и позвонить дяде Яо, пусть приедет и заберет, ноги его больше здесь не будет - а ведь Пристань недавно отстроили, они так радовались, что теперь будут здесь жить, дядя Чэн так гордился...
Ну вот пусть и гордится со своей блондинкой. Цзинь Лин тут с ней жить не будет.

+2

8

Наследнику двух Великих Орденов - Лань Лина и Юнь Мэна - Цзинь Жу Ланю 14 лет. В ноябре будет 15. Но он уже способен раздавить одного из сильнейших и жесточайших заклинателей своего времени - Мастера Сань Ду. Ему для этого не нужен даже прославленный меч Суй Хуа, достаточно пары слов. Пули его фраз разрывают плоть цветами алой боли - холодные, почти ледяные. Сколько бы Цзян Чэн не пытался согреть их собственной кровью, у него не выходит. Да и выходило ли у него хоть что-то? Его сила принадлежит не ему, она его гениального брата, но даже с ней ему не удалось ни спасти его, ни вернуть домой, ни собственноручно убить. Куда уж такому неудачнику до таких высоких материй, как семья? Пытайся, не пытайся, а А-Лин видит в нем лишь строгого надзирателя  и никого больше. Он, кажется, и не замечает, как его мальчишеская злость медленно разъедает сам смысл существования его дяди.
- Ну, разумеется, вот в чем причина, - холодно усмехается Вань Инь, - Ты просто хочешь поселиться в Башне Золотого карпа под крылом у обожаемого Гуан Яо. Вот он - тот добрый дядя, который заслуживает и любви, и благодарности, куда уж тут вечно всем недовольному А-Чэну!
Он снова не попадает. Каждый его ответ только усугубляет ситуацию. Конечно, Цзинь Лин привязан к Лянь Фан-цзюню, он ведь тоже его родственник, да еще со стороны отца. Не то, чтобы Цзян Чэн, действительно, недолюбливал Верховного, но племянник явного предпочитал его главе Юнь Мэна, и это... задевало. И сколько бы он не уговаривал себя, что давно привык к такому положению вещей, в конце-то концов, даже родной отец явное расположение оказывал не ему, но смириться с этим было сложно. Вероятно, с ним, и правда, что-то не так. Но А-Лин... Вань Инь ведь весь мир готов ради него на колени поставить, никого и никогда он не любил такой слепой всепоглощающей любовью. Он бы ни секунды не раздумывая, отдал бы за него все, что имел, и переступил бы через любые принципы, если бы только пришлось. Жу Ланю этого всего не нужно. Ему нужны его родители, а Цзян Чэн, пытающийся их заменить, лишь вызывает у него глухое раздражение. Он бросается наутек и спешно покидает дом - Цзян Чэн слышит, как с грохотом захлопывается входная дверь.
Мастер Сань Ду стоит, как громом пораженной. Вокруг гробовая тишина - Пристань Лотоса уже спит, но в ушах все еще звенит "не нужна мне твоя семья". Рот наполняется горечью, она забивает горло и растворяет не вырвавшийся крик. С чего Вань Инь, вообще, взял, будто может претендовать хотя бы на роль опекуна? Все, чего он добился - ненависть за попытку притвориться отцом. Он собственноручно взвалил на себя груз, который не может унести, да еще и благодарности за это ждал. Вот идиот. Но разве могло быть иначе? Мог ли он любить своего золотого мальчика хоть на каплю меньше? Ни в одной из мультивселенных такой вероятности не было.
- Черт, - рычит Цзян Чэн в пустоту, сжимая кулаки.
И что ему теперь делать? Оставить Жу Ланя в покое и не лезть? Позволить переехать в Лань Лин и больше не играть в строгого папашу? Но он не может... Нет, ни за что! Мужчине кажется, будто племянник ускользает от него, отдаляется, исчезает на горизонте, словно и не было никогда их маленькой семьи. В эгоистичном порыве он срывается вслед за А-Лином, точно зная, где найдет его. Он прятался в узловатых корнях раскидистой ивы еще будучи ребенком. Чего греха таить, там прятался и маленький А-Чэн, и даже А-Ина, скрывающегося от мифических собак в свою первую ночь в Юнь Мэне, А-Ли нашла именно в этом "убежище". Дерево - то немногое, что осталось от Пристани после пожара.
- А-Лин, - Цзян Чэн прислоняется спиной к шершавому стволу.
Наверное, правильно было бы попросить прощения, сказать, что он любит его, Вань Инь и сам это понимает, но пресловутая гордость не позволяет ему выдавить хоть слово.
- Когда мне было столько же, сколько тебе сейчас я с... кхм... - Вань Инь запинается, как ни крути, а почти вся его жизнь прошла рука об руку с Вэй Ином, - Мы с У Сянем и нынешним главой Нэ без спроса сбежали из Гу Су в клуб и устроили там драку. Твои бабушка с дедушкой забрали нас на неделю и посадили под домашний арест, и мы прятались здесь от дисциплинарной порки. Впрочем, это нас не спасло.
Не лучший пример для племянника, конечно: они трое поступили тогда крайне недостойно. А-Лина Цзян Чэн бы за такое, наверное, пришил бы на месте, но, возможно, эта история докажет мальчику, что дядя не так уж и далек от него?
- Выкинешь что-то такое, я твоих ног точно не пожалею, - сражу же предупреждает он - так, на всякий случай, чтобы соблазнов не возникало, - А-Лин, послушай... Я... Я знаю, что никогда не смогу заменить тебе ни мать, ни отца, ни их обоих разом. Мне... - Цзян Чэн замолкает, пытаясь подобрать слова, - Ты мне дороже всего на свете, понимаешь?
Он хочет сказать еще, что желал привести в жизнь подростка хоть кого-то, способного проявлять заботу, но на это смелости уже не хватает. Вань Инь не умеет признавать свои слабости, особенно перед тем, для кого хочет быть примером.
- Имей хоть каплю благодарности! - накидывается он, но тут же осекается - он не для этого сюда пришел, - Она что-то сказала тебе?

Отредактировано Jiang Cheng (2020-04-20 23:23:06)

+2

9

Цзян Чэн находит его подозрительно быстро, что заставляет его думать, что не так уж таинственно и надежно его место для пряток, а предательница Фея тут же вскакивает на лапы и радостно машет хвостом. Цзинь Лин дергает ее за ошейник на себя, обнимает, кривясь, когда она радостно лижет лицо языком, но лучше так, чем смотреть на дядю.
Тот, конечно, не извиняется. Да когда это глава Цзян мог открыть рот и сказать хоть что-то хорошее? Цзинь Лин по пальцам мог пересчитать и то, наверняка, что-то из детства окончательно стерлось. Зато глупую историю про себя и У Сяня (и главу Нэ - это что-то запредельное, на самом деле, что такие разные люди, теперь такие важные, а кто-то, правда, и мертвый, когда-то учились вместе и занимались такой ерундой) он рассказать может, и Цзинь Лин против воли фыркает, но взгляда не поднимает и прощать не собирается. Фея удачно слизала следы слез, но теперь крутится на месте и мешает.
Извинений все еще нет, да и не уверен он, что они тут вообще помогут, пусть попробует только - Цзинь Лин его еще долго не простит, вот так! - но зато появляются угрозы. Как обычно. От этого снова наворачиваются слезы, но он только шмыгает носом и держится. Вечно ноги грозится поломать, как будто так детей воспитывают! Ну почему, почему они остались именно вдвоем? Почему его не забрали бабушка и дедушка, почему...
Почему погибли родители, а не Цзян Чэн?
Это страшная мысль, и он, задумавшись на мгновение, тут же со стыдом и болью прячет ее глубоко внутрь, пытается забыть. Нельзя так думать. Это... это плохо. Дядя Чэн старается, по-своему, но старается, и он не виноват в смерти мамы и папы, и уж лучше он, чем кто-то еще, просто...
Просто Цзинь Лину нужно внимание. Любовь, а не выговоры, что это слабость. Ну, может быть, вот такой он слабый! Но в любви же нет ничего зазорного, мама его любила, и папу любила, и они были одной семьей! Именно так. Это и должно быть в семье - а Цзян Чэн коверкает ее, приводя в дом женщину, которую даже толком не знает, которая только и хочет, что укрепиться в глазах остальных заклинателей, и ничего этот брак, кроме выгоды, не принесет. Но даже если и так - зачем оправдывать это желанием дать ему семью, заменить маму? Никто не заменит. Никогда. Это лишь жалкая подделка, и никто из них не будет счастлив.
- Ну так если дороже всего на свете, хоть раз прислушайся, чего я хочу, а не ты! - гневно отвечает он, все-таки вскидывая голову и с вызовом глядя в глаза. Впрочем, тут же отводит - трудно выдерживать такой прямой контакт, когда чуть что глаза мокреют. - Что она сказала? Да ничего, что ваш брак - лишь для укрепления ее положения, все эти ваши клановые дела, ну так пусть там и остается! Пусть знает свое место! Хотите - рожайте наследников, да хоть триста, но тогда не надо делать вид, что мы  дружная семья и любим друг друга! И рука женская мне не нужна, не такая! Ты сам-то понял, зачем ее привел? И что будешь с ней делать дальше?

+2

10

А-Лин то и дело шмыгает носом. Боги, ему ведь всего четырнадцать, не слишком ли много Цзян Чэн от него требует? Да, в его собственном юношестве мать гоняла его по тренировочному полю до кровавого пота, но и свободы ему, кажется, давали куда больше. А еще у него был... брат. Как ни прискорбно это признавать, детство без У Сяня стало бы куда более тусклым. В любой авантюре и любом наказании, неминуемо следовавшем за ней, их всегда было двое. Цзинь Лин же рос один - он не особенно ладил с шиди из Юнь Мэна, а частые, но недолгие визиты в Лань Лин не позволяли поддерживать постоянные отношения с собратьями из его родного Ордена. Мальчику оставались лишь дяди - взрослые и, наверняка, слишком далекие от его проблем. Общаться со сверстниками он мог лишь в Гу Су, но учитывая строгость правил в Облачных Глубинах, свободы там было еще меньше, чем здесь. "Возможно, стоит быть с ним помягче?" - раздумывает Вань Инь, но тут же осекается. Эта мысль пугает его. Привязанность рождает слабость и способна обернуться предательством. Да и кто знает, что случится с заклинательским миром в будущем? Он тоже не думал, что в 23 года ему придется собирать целую армию ради того, чтобы отомстить за смерть родных. Он не был готов. Но А-Лин... ему Цзян Чэн даст все, что поможет ему выжить. Казалось бы, война закончилась шесть лет назад. И пусть ее эхо еще отчетливо звучит в ушах Мастера Сань Ду, можно было бы и расслабиться: по крайней мере, не наседать на племянника. Вот только на Башню Золотого Карпа, резиденцию Верховного заклинателя, напали - что это, если не открытое объявление новой войны? Хуже всего то, что они не знают, кто руководит врагами. Так как Вань Инь может сейчас дать слабину? Нет, он хочет сделать племянника сильным. Сильнейшим.
А-Лину сила не нужна. Ему не хватает семьи. Настоящей, а не той карикатуры, что может предложить ему дядя. Наверное, ему стоит хоть иногда говорить то, что он думает на самом деле.
- Каких наследников, какая муха тебя укусила? - морщится, как от зубной боли, Цзян Чэн, - Понятия не имею, кто и на что рассчитывает, но у Юнь Мэна есть только один наследник. Пристань Лотоса достанется тебе при любом раскладе, это не обсуждается и никогда не изменится. Ты обижаешься на меня за то, что я тебя гоняю с тренировками, но у тебя огромный потенциал, и ты должен развивать его. К своим 25 ты превзойдешь меня. Твой отец был чрезмерно горд, высокомерен и задирист, но его уважали. Он умел признавать свои ошибки и принимать справедливые решения. Меня же все попросту боятся. Ты - не он и не я, ты вдобавок ко всему донельзя избалован и капризен, но ты найдешь свой собственный путь. Ты достоин стать во главе двух Орденов, А-Лин. Думаешь, стал бы я называть тебя преемником, если бы не верил в тебя?
Вань Инь замолкает - слова поддержки даются главе Цзян куда хуже, чем крики недовольства. Что ж, он, и правда, истинный сын своих родителей - прячет любовь под злостью, а важные речи оставляет на потом. Фэн Мянь, и вовсе, признал его лишь перед самой смертью. Да и не факт, что не соврал - скорее, хотел расстаться с сыном на правильной ноте. Нет, Цзян Чэн не хочет повторять чужие ошибки. Пусть племяннику его вера и не нужна, а нежность застревает в горле, никак не желая одеваться во фразы, Вань Инь станет опорой для своего золотого мальчика.
- Что ж, женщина, которая хочет этим браком лишь улучшить свое положение, не заслуживает того, чтобы войти в клан Цзян,  - холодно роняет мужчина,- Ты... - признавать свои ошибки сложно, особенно перед подростком, - Я поспешил с этой свадьбой, - он шумно набирает в легкие воздух и на одном выдохе добавляет, - Ты был прав. Прости меня.
Здравый смысл подсказывает ему, что отказываться от женитьбы по первому желанию мальчишки - не самая блестящая идея. Цзинь Лин и так ощущает полную вседозволенность: стоит ему только захотеть, и оба дяди наперегонки скачут выполнять его требования. Жу Лань не знает слова "нет" - он рано потерял отца с матерью и окружающие взрослые пытаются это компенсировать. С другой стороны, Цзян Чэн-то и не невесту вовсе искал, а мачеху для племянника. С Тинг Мэй они уже точно не поладят.
На его "Ты сам-то понял, зачем ее привел?" в памяти всплывает тихое "А как же любовь, Вань Инь?". Может ли он в своем возрасте еще верить в такие глупости? Касаясь губ будущей жены, он чувствует лишь химический привкус помады. Прикосновения для него - всего лишь механика. Теплый вечер напоминает мягкий украденный поцелуй. Цзян Чэн подарил его Ван Цзи не от себя, от Вэй Ина. Но апельсиновый привкус сока почувствовал на своем языке. Закат похож на апельсиновые корки. Он раздраженно отмахивается от нелепого сравнения и закуривает, чтобы почувствовать горечь во рту.
- Ты ведешь себя, как юная госпожа. Но будь по-твоему... Но и ты пообещаешь мне кое-что, - мужчина затягивается и тут же закашливается, выкинув сигарету, - Обними меня, ладно? - тихо и до черта смущенно хрипит он.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-05-25 23:59:09)

+3

11

Дядя Чэн кривится, и слова у него выходят такие же искривленные - забота, завернутая в упреки, в надежду, что когда-то Цзинь Лин займет его место, в гордыню. Это не совсем то, что хочет услышать Цзинь Лин, это не то, что хотел бы, наверное, услышать любой обычный мальчик в его возрасте и на его месте, но...
В одном Цзян Чэн прав - если кто и может занять место следующего главы клана, так это он (пускай не Юнь Мэн, потому что это все еще непривычно - видеть и понимать, что именно собирается вручить ему дядя, но орден Цзинь должен отойти ему по праву рождения - дядя Яо иногда упоминает это в разговорах, но все больше вскользь, потому что никто не спешит; это дядя Чэн решил и уперся лбом). Никто другой не может быть на его месте, кто еще среди его окружения готовится стать будущим наследником? Цзинь Лин не знает ни одного, а если кто и мелькает, то слишком мелкий и незначительный. Это правда, у него есть потенциал, который действительно нужно развивать, если он не хочет опозорить обе своих семьи, но в то же время... Если бы он выбирал между семьей и этим статусом, он бы выбрал семью. Лучше бы папа был жив и стоял во главе сколько угодно.
Цзинь Лин вдруг думает, что дядя Чэн так говорит не только из лучших побуждений (это понятно), но и потому что сам был в похожей ситуации. Сколько ему было, когда сгорел Юнь Мэн? Когда ему пришлось поднять восстание против ордена Вэнь? Им уже рассказывали об этом в Гу Су, "темный период истории", Аннигиляция Солнца и как только еще ни называли это время. Постарше, конечно, но все еще молодой, ему ведь тоже было страшно, тоже хотелось отдать все, лишь бы вернуть семью. Дядя никогда не скрывал, что и Юнь Мэн-то восстанавливал и как в память о погибших, и для него, Цзинь Лина.
Это страшит - когда тебе вот так вручают все, даже если ты этого не просил. Цзинь Лин, может, балованный и капризный, но и у его аппетитов есть пределы.
А у дяди Чэна, кажется, прорезается совесть и благоразумие, потому что тот неожиданно соглашается с ним. Не без восторга, конечно, опять кривится, словно Фея его парадные одежды грязными лапами испачкала, но он признает свою неправоту. Цзинь Лин тут же вытирает засохшие слезы и принимает независимый вид, а недовольство сменяется ворчливой радостью.
Ну вот! Он же говорил! Если все действительно так, как дядя Чэн говорит и обещает, тогда тем более пусть ищет, чтобы по любви. Как у мамы с папой. Да, они оба занимали высокое положение в обществе заклинателей, но это ведь лишь подтверждает, что найти всегда можно. И дяде Чэну не обязательно быть одиноким всю жизнь, утопая в тоске и горевании, злости и раздражении.
В конце концов, если он найдет, на кого эти все свои чувства выливать, Цзинь Лину только легче станет!
Дядя Чэн закуривает, словно нервничает, и теперь уже Цзинь Лин недовольно кривится, невольно отзеркаливая его привычку, демонстративно машет рукой, отгоняя дым. Фея негромко чихает, но тут же накрывает морду лапами и лаять при Цзян Чэне боится. Умная девочка.
- Обнять тебя? - Цзинь Лин фыркает, поднимаясь на ноги, складывает руки на груди. Дядя Чэн выглядит словно не в своей тарелке, ну, да - у них же даже объятья не привычная семейная вещь, как у него в семье было раньше, а целая награда за трудный бой, которым оборачивается каждый их откровенный разговор. И Цзинь Лин не собирается отдавать ее так просто. - Просто потому, что ты согласился, дядя Чэн? А до этого назвал меня капризным, балованным, наверняка еще сотню раз пообзывал, пока сюда шел! Я же говорил, что я прав, а ты мне не верил, а теперь тебя обнять?
Ладно, на самом деле Цзинь Лин вовсе не такой засранец, каким его считают остальные. Почти.
- Дурак ты, дядя Чэн, - храбро говорит он прямо дяде в лицо, а потом тут же кидается обнимать и держит крепко, чтобы не дай бог не потянулся к Цзы Дяню (хотя для этого и тянуться не надо, но все равно объятья обезоруживают). - Серьезно тебе говорю, найди уже кого-то, кто хотя бы не будет так ужасно краситься. Я видел в Гу Су Лань мельком симпатичных заклинательниц - может, тебе там поискать?

+3

12

[float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/751591.png[/float]Цзинь Лин называет его дураком. Вот так запросто - ворчливо и прямо в лицо. Цзян Чэн лишь усмехается - когда только племянник успел так вырасти? Казалось бы, мальчонка только вчера разрисовывал его руку фломастерами, пока он спал, утверждая, что "с татуировками, дядя Чэн, ты выглядишь круче", а теперь вот огрызается и не краснеет.
[float=left]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/372030.png[/float]- А-Лин, - Вань Инь прижимает его к себе и утыкается носом в черную макушку.
Пожалуй, такие моменты стоят всего. Когда он сжимает в объятиях своего золотого мальчика, уже такого взрослого и задиристого, весь остальной мир может катиться к чертям, ей-богу. Никакое другое чувство не может сравниться с этой любовью - слепой и такой всеобъемлющей. Никогда в жизни Цзян Чэна не было и не будет человека, для которого он бы безоговорочно пошел на все, что угодно. Иногда ему кажется, что еще немного, и он задохнется: он так сильно любит А-Лина, что это почти больно. Разве так бывает?
- Как же ты быстро растешь, - мужчина тянет едва уловимый цветочный аромат шампуня и думает, что если есть на свете счастье, то оно, непременно, пахнет как волосы Цзинь Лина.
Рядом фырчит Феечка - ей интересно, что происходит, и тоже хочется поучаствовать. Она тут что - для красоты чтоли? А-Лин цокает на нее - пытается казаться взрослее, серьезнее. Это ведь на самом деле только звучит здорово "наследник двух Орденов", а в реальности - огромный груз ответственности, взваленный на детские плечи. Но мальчик так упорно делает все, чтобы им гордились.... Интересно, знает ли он, что и его дядя хочет, чтобы племянник гордился им?
- Я только от одной невесты отказался, а ты меня уже в Гу Су за другой отправляешь? - усмехается Цзян Чэн, неуловимо касаясь высокого хвоста Жу Ланя губами и выпуская из объятий, - Пожалуй, отложу идею брака до лучших времен. Или совсем откажусь. В конце-концов, не так уж мне и нужна жена.
В Гу Су ему, наверное, все же стоит наведаться, но не на смотрины, а ко Второму Нефриту. С их последней встречи прошло пять дней, а Ван Цзи не спешит назначать новую. Казалось бы, не Цзян Чэну об этом беспокоиться, какое ему дело до второго Ланя, но то, как они расстались... Возможно, все же стоит извиниться? Тогда поцелуй казался правильным и естественным: он должен был стать утешением, прощальным подарком, но что, если его восприняли как оскорбление? Черт. Да какого ляда Цзян Чэн, вообще, переживает? Ему плевать на Ван Цзи - усмирил свою ци, и отлично. Это все А-Лин со своим Гу Су.
- Почему, кстати, в Гу Су? - подозрительно щурится Вань Инь на племянника, - Ты что, влюбился в девушку из Облачных Глубин?
- Вот еще! - презрительно кривится Цзинь Лин, и дядя больше не лезет с вопросами про личную жизнь.
Мальчик уже в том возрасте, чтобы завести первые наивные отношения. Наверняка, у него уже и девушка есть. Хотя с его-то взрывным характером... Кажется, внуков Цзян Чэну придется ждать не один десяток лет. Возможно, даже не два. Но обсуждать это с ним А-Лин, ясное дело, не будет: нынешний глава Цзян в его возрасте на такие темы только с братом и говорил. Всегда проще делиться сокровенным со сверстниками, взрослые кажутся слишком далекими по статусу и слишком недалекими в любовных вопросах. Ничего не попишешь.
- Поехали - прогуляемся, - роняет Вань Инь и везет племянника в город: им обоим не помешает проветриться, - Оставь Феечку. Такая поездка ее, скорее, испугает, чем обрадует.

Отказаться от уже запланированной свадьбы так, чтобы никого не обидеть и самому не потерять лицо, оказывается делом не из легких. Честно говоря, даже воевать проще, чем решать столь деликатные проблемы. Цзян Чэн бы и рад просто отрезать и сказать, что Тинг Мэй позволила себе нахамить его племяннику, но раздувать скандал ему не на руку. Во-первых, Ки - хоть и мелкий клан, но вассалы Цзиней, во-вторых, пусть невеста и оказалась расчетливой стервой, заварил эту кашу он сам. В качестве компенсации ему приходится выложить кругленькую сумму, но отцу несостоявшейся жены этого оказывается мало. Он требует публичных официальных извинений, и вот здесь Мастер Сань Ду выходит из себя.
- Глава Ки, с кем вы, по-вашему, разговариваете? - резко спрашивает он, - Вы забываетесь. Я глава одного из четырех Великих Орденов. Я бы принес вам извинения, будь в нашем разладе моя вина, но давайте-ка проясним. Я не стану выносить это на люди, но ваша дочь позволила себе наговорить гадостей моему племяннику, вашему будущему главе. Так вы уважаете своего сюзерена и его наследника?! Может, мне стоит рассказать об этом Лянь Фан-цзюню? Все же это касается и клана Цзинь, - с напускной задумчивостью спрашивает Цзян Чэн.
Реакция предсказуема - помолвка оказывается расторгнута по взаимному согласию обеих сторон и без лишних слов. Больше в свадебную кутерьму Вань Инь влезать не намерен. Ни за что.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-06-16 14:51:48)

+3


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » do you love them more? [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно