активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Tell Me The Truth [mo dao zu shi]


Tell Me The Truth [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Tell Me The Truth


Jiang Cheng & Wen Qing // окресности Илин // 18 мая, 2011

https://i.imgur.com/gMFM4pN.gif  https://i.imgur.com/V3DHzuu.gif
https://i.imgur.com/G8aVDzk.gif   https://i.imgur.com/ifDyEVk.gif

На Орден Вэнь ведется активная охота.
Цзян Чэн встречает девушку из прошлого, деву Вэнь, и по старой памяти помогает той.
Слово за слово, и правда выходит из под контроля.

+1

2

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/26284.png[/icon]Поиски Вэнь Чжу Лю стали для Цзян Чэна идеей фикс. Он, словно одержимый собирал малейшие крохи информации, и тут же бросался по следу, словно изголодавшаяся по крови псина. Союзники его откровенно побаивались. Мальчишка, утонувший в своей боли, переполненный таким жгучим гневом, что атмосфера плавилась, был опасен не только для врагов. А если вспомнить, что под правой рукой у этого озлобленного юнца рычит первородное зло, облаченное в Темный путь, поводов желать ему смерти становится в два раза больше. Юнь Мэнский дуэт, за которым неизбежно тянулись белые одежды двух Нефритов Гу Су, заставлял прочие Ордены изрядно нервничать. И все же перечить им боялись. Поэтому, когда хозяин разрушенной Пристани Лотоса заявил, что отправится за Сжигающим ядра в одиночку, останавливать его никто не стал.
Крики пленника из Ци Шань Вэнь, капитана их оперативной группы, громом раскатывался в подземельях на территории Облачных Глубин, где его держали. Его громкая агония отбивалась от каменных стен и рикошетила в него же хлесткими ударами кнута. Хищный Цзы Дянь алчно вгрызался в плоть пленника, чавкал сухими искрами, лакал горячую проклятую кровь. За спиной Цзян Чэна шептались, за глаза называя его Мастером Сань Ду. Его беспощадность граничила с безумием. Главе Юнь Мэна было плевать, каким способом добывать признания. Он просто выбирал самый быстрый. Ему хватило сорока минут, чтобы узнать - Чжу Лю пару дней назад был в И Лине.
Вань Инь звонит адепту клана Цзинь - девушку зовут Мянь Мянь, и просит присмотреть за А-Лином еще пару дней. Разговаривать с болезной женой Гуань Шаня давно стало бессмысленно. Сам же глава Лань Лина, возможно, даже не в курсе, что внук уже неделю гостит в Башне Карпа.
До И Лина добирается за час - гонит, как оголтелый, не обращая внимания на ограничения скорости и светофоры. Может статься, что Сжигающий Ядра уже улизнул, нужно успеть хотя бы напасть на его след. Крик матери, попавшей под удар Чжу Лю, в воспоминаниях Цзян Чэна вторит истеричному скрипу тормозов. Ненависть душит его, толкает вперед, рвет на части диким зверем. Холодные когти пронзают пространство, и оно сочится алой злостью. Глаза застилает красная пелена.
Мастер Сань Ду прочесывает улицу за улицей, ловит потоки чужой ци, но ни одна из них не воняет болью - ручной игрушки Жо Ханя здесь нет. Для верности Цзян Чэн решает проверить само поместье. На территорию проникает без труда - он знает потайной ход. Именно через него под покровом ночи Вэнь Цин, согласившаяся спрятать их на первое время, выпустила их с Усянем навстречу Аннигиляции Солнца. Та сырая полночь смотрела на братьев ее глазами - заложницы собственного имени, что сама мечтала смять Солнце империи Ци Шань. Тогда, год назад, на руинах Поднебесной тоже гнездился май. Протяжный, плаксивый, раздираемый грозами. Полный сожалений и обещаний мести, что набухали жирным солнечным светом и сочились сквозь липкие облака, заполонившие небесную синь. Май стал синонимом скорби. Она впивается в пальцы именем Вэнь Цин. 
За пристройкой к медицинскому корпусу слышатся голоса, и Вань Инь в два прыжка оказывается у источника звука. Трое адептов Цин Хэ обступили... ее. Деву Вэнь, что в попытке защититься выставила руки, заклиная барьер. Это не спасет ее кровожадных сабель, от презрения их обладателей, но сдаваться она, кажется, не намерена.
- Что здесь происходит? - ледяным тоном интересуется Мастер Сань Ду у нападающих, - Цин Хэ славится благородством и бесстрашием, а вы втроем собирайтесь драться с девушкой?
- Глава Цзян... Глава Цзян, она главный медик Ци Шань! Она лично лечит Вэнь Жо Ханя! - кичливо хвастается блондин средних лет.
- Вот именно. Она может сообщить кучу полезной информации, а вы забираетесь зарезать ее, словно мясники, - Вань Инь намеренно акцентирует внимание на прошлом Цин Хэ, - Я забираю ее в Гу Су, - Цзы Дянь, выпущенный из кольца, обвивается вокруг тонкой фигурки.
- Но...
- Хочешь возразить мне?

В машине царит молчание, дева Вэнь сидит на заднем сидении - фиолетовый искрящийся кнут уже не сковывает ее движений. Цзян Чэн отпустил ее сразу же, как она оказалась в салоне.
- Где твой брат? - зачем-то спрашивает он, включая зажигание поворотом ключа, - Тебе есть, где спрятаться?
Вэнь Цин молчит. Вань Инь выруливает на трассу и едет прочь из проклятого богами И Лина. Он пытается сосредоточиться на дороге, но взгляд то и дело падает на бледное лицо девушки - оно отражается в зеркале заднего вида. Острые скулы, обтянутые тонкой кожей, кажется, способны разрезать реальность не хуже резких слов ее обладательницы - она всегда умела бить по больному. Темные глаза лихорадочно блестят то ли гневом, то ли усталостью. Их смоль льется под шуршание шин невыразимой грустью. Вэнь Цин замучена - Аннигиляция Солнца выпила ее досуха.
- За моим сиденьем есть вода, а в кармане, кажется, оставалась пачка печенья от А-Лина, - сообщает ей Цзян Чэн, снова напарываясь на давящее молчание, - Вэнь Цин?

+3

3

Фамилия Вэнь - как чёрная метка, которую не смыть. Тёмное Солнце, загородившее небо: закрывало её саму, оставляя на виду для всех только память о том, что творил Вэнь Чжао, и что делает Вэнь Жо Хань. Она больше не носит на своих рукавах красные солнечные диски, но лицо не скрыть, её знают многие, за спиной бесконечный шёпот.
Наверное, если бы был выбор, она взяла бы любую другую фамилию, но это означало бы отречься от брата, оставить А-Нина в одиночестве под флагом, ставшим мишенью. Впрочем, ведь выбор у неё когда-то был.

На запястье будет синяк - в том месте, где адепт Цин Хэ сжал свои наглые пальцы. Вэнь Цин приподняла рукав, чтобы убедиться: да, красноватое пятно уже начало темнеть, через оттенки багрового стремиться к некрасивому серо-фиолетовому. А в зеркале заднего вида то и дело мелькают вечно сердитые тёмные глаза Цзян Чэна: отрываясь от дороги, он ищет ответного взгляда, ждёт, когда дева Вэнь прервёт затянувшееся молчание.
В последний раз она видела его около года назад? Да, тогда на улице тоже был май. Тёплый, поддавшийся ранней весне, залитый трелями соловьёв и запахом цветущих примул.
Девушка прикрывает глаза, чтобы выкинуть образы, сменить слайды на внутренней поверхности век: она пообещала тогда Вэй Ину, что его брат никогда не узнает об этом, и старалась даже не вспоминать. Хотела, было, ответить Цзян Чэну, но язык вязко застревал в пересохшем рту, и отчего-то саднило в горле, так что бутылка воды оказалась очень кстати.
- Спасибо, - наконец отмерла Вэнь, смахивая с уголка губ пролитую от тряски каплю воды. К печенью она не притронулась: сейчас её скорее вывернуло бы, чем удалось бы съесть хоть крошку.

На пальце главы клана фиолетовым металлом блестит кольцо: послушная плеть не причинила деве Вэнь никакого вреда, повинуясь Золотому Ядру своего носителя. По правде, её плотные объятия оказались куда более деликатными, нежели хват руки того парня, который потом ещё и перечил Цзян Чэну. Придётся ещё походить в пиджаке, чтобы А-Нин не увидел синяка: расстраивать брата девушке совершенно не хотелось.
Глава клана Цзян не изменился ни капли, и Цин видела ту же картину, что и год назад: упрямый взгляд, чуть сведённые брови, сжатые губы. Вот только текущая через него Ци сейчас была ощутима, практически, без касаний меридианов, настолько мощной она была.
Что ж... пожалуй, дева Вэнь может гордиться собой, как уникальным специалистом. Мало кто из врачей имеет возможность наблюдать своих пациентов спустя год и больше; как правило, если всё прошло успешно - люди растворяются в потоке миллионов таких же, и лекарь может даже не вспомнить потом их лица.

Ладони повлажнели, поток воздуха из кондиционера сделал их и вовсе ледяными. Вэнь Цин потёрла пальцы, разгоняя кровь. Это лицо не забыть: бесчувственное тело брата притащил на себе Вэй Ин, и умолял её сделать невозможное. Обычно по-орлиному острое лицо Цзян Чэна было совсем иным тогда: разгладилась вечная сердитая складка между бровей, расслабились напряжённые губы. И он был пуст, как сосуд, в боку которого пробита дыра, и всё содержимое вытекло и впиталось в землю. Могучий воин и заклинатель был беспомощен, разбит, и от этого было больно не только его брату, но и самой деве Вэнь. А сама Вэнь Цин тогда чувствовала себя отнюдь не лучшим лекарем клана, а великой обманщицей, которая дала надежду там, где возможностей было лишь на половину.
- Отвези меня в Илин, пожалуйста: я не могу оставить А-Нина одного.

Отредактировано Wen Qing (2020-03-11 02:55:49)

+2

4

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/26284.png[/icon]В небольшом городишке в окрестностях И Лина скорость приходится сбавить. Цзян Чэн паркуется у какого-то богом забытого юридического бюро и разворачивается к своей пассажирке.
- В И Лин? Вэнь Нин остался в поместье? Почему ты сразу не сказала? - чуть растерянно спрашивает он, - Хорошо, - помедлив, соглашается глава Юнь Мэна, - Ты останешься и спрячешься, а я привезу твоего брата. Но для начала нам нужно найти, где тебе пересидеть.
Вань Инь выходит из машины и ныряет в небольшой магазинчик, отчаянно пытающийся походить на супермаркет. Ассортимент оставляет желать лучшего, но особого выбора нет. Он закидывает в корзину пару бутылок воды, какие-то печенья, хлеб и тушенку. Последняя заставляет его поморщиться. Консервы - лучший друг беглеца. Его до сих пор воротит от воспоминаний о том сыром, заваленном пустыми жестяными банками, полуподвале, в котором он прятался от патрулей. Впрочем, когда пришлось перейти на кошачий корм, он запоздало понял, что тушенка в определенных условиях может сойти за пищу богов. Сейчас Вэнь Цин уж точно не до изысков, решает он и оплачивает покупки. Пакет закидывает на заднее сиденье.
- Возьмешь с собой еду, когда разойдемся, у вас не всегда будет возможность пополнять запасы. Держитесь подальше от крупных городов, а еще лучше найдите заброшенный дом подальше от И Лина и пересидите войну там. Когда все закончится, сможете улизнуть из страны, сейчас не пытайтесь этого сделать - все границы под контролем, - от суховатых наставлений Цзян Чэна пространство тяжелеет, наваливается на плечи свинцовым грузом.
Что он делает? Собственноручно помогает сбежать той, что носит фамилию Вэнь. Собственный клан стал нее проклятием. Звериное солнце их империи, выкупанное в крови тысяч ни в чем неповинных людей, жадно лижет девичьи скулы, сдирая кожу - вот-вот сожрет хрупкую фигурку и похоронит в своем брюхе, теперь наполненном лишь местью. Солнце Вэнь теперь обожралось затаенной обиды, опьянело от чужих слез и, раненное, стонало и корчилось в агонии. Она льется на Вэнь Цин небесной карой за поступки, которых она никогда не совершала. А ведь она пустила в свой дом беглецов, спасая тех от собственной родни. Кто знает, выжили бы они без нее? Утащил бы измученный У Сянь своего шиди далеко, если бы эта девушка не открыла двери своего дома?
- Продавец сказал, что через два квартала есть гостиница, - Цзян Чэн заводит мотор, стараясь не смотреть на спутницу.
Интересно, могло ли все сложиться иначе? Ведь Вэнь Цин, наверное, могла бы сейчас быть хозяйкой Пристани Лотоса, и тогда бы ей и ее брату достаточно было отречения в пользу Юнь Мэна. В памяти не вовремя всплывает та неловкая сцена. Цзян Чэн, совсем мальчишка, только-только закончивший второй год обучения в Гу Су, упорно пытается выдавить из себя хоть слово признания, но у него выходит лишь протягивать ей гребень, украшенный драгоценными камнями. У Сянь, чтоб его, сказал ему что отличная идея, их-то сестра в восторге от подобных подарков! Вэнь Цин встречаться с ним не стала - ее отказ был мягким и вежливым, но отказом - в свои 16 она была уже слишком серьезной для таких глупостей. Они ни разу не виделись после того случая даже на официальных приемах, и тем страннее было открыть глаза спустя 10 лет и увидеть... ее. Тогда Цзян Чэн подумал, что она ни капли не изменилась. Присутствие 27-летней Вэнь Цин уже не вызывало этого искрящегося чувства эйфории, и ее маленькие пальчики обрабатывали раны, оставляя за собой лишь холод, но общим знаменателем так и осталась тоска. Что тогда, что сейчас эта девушка казалась сотканной из невыразимой тоски. Она венчала ее бледный лоб короной из стекла растоптанных звезд, она плескалась потухшей искрой в глубине ее темного взгляда, она тенью скользила в каждом ее движении. Вэнь Цин была похожа на расспрос, что рождался под пальцами адептов Гу Су. Протяжно-грустная и обреченная мелодия. Но мог ли ей помочь Цзян Чэн? Они, как две независимые прямые: их пути пересеклись лишь пару раз и разойдутся вновь. Они два чужака, что в благодарность тянут друг другу руки помощи, но благодарность звучит совсем не как любовь или долг. После падения Пристани Лотоса, любовь у Вань Ина одна - его золотой мальчик, ради которого он погасит хоть десять солнц. Единственным же долгом остался тот, что он должен отдать Ордену, как его адепт и глава.  В подтверждение его мыслей Цзы Дянь лениво отзывается слабой фиолетовой вспышкой.
- Я понимаю твое желание найти брата, - говорит он ей, закрывая за собой дверь номера, - Я помогу тебе, но ты должна подождать меня здесь. Лучше всего - поспи и отдохни. Не ходи на улицу.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-03-14 16:36:37)

+2

5

После каменного лица, которое она успела мельком увидеть в той неразберихе у медкорпуса, и напряжённых, колющих её зрачков Цзян Чэна, увидеть беспокойство, а не гнев в нём было... непривычно. В его вопросе - не вопрос, а претензия, отвечать на которую не требуется. Так что Цин просто провожает взглядом широкую спину, мягкий хлопок закрывшейся двери отрезает деву Вэнь от улицы, да и от мира в целом, оставляя её в крохотной капсуле наедине с собственными мыслями.
Этот спектакль странный, ковыряет неприятную ссадину, которая за год уже, вроде бы, зажила, но под наросшим панцирем всё равно сочится живой кровью. Солнце клана Вэнь стало для крохотной ветви лекарей выжженной на жизни печатью, загребающей их вместе со всеми озлобленными ублюдками под один шатёр. Кого волнует, что у Вэнь Цин нет выбора, и откажись она лечить Вэнь Жо Ханя - и её, и её брата просто стёрли бы? она просто ещё одна Вэнь; но если свою судьбу Цин принимала, как есть, то А-Нина она не отдала бы ни за что. Пускай часто она с ним строга, бывала даже грубой, но брат был единственным её близким человеком. Им просто не повезло родиться под флагом красного солнца, словно судьба забыла о них, и случайно не углядела за двумя душами.

Дверь снова открылась, шуршащий набитый пакет, сквозь который просвечивали упаковки с продуктами, бухнулся на сиденье рядом с Цин.
- Мы можем о себе позаботиться, глава Цзян, - Вэнь Цин не смотрит на пакет, и нарочно называет мужчину полным титулом; вперивается взглядом в профиль старого знакомого, прекрасно понимая, что не хочет быть ему должна. Аннигиляция Солнца должна проглотить Вэнь, и закончить этот кровавый кошмар; откровенно говоря, не смотря на данную врачебную клятву, мешать этому дева-лекарь не стала бы. Слишком много зла нёс в своих помыслах и действиях Вэнь Жо Хань, слишком много людей погибло или пострадало. Цена была понятна: пара сотен жизней Вэнь за прекращение войны на тысячи.
Сейчас Цзян Чэн ей помог. Но это скорее счастливый случай, и дань небольшому отрезку времени, когда они были ещё почти детьми.

Он тогда смутил её своим подарком. Прилежная ученица, практически, живущая в библиотеке, Вэнь Цин не думала о мальчиках. У неё была большая забота: болезнь брата. И ради этого она листала десятки книг, сидела допоздна в анатомическом корпусе, оставаясь последней из студентов наедине с холодными мёртвыми телами, потому что пообещала себе и маленькому А-Нину, пока он, подрагивая, сопел под одеялом, что обязательно вылечит его.
Что делать с гребнем - она попросту не знала. Что делать с замешательством, окатившим её щёки алым, тоже.
Ведь юный сын клана Цзян был заметным для всех, подающим надежды наследником. Серьёзный и строгий, как и сама Вэнь Цин (наверное, в этом они были схожи), он к тому же, был очень гордым и категоричным. И вечно закатывал глаза в ответ на выходки своего названного брата.
Она смотрела, как он учится, как обменивается тычками с Вэй Ином, и кажется, раз или другой сама повздорила с молодым господином Цзян. Стала отвлекаться от книг, больше ходить у реки, и почему-то они вдвоём часто оказывались в одном и том же месте одновременно... А потом брату стало хуже, и думать о глупостях Вэнь Цин себе просто не разрешила.

Гребешок с камнями, казалось, жёг ладонь даже через шёлковый платок.
Она не могла позволить себе отвлечься от А-Нина.

Цзян Чэн не отвечает на её колючесть, не смотрит на неё. Встречается с ней взглядом лишь закрыв за собою дверь небольшого номера. Вероятно, здесь никто их не увидит, но Вэнь Цин знает главу своего клана, его змеиный характер и подлые способы добиваться цели любыми путями. Девушка снова трогает набухшие на запястье синяки, неосознанно, не поднимая рукав пиджака.
- Ты достойный человек, Вань Инь. Но мы c А-Нином не сможем бегать вечно: если нас найдут не кланы, то Вэнь Жо Хань. У него много людей повсюду, а предателей и дезертиров он казнит без промедления. Опасно, если тебя увидят со мной, уж за главой клана точно наблюдают.
Она долго смотрит на него: уже не мальчишка с острыми скулами и подбородком; мужчина, в глазах которого бездна тревоги, на плечах - жизни сотен людей. Он достойный глава клана, быть иначе не могло. Она сделала всё правильно тогда.

Отредактировано Wen Qing (2020-03-19 00:20:49)

+2

6

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/26284.png[/icon]Вэнь Цин отвергает его. Снова. Даже находясь в бедственном положении, она заявляет, что может позаботиться о себе. Такой дева Вэнь была и десять лет назад - непоколебимой и независимой. Это роднит ее с самой потрясающей женщиной, которую когда-либо знал Цзян Чэн - его матерью. Юй Цзы Юань известная в мире заклинателей как Пурпурная Паучиха носила титул хозяйки Пристани Лотоса наравне с главой Юнь Мэна Фэн Мянем. Она лично тренировала не только сына и пасынка, но и всех остальных адептов. В отсутствие мужа мадам Юй всегда брала его обязанности на себя, отвергая любую помощь. Это она возглавила сопротивление против Вэней, она стала для Вань Иня символом несгибаемости. Ее железная воля послужила началом к Аннигиляции Солнца. Цзян Чэн смотрит на горящий взгляд Вэнь Цин и видит в нем отголоски фиолетовой вспышки, прорезающей мглу. Вот только для той, что носит проклятую фамилию, эта ночь не закончится. Однажды Объединенная армия доберется до города, что не знает тьмы, и утопит его в крови. Так наступит закат империи Ци Шань. Как глупо и несправедливо сложилась жизнь: судьба девушки, что могла сиять не хуже светила, сломалась только из-за того, что на стяге ее клана по недоразумению тоже оказалось красное солнце на белом поле.
- Глупо отвергать помощь, когда находишься в безвыходном положении. Даже для такой гордячки, как ты, это неразумно, - раздраженно отзывается Вань Инь.
Почему она не хочет принять руку помощи? Разве он хоть полусловом намекнул ей, что это обяжет ее к чему-то? Или Вэнь Цин считает, что глава Юнь Мэна не заслуживает доверия или недостаточно силен, чтобы защитить парочку беглецов? Черт. Всю свою долбаную жизнь Цзян Чэн только и делает, что доказывает. Он пытался убедить отца, что достоин стать его преемником; он заклинал У Сяня положиться на него; он сорвал голос, пока отвоевывал у других глав свое право находиться среди них. Да что еще он должен сделать?! Он чувствует себя загнанной лошадью: выигрывает битву за битвой, поднимает Орден из пепла, круглосуточно занимается подготовкой новоиспеченных адептов, а ведь у него на руках еще и маленький ребенок, только-только потерявший родителей. Цзян Чэн упорно пытается вытянуть всю разом свалившуюся на него ответственность, что стала удавкой на его шее. Он задыхается, жадно откусывая колючие клоки воздуха и проталкивая их в изголодавшиеся легкие, но продолжает идти. И все равно в него тычут пальцем и не верят. Это "опасно, если тебя увидят со мной" окончательно выводит его из себя. Слишком явно в интонации Вэнь Цин скользят нотки, присущие Вэй Ину. Брат в него тоже не верит. Ни секунды У Сянь не считал Цзян Чэна равным себе. Всегда лез впереди планеты всей, прикрывал глупого шиди грудью, провоцировал на себя гнев, предназначенный не ему, и отодвигал в сторонку - погоди, мол, старший разберется, а ты пока посмотри мультики. Вот только время диснеевских сказок для Вань Иня прошло год назад, детство и юность сгорели в жадном огне кровожадного солнца. Оно чавкало счастьем семьи Цзян, алчно пожирало секунды лиловой безмятежности и отражалось в пруду меж подрагивающими лотосами. Нежно розовые лепестки в ту ночь окрасились багровым. А потом настало Ничто. Пустое и холодное, лишенное эмоций Ничто. Оно содрало цзянчэнову кожу, заставив его долгие недели и месяцы прятаться от палящих лучей, дожидаясь, пока рана не зарастет и не огрубеет. Теперь Вань Инь больше не тот задиристый мальчишка из Юнь Мэна, ему пришлось надевать броню жестокости и стать палачом, скорым на расправу Мастером Сань Ду, не ведающим пощады.
- Беспокоишься за меня? Позволь напомнить тебе, Вэнь Цин, это не за мной охотятся все заклинатели Поднебесной. Ты ведешь себя в точности, как У Сянь, но этому паршивцу грозит максимум порка Цзы Дянем, а ты играешь со смертью. Одно твое имя ставит тебя под удар. Я умею платить по долгам, и верну тебе свой. Я не мой брат, который в самый критичный момент ленится даже меч в руки взять и только напивается целыми днями. - Вань Инь смотрит на девушку - прямо и решительно, не давая ей возможности отвести взгляд.
Скрывать недовольство шисюном день ото дня все сложнее: тот, и правда, ведет себя безрассудно. Война в самом разгаре, Чжу Лю и Вэнь Чжао бегают на свободе, а Жо Хань продолжает устраивать геноцид, но Вэй Ин этого словно бы и не замечает. Он совсем забросил Суй Бянь и не берет его даже на Советы, выказывая полное неуважение к другим главам и позоря родной Орден. Брат всегда был самонадеян и считал себя куда лучше других, но подобное открытое неповиновение слишком даже для него. Чертов У Сянь только и делает, что заливает себя алкоголем. Цзян Чэн уже и не помнит, когда в последний раз видел его трезвым. На него не действуют ни просьбы, ни угрозы. У Сянь шисюна ни во что не ставит, куда ему - он ведь не такой талантливый и сильный. И ладно бы он вел себя так только наедине, А-Ин демонстративно плюет на приказы своего главы, вызывая возмущение со стороны других Орденов.
- Это безумие, - тихо рычит Вань Инь.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-04-20 23:24:53)

+2

7

Поначалу хотелось закончить этот разговор. Просто не отвечать, поклониться в благодарность и закрыть за главой Цзян дверь. Он, конечно, прав: не в её положении отбрасывать руку, протягивающую спасение. Если бы от девы Вэнь зависела только её жизнь - она могла бы напоследок остаться один на один со своей гордостью, и знать, что все долги отданы. Но её ждёт А-Нин, и ради брата она пойдёт на многое. Сжав зубы до скрипа, Вэнь Цин недолго молчит, но упоминание Вэй Ина словно будит в ней медленно поднимающуюся к жерлу вулкана кипящую магму.

- Долг мне, Вань Инь, ты только что отдал равноценным поступком, - взвешивая каждое слово, говорит дева Цин, но разум туманится красной дымкой, а пальцы комкают рукав куртки, - и смерть меня не испугает. Я должна была умереть давно, и только взяла время взаймы. Самое дорогое, что у меня есть - это не моя жизнь, а единственный близкий человек - мой брат! За то, чтобы он жил дальше, я отдам всё, что у меня есть, - голос дрожит, дребезжит в горле треснувшим колокольчиком. Неужели глава Цзян настолько слеп, что способен лишь ругать Вэй Ина? - так же, как это сделал твой брат для тебя!

Это вырывается случайно.
Когда горстка оставшихся людей из клана Вэнь и Вэй Ин прятались в Илине, с трудом наскребая еды каждый день, У Сянь делал для них всё. Наизнанку выворачивался, чтобы в поместье не прорвались, чтобы его послушные мертвецы всегда были настороже. Он ныл, пачкая руки в грядках с редисом, и стенал, когда суп, пустой без мяса, оказывался ещё и пресным. Но он единственный, кто за них вступился, кто понимал, что быть рождённым под фамилией Вэнь - не значит быть такой же беспринципной сволочью, как Вэнь Жао или соглашаться с тиранией Вэнь Жо Ханя. Они были просто люди, которых Вэй Ин прятал от войны.
Их мелкие перебранки не бросали и капли грязи на белые крылья, которыми Старейшина Илин укрывал остатки клана Вэнь от аннигиляции. А-Нин смотрел на него с таким трепетом... Как и сама дева Цин, хотя и не показывала этого. Выбрать невинных людей против собственной семьи. И отдать самую суть силы заклинателя, чтобы не позволить брату потерять могущество.
И молчать.

Она помнила, как дрожали руки над бесчувственным Цзян Чэном. Когда он, бледный, едва дышащий, лежал перед ней, а рядом на неё смотрели ясные глаза Вэй Ина. Он даже улыбался.
Хотя улыбка быстро сменилась гримасой боли, и сперва он только стонал сквозь крепко сжатые зубы.
Когда тонкие, горящие силой руки Вэнь Цин погрузились в нижний даньтянь, и заполняющее Океан Ци Золотое Ядро обожгло ей кожу, У Сянь впервые закричал. Меридиан за меридианом, все восемь, лекарь отделяла от Ядра столь яркого, что стало не видно света ламп.
Каждый грозил оборваться и погубить Ядро. Каждый из меридианов нёс в себе мощный поток, который нужно было перекрыть, и лишь затем оторвать. И всякий раз, как Ци отсекалась, у девы Цин замирало сердце, а измученный заклинатель в её руках сжимал покрывало, на котором лежал, до белых костяшек, до лопающихся на пальцах сосудов.
Она давала ему передохнуть, и сама прикрывала глаза, выравнивая дыхание. Не могла ни на секунду отпустить Ядро, ни на мгновение потерять потоки бьющейся ещё в теле Вэй Ина энергии. У Сянь смотрел на неё, криво улыбался, и бормотал что-то успокаивающее, вроде того, что у неё получится, что они смогут. И они снова возвращались к этой пытке.

Когда последний поток был прерван, Вэй Ин вдруг погас, как гаснет покрывающийся пеплом уголёк, истративший всего себя на сохранение тепла. Боль ушла, но вместе с ней в нём больше не было Золотой Ци. А в уставших, наполненных собственной энергией руках врачевателя Вэнь горела и переливалась Жемчужина, взращиваемая с детства. Вэй Ин проводил её потухшим взглядом, но на губах его играла слабая улыбка облегчения.
Опустевшие меридианы Цзян Чэна заполнились, возвращая телу силу, которую он потом почувствует вновь. Каждый новый поток взрывался светом, Вэнь Цин боялась, что Ядро не успеет прижиться, рассыплется, погибнет, но боялась и торопиться, чтобы не совершить ошибки.
Едва последняя струна вернулась на место, Ци отделилась от рук девы Цин, вливаясь в тело заклинателя. Словно уроненный в озеро камень, за которым на поверхности погасли разбежавшиеся круги. Никакого волнения. Будто так и было.

Отредактировано Wen Qing (2020-04-01 23:49:44)

+2

8

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/26284.png[/icon]— Трусость — один из самых страшных человеческих пороков.
— Нет, я осмелюсь вам возразить. Трусость — самый страшный человеческий порок.
"Мастер и Маргарита". Михаил Булгаков.

Слова Вэнь Цин отдаются в груди смутной тревогой: наверняка, это просто красивый речевой оборот. Дескать, смотри Цзян Чэн, твой брат всегда тебя защищал, брал на себя все твои грехи, а ты, неблагодарная скотина, никогда этого не ценил. Но... неправда. Все это неправда. Вань Инь всегда был готов пожертвовать ради У Сяня чем угодно. Да ведь он вместо него подставился под удар Чжу Лю, будучи уверенным, что обратного пути не будет, что его золотое ядро рассыпется пеплом, словно и не существовало вовсе. Судьба распорядилась иначе. Неясно, каким чудом, но он сумел сохранить свою силу — боги ли ему помогли, провидение и промах жалкой шавки Вэнь Чжао. Вэй Ин никогда не узнает об этом, шиди унесет эту тайну в могилу, но разве не значит этот поступок, что Цзян Чэн дорожит братом? Так отчего дева Вэнь сейчас плюется в него ядом и чуть ли не предателем кличет? Впрочем, ей-то откуда знать, каким стал А-Ин — неуправляемым, эгоистичным. Он даже не пытается прикинуться, что видит в А-Чэне главу Ордена и всякий раз прилюдно втаптывает его и без того шаткий авторитет в грязь. Словно лидер Юнь Мэна и пыли под его подошвами не стоит. Цзян Чэн бесится, но упорно стискивает зубы и продолжает защищать его в надежде, что тот образумится. Но дни идут, а просвета не видно. Неужели он думает это легко — в войну собирать клан заново, набирать новых адептов, тренировать их, поднимать Пристань с колен, пытаясь заставить других считаться со своим мнением? А ведь у Вань Иня на руках еще и маленький ребенок! Вэй Ину бы, как он и обещал когда-то, подставить плечо и помочь, но, видать, слишком много чести — он слышит лишь Второго Нефрита и прячется под его ханьфу даже от своей семьи.
— Что ты можешь знать о моем брате? — раздраженно цедит Цзян Чэн, — Хотя, пожалуй, слава о его дурном характере и абсолютном неуважении ко всем и вся уже даже И Лина достигла. У Сянь многое сделал ради меня, но сейчас, когда я из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то оградить его от порицания, он лишь подливает масла в огонь. Да он даже меч перестал с собой носить - настолько непобедимым он себя возомнил! - парень раздосадованно замолкает, понимая, что в приступе гнева сболтнул лишнего: это их с шисюном дела, незачем втягивать в это еще кого-то, тем более беглянку из Ци Шань.
Будь здесь сам У Сянь, наверняка бы, уже мчал в поместье за Вэнь Нином, еще и потащил бы А-Цин с собой, в открытую встав на ее защиту. Способен ли на это его шиди? Увы и ах, нет. "А-Ину легко сыпать своим благородством направо-налево", - думает он, - "На его плечах не лежит ни будущее Юнь Мэна, ни судьба Цзинь Лина". А что может Цзян Чэн? Да, он знает, что Вэнь Цин и Вэнь Нин были теми, кто спас их после падения Пристани Лотоса. Не протяни они им тогда руку помощи, возможно, Вань Инь с братом и не выжили бы. Но как бы мерзко от собственной трусости не было Цзян Чэну, все, что он может предложить собственной спасительнице: это канат на другую сторону реки, брошенный исподтишка. Он не имеет ни малейшего права рушить карточный домик Ордена, на возведение которого поставил все, что имел. Он не хочет жертвовать своим золотым мальчиком А-Лином ради призрачного чувства вины. "Что такое, в сущности, справедливость?" - спрашивает себя Цзян Чэн, со стыдом признаваясь себе, что места ей в этом мире нет. Взять сейчас деву Вэнь под защиту Юнь Мэна - это справедливо? Возможно. А обрекать на крах будущее ребенка, потерявшего родителей, и только-только восстановленный Орден - это справедливо? Да ни разу! Вселенная не дает никакого намека на мораль или нравственность: одно тянет за собой другое. Под этим небом, сожранным диким хищным солнцем Ци Шань, есть только выбор. И свой Цзян Чэн сделал.
- Я помогу вам бежать, но большего сделать я не могу, - сухо говорит он, - Я благодарен тебе и твоему брату за помощь, но мне нечего противопоставить миру, желающему вашей смерти. Вы не сможете очиститься от ярма своего клана, даже публично отказавшись от него. Никто не поверит в невиновность личного медика Жо Ханя. Я бы тоже не поверил.
Слова звучат похоронным набатом. После начала Аннигиляции Солнца для любого, кто носит проклятую фамилию, уже был подписан смертный приговор - слишком сильна жажда мести всех прочих заклинателей, слишком много отняло у них жадное светило. Тех же, кто приближен к корню всего зла, будь это даже безобидная хрупкая девчонка-врач, ждет самая жестокая расправа. Выход лишь один - исчезнуть и никогда не возвращаться. Собственная жестокость впервые откликается в сердце тупой ноющей болью - Цзян Чэну неприятно говорить эти фразы, но ему нечем подсластить эту пилюлю. Он, в отличии от Вэнь Цин, не спасает жизни, он их отнимает.

Ночь еще не спешит в Поднебесную, но за беседой Иешуа обязательно расскажет Понтию Пилату историю о самой большой трусости.
- Да, - согласится пятый прокуратор Иудеи, - Отправить на плаху своего спасителя страшнее, чем отправить на казнь Спасителя всего рода человеческого, - такому даже ступить на лунную дорожку не позволят.

+2

9

Губы дёргает словами, которые застревают во рту, горле, лёгких; их сводит судорогами в нервной улыбке, которая тут же меркнет. На весах лежит молчание против рушащейся веры Вань Иня в брата. Зная его болезненную гордость, нетрудно понять, какую рану ему может нанести правда, но разве не меньшие мучения он испытывает, раз за разом пытаясь вернуть того Вэй У Сяня, который был с ним всю жизнь, и не получая искомого? Разочарование в близком человеке душит, раздавливает грудь, и дробит принадлежавший им двоим ранее мир на неровные осколки. Они вываливаются из общей картины, оставляя чёрные пятна на месте, где когда-то была искренняя братская любовь.

- Тебе разве не пришло в голову ни разу за это время, как вышло, что твой шисюн, который вечно лез в самый центр любой драки, и первым хватался за меч, вдруг стал его забывать? Меч, как продолжение руки, одна из струн души такого искусного бойца - и теперь он пылится на полке? - Дева Цин без страха смотрела в лицо Вань Иня, выискивая тени сомнения, понимания, хоть что-то. Сделала крошечный шаг к нему: недостаточный, чтобы её оттолкнули, но который был беззвучной просьбой прислушаться. - Разве не в его характере всегда было получить зрителя для своих умений?

Пусть лучше Вэй У Сянь больше никогда не доверит ей ничего: ни единого слова, помысла, не возьмёт из её рук даже чашу с вином, пусть посчитает предательницей. Но это просто не честно: падать снова и снова в глазах собственного брата, хотя сделал всё, чтобы тот не потерял себя и смысл своего существования.

И вечно ей приходилось выбирать между другими людьми и самым дорогим существом на свете. Как и Главе клана Цзян, вот только он капля за каплей терял образ брата, замещая его в своих глазах на что-то жалкое и недостойное. Так не должно было стать.
- Тогда передай Вэй У Сяню, когда увидишь, что сегодня ты подарил нам с братом немного времени, и расплатился с его долгом, - она покачала головой, от чего волосы, собранные в хвост, коснулись щёк, - ведь когда-то Вэй Ин попросил меня об очень большом одолжении.
Она сложила руки на груди, закрываясь от Цзян Чэна, и от собственных слишком резких слов. Никогда они не могла нормально поговорить, отчего-то, вечно тыкали друг друга колкими фразами, хотя много раз хотелось сказать другое.
И в этот раз не вышло.

Отредактировано Wen Qing (2020-04-29 23:02:52)

+2

10

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/26284.png[/icon]Слова Вэн Цин расползаются ядом в маленькой комнатушке, залитой предзакатным холодным маревом. Этот малиновый свет на вкус напоминает перебродившую кровь солнца, сочащуюся из вызревших ягод. Цзян Чэн, опьяненный горькой виной, едва-едва держится на ногах, но почва все равно ускользает из-под них. Он словно оказался выкинутым на обочину мира, сошел с оси Земли, что вдруг стала вращаться без него. Ускользающая мысль все никак не застывает в слова, но хваткой петлей обвивается вокруг шеи и душит его. Душит с такой силой, что в глазах темнеет. И нет больше розоватых краев сахарной ваты еще не спрятавшихся облаков, лишь холодный мрак ночи годовалой давности. Разбуженная воспоминаниями пустота просыпается и, не отойдя ото сна, принимается жадно чавкать остатками мальчишеской души.
- Что? Что ты сказала?... - хрипло переспрашивает Вань Инь, глядя на девушку невидящим прозрачным взглядом.
У Сянь, и правда, раньше не расставался с мечом. Его шиди и сам был поражен внезапной переменой, произошедшей в брате. Слова про то, что он может победить и без Суй Бяня, были правдой, но разве Вэй Ин преминул бы показать лишний признак силы? Он никогда не страдал скромностью и охотно демонстрировал, насколько он превосходит всех окружающих. Сейчас об этом говорит и дева Вэнь. "Но знает об этом куда больше", - Цзян Чэн неосознанно трогает рукоять Сань Ду, и клинок мгновенно отзывается на его ци. Оружие - продолжение руки, сосуд энергии, так почему У Сянь...
- О каком одолжении ты говоришь? - по телу растекается обжигающий жар недоверия и страха, дыхание сбивается, как после длительного бега. Вэнь Цин молчит, глядя на главу Цзян прямо и строго, - Говори, - срывающимся голосом требует заклинатель, но вновь напарывается на липкую давящую тишину, - Говори немедленно, или я сейчас же позвоню главе Нэ и сообщу, что в И Лине все еще прячется младший брат личного лекаря Вэнь Жо Ханя.
Он и сам не верит в то, что позволил себе сказать нечто подобное - так низко и гнусно угрожать безопасностью семьи той, что спасла его, но... "Это касается У Сяня! Я должен знать!" - убеждает себя молодой глава Юнь Мэна, сделавший свой выбор. Между своей родней и чужой он всегда выберет свою, между Юнь Мэном и остатками клана Вэнь, он в любом случае предпочтет собственный Орден и его адептов.
- Говори, - резковато повторяет он, недоверчиво щурясь.
- Я обещала молчать об этом, но речь идет о жизни А-Нина, поэтому я скажу тебе, - бледное лицо девы Вэнь трогает мягкая кисть печали, оставляя на коже жирный мазок презрения: да, Цзян Чэн его, пожалуй, заслуживает, но сейчас лишь отмахивается от него, словно от надоедливой мухи, - Твое золотое ядро. Все так, как ты и говорил при нашей первой встрече, - Чжу Лю унитожил его. Вэй У Сянь отдал тебе свое, я пересадила его, пока ты был без сознания.
Тихий девичий голос раскатывается по маленькой Вселенной Вань Иня оглушающим громом и впивается в кожу острыми иглами дождя. Он оседает на пол и закрывает лицо руками, будто не желая видеть правду.
- Нет-нет-нет, - как в бреду шепчет заклинатель, - Это невозможно... Разве... Разве так можно?
Ему не нужны ответы на эти вопросы, он уже прекрасно знает ответы. Вань Инь и есть ответ на них. Беспомощность разрывает его изнутри, обесцвечивая и превращая сиплый хрип ор, рвущийся из груди. Придавленный к полу виною в сто тысяч атмосфер, Цзян Чэн не в силах поднять головы, расправить плечи и прикрыться недоверием. Истина слишком очевидна.
- Зачем... - слова застревают в горле костьми.
За что судьба сыграла с ним такую злую шутку? Разве Вань Инь подставился тогда под удар Чжу Лю вместо брата, для того, чтобы тот отдал ему свое золотое ядро? А А-Ин... Как он мог так поступить с ним? Почему шисюн всегда все решает сам? Благородно пожертвовал собой, даже слова не сказав, еще и храбрился!
- Черт... - злые слезы застывают в уголках глаз, - ЧЕЕЕЕЕЕРТ! - раненным зверем стонет Цзян Чэн, крепче стискивая зубы.
Пронзительный хрусталь воздуха резонирует в ритме его гнева и колотым льдом осыпается прямо на черную макушку, застревая в жестких прядях. Ночь локонов Вэнь Цин отзывается на шепот смерти и отравляет комнату сумерками. Отблеск чужого красного солнца корчится в муках, но главе Цзян больше не жаль его. Ярость искрится сиреневыми искрами Цзы Дяня.
- КАК ТЫ МОГЛА? - кричит Вань Инь, поднимаясь на ноги, - КТО ПОЗВОЛИЛ ТЕБЕ?! - змеящийся хлыст впечатывается в тумбочку, и та разлетается на щепки, - ТЫ УБИЛА ЕГО! УБИЛА МОЕГО БРАТА!
Хищная плеть, подтсегиваемая ненавистью, хозяйничает в комнате, оставляя после себя разруху. Злость хозяина Пристани Лотоса становится почти осязаемой, расцветает пунцовыми отпечатками на белой коже, застилает глаза алой пеленой, срывается с губ страшными проклятиями.
- Больше никогда не попадайся мне на глаза. Если я увижу тебя или твоего брата, то убью без минуты промедления, - наконец, заявляет Цзян Чэн, переводя дыхание перед очередным взмахом Цзы Дянем, - Пошла вон, пока я не прикончил тебя прямо сейчас, - цедит он, вдруг пряча кнут в кольцо и подходя к окну, - Ты спасла меня ценою жизни моего брата. Лучше бы оставила сдохнуть, - карий взгляд беспорядочно шарит по вечерней улице.

+2

11

Злость так сильно исказила лицо Вань Иня, что сделала его почти неузнаваемым. Порезанная на лохмотья тонкими руками Вэнь Цин гордость болела, собиралась в злые морщины между бровей, и выливалась фиолетовым светом Цзы Дянь наружу.
Первый удар глушит крик Цзян Чэна, с жутким грохотом разбивая в чертям мебель, и дева вздрагивает всем телом. Она ожидает боли от следующего удара: пурпурная плеть пожалела её сегодня днём, почти невесомо обняв, но воля хозяина теперь иная; наверное, деву Вэнь Цзы Дянь вполне могла бы разорвать пополам.
Твоего брата убил Вэнь Чжао, и уже поплатился за это самой высокой ценой.

Она молчит.

Никто не заставлял его принимать решение. Я пыталась отговорить.
Я отказывалась.
Он тоже угрожал мне. Ты всегда был брату дороже его собственной жизни.

Но дева Цин не произносит ни звука.
Вань Инь сейчас не услышит её. Он не слышит ничего, кроме плача своей поломанной гордости и треска плети. Какая разница? Слова уже ничего не решат, через такую пропасть не докричаться. И начиная разговор, Цин знала, что так будет. В воздухе разлился озон, тонкие волоски на руках встали дыбом даже под длинными рукавами.
Следующий свист плети почти коснулся её щеки, оставив возле уха щекочущее обещание мучительных ран.
И Цин тоже злится. Смотрит в агонию другого человека, как в колодец, и не видит своего отражения. Он слеп, и сам же завязал себе глаза! Не понимает жертвы брата, и вряд ли скажет "спасибо" хоть одному из них. Всегда резкий, окруживший себя острыми углами, с годами глава Цзян отрастил ещё больше шипов, и колол без разбора всех, кто осмеливался подходить. Даже собственного брата.

Ей ничего от него не было нужно ни сегодня утром, ни сейчас. Сумка с продуктами так и осталась на полу, и из её разорванного плетью бока, как требуха из распоротого брюха серны, вываливаются банки с консервами и бутылки с водой. Если он сейчас говорил то, что действительно думает, то А-Нина нужно забирать, и немедленно; чёрные глаза Вань Иня оставили злые печати в сердце девы Вэнь, как два раскалённых тавра выжгли в ней что-то, что раньше было вшито в самую её сущность: желание помогать, не смотря ни на что.
Цин прошла мимо Цзян Чэна, больше на него не глядя. Было достаточно того демонического образа, которым он только что заменил в памяти девы вспыльчивого, но умеющего улыбаться юношу, который когда-то ей навязчиво снился.
- Твоя смерть была бы концом мира для Вэй У Сяня. Надеюсь, больше он никогда ни о чём меня не попросит.

Разгромленный номер, щиплющий ожог на щеке, и не сдержанное обещание - вот, что Вэнь Цин сегодня принесёт домой.
И поселившуюся в груди полынную горечь, которая скользит в рот и оседает на языке, придавая вкус пепла даже воздуху вокруг.

+2


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Tell Me The Truth [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно