активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Run Away [mo dao zu shi]


Run Away [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Run Away


Lan Wangji & Mo Xuanyu // гора Дафань, городок Ступни Будды // 19 октября, 2020

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/43661.png

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/99913.png

Run away, don't look back
You can fall, I will catch you
I'll be there, waiting
Run away, don't look back
You can fall, I will catch you
And I'll be there waiting

Ученики, что расследовали странное происшествие со Статуей, вместо псевдобожка наткнулись на засаду оккультистов, да еще и во главе с самим Старейшиной И Лин, давно почившим.
Конечно же, недолго думая, мальчишки доложили об этом своему наставнику - Хань Гуань-цзюню.
...Тот тоже на раздумья время тратить не стал..
Беги, Мо Сюань Юй, попытайся сбежать.

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]

Отредактировано Lan Wangji (2020-03-01 05:16:27)

+2

2

Точкой общего сбора они назвали небольшой храм на склоне горы Дафань. От Ступней Будды до него было не больше получаса неспешной ходьбы, но в то же время там уже достаточно давно никто не появлялся: местные говорили о неком зле, поселившимся в лесу; туристы эти места и вовсе никогда вниманием не баловали.
На первый, второй и пятый взгляд оно казалось идеальным.

Последователи культа Темного Пути приезжали к Ступням Будды порознь, сторонясь друг друга и людных мест, чтобы не привлечь праздного внимания. И, не иначе как из уважения к стилю жизни Старейшины И Лин, безбожно опаздывали. К назначенному часу из дюжины адептов на месте были лишь семеро. И как долго ждать остальных, не знал никто, даже их “старший” - заклинатель средней руки по имени Ло Фан. Вымышленному, как и его тщательно выпячиваемое родство с семьёй Цзинь.

В ожидании все коротали время как получалось в условиях “радиомолчания”. Кто-то брезгливо осматривал корзины с гниющими дарами Танцующей богине, кто-то шарился по углам в поисках чего-то нетленного и ценного. Мо Сюань Ю, удобно расположившись на вершине естественного каменного столба, со скукой наблюдал этот разброд с высоты и время от времени безотчетно проводил ладонью по заткнутой за пояс флейте.

Учитель Вэй всем сердцем презирал это фанатичное отребье, и Мо не видел причин относиться к ним иначе даже после того, как познакомился с ними поближе. Пусть с расстояния вытянутой руки большая их часть оказывалась просто людьми, со своими интересами и слабостями. Как правило - со слабостью в решимости идти по пути самосовершенствования.

Пусть большей их части духовных сил было не занимать - не то, что Линь Йи - но в их повороте на Темный путь он видел кривое отражение собственной душевной нищеты. И ее ненавидел уже собственным, особым огнем, с зеленым ореолом яда.

Небольшая пещера в скале освещалась только мертвенно-бледной яркой осенней луной, но света хватало, чтобы рассмотреть и складки в высоком своде этой небольшой пещеры, и очертания камня в центре, при некоторой фантазии складывающиеся в фигуру замершей в середине танцевального движения женщины. Ло Фан, вслух зачитывал историю происхождения этого храма с цветного буклета - одного из пачки, разбросанных в нише рядом с дверьми храма. Остальные - и даже Мо - вполуха прислушивались к деревенским байкам.

- Ха! - Ло Фан прервал монотонное чтение и подошел ближе к статуе, чтобы рассмотреть ее “лицо”. - Значит, эта богиня исполняет желания. Тогда я хочу, чтобы нам не мешали сегодня никакие посторонние. Пусть это самое “зло”, о котором толкуют местные старушенции, охраняет наш ритуал. Хоть какая-то польза.

Мо скривился и поправил очки в черной пластиковой оправе. Чувство юмора у мамкиных анархистов день ото дня становилось все хуже. А фантазия и вовсе заканчивалась на производных от “взорвать” и “уничтожить”.
Но осторожность требовала соблюдения субординации.

Линь Йи цокнул языком и легко спрыгнул со столба.

- Шен Ши, что такое? - Ло Фан, которого прыжок Мо заставил отступить на шаг назад, возмущенно зашипел. Линь Йи, которого культисты и называли Шен Ши, не обратил внимание на его реакцию, но кивнул в сторону выхода.

- Все на месте. Пора выдвигаться.

Снаружи действительно послышался шорох шагов по гравию дорожки. Адепты Темного пути друг за другом потянулись к выходу. У самой двери Ло Фан обогнал Линь Йи и выступил навстречу опоздавшим.

- Где вас черти носили? У вас гандоны в штанах вместо ног?

Молодые люди, один из которых заметно прихрамывал на левую ногу, что-то нестройно отвечали про пробку на выезде из города.
Сюань Ю почесал лоб, скрывая раздражение.

Прошло еще не меньше сорока минут прежде, чем культисты добрались до кладбища и расставили между могил нужные знаки. Деревянные шесты с тусклыми медными колокольчиками очертили аккуратный круг, захватив большую часть новой части кладбища: после лаконичного спора между Линь Йи и Ло Фаном истлевшие кости далеких предков жителей Ступней Будды решили оставить в покое и не тратить силы на истлевшие до костей трупы.

На погосте внимание адептов заметно сменилось. Если прежде увереннее всех говорил Ло Фан, и остальные в любой непонятной ситуации обращались к нему, то теперь каждый посматривал на Мо, ожидая указаний и подсказок. Линь Йи не протестовал, тихо и решительно направлял процесс в рамках того, чем делиться было не жалко и наслаждался ревностью Ло Фана.

Если пройдет как задумано, то через его тупую бритую голову можно будет переступить к тем, кто в курсе настоящего предназначения культа. И тогда, наконец, можно будет преподнести Вэй У Сяню кукловодов на широком блюде.

Заклинатели замерли - каждый у своего маяка пробуждения. По знаку Мо все подняли руку в жесте цзяньчжи, и вместе с их общей духовной силой поднялось что-то еще, из земли. Энергия, пощипывающая щиколотки холодом, забирающаяся под кожу, и вновь уходящая вниз, в неподвижные глубины, с призывом быть. Быть так, как приказано живыми.

Конечно, это не было знание исключительной силы. Нынешние последователи Темного пути догрызали лишь крохи из тех знаний, что оставил Старейшина И Лин. Большую часть его рукописей заперли в тайных хранилищах Великие Ордена. Нет у них и Стигийской Тигриной печати, чтобы вызвать к служению все кладбище.

Но они ищут обходные пути. Такие, как эти маяки.

Мо остается только не показывать своих истинных возможностей, соизмерять шаг, не обращать внимание на слабые уколы Янь Джиншу, унаследовавшего дурной характер Чэньцин.

Выбросив по длинной искре напоследок, шесты с маяками погасли, оставив в воздухе лишь рябь умирающего колокольного перезвона. Мо поднял руку с часами. Как и планировалось - ровно полночь. Раздолбайство культистов в некоторой степени корректировалось талантом Ло Фана закладывать в планы приличный запас времени на этот случай.

Лес с минуту постоял в благочестивой тишине, и вдруг разорвался с тошнотворными звуками. Кладбище вскипело: тут и там из-под могильных холмов и плит, выворачивая землю, вспухали пузыри комковатой стылой земли, а из-под них вставали мертвецы в праздничных одеждах. Где-то - уже истлевшей и обваливающейся кусками. Где-то совсем новой, еще блестящей атласом.

Культисты, рассредоточившись, с какой-то детской гордостью смотрели на это восстание из мертвых и тихо переговаривались друг с другом. Сюань Ю для пользы дела собирался к ним присоединиться, но его что-то насторожило. Вокруг было множество звуков - несколько сот людей громили свои посмертные пристанища, чтобы выбраться и встать перед заклинателями бессмысленной толпой. Но сквозь этот хаос пробивалось что-то… осмысленное?

В следующую секунду на погост следом за горстью ушедших в молоко стрел прикатилось сражение. Каждый из них первым делом подумал о предательстве и засаде, но вскоре стало ясно, что дело имеет странный профиль.

Заклинатели с белыми мечами, словно сбившими для собственных нужд снег и лед в смертоносные иглы, сосредоточенно и слажено атаковали каменного истукана в четыре человеческих роста. Тот, несмотря на исполинские размеры, плавно и обманчиво неторопливо двигался из стороны в сторону словно в танце. И танец этот был смертоносен: группа вокруг монстра тратила все искусство, чтобы ускользнуть от него, об успехах уничтожения и говорить не приходилось.

- Отходим, - скомандовал Ло Фан, верно оценив ситуацию. Будто услышав его призыв, каменная статуя посмотрела точно в его сторону. И Ло Фан, почувствовав этот взгляд, заорал, словно заранее знал, что танцовщица отмахнется от своих врагов как от мошек и сквозь строй мертвецов ринется к нему, все так же затейливо петляя в танце.

Несколько стрел догнали фигуру и с силой выбили в голове истукана несколько трещинок. И на этот раз танцовщица отвлеклась. Но лишь для того, чтобы поразительно быстро оказаться с младшим из культистов и одним долгим, начавшимся еще в середине пространства движением, поднять его за шею к самому своему лицу.

Не прошло и секунды, и человеческое тело свалилось на землю грудой тряпок. Кто-то закричал - Мо это имя было знакомо, но только потому что Вэй У Сяню не были помехой фейковые имена культистов, и его черная компьютерная магия вырывала из интернета настоящие имена как сам он - мертвецов из могил.

В ужасе лучший друг погибшего забыл о конспирации, и паника в его голосе что-то пошевелила в душе Мо.

Все, цугцванг. Все его шаги, продиктованные что страхом перед неведомой гребаной херью, что хладнокровной расчетливостью - были равно невыгодны.

Увы, из тех, что остались, он выбирал не по последствиям.
Он выбрал геройство, будь оно неладно. Как будто это хоть немного приближало его к настоящему Вэй У Сяню. К тому, который, бывало, неимоверно раздражал, но раз за разом ошибался во имя какого-то… ну вот да - геройства.

Мо не имел достаточно духовных сил, чтобы носить оружие как те, что сейчас пытались развернуть каменного монстра. Но у него была Янь Джиншу.

Мысли об учителе тут же вылились в плавную мелодию, высвободившуюся через губы в антрацитово-черную флейту и дальше, к стоящим подобно куклам мертвецам. Они выпрямляются и нападают все разом, как только музыка накрывает все кладбище. Отпихивая живых так, словно они препятствовали проходу к скидкам по случаю Дня Холостяка, мертвецы волной окатили каменную танцовщицу.

Мо Сюань Ю выбросил мысли о том, чего это ему будет стоить. Бросил думать о “потом”. Все обучение у Старейшины И Лин ему не приходилось удерживать на кончиках пальцев такую страшную и вместе с тем пьянящую силу, вдыхать жизнь в столь грандиозное и пугающее действие.
Камень казался непобедим, существо из него - неотвратимым. Но армия Мо брала количеством. Слабые удары человеческой плоти превращались в сокрушительное давление толпы. Хрупкие человеческие ногти вырывали камешек за камешком, обламывались, но продолжали скрести, добиваясь своего.

С трудом Линь Йи удалось пережить эйфорию темного могущества. Скосив глаза, он с каким-то задорным недовольством увидел, что его “товарищи” еще стоят неподалеку, таращась на его игру. Ввернув в мелодию насмешливую ноту, от которой в толпе мертвяков прошла война неистового воя, Мо поддел ступней уцелевшую в погроме вазу и, завертевшись волчком, пинком отправил ее прямо в лоб Ло Фану.

Намек подействовал. Культисты в темпе гончих бросились под защиту лесных теней, в разные стороны. Правда, и заклинатели в эту же секунду пришли в движение. На счастье Мо - еще не до конца определившись, кто их противник номер один, статуя или человек с флейтой.

Сюань Ю бросил им под ноги постояльцев погоста и стал отступать. Шаг за шагом, шаг за… пока не решаясь отпустить мертвецов совсем. Отчасти, потому что их поддержка вселяла уверенность власти. Отчасти, потому что танцовщица еще порывалась стряхнуть с себя муравьев-людишек и добраться до живых. Теперь еще более яростно, когда ей как никогда нужна была их сила и жизнь. Шаг, еще шаг, еще, пока она опять отвлекла на себя заклинателей. Шаг… еще… что за?

Мо почувствовал, как спина его утыкается в нечто дышащее и теплое. Мгновенно приняв решение, Линь Йи не стал даже оборачиваться, чтобы понять, кто это. Скомкав мелодию в двух убивающих все движение мертвых нотах, парень с ретивостью зайца бросился в сторону.

Хватит! Наигрался! Пусть дальше господа заклинатели разбираются как знают! В этот момент Линь Йи истово молился, чтобы танцовщица недостаточно пострадала от его действий, чтобы задать заклинателям жару и занять их надолго!

Отредактировано Mo Xuanyu (2020-03-21 12:14:14)

+2

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]Обычный час обычного дня обычной недели. Казалось, ничто не способно всколыхнуть эту обычность, что плотно поселилась в жизни Второго Нефрита. Грешным делом, он уже подумал, что все идет по накатанной. Ну, знаете, когда ты двигаешься и... двигаешься. Подъем в пять утра, отбой в девять - потому что должен показывать пример ученикам, что так упрямо по ночам любят нарушать правила.
Иногда - дежурства, как раз таки чтобы ловить нарушителей.
Иногда, он отправлялся к Ваньину, чтобы...
Не будем об этом, ведь в ГуСу все всегда согласно правилам.
Октябрь охватывал его своими руками-листьями и проникал холодным ветром под ханьфу, заставляя вздрагивать. Давно он не отмокал в источниках, раз отвык от холода, совсем разнежился в своей маленькой квартирке.
- Брат, - Сичень подходит к нему, как всегда, в открытую, даже не пытаясь скрыть свой поступь. Ночь охватывает мужчин с головой, небосвод колкими звездами впивается в глаза, заставляя щуриться в попытках разглядеть созвездия среди тысячи звезд. - Что-то стряслось? Уже время отбоя, - зачем-то, он говорит очевидные вещи. Выдает волнение с потрохами. Вряд ли Лань Хуань стал бы ночью тревожить его дежурство без должной на то причины.
- Сычжуй и ЦзинъИ, они отправились на Ночную Охоту. Прислали сообщение, - он открывает программу на смартфоне, на экране которого... пусто. - Пару минут назад. Ванцзи, ты опять оставил телефон в комнате? - мужчина улыбается, так привычно и спокойно, что даже упрек в его словах воспринимается не иначе, чем материнская забота.
Лань Чжань хлопает ладонями по карманам и обнаруживает там ровное ничего.
- Тут только местоположение, - Первый Нефрит вручает брату телефон, на экране которого фотографии юных адептов прыгают с места на место.
- Я понял, - Ванцзи отвечает, а после сжимает рукоять Биченя и тут же исчезает с крыши, оставляя брата наедине с собой, отобрав у него даже смартфон.
Тот лишь хмыкает, мягко улыбаясь.


В сообщении адептов не было ничего странного, он пытался себя в этом убедить все то время, пока двигался по направлению стрелочек на экране смартфона.
То есть, мальчишки делали так и раньше - не тратя время на болтовню, они просто скидывали Ванцзи местоположение, как признак сигнала SOS. Благослови Будда современные технологии, в которых отпала потребность каждый день дежурить у башен, пытаясь высмотреть сигнальные ракеты.
И если эти двое, что всегда до последнего пытались задавить врага, все же решились вызвать Ханьгуань-цзюня, который сначала всыплет их врагам, а потом еще этих двоих заставит неделю переписывать правила, стоя на руках, называя это тренировками силы и духа, а когда тот не ответил на зов, позвать Цзэу-цзюня, что было вообще последней мерой и противодействием, значит... дела обстоят не очень радужно.
Благо, все происходило довольно близко от территорий, что подчинялись непосредственно их Ордену - дальше юных адептов отпускать никто не рисковал, потому добраться было не так сложно.
Ванцзи вскочил на меч и двигался по направлению маячка.
Если это очередная шутка ЦзинъИ, я им… - он думал, правда, закончить предложение так и не успел, так как уже недалеко послышался шум. Специфический звук, стук метала о метал - его различить было проще простого среди шума ночного леса.
Приблизившись на максимально возможное расстояние, чтобы не быть замеченным, Ванцзи спрыгнул с меча и затаился за деревом, наблюдая за развернувшейся картиной.
Действующих лиц в ней было несколько больше, чем они предполагали, отправляя мальчишек на Ночную Охоту.
Несколько адептов Темного Пути, беснующаяся статуя и, собственно, виновники сегодняшней незапланированной прогулки Ханьгуань-цзюня.
Ванзи прятался за почти что опавшими листьями и прислушивался, изредка поглядывая на учеников - те справлялись лучше, чем он мог предположить по их срочным сообщениям, а потому вмешиваться он не спешил. Для мальчишек это должно стать хорошим уроком.
Он думал, что, в общем-то, подождет еще немного, пока детишки не выдохнутся окончательно, и только вмешается. Спустился и подобрался поближе, чтобы иметь возможность в любую минуту влезть в драку.
Он думал, как в той глупой поговорке, что не стоило думать слишком много. И в итоге, жестоко за это поплатился.


Мелодия, острая, колючая, словно жало, она впивалась в уши, и осколками - в сердце. Она разрывала его нутро, его мысли воспоминаниями, что он так усердно заглушал внутри себя. Все, с чем ему помогали Ваньин и Сичень, все покатилось к чертовой матери, стоило ушам уловить хотя бы пару нот, что так красиво сплелись витиеватой веревкой. И обвили шею Второго Нефрита, не позволяя ему сделать даже глоток воздуха. Захватить хоть чуточку, немного живительного кислорода.
Кажется, когда он слышал эту мелодию - это было за гранью возможного.
Застыв на месте, Лань Чжань, глупый Лань Чжань, мягкий голос, он пронёсся в голове теплым бризом, а после снес все к чертовой матери своим штормом.
Вэй-Вэй, его ветер, его ураган, его чертова жизнь, что рухнула в пучины Ада восемь лет назад, сейчас он воскрес в его мыслях, захватил их целиком, заставляя тело цепенеть от страха, невозможности пошевелиться.
Вдалеке, на периферии сознания, он все еще слышал стук метала, но мелодия, что волнами проникала в него, заглушала, казалось, всю жизнь.
Кто-то врезался в него, прямо в грудь, и Ванцзи почти очнулся, завороженный мелодией.
- Ханьгуань-цзюнь! Ханьгуань-цзюнь! - мальчишеские крики привели мужчину в чувство, и вовремя, но он успел увернуться, пока гладь меча проскользнула по рукавам его ханьфу, несколько портя ткань.
Мальчишка, что стоял перед ним с флейтой наперевес, смотрел мутным взглядом и Ванцзи не мог понять, почему? Флейта затихла, вместе с ней затихли и мертвецы. Адепты упрямо сражались со всеми, кто на них кидался.
Второй Нефрит застыл изваянием, вглядываясь в лицо музыканта. Голос по-прежнему кричал в его мыслях.
Лань Чжань! Лань Чжань!
Чертов Вэй Ин, чертов...
Ванзци скрипнул зубами, кажется, словно бы от этого звука даже птицы в округе разлетелись.
Уставившись на мальчишку, все еще пытаясь разглядеть его лицо, он достал меч и замахнулся.
- Откуда тебе известна эта мелодия? - он нападал, очень осторожно, больше пытаясь напугать, нежели реально ранить.
За эти три года в паре с Ваньином они уничтожили такое несменное количество адептов Темного Пути, что парочка бродяг для него не составит труда. Конечно, можно было бы сетовать на странную статую, что все еще грозилась уничтожить вообще всех, но да... Она его волновала меньше всего.
- Сычжуй, ЦзинъИ! Уведите статую! - выкрикнул он застывшим в удивлении адептам, а после добавил, - Полагаюсь на вас!
Секретные слова, что добавляли мальчишкам плюс три к желанию работать на полную, и плюс пять к надежде, что их не накажут за проваленное задание. Они кивнули и тут же принялись с удвоенным рвением атаковать статую.
- Не отвлекайся, - последовав за пытающимся скрыться мальчишкой, что все так же сжимал в руке флейту, столь знакомую...
На секунду, Второй Нефрит сам позволил себе отвлечься, зажмурив глаза, пытаясь сбить непонятное наваждение. Лицо мальца казалось ему до безумного знакомым. Но разглядеть его у него не получалось.
Талисман?
Он подумал, вновь замахиваясь Биченем и вновь намеренно скользя им буквально в миллиметре от кожи мальчишки.
- Отвечай! - Ванцзи выкрикнул, нахмурившись и оттесняя того к пещере, в надежде, что прижатый прямо к горлу меч, с камнем за спиной, заставит беглеца быть посговорчивее.
Глупый, глупый Лань Чжань!
В ушах по-прежнему стоял свист тропического ветра, что когда-то они все звали одним именем.
В Э Й   И Н

+2

4

Ханьгуань-цзюнь…
Ханьгуань-Цзюнь!

Радостные восклицания адептов отдались в черепе Мо бессмысленной песенкой: так сильно ему не хотелось верить, что за его спиной материализовался Лань Вань Цзи.

Будь у него время, он бы молил души предков, чтобы крики заклинателей были чем угодно, только не приветствием. Но у своей семьи Сюань Ю с рождения был на плохом счету, и на их заступничество рассчитывать не приходилось. Да и никто не в силах исполнить желание, переворачивающее прошлое, даже богам.
И потому последнее, что Мо оставалось - это оглянуться и хотя бы встретиться с врагом взглядом.

Ослепительно холодные светлые глаза Ханьгуань-цзюня держали в оковах век бурю ледникового периода. Мо отшатнулся спиной вперед прочь от обжигающего холода этого взгляда, и сердце его упало. Не узнать Второго Нефрита клана Лань было невозможно, даже если бы он лишь слышал о нем.
Возможно, неистовство ледяного пламени в его глазах еще могло сбить с толку, заставить усомниться. Вот только Мо знал, который из адептов клана Лань не носит налобной повязки - и почему.

Плохо. Плохо! Очень плохо!!!

Чудом не споткнувшись, Мо остановился и оценил обстановку. Иначе как “мне пиздец” обстановка не характеризовалась. И хорошо, что времени на пространные рассуждения у Линь Йи не осталось: осознать всю необъятность проблемы он попросту не успел.

Притворившись, что собирается отвечать, Мо сиганул в сторону, но Лань Вань Цзи разгадал его попытку к бегству как будто даже раньше, чем сам Мо подумал о ней.

- Эта статуя не моих рук дело!

Едва разминувшись с ледяной иглой меча, Линь Йи был вынужден скакать между надгробий, но каждый раз, когда он разрывал дистанцию, Ханьгуань-цзюнь глотал ее единым движением, лишая Мо возможности поднести флейту к губам и сыграть себе песню спасения. Может, не спасения, но какой-никакой форы.

- Я пытался помочь!
Даже если Вань Цзи и слышал его слова, то на его движениях и методичных молниеносных атаках это никак не сказывалось.

Оперевшись о плечи основательно тронутого разложением толстяка, Мо перелетел через него, придал импульса и отправил навстречу преследователю. Мертвец с готовностью раскрыл объятия и набросился на заклинателя, а Линь Йи развернулся в воздухе, чтобы добавить к атаке хитро закрученную трель и еще нескольких (дюжин, желательно) участников флешмоба “нежно обними Лань Чжаня”.

Льдистый высверк меча ослепил его прежде, чем он успел дать жизнь первой ноте. Мо захлебнулся своей музыкой, оттолкнулся от Лань Вань Цзи и сиганул подальше вслепую, надеясь только не повстречать на дороге особо твердой стелы над чьим-нибудь захоронением.

Ему повезло. Прокатившись по мшистой дорожке, Сюань Ю схватился свободной рукой за шею. Крови не было, как и улыбки мертвеца, которую он почти ожидал нашарить. Вот только лента талисмана разошлась на две части прямо под пальцами.

Кажется, он засмеялся, но коротко - слишком обидно было осознавать, что мучения на тренировочном поле с Вэй У Сянем не подготовили его к настоящему сражению. Однако, пока он был жив, и потому соизмерял дыхание с движением и уходил от карающего меча Лань.

Пиздец! Пиздец!!!

В этот раз от лезвия меча Мо спасла лишь флейта, вовремя выставленная на пути. Не отвлекайся, значит? Сюань Ю и так далее некуда был сосредоточен на спасении своей жизни. И даже так чертов усяньский Лань Чжань чуть не распорол ему горло!

Метнувшись в сторону, Мо оттолкнулся от стены… краем сознания запоздало отметил, что стало темнее - но луну скрыло совсем не облако… и стало поздно. Спустя пять секунд убегать Лань Йи стало некуда. Упершись спиной в неподатливый камень скалы, Мо почти завороженно посмотрел вдоль длинного тонкого лезвия, переливающегося волнами из морозной синевы в почти ослепляющую белизну, в лицо Лань Ванцзи.

В это мгновение лезвие дрогнуло, и Сюань Ю, воспользовавшись этим, рухнул перед заклинателем на колени и скрыл под туловищем руки с флейтой.

- Пощадите, господин! Клянусь, я не желал зла адептам клана Лань! Я направил этих мертвецов на статую, что давно вредила местным! Клянусь!
Лань Ванцзи требовал ответа так, будто это было имя главы культа Темного пути. Возможно, так оно и было - истинный вопрос не успел зацепиться в памяти, был слишком уж неожидан.

Отредактировано Mo Xuanyu (2020-03-30 09:49:56)

+2

5

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]Ноты прыгали в тетради, что маленькие черные зверьки. Он записывал их, одна за другой, пока в ушах играла мелодия. Он слышал каждый звук, что издавал этот маленький зверек, и когда он ему не нравился - упорно зачеркивал, переписывая плохую, по его мнению, часть.
Брат всегда говорил, что выучить что-то не сложно. Повторять за другими всегда просто. А вот создание чего-то нового, своего требует определенного таланта и, конечно же, выточенных навыков.
Лань Чжань, глупый Лань Чжань, он не был уверен, что способен не повторять, но очень старался. Так можно было описать всю его жизнь - не был уверен, но старался.
И сейчас, пока черные зверьки со звуком правильной тональности расползались по листочку, он думал, что, может быть, не зря старается? Может, Вэй-Вэй оценит? Он всего лишь пытался, ой тьфу, понравиться.
Стыдно, за эту мелодию ему было немного стыдно.


Сейчас, когда она прозвучала опять, обухом ударив по голове после восьмилетнего молчания, Ванцзи плохо понимал, как ему сдерживаться. Казалось, вся его ледяная непоколебимость враз обрушилась на случайного (или нет?) врага разом. Мальчишку было почти что жалко.
Но лишь "почти", потому что все еще именно он был тем, кто устроил бурю в снежном шаре.
И именно ему за это отвечать.
Он убегал быстро, хватался за любую возможность, но движения его казались настолько знакомыми, что тело Второго Нефрита двигалось, ведомое лишь рефлексами. Этот стиль боя (в данном случае - лишь защиты) был ему знаком. Он знал, что мальчишка именно сейчас поднесет флейту к губам и определил его. Знал, куда тот побежит, и знал, чего он добивается. Ему нечем защищаться, он может лишь атаковать на дальних дистанциях, едва ли не прячась в кустах. А значит, против Биченя и легкого безумия Второго Нефрита ему попросту не сбежать - исход боя был предопределен еще до его начала.
Благо, мозгов (или же хитрости) незнакомцу хватило, и тот, быстро сориентировавшись, просто рухнул на колени и залепетал.
Шумный, он начал отвечать на вопросы, которые ему не задавали - болтал, чтобы болтать, и чтобы не дать лезвию меча скользнуть чуть дальше и чуть глубже.
- Хм, - Ванзци тихо хмыкнул.
Замолчи, хотелось сказать. Я не об этом спрашивал, продолжить. Но вместо этого он молча уставился на незнакомца - тот спрятал лицо, словно бы боялся, что его узнают.
- Одно движение - и я отрежу тебе руку,- он говорит, а после прячет Бичень в ножны. Стоит ли проверять, кто тут быстрее?
Одним краем меча он утыкается в лоб мальчишке, а после под подбородок, заставляя его поднять голову и наконец-то показаться.
Невероятное сходство, оно острыми иглами впивается в давно задушенные воспоминания, и Второму Нефриту практически физически становится плохо. Легкое головокружение - его отрезвляет только стук мечей, что слышится за пределами пещеры.
Могут ли люди быть настолько похожи? Их с братом сравнивали, и даже путали, еще тогда, в детстве... Но сейчас, Ванцзи это казалось чем-то сюрреалистичным. Плохим сценарием к порно, с кучей странных деталей.
Да что там, чертов Усянь, его Вэй-Вэй, он сейчас стоял перед ним на коленях и смотрел настолько напугано, насколько никогда в жизни не смотрел до этого.
Логика твердила, нет, это не может быть он.
Чувства жаждали обратного.
Но ведь... Если бы это и был он... Он ведь не мог остаться все таким же, словно и не было этих десяти лет. Словно поборол старость, а морщины и чертовы седые волоски его решили проигнорировать.
- Мелодия.. - он сказал, уставившись на мальчишку, на.. Ох, Будда, ему было страшно называть это имя.. Нет, это не может быть он. Чертов темный божок наверняка сейчас где-то насмехается над ними.
За пещерой раздался шум, и стены охватила дрожь. Камни пеплом собрались на макушке.
- Ладно, давай иначе, - пещера, на пару с терпением Второго Нефрита, грозилась рухнуть в тартарары, а потому он ударил гардой по затылку мальчишки и, закинув бессознательное тело на плечо, выволок того из пещеры.
Когда Чжань выбрался на улицу, перед ним предстала картина практически разрушенной статуи и разбежавшихся кто куда адептов темного пути. Ученики все упорно противостояли преграде, как им и было велено, пусть и держались явно на последнем издыхании.
- Сычжуй, есть талисман обездвиживания? - подобравшись ближе, уклоняясь от летящих в него камней, мужчина спросил. Мальчишка утвердительно кивнул и тут же вытянул талисман из закромов. Вот уж кто любил таскать с собой все. Впрочем, сейчас им это было только на руку.
Обездвижив незнакомца, что так был похож на знакомца, Второй Нефрит с особым остервенением набросился на статую, и колошматил её столько времени, сколько ему потребовалось, чтобы более-менее прийти в себя.


Мелодия, тонкие пальцы скользили по черно-белым клавишам, пока маленькие зверьки-ноты прыгали на белом листе. Он помнил её - так отчетливо, словно написал только вчера, а не чертовых пятнадцать лет назад. Одна из немногих, это была мелодия без слов - тогда ему казалось, что слова не нужны, и он может выразить все одними движениями пальцев, что умело давят на клавиши, играя на чужих мыслях и чувствах.
Эта мелодия - она играла в его голове до сих пор. Ванцзи сидел и смотрел на мальчишку, что как две капли похож на него, в голове его играла мелодия, что как две капли похожа на ту, что он написал ему. Весь его мир, что он так упорно переворачивал с ног на голову последние три года, сейчас он вновь сконцентрировался на этом мелком темном божке по имени Вэй Ин, и это неимоверно раздражало.
Мальчишка был связан, и сидел на стуле напротив. Вокруг притаился полумрак, понять, день сейчас или же глубокая ночь не представлялось возможным - окон в помещении не было. Как и дверей - единственная практически сливалась со стеной, если не знать, заметить её было практически невозможно. Их окружал холодный металл, да и вообще, комната в большинстве своем напоминала коробку.
- Ванцзи, - его имя отбилось от металлических стен и ударило по ушам, - ты же знаешь, что это не он? - Сичень сжал плечо брата, обеспокоенно глядя на того. Чжань не сводил взгляда с пленника. Кажется, ни единый мускул на лице не вздрогнул, маска холодом прилипла к коже, и он все больше напоминал изваяние.
- Он знает мелодию. Играл её, - Ванцзи говорит, не сводя взгляда с мальчишки, - Подними голову, - продолжает говорить, только уже чуть холоднее, нежели до этого. - Хватит прикидываться, что спишь, ничего важного при тебе обсуждать не будут.
Мужчины стоят всего в каком-то метре-полтора от пленника, и, пожалуй, ждут.
- Спрошу еще раз: откуда ты знаешь эту мелодию? - нетерпение Второго Нефрита разве что дрожью в руках не отдается, насколько ему хочется взмахнуть мечом. Он в принципе никогда не отличался терпением. То есть, терпеть боль мог бесконечно долго, а вот на социальные контакты его хватало едва ли. А потому сейчас, он все еще сжимал в руках рукоять меча, до побелевших костяшек, и смотрел. Смотрел так, что казалось под янтарем этого взгляда расплавится сам ледник, что потопил всем известный корабль.

+1

6

Веки Мо Сюань Ю дрогнули, и он с опасливой враждебностью медленно поднял взгляд от земляных пятен на своих коленях к лицам над собой.
Он и не рассчитывал услышать секреты ордена Гу Су Лань, но хотел урвать минуту, чтобы прогнать из головы туман и собраться с мыслями. Но в черепушку ему кто-то затолкал ватную подушку, да еще и поджег с одного края где-то у затылка — так что теперь там тлело и кололось, мешая думать.

Лань Ванцзы смотрел с высоты своего роста и совершенно нечеловеческой холодности. Столкнувшись с его взглядом, Сюань Ю безотчетно поспешил спастись бегством, но руки и ноги его оказались стянуты путами божественного плетения — удалось только дернуть головой и посмотреть на другого человека, стоявшего за плечом Ханьгуань-цзюня.
Ну да, кто еще это мог быть. Даже голос Цзэу-цзюня остался прежним, только Сюань Ю не слышал его больше полутора десятилетий, вот и не узнал сразу.
Да и с учениками Облачных Глубин он говорил иначе.

А вот он, похоже, ничего не забывал.
Но это ведь и неплохо? Мо хотя бы не обвинили в том, что он — нечестивым путем вернувшийся в мир живых Старейшина И Лин. Пожалуй, сейчас он бы как раз сошел за того У Сяня, который взорвал собственное поместье вместе со всеми внутри.

Температура в коробке, светлыми пятнами в которой были только Два Нефрита, ощутимо понизилась. Мо жжением в затылке почувствовал сколь мал остаток терпения Ханьгуань-цзюна и нервно облизал сухие губы.
Мелодия… теперь он вспомнил, что и на кладбище Лань Ванзцы спрашивал о музыке. Но что? что такого особенного было в этой музыке? У Сянь наигрывал ее не чаще прочих!
Или это какая-то тайная музыка ордена Гу Су Лань?

Мо сделал вид, что вспоминает, отвел взгляд в сторону.
— Эта мелодия... я… я слышал ее во сне. Очень давно. Лет восемь назад. Или девять. До лечения. Не раз... кто-то играл ее на флейте в огне...

Сюань Ю склонил голову к плечу, задел долбанувшую корнями сразу до переносицы шишку в основании черепа и зажмурился. Ханьгуань-цзюнь не церемонился там, на кладбище. А по прибытии сюда — это вообще Облачные Глубины? или все еще Ступни Будды? — лишил всех амулетов. И серьги в левом ухе, защищающем его от духов. Это он тоже проверил, зацепившись плечом за пустую мочку.
Что же, они называли его сумасшедшим. Если теперь какой-нибудь дух решит перебеситься и высказать живым свой матерный запас, это только придаст вес его словам.

Пусть так. Он не в себе с рождения. Никто не знает, что может занести в сны безумца. Запретную мелодию, прощание умирающего заклинателя темной ци, ругань демонов за игрой в кости, прогноз погоды в Юнь Мэне на следующую неделю — что угодно.
И пусть попробуют опровергнуть, черти траурные.

Чем больше прояснялось сознание, тем более упрямая злоба брала Мо Сюань Ю, глуша голос страха.

+2

7

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]Парень городил какую-то откровенную чушь, и с каждым новым его словом у Ванцзи, казалось, глаз готов задергаться с новой силой. Орден ГуСу Лань славился своим терпением, они с рождения практиковали медитации, техники, прогоняющие лишние мысли, очищение, и всевозможную чушь - только лишь бы прогнать с голов юных адептов пустые звуки.
И сейчас, слова мальчишки казались ему пустым звуком.
Сичень сильнее сжал его плечо - простого похлопывания по плечу было явно не достаточно.
- Мо Сюань Юй, так ведь твое имя? - мягко проговорил он, обращаясь к парню, - ты и года в Облачных Глубинах не провел, как и в Лань Лине, помнится, - стоило ли сетовать на память брата или нет, но искать информацию на пленников он умел отменно. Не зря именно адепты их ордена по уши закапывались в бумажки.
- Решил попытать удачи на Темном Пути? - Сичень улыбнулся, обходя Ванцзи и продолжая следить за парнем.
- Мелодия, - нетерпеливо и довольно тихо проговорил Чжань, пока его рука не менее нетерпеливо скользила по рукояти меча.
- Подожди, Ванцзи, - он кинул взгляд на брата, а после вновь глянул на пленника, - мы не хотим тебе навредить, правда, тебе очень повезло, что ты наткнулся именно на наших адептов, а не, например, на Саньду Шеншоу, иначе все закончилось бы куда печальнее.
Вспоминая, в каком состоянии после Ваньина был Сюэ Ян, Чжань невольно вздрогнул, впрочем, лица его эта эмоция не коснулась.
- Просто расскажи нам все, что знаешь, и...
- Тебе ничего не снилось, - намного громче обычного, прервал брата Ванцзи, - Чушь, - он достал меч, вновь прикладывая его к шее, как выяснились, Мо Сюань Юя, и прищурился. - Это я написал эту мелодию, и знает её только один человек в этом мире. И тот - мертв, - Бичень излучал спокойное голубое свечение, пока сам хозяин меча был готов сжечь все здесь к чертовой матери.
Костяшки рук его побелели, но лезвие не дрогнуло, касаясь холодом тонкой кожи.
- Неплохие амулеты, - он вновь проговорил, - По инструкции из дневника делал? - если бы лицо Ванцзи умело выражать что-то, помимо безграничной печали, то сейчас оно бы было лицом самого Сатаны. Если бы он мог просто залезть в чью-то голову и все прочитать, все было бы намного проще. Да вот только их с детства учили, как общаться с мертвецами, а вот навыков с живыми определенно не доставало.
Поэтому он всеми силами пытался не воткнуть меч в тонкое горло, чтобы потом попросту не пообщаться с более привычным для себя контингентом.


- Вэй Ин, что ты там вечно черкаешь? - заглядывая за чужое плечо, он всматривался в довольно корявый почерк. Весь лист был исписан буквально вдоль и поперек. Многое было зачеркнуто - буквально заштриховано, едва ли не до дыр, словно бы в страхе, что эта информация может куда-то просочиться. Или же сбить с толку.
- Это амулеты, - мужчина рефлекторно провел по затылку и скользнул пальцами за ухом, и это движение несколько отвлекло Ванцзи от подглядывания в чужие записи.
- Они все... Темный Путь, Вэй-Вэй, он...
- Да-да, можешь не продолжать, я все это слышал, - открещиваясь, он продолжил делать зарисовки на оставшихся чистых листах - все это в большинстве своем напоминало обычные украшения - серьги, заколки, подвески, но вот способы их создания, описанные на полях, как и способ воздействия, все это совсем не тонко намекало на истинное их предназначение и действие.
Тогда, далеких девять лет назад, Ванцзи и предположить не мог, что столкнется с изобретениями Вэй Ина так близко. Неужели кто-то смог сохранить его дневники?
Или же...
Тонкая мысль, что шелковая нить, она пробежала в его голове, была практически неуловимой. Нет, не так, он боялся её поймать. Боялся больше смерти и больше всех этих чертовых культистов вместе взятых. Мысль, что он так упрямо отвергал последние три года. Что так упрямо Ваньин пытался заставить его забыть. Нет, именно эта мысль была причиной его прошедшего сумасшествия, когда сама Ци сыграла с ним в плохую шутку. Нет, она его убивала, без меча, одним своим существованием.
И он не может позволить этому повториться.

+2

8

Не поверил.

Лицо Лань Ванцзы не изменилось ни чертой, но Сюань Ю почувствовал, что тот не верит ни единому его слову. И это совсем не то недоверие, что рождается из шока — Мо мог бы представить себе потрясение от встречи с самим собой, будь он… ну, не знай он заранее о своем курьезном существовании. В ледяном взгляде Ханьгуань-цзюня не было и тени неуверенности.
Если нефриты клана Лань решили разыграть перед ним доброго и злого, у них чертовски хорошо выходило. Сюань Ю чувствовал уколы паники, прикованный к этому страшному взгляду Лань Ванцзы и не понимающий, какой ответ этот человек хочет от него услышать.

Что такого в этой мелодии, что происхождение ее ценнее, скажем, местонахождения культа?

Мо нервно дернул взгляд в сторону и с трудом сфокусировался на Цзэу-цзюне.

— Глава Лань, я… три года назад вся моя семья погибла. И тот, кто это сделал, следовал Темному пути. Я знаю это, я видел, что стало с ними и с поместьем! Брат Яо показал мне отчет. Я не мог в бездействии ждать неизвестно чего! В культе я не пытаю удачи. Я ищу того, кто это сделал, чтобы отомстить.

Словно сообразив, насколько жалко выглядит его стремление к кровной мести перед заклинателями, к миру которых семья Мо имела лишь номинальное отношение, Сюань Ю повесил голову и терпеливо выслушал замечания Лань Сичэня, вздрогнув только на имени главы Цзян.
Слова Первого Нефрита убаюкивали жуть, Мо очень захотелось поверить в то, что он действительно сможет выпутаться. Он даже вспомнил, что Лань Сичэнь стал названым старшим братом Гуань Яо. Это уже создавало меж ними шаткий мостик возможности.

Вспыхнуло пламя Биченя, и Мо словно провалился под лед. Сдавленно вскрикнув, он вскинул глаза на Лань Ванцзы в неподдельном священном ужасе, а потом примерз взглядом к тонкому лезвию меча.
Даже дышать толком не получалось. Только вопрошать в звонкой пустоте черепушки: “Учитель, почему? Почему вы мне не рассказали?!!”

Единственная музыка на планете, которая могла выдать его с головой, и так беспечно разбросана по дням ученичества Мо Сюань Ю, по минутам задумчивости Вэй У Сяня! Единственная в мире мелодия, которой он действительно не должен был знать!
— Я этого не знал! Я не знал Ханьгуань-цзюня прежде! Меня изгнали из клана тринадцать лет назад! Я… я был бы рад, когда бы мне не снились кошмары! Я только… у меня нет объяснения слишком многому в моей голове…

Сожалел Мо Сюань Ю неподдельно, и тон его сожаления, вплетенный в панику, не был обманом.
Он мог бы выпустить любую другую музыку, чтобы побудить мертвецов броситься на статую и дать возможность уйти всем, а юным адептам Лань — справиться со статуей. Он мог с самого начала сыграть в неумеху-культиста перед Ханьгуань-цзюнем, а не пытаться скрыться от него на полном серьезе, используя все навыки, приобретенные у У Сяня за восемь лет.

Получается, единственное, что он сделал хорошо — это сжал свои часы духовной силой сразу после отправки сигнала “Попался” на номер учителя. Пусть это тоже могло выглядеть подозрительно, но кто теперь скажет, что они не пострадали в ходе драки на кладбище Дафань до состояния, в котором из них никто и никогда не вытащит данные?

А с ошибками приходилось жить, надеяться на сердце Лань Сичэня и стоять на своем, доверив разуму старших достроить из его скудных речей достроить ту картину, которая их удовлетворит.
И, если только представится хоть малейший шанс, бежать как можно дальше и как можно быстрее. Потому что взгляд Ханьгуань-цзюня будил опасение, что он не примет никакого решения брата.
И, так или иначе, Сюань Ю стоит его опасаться куда больше, чем прославленного губителя адептов Темного пути Саньду Шеншоу.

— Мне… мне показывали распечатки. Я не знаю, в действительности ли это дневники. Последователи культа изучают их, но я не слышал, чтобы кто-то видел оригинал, — отвечал Мо, все так же не сводя широко раскрытого взгляда с Биченя, ловя его малейшие колебания как судейский приговор.

+2

9

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]Мальчишка врал, что дышал, и Ванцзи едва желваками не играл на каждую фразу парня. Сложно было сказать, он врал, потому что пытался сокрыть какую-то важную информацию, или же в виду своего безумия?
Не так часто мужчине приходилось сталкиваться с безумцами. Конечно, за время ночной охоты он наталкивался на них не раз - но те люди и лыка не вязали, что уж там мечтать о конкретном диалоге. Каждая попытка заговорить с оными заканчивалась полным провалом, и Лань Чжань вскоре даже перестал пытаться.
Некий же Мо Сюаньюй, что сейчас всеми силами сетовал на собственное безумие, и "я ничего не знаю, что творится в моей голове", совсем уж не напоминал ему о тех, встреченных ранее. Нет, его лицо и чертова песня - вот что до сих пор всплывало в памяти Ванцзи, иглами впиваясь в каждую клеточку жалкого тела, что только недавно избавилось от тьмы безумия.
Ци снова жаждала вырваться на свободу, но сейчас мужчина, сжимая зубы, уже куда лучше контролировал собственные порывы. Выдыхая, он в очередной раз чувствует касание горячей руки, и с какой силой та сжимает его плечо.
- Тебя изгнали из клана, но ты ищешь отмщения за их смерть? - холодное лезвие так и остается холодным, даже после минуты касания к коже, а Ци едва ли не мелкими искрами расходится вокруг меча, все так же жадно жаждущая свободы, что вольная птица, запертая в клетке.
- Да что т... - рука на плече тянет назад и Ванцзи дергается, отнимая меч от чужой шеи и отводя его в сторону. Наверное, у него все же не было цели поранить мальчишку. Или уже давно не мальчишку? Он не был уверен, сколько тому лет, как и не был уверен - он правда безумен, как кричит сам, или же всего лишь отлично маскируется, пользуясь своей репутацией.
- Ванцзи, - брат оттаскивает его в сторону, а после выталкивает за дверь, захлопывая её следом за собой. - Тебе стоит успокоиться, - он смотрит на чуть подрагивающую руку мужчины, что до сих пор сжимает рукоять Биченя, а после переводит взгляд на светлые глаза собеседника. - Возможно, это правда, всего лишь совпадение.
- Он прикидывается дурачком - это не совпадение, - только и чеканит мужчина, строго смотря на брата в ответ. Спокойствие, это вечное умиротворение, что окружает Сиченя, тем не менее, его несколько успокаивает. Ему кажется, что успокаивает. Ядро в груди, тем не менее, как и все каналы, все продолжают разрываться. Он чувствует это едва ли не на физическом уровне - тошнота подбирается к горлу противным комом и мужчину чуть кренит вперед.
- Тебе нужно отдохнуть, - только и говорит Сичень, пока тело нерушимой скалой прикрывает вход в подвал.
Да, он прав, Лань Чжаню действительно стоит отдохнуть. Да вот только позволят ли ему его мысли сделать это? Сможет ли он после дышать так же свободно, как последние три года? Он знал, что что-то в этом парне не так, чувствовал это всем своим нутром - и это не его картинное безумие, нет, это подобно маске - и Ванцзи был на грани того, чтобы сорвать с мальчишки эту маску со всем мясом, если потребуется, и выжечь дотла.
Тем не менее, с братом спорить он никогда не умел, а потому просто отошел в сторону, исчезая в темноте коридора, вместе с лезвием, что уже упокоилось в ножнах.


День близился к ночи - это был второй с момента поимки таинственного Мо Сюанюя, что так врезался в память чертовой мелодией.
Ванцзи попытал счастья вновь, только вот адепты, что стояли на страже, к парню его не пустили. После не очень длительного разговора с братом он узнал, что с юношей ведут беседу. И все бы ничего, но Второго Нефрита туда не пускают.
Ци трещала уже не так звучно.
На третий день, точнее на третью ночь, Лань Чжань захватил на кухне пиалу с рисом и парочку пресных вареных куриных лапок, до этого он повесил на спину гуцинь. Он подошел ближе к подвалу, где по-прежнему, сменяя друг друга, стояли адепты Ордена, и те только переглянулись, не двигаясь с места.
- Мне по-прежнему туда нельзя? - спросил Ханьгуан-цзюнь, впрочем, уже зная ответ на свой вопрос, - тогда строжайше прошу прощения, - он коснулся пальцами лба одного из адептов, посылая сильный и колкий импульс энергии, а после то же проделал с растерянным вторым юношей. Аккуратно укладывая адептов у двери, чтобы у них не слишком затекла спина, когда те очнутся, Ванцзи достал ключи у одного из них и открыл дверь.
А после тут же захлопнул ее изнутри, пряча связку во внутреннем кармане ханьфу.
- Доброй ночи, господин Мо, - он посмотрел на юношу, который все еще был прикован к стулу - наверняка его выпускали, когда требовалось, но чисто в воспитательных целях заковывали обратно. Ванцзи подошел ближе, снимая с пленника наручники и абсолютно спокойно протягивая тому пиалу с едой.
- Не бойся, - его голос спокойный, а Ци уже тише самого моря в момент штиля. - Поешь, - он говорит, доставая из кармана запечатанную одноразовую вилку. И отходит в сторону, садясь в углу комнаты.
Снимая с циня чехол, он укладывает инструмент себе на колени, а после еле заметно проводит по струнам пальцами. Тот издает жалобные пару нот.
- Я тебе сыграю, а после поговорим, - из под пальцев Второго Нефрита тонкой змеей текут ноты, обволакивая комнату не только музыкой, но и спокойной Ци, что напоминала морозный ветер гор, в которых находилась резиденция Ордена. Она успокаивала, и казалось, словно бы обнимала мягкими кошачьими лапами.
- Ты знаешь, что есть заклинатели, способные убить всего парой нот? - не отрываясь от струн, он говорит, - Я таких не встречал, но в ГуСу о них слагают легенды, - и доля эмоции не проскальзывает на его лице, а мягкая энергия становится удушающе горячей, пока в комнате не становится невероятно жарко, словно бы вдруг здание начало гореть - казалось, коснись стены и останется ожог.
Ванцзи, он всегда знал, что мелодия это то, что способно его погубить. Даже если это его собственная песня. Особенно, если это его собственная песня. Но вот никогда не предполагал, что время это настанет так быстро.

+1

10

У Мо Сюань Ю появилось очень много времени для размышлений.

В конце концов и Цзеу-цзюнь его покинул, когда убедился, что и без леденящего душу присутствия Лань Ванцзы пленник не может рассказать многим больше, чем уже выложил. Сюань Ю был покладистым, искренне благодарным за избавление от Второго Нефрита, полным желания сотрудничать.
И все же он был недостаточно убедительным. Лань Сичэнь предпочел безоговорочное доверие брату тому, что видел и слышал от случайного человека. Чуда не случилось. Сюань Ю не выпустили на волю и даже не сняли наручники, когда оставили в одиночестве.

Дурацкое положение, если задуматься. И нихрена не смешное. Линь Йи как заново в шестнадцатилетие провалился. Только на месте подчеркнуто успешной госпожи Мо, источавшей брезгливость и досаду во время подобных распоряжений насчет него, был глубоко сочувствующий и понимающий Цзэу-цзюнь.
Со временем это начинало пугать лишь немногим меньше промораживающей до кишок ярости Лань Ванцзы.

О последнем Мо думал чаще всего. Реальность разительно отличалась от образа, нарисованного Вэй Усянем. Безупречный Лань Чжань, чистый как лед и светлый как журавлиное перо. И так далее, и тому подобное, бла-бла-бла, абсурдные выходки под хмелем и незыблемость правил вне личных отношений.
Нигде, ни в одной ноте голоса учителя не прозвучало ни отголоска той холодной решимости к убийству. Нет, даже не так — едва сдерживаемого желания убить.
Был ли тот Лань Чжань, которого воскрешал в винных парах Вэй Ин мистификацией любящего сердца? Или этот Ханьгуань-цзюнь, которого не посчастливилось встретить Линь Йи, стал таким из-за потери любимого?

Путаясь в этих рассуждениях, Сюань Ю и в самом деле чувствовал, что слегка трогается умом. Часы, проведенные в серой коробке, сливались в бесформенную вечность, которую не получалось скрасить даже медитацией.
Стоило ему попытаться сосредоточиться и отстраниться от всего снаружи, как начинало казаться, будто где-то рядом невидимый музыкант дергает струны. И ни расслышать мелодии, ни отрешиться от этого звука не получалось.
Спать тоже выходило плохо. Стул был спроектирован не иначе как для вызова подчиненных к начальству “на ковер”. Не существовало ни одной позы, в которой на нем можно было расслабиться.

К моменту, когда дверь его камеры открылась в тринадцатый раз, Мо Сюань Ю окончательно потерял счет времени, чувствовал себя изможденным и разбитым, но еще больше — злым. Если его не выпускали и не судили, то искали факты там, наверху.
Но факты были едины, в каком порядке их ни пересматривай. Что там рассматривать так долго???

— Тетушка, тетушка, простите Сюань Ю. Больше он не причинит неудобств вам и дяде, тетуш… — Мо сфокусировал взгляд на вошедшем и проглотил язык, узнав Ханьгуань-цзюня. Нервно бросив взгляды по сторонам, Линь Йи ожидаемо не нашел в комнате ни Лань Сичэня, ни кого другого.
И снова в тесной клетке как разом отрубили отопление планеты. В традиционном он должен был бы смотреться как театральный образ, но отчего-то на деле это Сюань Ю почувствовал себя анахронизмом, а заодно получил легкий разрыв шаблона, принимая из рук Лань Ванцзы пластиковую вилку. Вилку! Вы только подумайте.
— С-спасибо, Ханьгуань-цзюнь, — поблагодарил Линь Йи и действительно принялся за еду. Похоже, его камера временного заключения действительно была в горной обители Лань. Где еще в Поднебесной кухня раз за разом производила настолько пресную еду?

Тщательно и без капризов пережевывая рис и курицу, Линь Йи краем глаза следил за траурной фигурой над собой. Этот Лань Ванзцы узнаваем не только лишь по отсутствию лобной ленты и необычным глазам. Изящество движений, цинь Ванцзы, отрешенность зимнего рассвета над горами. И не видно грозного Бичэня.
Сюань Ю не испытывал действия мелодий клана Лань на себе прежде, и текучие звуки усмирили его злость и пригладили потрепанные нервы. Но вместе с тем напомнили о том, как же он устал. Не за эти дни, а за месяцы — с самого возвращения в Поднебесную вместе с учителем.
Мо опустил наполовину опустевшую пиалу с вилкой и глубоко выдохнул.

И тут Второй Нефрит заговорил, а воздух обжег горло Сюань Ю так, что, показалось — еще немного, и легкие иссохнут и выгорят. Расширив глаза, Мо задышал мелко и часто, уставился на Лань Ванцзы. А то вдруг рассмеялся коротко и истерично, смахивая с ресниц проступившие слезы и проступивший пот со лба.
— За сколько же нот собирается убить меня господин Лань? — выдавил из себя он, сползая со стула на пол, на колени, как будто от этого жара можно укрыться внизу.

На территории клана Лань запрещено убивать. Разве не так?
Разве Лань Ванцзы не первый из адептов, способный процитировать любое из трех с половиной тысяч правил ордена Гу Су Лань, все вместе от начала до конца и наоборот?
Так почему же Мо Сюань Ю сейчас душит не только жар ци, но и совершенно неиллюзорный ужас?

+2

11

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]Второй Нефрит ГуСу Лань, глупый Лань Чжань, Ханьгуан-цзюнь - как не назови этого мужчину, но стоило хоть кому-то услышать одно из имен, как мысли их забивались благородством белесого образа, что облако, изображенное на флагах его Ордена. Слава всегда шагала впереди самого Ванцзи, и, казалось, сам он за ней не поспевал.
Не многие видели его в ином обличии, нежели в этих самых неприкосновенных одеждах. Не многие видели его в другом амплуа, нежели благородного воина, который долг ставит превыше собственной жизни. Да вот только правда этого образа была таковой, что большинство людей сами его себе придумали и придерживались собственного представления - потому что так было проще. Зачем смотреть на правду, ежели она не столь красива?
Невинность его давно уже запятнана кровью, а тот самый долг до сих пор отдается жаром на плечах и спине. Ровно тридцать три удара, ровно тридцать три следа от кнута - вот она, цена благородства.
Так сколько же стоит сама жизнь Второго Нефрита?
Мальчишка, да не мальчишка он вовсе, думается, но он берет пиалу и даже благодарит. Не то чтобы это вызывало удивление, но Ванцзи всегда ценил в людях эту самую банальную вежливость, пусть и проявленную в столь неблагоприятных условиях. Он легко кивает головой в ответ, пока пальцы в привычном движении скользят по струнам.
Последующий же вопрос не-мальчишки, он мог бы вызвать легкую усмешку или ухмылку, если бы лицо Второго Нефрита умело выражать подобные эмоции в принципе. Но взамен этого он только переводит взгляд на пленника. Тот выглядит измученным, и вряд ли это постарались адепты ГуСу, скорее всего замучило его банальное время.
Вот они - те страдания, которые Ванцзи мог понять, как никто другой. Когда чертов Господин Время измывается над тобой, и все, на что ты способен - просто ждать, в глупой надежде, что возможно, возможно, он будет не так жесток и начнет шевелить своей большой тушей быстрее. Пусть иные сетуют на противоположное - что Господин Время слишком быстр, не успеваешь ухватить его за хвост, как тот уже у финиша, но для Ванцзи это состояние остается неизведанным. Спустя один длинный взгляд, он все же отвечает:
- Двадцать третье правило Ордена ГуСу Лань запрещает убивать на территории ордена, - говорит, пока пальцы перебирают струны. Ци мягким потоком окутывает комнату, казалось, теплое одеяло - да вот только укрыли им в сорокаградусную жару.
- Разве Вэй Ин не рассказывал тебе о правилах ГуСу? - мелодия затихает, и разрушительная тишина, словно после неожиданно сошедшей с гор лавины, повисает в комнате. С ней же и приходит долгожданная прохлада.
- Например, что врать тоже запрещено? - струны вновь начинают дрожать от касания пальцев, и тишина забивается мелодией, той самой, что всего пару дней назад напомнила о себе после длительных восьми лет молчания.
Это была его мелодия, написанная лишь для одного человека, и человек этот, что стал страшилкой для детишек, определенно точно не стал бы делиться песней с кем-то посторонним. Восемь лет назад, тогда, вряд ли Вэй Ин имел возможность раскрыть её некоему представителю мелкого клана, а значит...
Ванцзи боялся озвучить свои мысли, боялся, ха, думать их. Но это было одно единственное решение, к которому он пришел за эти несколько дней размышлений.
Вэй Ин, его тело так и не было найдено на месте взрыва. Его душа не отзывалась на Зов, сколько бы Ванцзи не играл эту чертову мелодию.
Он испарился из этого мира, оставшись лишь в больных воспоминаниях и страшных сказках, что мифический зверь.
Так может, он не отзывался не потому, что превратился в воспоминание, а потому что не умер?
Столь банальная причина, что долгие пять лет разрушала его Ци, от которой он посмел отказаться, сейчас она, и только она была одним единственным объяснением - встала комом в горле. И от этого было неимоверно страшно.
Мо СюаньЮй был не единственным, кто дрожал от ужаса в этой комнате. Их эмоции были обоюдными. С разницей лишь в том, что Ванцзи боялся самого себя.
- Без вранья, Мо СюаньЮй, - он говорит, а музыка вновь затихает, взгляд упирается в пленника, - пожалуйста, - резкая мелодия разрывает воздух, и Ци, что была мягким одеялом, концентрируется на пленнике. Она потоками проникает в ослабевшее тело, уничтожая на пути остатки темной энергии, впрочем, ничего хорошего за собой она не несет.
- В ГуСу запрещено убивать, - повторяет он, пока каждая нота врезается, что разгоряченная кочерга и обжигает нервные окончания чужого тела, - поэтому ты не умрешь, - он переводит взгляд с юноши на металлические струны, а пальцы, непривычные к подобной игре, кажется, вздрагивают от каждого движения.
Образ Второго Нефрита ГуСу Лань, он был для него, что планка, до которой теперь не допрыгнуть. Правда, кажется, с этой мелодией, со всеми этими мыслями, страхом, она и вовсе теперь недосягаема.
Что-то надломилось, и это что-то выливается мелодией, которая заставляет чужое тело содрогаться от боли.
И это действительно страшно.

+1

12

“Есть много территорий за пределами Гу Су. Почти весь мир за пределами твоего долбаного Гу Су, Хендрикс сраный,” — думал Сюань Юй, тяжело дыша. Паники в его мыслях было больше, чем злобы.
Инстинкты подводили: у земли было ни меньше жара, ни легче дышать. Пот катил с него струями, заливая глаза горячей солью. Разве что с Лань Ванцзы его глаза теперь были на одном уровне.

Ключи от этих дверей были в его одеждах, но ничего не изменилось бы, вложи Второй Нефрит эту связку пленнику в руки. Нужно редкостное везение, чтобы вдобавок к ним заполучить ещё и пропуск, позволяющий выйти за магический полог вокруг.
А сила… Сюань Юй не строил иллюзий. На кладбище, если бы он не свалял дурака, у него ещё был шанс — с Янь Джиншу, с поддержкой мертвецов. Не победить, нет, но хотя бы спастись, заняв меч Второго Нефрита заботой о молодых адептах. Вряд ли он бы позволил кому-то из них всерьёз пострадать. Здесь же…

Линь Йи опустил голову, жадно вдыхая тишину и прохладу, обжигающую лёгкие не меньше пылающего секунды назад пожара. Это всё — его собственная ци под пальцами музыканта? Так живёт это искусство?
Как, должно быть, посмеялся бы Вэй Ин…

Сюань Юй покосился на Нефрита. О чём он думает? Что душу его любимого человека похитили с места его смерти, заточили, и он обязан его освободить? Или что он должен отомстить тому человеку, который променял его на пьяные рвущие душу воспоминания в ночи? Променял на собственное одинокое несчастье на дне бутылки.
— Старейшина И Лин умер много лет назад, — упрямо повторил Мо Сюань Юй и напрягся в ожидании новой волны ужаса и жара. — Его дух пытались призвать разными путями. Но его нет.

Но снова эта мелодия. Линь Йи хотел бы вовсе не слышать её никогда, но поневоле прислушался. Даже его взгляд дилетанта отмечает, как разительно иначе изящные руки Лань Ванцзы создают из жил гуциня эту музыку.
Он очень быстро отвернулся, смутно ощущая, что не должен смотреть. Страшно. Стыдно. Просто нельзя. Сюань Юй нутром чувствовал, что видит акт самобичевания, но не мог дать ему названия — лишь осязал всю противоестественность всего происходящего.

В этот момент он чувствовал острую вину. За то, что слышит в мелодии призыв — или ему это кажется с тех пор, как Ханьгуань-цзюнь раскрыл происхождение, а с ним и значение мелодии. За то, что яснее этого призыва слышит запутывающийся в алкоголе и горе, переполненный неподдельной болью голос учителя: он не должен узнать. Ему лучше без меня.

Сколько ещё ответов он должен дать, чтобы этот человек убедил себя в бессмысленности поисков? Небеса, какие слова он должен произнести, чтобы это закончилось? Чтобы Лань Чжань уверовал в бессмысленность пытки.
Освободил и его, и себя, наконец.

В звуках проклятой умиротворяющей мелодии Сюань Юй успел принять приличную позу и немного перевести дух. Хотя глаза всё ещё казались ему слишком горячими для черепной коробки.

Боль пришла прежде, чем мысли его успели расчиститься.

Нервная сеть его тела отлита из металла, и с каждой нотой одна из ветвей её выстреливает шипами, сводит судорогой, бьёт чистейшей ослепляющей болью. Упасть, свернуться клубком, спрятаться — нет, это не помогает. Музыка вездесуща, музыка рождается под пальцами любимого человека Вэй У Сяня и медленно вытягивает жилы из его ученика.
Линь Йи зажимал уши и кричал, но всё равно слышал — самим своим ядром. И ноты крючьями рвали его, не оставляя ни следа на теле.

Сюань Юй, не вздумай защищать меня ценой своего здоровья. Иначе я тебя прикончу. А мёртвого подниму и прикончу ещё раз.

Ты не умрёшь.

В отчаянии Сюань Юй глотнул воздуха, когда ноты повисли в воздухе в ожидании его ответа — и приказа продолжать от рук Второго Нефрита. С бессильной ненавистью Линь Йи потянулся и швырнул в стену пиалу с рисом, сильно в сторону от Ванцзы.
— Что ты хочешь услышать? Что я украл дух Вэй У Сяня и говорю с ним? Что он жив и готовит козни против заклинателей — как в Башне Кои? Что я получил эту музыку от него лично? Я не знаю! Не знаю! Не знаю!!! Пожалуйста, хватит! Я не могу сказать!

Последнее сорвалось с его языка совершенно непроизвольно, а затем горло свело рыданием.

+2

13

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/29521.png[/icon]Ненависть, с которой Второй Нефрит ГуСу Лань каждый раз проливал кровь - сравнима она была лишь со звуком, звуком, с которым трещал пополам чертов идеал, выстроенный остальными. Крушение идеалов - вот что представлял собой благочестивый и миролюбивый Лань Ванцзи.
Он ненавидел всё это - когда приходилось применять излишнюю силу. Даже его желание мести, когда-то воспылавшее вместе с Облачными Глубинами, поутихло, стоило ему только раз-второй сразиться с псами Вэнь. Нет, он ненавидел их, как делал и остальной заклинательский мир, почивший под лапой огромного Цербера. Но желать им смерти и желать их мучений - абсолютно разные понятия.
Жестокость порождает лишь жестокость - как банально бы это не звучало, но сиё есть истина. И сейчас он мог бы с этим согласиться, будь его противник хоть чуточку сильнее. Сейчас же жестокость порождала лишь жалость. К пленнику, и к самому себе.
Глупый Лань Чжань, он цеплялся за мысли, которые, казалось, отпустил еще тогда, на том самом корабле. После них на губах осталась горечь, а колокольчик на шее его уже не обжигал кожу.
Но сейчас, всё это, что лавина, укрыла его холодом мыслей и нежеланных воспоминаний.
Ему казалось, он смирился.
Казалось, это уже давно в прошлом.
Но сейчас это самое прошлое, оно со звуком бьющейся посуды рассыпалось бусинами белого риса по всему полу, а после разнеслось неимоверным криком по всей комнате - возможно, и за её пределы.
- Вэй Ин не причастен ко взрыву, - он говорит, зачем-то, пока пальцы застывают над струнами, - он никогда не был злым, - зачем-то, продолжает говорить, а музыка затихает, вместе с дрожащими пальцами, - всего лишь путал благородство с глупостью, - он откладывает цинь в сторону, поднимаясь. Под ногами скрипит разлетевшийся рис - наверняка дядя бы отругал за порчу еды.
Впрочем, сегодня это не единственный и не самый страшный его грех.
- Он запретил тебе говорить? - Ванцзи подходит ближе, непозволительно ближе, а после склоняется над пленником, пристально наблюдая. - Но наверняка не ценой собственной жизни.
Второй Нефрит, еще каких-то не десять лет назад его тошнило от одной мысли о жестокости. Благородный, он носил этот титул с присущей ему гордостью, что демонстрировалась в безразличии. Сейчас же, кажется, он прошелся по ней белыми кедами, растоптал, размазал по полу не хуже тех самых пресных рисинок. Глупый Лань Чжань, - тот самый шепот, морской бриз. Ванцзи на долгую секунду жмурится, а после вновь упирается холодом янтаря в чужое тело.
- Более того, я уверен, что ты его уже предупредил, - иначе зачем бы еще тебе так тянуть время, он думает, но продолжать сил не хватает.
Хватило ли Вэй Ину восьми лет? Долгих восемь лет подготовки к встрече с тем, кого ты решил оставить во имя собственного чувства благородства. Смехотворно, до скрежета зубов, до боли, что пронизывает всё яство.
Как жар сменялся холодом, как боль сменялась минутами спокойствия и расслабленности, так шок сменился раздражением. Как желание встретиться, обнять и простить все обиды, оно сменилось тем самым чувством - бесконечного падения в пропасть. Той самой болью, что может испытать лишь заклинатель - когда твоя же сила жаждет тебя убить.
Этого ли ты желал, Вэй У Сянь? Это ты зовешь благодетелю и благородством?
- То, что ты испытал только что, - он наклоняется, почти что шепчет - так кажется, на фоне совсем недавно поутихшего вопля, - лишь малая крупица того, что испытывает заклинатель, когда его ядро жаждет его убить. А потом прикончить всех вокруг, - он касается кончиком грязного ботинка - кажется, рис превратился в клей и решил остаться на подошве - чужого плеча, толкая, заставляя мальчишку перекатиться на спину.
- А знаешь, что самое плохое в этом? - говорит, все продолжая нависать, - что ты ничего не можешь с этим сделать, - длинные волосы прядями спадают на лицо, впрочем, от обжигающе-холодного взгляда не скрыться, - это ли Вэй У Сянь зовет спасением? - чуть щурится, а после отстраняется, прекращая нависать.
Янтарь глаз покрывается трещинами, словно многовековая льдина, что норовит наконец-то расколоться и утопить в бесконечной пучине весь окружающий мир. Голос ему соответствует:
- Говори адрес, Мо СюаньЮй.

+1

14

Ценой жизни. Мало ли чего хотел Вэй Усянь: он хотел утопиться в вине и никогда не возвращаться в Поднебесную. Он хотел умереть — много лет спустя Мо Сюань Юй осознал это, пережив откровение и собственного почти случившегося суицида.
Он не хотел, чтобы его любили больше, чем он сам любит. Не хотел чувствовать себя в долгу, если сам не мог щедро отплатить стократно.

Но любовь была чувством, целиком и полностью принадлежащим Мо Сюань Юю. Он собирался сам выбирать, чем пожертвовать ради воли учителя.

— Ты сказал… я не умру, — упрямо выронил Линь Йи, скорчившись на полу. Его всё ещё сотрясало, хоть источник боли уже молчал, а мучитель закрывал свет от утопленной в потолок лампы. Так он — в белом — казался потусторонним силуэтом с горящими закатом провалами глаз. И из этой серой прорехи вместе со страшным холодом доносился шепот, пробирающий до костей.

Мо Сюань Юй сперва сжался ещё больше под касающимися нежностью дисциплинарного кнута словами. Но Лань Чжань продолжает говорить, и он заглядывает в смысл его слов глубже, пока позвоночник не порастает колючей лозой ужаса осознания.

Медленно, с величайшим трудом Сюань Юй сфокусировал взгляд на заклинателе в белом. Заглянул в глаза и за толстой вековой корой льда увидел темноту и узнал её.
Это жестокая, удушающая, наслаждающаяся каждым шагом прочь от жизни темнота самоуничтожения, каждую минуту уверяющая: лучше бы ты не жил. Перестань, и всё закончится. Поддайся, и страдать больше не придётся.

Не в силах перенести этого взгляда, Сюань Юй с трудом оторвал ладони, сжавшиеся поверх дантяня и закрыл лицо.
Вэй Усянь никогда не звал его иначе, чем Лань Чжань, и каждый раз — с такой нежностью и болью, пробивавшейся сквозь любую пьяную ругань, что не разделить эти чувства в любви к самому учителю было невозможно. Даже когда жестокие струны рвали его меридианы на части, Мо не мог породить в себе ненависти к этому человеку.

Он не отпустит Вэй Усяня. За столько лет не отпустил — и теперь, в таком отчётливом шансе, что он жив… Мо Сюань Юй помнил, что значило для него успокоение, когда Старейшина Илин выказал жалость к полубредовым записям в его дневнике. Он, небо побери, отлично помнил намерение убить себя, когда Старейшина исчерпает нужду в медике и слуге.
Упорствовать больше было не перед чем. Он никому не успокоит душу молчанием. Никому не поможет.

— Я скажу… скажу… — простонал Сюань Юй, перекатываясь на колени, оскальзываясь на рассыпанном рисе. — Только… ради неба… воды…

Только вот… станет ли темнота меньше и слабее, если он скажет?.. если они скажут всё, что задолжали за восемь лет друг другу?

+2


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Run Away [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно