активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » some disgusting game


some disgusting game

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

some disgusting game


Lan Wangji & Jiang Cheng // Лондон, Великобритания // наше время

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/71438.png

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/13087.png

Что делать, если то единственное, что сводит тебя с ума, принадлежит не тебе?
А если этот человек, всеми любимый, так упорно пытается защитить не тебя? Если ему плевать?
Кто-то мог бы расстроиться и забыть, продолжать жить своей жизнью.
Но тогда эта история была бы слишком скучной.

Сет
он же
Jiang Cheng
28/38 лет
Любящий отец и муж, не очень любящий брат.
Примерно это будет написано на его надгробии.

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/84251.png

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/24080.png

Осирис
он же
Lan Wangji
37/47 лет
Гений, миллиардер, плэйбой, филантроп. (с)
Не смеется над шутками про инцест.

древо.

https://i.imgur.com/xxdHoWv.jpg

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/88778.png[/icon][nick]Osiris[/nick][status]разбиватель чужих надежд.[/status][sign]------------[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 47</a><lz_text><br>беги </lz_text>[/info]

Отредактировано Lan Wangji (2020-02-24 16:48:41)

+1

2

- Я давно отошел от дел, передав бразды правления в компании своей жене, вы же знаете. Я считаю, что сделал в корпорации все, что мог, но акции, подобные этой, всегда курирую сам. Это очень важно. Важно делиться с теми, кому повезло меньше, чем мне и моей семье. Мне кажется, что...
Сет презрительно морщится и вырубает телевизор. Его раздражают кадры с Осирисом, раздающим детям сладости и игрушки в честь открытия учебного центра, отстроенного "Ennead Industry" для сирот. "Ублюдок опять выжил".
"Мистер Блэксвон", корреспондент местного телеканала назвал Осириса мистером Блэксвоном. Значит, сам Сет носит такую же фамилию. Для этого нового времени у него есть и имя, но мужчина не воспринимает его даже на слух. Для него любое обращение звучит как "Сет". Особенности божественного происхождения, ничего не поделать. Божественного... Впору зайтись истерическим смехом, ведь от былой мощи у каждого из гелиопольской девятки осталась лишь долгая жизнь, и то не сильно длиннее, чем у смертных. Да и сами бывшие владыки Египта теперь обращаются в прах с завидной регулярностью. Несметное количество раз Сет попадал в Дуат, и его сердце клали на чашу весов напротив пера Маат. В этот раз, кстати, он ее еще не встречал. Впрочем, это скоро изменится. Близится час "битвы за престол".
- Решил отнять кресло мэра у собственного племянника?
- Сехмет, - Сет бросает короткий взгляд на девушку, - Как ты вошла?
- Сказала горничной, что я твоя сестра, - она с грацией пантеры подбирается к Сету и заходится смехом, - Не могла же я признаться, что ты мой двоюродный внук, - жгучая брюнетка тянет его на кресло и, усадив, берет со стола деревянный гребень, - Так что, собрался воевать за власть с мальчишкой? - она цепляет длинную прядь и начинает распутывать ее расческой.
- А ты ждешь от бога войны чего-то иного? - Сет ухмыляется, - Это ведь ты тогда подсказала Исиде, где найти раненного Осириса, чтобы она спасла его, да, Сехмет?
- Меня не касаются дела вашей семьи. Мне показалось это забавным, не хотелось, чтобы представление было таким коротким, - она стаскивает резинку с собственных волос и собирает Сету высокий хвост, - К тому же, Гор тогда еще не окреп, а если он не победит в поединке с тобой, как мы все вернемся?
- Мы не вернемся, Сехмет. В этот раз я уничтожу драгоценного племянничка. Но прежде я разберусь с тобой, - он ловит богиню за запястье, но та успевает вывернуться. Впрочем, Сет умудряется дернуть ее на себя и впечатать колено в мягкий живот, - А ты не усердствовала с тренировками, да? - мужчина заливается смехом, глядя на отскочившую гостью, согнувшуюся в три погибели, - Раньше ты достойно отбивалась, а теперь это напоминает избиение беззащитного.
- Будешь бить женщину? - Сехмет мгновенно впадает в бешенство - аж губы белеют, она тяжело дышит и пристально наблюдает за ним.
- Я? Женщину? Как ты можешь задавать такие вопросы? - Сет фыркает, берет с журнального столика графин и наливает в стакан воды, - Конечно, буду! - жидкость выплескивается в обезображенное злостью лицо девушки. Пока она не успевает опомнится, бог хватает ее за волосы и вжимает носом в кресло, - Сдохни, сука! Сдохни! Ты зря встала у меня на пути!, - шипит он ей на ухо.
- Мистер Блэксвон, - в дверь гостиной стучатся, - Водитель приехал!
- Блядь, - тихо сплевывает Сет и, отпуская гостью, стремительно идет в гардеробную, чтобы надеть костюм.

Не смотря на разгар лета, жара в Лондон не спешит. Сет, на генетическом уровне предрасположенный к изнуряющему зною, ежится и просит выключить кондиционер. Странно, в это пришествие он так и не доехал до настоящей Родины. Не нашел в себе сил подставить бледное лицо под хлесткие горячие удары Ра. За что же Ра так ненавидит его, что и смотреть в его сторону не желает? Это ведь он долгие годы защищал ее чертову солнечную ладью от змея Апопа, а потом пришел этот мальчишка Гор и превратил дядю в чудовище. Впрочем, в девятке его особо никогда не жаловали. Память об этом возвращалась постепенно, боги забытой империи рождались с осознанием своей природы, но не с воспоминаниями о былом. Промозглый ветер впутывает в рыжие, с красным отливом, локоны мелкую морось дождя. До того омерзительного, что Сет невольно вспоминает холодные пальцы брата. Он нервно раскрывает зонт, прячась от непрошеных ощущений, но беспорядочные порывы заметают влагу и под черный купол. В душ. Ему срочно нужно в душ. Блядь. Сету хочется поймать стрелу усилившегося ливня и переломать текучий хребет. Заткнуть чертову течь в брюхе собственной матери. Мама, мама, твои прикосновения, совсем как у Осириса. И это достаточная причина для ненависти.
В холле редакции его встречает молоденькая корреспондентка.
- Добрый день, мистер Блэксвон, пойдемте, - она делает приглашающий жест, - Кстати, ваш племянник только что закончил интервью, хотите с ним увидеться? Мы можем дать вам немного времен... А вот и он!
Гор проходит через турникет к выходу.
- Дядя...
- Гор. Какой неприятный сюрприз, - губы Сета кривятся в ухмылке, - О, Исида, и ты здесь? Прекрасно выглядишь. Может, составишь мне компанию на ночь, раз уж твой муженек все время на благотворительных гастролях?
- Как ты... - жена Осириса замолкает на полуслове, она не ожидала его увидеть. Возможно, даже забыла о его существовании. Сет уже хочет огрызнуться, но к ним присоединяется...
- Анубис, - сердце, будто тисками сдавили. Слова застревают в горле. Больно. БОЛЬНО.
- Мистер Блэксвон, пора.

- Как я буду бороться с собственным племянником и своей семьей? - Сет с экрана телевизора ослепительно улыбается, - Я просто уничтожу их всех.[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/46969.png[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 38</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign]

Отредактировано Jiang Cheng (2020-03-31 02:00:33)

+2

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/88778.png[/icon][nick]Osiris[/nick][status]разбиватель чужих надежд.[/status][sign]------------[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 47</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info]Прошлое осколками сыпется на голову, путается в волосах и оседает на плечах длинными рыжими прядями. Те, как холодный Нил в окружении красных песков, удаляются за горизонтом и кажется, словно больше ничего и не существует.
- Как он, черт побери, выжил? - женщина, в белом безупречном костюме, собранными в шишку волосами. Вылизанная, с иголки, и даже волны гнева на её лице не портили этот идеальный образ. Они оба слишком привыкли всегда выглядеть идеально, чтобы хоть что-то могло испортить это. Хотя бы единственная эмоция.
Эмоций нет. Они спрятались за красной рекой, утонули в горизонте.
- Разве это не было предопределенно? - он улыбается, подходя ближе и обнимая супругу, прижимая к себе тонкий силуэт, пытаясь утихомирить бурю. Магии в ней давно нет, впрочем, менее грозным противником её это не делало.
- Предопределенно? Он должен был умереть десять лет назад! Разве ты не говорил, что он был тяжело ранен, когда убегал? Когда... - отталкиваясь от мужской груди, она плотно сжала губы - чужой палец прижался к ним, заставляя замолчать.
- Исида, - Осирис провел пальцем под её губами, стирая остатки размазавшейся помады, после под глазом - от гнева у неё всегда слезились глаза, из-за чего тушь немного плыла - убрал он и эти следы. Касаясь собранных волос, пару тонких выбившихся прядей он спрятал за её ухом.
Идеально, все должно быть идеально.
Подхватывая подбородок супруги пальцами, он чуть приподнял её голову, встречаясь взглядом. Тихо, он наконец-то начал говорить:
- Гор и Анубис в безопасности?
- Да, я усилила охрану. Проверила всех, - не имея возможности кивнуть, пальцы все еще удерживали её, Исида моргнула в знак согласия.
- Вот и отлично. Остальное не имеет значения. Если ему захотелось поиграться, пускай. У Гора намного больше шансов, сами Боги ему благоволят, - он мягко улыбается, ослабляя хватку и, напоследок, вновь поправив волосы супруги, отстраняется. - У Сета есть только его безграничное бешенство, а в подобных играх это не большой показатель.
Их разговор прерывает стук в дверь. Секретарь, получив разрешение войти, передает мужчине документы и вновь удаляется.
- Я пойду, подготовлю все для интервью, журналисты прибудут через два часа. Гор и Анубис скоро тоже явятся, - Исида стряхнула с одежды несуществующие пылинки, рефлекторно облизывая губы, на которых все так же холодом оставались чужие пальцы. Бог Возрождения иногда ей чертовски напоминал их матушку - холодный, разрывающий плоть напополам. Где же этот жар Египта? В нем он всегда утопал, словно в океане, безграничной тьме космоса. Правда, вот, где же обещанные звезды? У холодной Нут были хотя бы они.
- Только не переусердствуй. Мы ведь должны выглядеть по-домашнему? - Осирис уже вновь вернулся к своему рабочему столу, впрочем, присаживаться не спешил.
- Не в халатах же нам показываться, - напоследок хмыкнула женщина, хлопнув дверью.
Под мягким шепотом мужа она и правда успокаивалась, впрочем, стоило ей покинуть кабинет, остаться наедине, как от былого спокойствия не оставалось ничего.
Осирис, на сегодня, не планировал покидать кабинет до начала съемок. Но душа его, впервые за много лет, не желала успокаиваться просто под звуками классической музыки. Скрипка и пианино сейчас звучали раздражающе. Он сжал в руках документы - знал, что в них, и это раздражало еще больше.
Он же не сунется к ней, задавался вопросом, нет, это будет шагом крайнего отчаяния, сам же на него и отвечал, пытаясь успокоиться.
Отчет о Гармонии, что сейчас пребывала в самом извращенном для собственной божественной сути состоянии, был брошен на стол. Он не стал его читать - ничего нового там не пишут уже больше пяти лет с момента последнего взрыва, когда она пыталась вновь покончить с собой. Именно тогда к ним медленно возвращались воспоминания, последние, перед этими - да, они были пять лет назад.
Впрочем, Осирису не надо было об этом думать. С самого начала, он помнил обо всем с самого начала. И пока остальные мучились в догадках, он продолжал тонуть в красной реке Нила, задыхаясь в песках, что его окружают.
Все чертово время.
Эти красные локоны, что тогда песком рассыпались перед ним напоследок. Он помнил это, эта сцена являлась к нему во сне не раз и не два - сотни, тысячи раз. Кажется, уже целую вечность.
Каждое перерождение.
В этот раз он не позволит Нилу излиться, перерасти и утопить в себе весь их маленький Египет. Нет, никому из них не сбежать от этого.
Он выберется с того мира столько раз, сколько потребуется, но не позволит истории повториться.
Впрочем, что они, смехотворные боги, полные только горьких воспоминаний, могут противопоставить проклятью?
Он надеялся, что современный мир способен ему подыграть. Именно для этого он улыбался с экранов телевизоров, именно для этого журналисты писали о нем хвалебные речи, именно для этого он спасал всех детишек/котиков/дельфинов/ледники (нужное подчеркнуть) - только чтобы алый вновь не рассыпался песком перед его глазами.
Наивный глупец, мог ли он надеяться на большее.
Сжимая в руках фотографию, что запечатанная в рамочку, упрямо стояла на самой верхней полке, он улыбнулся. Большая и дружная семья - две пары, двое сыновей, они и правда походили на таковую, вы поняли.
Семью.
Фотограф, что сделал этот снимок почти одиннадцать лет назад, тоже был глубоко уверен в этом. Как на богатых ублюдков, вы меньше всего походили именно на последних. Довольно простые в общении, и если старший брат со своей женой были типичной парой, которые во всем и везде любят порядок, то младшие - свободные и почти что беззаботные.
Он упрямо не убирал эту фотографию, пусть и видел, с каким презрением каждый раз на неё смотрит Исида. А ведь когда-то именно она захотела сделать этот снимок.
Кажется, на какие-то долгие десять минут воспоминаний, он вновь утонул в личной красной реке, под палящим солнцем Ра, что явно насмехалась над ними, вновь и вновь.
Жизнь за жизнью.
Желая избавиться от этого чувства, он выбрался наружу, подставляясь под мягкие касания матушки. Она плакала, и сама природа этому подыгрывала.

Отредактировано Lan Wangji (2020-02-25 00:01:34)

+1

4

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/73267.jpg[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 28</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign] Отчет ложится на стол ровной стопкой. Сет едва может дождаться, пока помощник покинет кабинет, чтобы взять его в руки и с замиранием сердца начать вчитываться в ровные ряды букв. Он нетерпеливо перебирает страницы, лихорадочно пытаясь найти хоть одно незнакомое слово. Ничего нового. В них никогда нет ничего нового. Его Гармония разрушена и сожжена дотла. Сухость формальных фраз, сообщающих о психическом состоянии его жены, неприятно впивается в пальцы, оседает пылью на тонких губах, пробирается в горло раскаленным воздухом. Сет заходится в кашле и откладывает документы. С фотографии на столе улыбается Нефтида - красивая и молодая. В тот год они только-только поженились, и счастье было таким безграничным, что даже их мать - небо Нут не знала, где заканчивается предел этой искрящейся эфории. Мужчина берет снимок в руки и долго вглядывается в любимые черты. Его Нефтида хороша, как рассвет на берегах Нила, с ней даже первая красавица Хатхор не сравнится. Она смеялась так, что звезды сыпались с ночных одеяний матери прямо под ноги. Его Гармония плясала на нотах души, а ее улыбка слепила куда сильнее, чем золотая ладья Ра. Сет тонул в ее нежности, как в молоке, думая, что не может любить ее еще сильнее, но она доказала ему обратное. В день, когда родился Анубис, Сету казалось, что он умирает. Его отец - земля Геб, недовольно ворочался под подошвами, и его сыну чудилось, что он вот-вот провалится в рыхлую черную мантию, не выдержав счастья. Анубис был величайшим подарком судьбы, Сет не знал, чем заслужил такую награду. Они так долго молились о сыне, и вот он - на руках у Нефтиды в белом одеяле три с половиной килограмма такого невыразимого обожания, что дыхание замирает. Сет плакал, уткнувшись в колени жены. Интересно, сколько раз в тот день он повторил "спасибо"?
Отпечаток подошвы Осириса ложится на воспоминания, залитые солнечным светом, и те меркнут. Сет тонет в лабиринтах собственного прошлого...

CHAPTER I
You need a big God
10 years ago

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/44770.jpg

Сет дрожит так, что зуб на зуб не попадает. Его колотит от страха, и Вселенная вибрирует в унисон. Мир с ним больше не приветлив, а легкие прикосновения Ра, раньше казавшиеся такими ласковыми и теплыми, теперь напоминают касания разложившейся плоти. Сет кричит, но не слышит собственного голоса. Ему так больно, что хочется вспороть брюхо небосвода и обрушить на город потопом, чтобы смыть подчистую. Он даже жалеет, что больше не управляет песчаными бурями - вот бы добраться до самой галактики и смять ее, как испорченный черновик. Земля на теле Нут теперь выглядит уродливой жирной бородавкой, сочащейся гноем. Содрать бы этот нарыв и переписать все начисто. Красивым ровным почерком, каким Сет никогда не отличался. Чистописание хорошо давалось лишь его старшему брату Осирису. Его мудрому, идеальному брату. Сет выбегает из дома и мчится через улицу - ему срочно нужно поговорить с ним. Осирис ведь всегда знает, как найти выход. Он точно поможет.
- Осирис! Осирис! - голос Сета разносится по дому, и на него сразу выбегает прислуга, но не успевает она и рта открыть, как в гостиной появляется сам хозяин.
- В чем дело, Сет? Ты так взволнован, - он жестом отпускает горничную восвояси.
- Я хочу поговорить.
Осирис не задает лишних вопросов. Старший брат всегда чуток к настроению младшего. Он относится к нему, как к хрупкому сосуду - не нагружает лишней работой в компании, хотя и сделал его главой крупнейшего подразделения; не жалуется на свои проблемы, хотя в их с Исидой отношениях порой веет могильным холодом; не отмахивается от него, с чем бы Сет к нему не пришел, и всегда отложит ради него любые дела. Осирис для воинственного бога и брат, и отец, и наставник. Возрождение - вот его главная суть, и Сет пришел просить именно этого. Ему как никогда сейчас нужен второй шанс, надежда на то, что разбившуюся реальность все еще можно склеить. Пусть видны будут подтеки клея и сколы, пусть трещины чернеют на радужной глади его счастья, он проглотит, только бы собрать все воедино. Осирис же сможет, да? Разве справится с этим хоть кто-то, кроме него?
Сет садится напротив него, нервно сжимая в руках предложенный стакан с виски. Красные пряди, выбившиеся из высокого хвоста, в закатном солнце похожи на языки пламени. Сет, и правда горит, сердце тлеет в груди, заполняя легкие противным запахом горелого мяса.
- Осирис, - начинает было он, но замолкает и заливает повисшее молчание алкоголем.
Не так-то просто признаться брату, что Сет приполз к нему, словно побитая собака, чтобы снова, как в детстве, плакать и прятаться за него от пугающего лика Маат. Правда всегда пугала его - ее смуглое лицо, слишком правильное, чтобы принадлежать живому человеку, не выражало ничего, кроме равнодушия. Оно пугало Сета. При упоминании ее имени в животе, будто ворочалось что-то холодное, склизкое и... давно мертвое. Что ж, пора отдавать ей дань и выпускать наружу уродливые птицы слов, их крылья-спицы царапают нёбо, рот моментально наполняется кровью.
- Осирис, Анубис не мой сын.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-03-31 02:00:13)

+1

5

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/88778.png[/icon][nick]Osiris[/nick][status]разбиватель чужих надежд.[/status][sign]------------[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 37</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info]
Мерзко, ему было мерзко. Он проглатывал горький ком во рту, что наполнялся вкусом крови, каждый раз, стоило ему посмотреть на своего брата. Неужели, неужели, он может сделать что-то подобное?
Когда Сет только появился в этом мире, Нут рыдала звездопадом, её старший сын же и правда рыдал, только горькими слезами. Кажется, в жизни своей до этого он не испытывал большего счастья, и не давился большим горем.
Мальчишка девяти лет от роду, он захлебывался слезами, а матушка все порывалась познакомить его с новым братом, но из-за истерики старшего сделать она ничего не могла. Устало хохотнув, женщина передала новорожденного на руки мужа и наконец-то отдала себя заслуженному отдыху. Отец все это время утешал Осириса, пока тот захлебывался собственной горечью.
Именно тогда, со светлой макушкой его брата, именно тогда к нему вернулись воспоминания. Жар Египта обдал его кожу, а Красная река рассыпалась пеплом перед глазами.
Он, будучи совсем ребенком, не понимал, но грудь его разрывало чувство бесконечной тоски. И он не знал, что с этим можно сделать. И стоит ли что-то делать.
Сет рос, его рыжие пряди все больше напоминали жар горящего песка. И Осирис души в нем не чаял.
Ему казалось, что стоит хотя бы на пару метров отойти от брата, как тот исчезнет. А он не позволит ему исчезнуть.
Стоит потерять его из виду, как он потеряется между людей и забыть забудет. А он не позволит ему забыть.
Из-за постоянной занятости родителей, Осирис стал для Сета и отцом, и матерью, и наставником, и только в последнюю очередь братом.
И кажется, звезд его матери не достаточно, чтобы сосчитать уровень его счастья.
Никакие сравнения не возможны.
Он думал, наивный, что может что-то изменить. Сжимая маленькую ручку на прогулке, после пожимая руку уже при встрече, ведь взрослые тринадцатилетки именно так делают. Да даже когда бегал в свои двадцать четыре на подмогу брату, когда тот дрался с какими-то старшеклассниками, разве он мог поступить иначе? Бросить его?
Никогда.
Оставить яркий Нил для него было невозможной задачей. Сет вспоминал все частями, как и остальные в их окружении, а богов становилось все больше.
И тогда появился страх.
Нет, он не мог. Не мог отдать брата кому-то еще.
Гармония не вольется в его мир, принося с собой разруху.
Нет.

Осирис смотрел на фотографию жаркого Нила и тонул, утопал в собственных желаниях и пытался...
Матушка насмехалась над ним проливным весенним дождем, отец отвечал тем же, размокая и прилипая к ботинкам грязью. Осирис надеялся, что этого не случится. Он не выпускал брата из надзора. И пусть с разительной разницей в возрасте, он всегда, всегда находил для него время. И всегда находил время для присмотра за ним.
Сейчас, он вымок под проливным дождем, поцелованный матушкой и по колена был в грязи, спасибо отцу. И то, что он увидел, меньше всего ему хотелось бы...
- Ох, Осирис, ты чего такой мокрый то? Зонт почему не взял? - Сет, не смотря на проливной дождь, буквально сиял своим светом сегодня, распылял улыбку не хуже песка.
А рядом с ним стояла она... Его Гармония, она играла белыми волосами на свету и, кажется, идеально сливалась с ним воедино.
Рот наполнялся вкусом крови, он его с трудом сглатывал. Это прошлое, он пытался затолкнуть его поглубже в глотку.
- Познакомься, это лучший брат в мире, Осирис, - укрывая их обоих от дождя черной курткой, пусть они уже и стояли под навесом, он все продолжал улыбаться.

Он сказал, что хочет увидеться.
И ты побежал, как мальчишка, которого друзья позвали поиграть во дворе в футбол.
Он сказал, что у него есть важная новость, может, мы сходим в кафешку и поболтаем?
А ты уже в этот момент нацеплял куртку и сбегал по лестничной клетке.
Он сказал...
А т....
...

Мерзко, ему было мерзко. Брат сидел напротив и откровенно нервничал. Его руки дрожали, и пусть он пытался сжать их в кулаки, спрятать, это не помогало. Осирис поднялся и кинул в бокал пару кубиков льда, а после налил виски.
Сам он насладился только запахом алкоголя.
Он не торопил Сета, а лишь присел рядом и протянул бокал.
Тот заговорил первым. С его губ слетело всего лишь его имя, Осирис, а бога Возрождения, что отличался своим спокойным нравом, от этого передернуло.
А после он замолчал, заливая тишину алкоголем.
Неужели, еще воспоминания?
Нежели, Сет что-то вспомнил?
Или узнал?
Нет, он не может этого допустить, не так скоро.
Нужно.. Нужно понять, что он знает.
Бог Возрождения, именитый и известный, сейчас он был готов переродиться заново, только чтобы очистить память Сета.
Но он не торопил, ободряюще касаясь чужого предплечья и чуть сжимая. Сет снова заговорил и это было...
Началом.
- О чем ты говоришь, Сет? - мужчина мягко улыбнулся, так, не особо выпячивая улыбку, только для того, чтобы не нагнетать. Он умел не нагнетать. - С чего ты это взял?
Нужно узнать, откуда ему это известно.
И что именно.
Чертова дрожь добралась и до него. Матушка все так же, как и в тот злосчастный день, насмехалась над ним проливным дождем за окном, стуча в окна так, словно бы намереваясь их выбить.
Прикусив губу, Осирис еще раз просил:
- Как ты можешь быть в этом уверен? Есть доказательства?

+1

6

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/73267.jpg[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 28</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign] Рука Осириса ложится на плечо, и это успокаивает. Помогает собраться. Брат всегда действовал так на Сета, он, словно, воплощал самую идею семьи. Укрывал от невзгод, рвался защищать при малейшей опасности, давал лучшие в мире советы и никогда не бранил. Черт. С самого детства бог войны слишком сильно полагался на него, искал в нем поддержки и утешения, даря взамен лишь головную боль.
- Нефтида, она... - Сет снова замолкает, слова застревают в горле.
Как ему признаться в том, что его жена, его Гармония, была неверна ему? Уязвленная гордость мешается в нем с обидой и непониманием. Разве могла она врать ему все это время? Разве не искренни были солнечные улыбки, что она дарила ему? Неужели эта искрящаяся нега ее любви оказалась мыльным пузырем, лопнувшим при встрече с реальностью? "Жарко", - невпопад думает Сет, закусывая губу. Ему кажется, что прямо сейчас он снова оказался в огненном озере Дуата, и озверевшая Амт вгрызается в его плоть. Из крокодильей пасти смердит гнилью, львиные когти разрывают кожу с такой легкостью, словно это бумага. Горит. Все горит потусторонним пламенем - его невозможно задуть или потушить. Оно вечно будет облизывать измученное тело, вырывая из груди крики, полные боли и ужаса. Его Нефтида не приплывет за ним вместе с Ра на ладье вечности. А ведь Сет только потому Ра и защищал. Он читал, читал эти дурацкие легенды, но разве можно было верить в них? Люди не умели слушать и записывать истории. Большинство из них были совсем неправдоподобными. Сет, всегда знавший родную письменность, много раз перечитывал добытые копии "Текстов пирамид", где его превозносили, как покровителя царей. Но ведь уже к правлению бесконечных Птолемеев, сменявших один другого, свитки трактовали его имя как мировое зло. Так могла ли быть в них хоть доля правды? Та Небетхет, что клала сердце мертвого на весы, что куталась в сумерки и была черной стороной благочестивой Исиды, совсем не походила на его нежную Гармонию, способную разогнать тьму звонким смехом. Да и сам он, пусть и рыжий, как описывают трактаты, но в нем нет и капли того животного остервенения, которое ему приписывается.
За большим панорамным окном занимается вечер, и впервые Сет думает, что у них с Нефтидой, и, правда, одно время суток на двоих. Чертовски неприятное совпадение. Он ежится, ему кажется, будто одинокая сахарная кошка фиолетовой краски разлила. Смеркалось. Липкая хищная улыбка Бастет сейчас напоминает оскал Сехмет. Она щерится на него из густых пурпурных сумерек и шипит на родном наречии. Нет, нет, он не должен ее слушать. Вязкая мгла тянет к нему лапы, оставляет на шее жирные черные отпечатки с фиолетовым отливом. Сегодняшний вечер слишком похож на Маат. Такой же чужой, душный, страшный.
- Нефтида сама призналась в этом, - наконец, глухо роняет в пустоту образовавшегося молчания Сет.
Слова падают на пол и застревают в мягком ворсе ковра. Он чертовски похож на ту шкуру, что Анубис однажды содрал с него. Верны ли воспоминания? Грудь сдавливает с новой силой, вот она - его слабость. Больше предательства Небетхет Сетха ранит то, что их сосредоточенный, не по годам серьезный Инпу рожден не от него. Бог песчаных бурь так сильно любит своего сына, что готов отрицать реальность до последнего. Он готов собственными руками удушить сучку Маат, лишь бы на страницах мироздания не проступали кощунственные буквы. Острое перо Правды царапает душу, разрывает на части, расчленяет хрупкое счастье некогда великого божка с хирургической точностью. Сет дрожит. Виски не способен выгнать из нутра этот холод. Он сожрал его сердце, нечего теперь Нефтиде будет класть на весы, когда придет время ее мужа. За ребрами у Сета теперь могильный сквозняк. Ниаут, закутанная в свое первородное ничто, пришла и поселилась внутри песчаной бури. Точкой отсчета новой эпохи становится отрицание.
- Знаешь, я никогда не верил в...
Перо Маат опускается на шею лезвием топора. Сет не хочет верить, не может. Глупые мифы навсегда таковыми и останутся, они не имеют ничего общего с их жизнью. Не имеют ведь?
- Даже в... - он нервно сглатывает, - в проклятой Википедии на странице Анубиса в графе отец, - стакан падает из рук, подтаявший лед оставляет потеки на светлом ворсе, - Там написано, что это я или... ты,- Сет ошарашенно замолкает и вскакивает с места, - Нет. Неправда. Скажи, что это неправда, Осирис! - требует он.
Тонкие пальцы зарываются в длинные красные пряди, сломанный бог падает на колени, продолжая что-то невнятно бормотать. Он упирается ладонями в пол и жмурится, словно не желая видеть ставшее очевидным. Уходи, уходи, уходи.
- Это неправда! Я... Анубис - мой сын! - слезы душат его, стекают по лицу, застревают в красных прядях, - СКАЖИ, ЧТО ЭТО НЕПРАВДА! - он поднимает испуганный, полный ужаса взгляд на брата, - Мой мальчик, мой сын...
Нут плачет вместе с младшим сыном.
Геб хранит спокойствие, подавая пример старшему.
Нефтида надевает сумерки.
Исиду венчают на царство.
Анубис готовит траурную церемонию по родителям.
Гор готовится свергнуть дядю.
Осирис молчит.
Сет кричит.
Бесконечный круг замыкается вновь.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-11-01 02:36:06)

+1

7

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/88778.png[/icon][nick]Osiris[/nick][status]разбиватель чужих надежд.[/status][sign]------------[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 37</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info]Их отношения, что тянулись веками, словно чертова бесконечность, что следовала по пятам за нерадивыми глупцами. И этому и правда не было конца.
Не видно, не счесть, какое количество раз, они, эти отношения, тянулись хвостом за грязным Возрождением и шлейфом Магии. Магия, что так напоминала ему Северное сияние - такое же чудо, такое же неизведанное и таинственное.
- Исида, прекрати истерику, - Осирис буквально скрипит зубами, смотря на женщину. Та в остервенении вырывает страницы из какой-то книги. Она не может позволить себе большее. Даже эти эмоции для женщины - потолок, до которого допрыгнуть ей по силам всего раз в несколько десятков лет.
- Заткнись! Замолчи, Осирис! Да как ты посмел... У нас... - женщина задыхается, казалось, она готова будет выплюнуть свои легкие, только бы не произносить слов, что последуют дальше, - а как же Гор? Гор, он наш сын! Да что... - она опирается о стол, вновь сжимая листы и скидывая их на пол. Мятые бумажки, что мятое мироздание, комками слетают на пол, да вот не только растворяться не желают.
Рукописи не горят, каменные плиты и подавно.
А зря.
- Исида, - он говорит тише, мягко улыбается, а после подходит к женщине. Та отшатывается и протягивает руки вперед.
- Не смей, не подходи ко мне! Да ты… Ты просто чудовище! - выкрикивает и пытается кинуть в него бумажку, одну, вторую, да тех побеждает воздух, и они так и не долетают до цели. Мужчина подходит ближе, вновь обхватывая лицо дорогой жены и тихо говорит.
- Знаю, когда накатывают воспоминания - становится страшно, не бойся, душа моя, дыши… - он делает глубокий вдох и выдох, пытаясь показать пример.
Сегодня Нут вновь насмехается над ними, и, по видимости, над их сыном тоже, что еще днем отправился на свидание, и с огромной улыбкой сообщил родителям об этом. Исида со всех сил сдерживала слезы, тогда и сейчас.
- Исида? Ты слышишь меня? Вдох, выдох, - он продолжал говорить, все еще удерживая женщину в полу-объятиях, и продолжая глубоко и шумно дышать. Та вскоре сдалась, повторяя за мужем.
Душа его, Северное сияние, что покрывало когда-то собой все красные пески. Его Магия и его Волшебство. Он любил её, уважал её, правда. Неужели в это так сложно поверить?
Она никогда не могла сравниться с красной водой Нила, но это не мешало ему любить её по-своему.
- Я видела... я видела... что ты сделал… с Гармонией, - её губы дрожали, а соленые капли катились по лицу. Исида почти никогда не плакала, она никогда не позволяла себе подобной слабости, особенно перед своим мужем. Но воспоминания, это и правда страшно, он это осознал еще очень и очень давно, и до сих пор они не давали ему покоя.
Значит, только с Гармонией… Все, что ты увидела, Осирис вновь улыбнулся, то ли догадке, то ли просто в попытке успокоить жену.
- Исида, - он повторил, он знал, что когда говорит её имя, она реагирует, - ты ведь знаешь, что каждое наше воспоминание, что бомба замедленного действия? Но ты должна быть готова к этому лучше любого сапера. Ты знаешь это? - вытирая пальцами слезы, он мягко касается лба женщины губами, а после чуть отстраняется, продолжая успокаивающе поглаживать ту по голове.
В каждый момент, чертова матушка рыдала в каждый переломный момент его жизни. И все это он просто терпеть не мог.
Когда ты уже зашьешь свои глаза мироздания, матушка. Оказаться бы тебе уже в Дуате, да навек.


Нут разревелась и сейчас. Окна вздрогнули от рева, а листья близрастущих деревьев ударились о стекло, словно пытаясь попасть внутрь.
Лицо Осириса исказилось. Казалось, что где-то там проскользнул Амт, что готов вгрызться в плоть и уничтожить само мироздание.
Сет кричит, словно соревнуясь с матушкой, и выигрывает. Он всегда был одаренным мальчиком, во всех своих жизнях. Бесчисленное количество раз.
Осирис смотрит куда-то в сторону, изредка переводя взгляд на брата. Собранные в хвост волосы слегка растрепались. Алый выбивался, окрашивая болезненно серое лицо, Осирис же следил за каждым взмахом.
Что же, воспоминания, чертовы воспоминания, их даже не пришлось вызывать, Сет решил с этим справиться собственными силами.
Чертова Гармония вновь сыграла в свою игру. Стоило хотя бы в этом перерождении расправиться с ней.
Но все идет своим чередом... Он думал... Своим.
Поднимаясь с места, отставляя бокал с так и не выпитым виски (налил себе следом за братом, но решился только вдохнуть запах) на столике, он подходит к мужчине и наклоняется над ним. Смотрит так, словно само мироздание пришло забрать свое.
Не до конца осознавая (не до конца ли?), он говорит:
- Что ты еще прочел? - улыбается, ему кажется, кажется, что мягко. Но хватает этого ненадолго. - Впрочем, уже не так важно, раз Гармония не умеет держать язык за зубами, - он вновь смотрит в окно и злость одолевает, кажется, с последнего всплеска воспоминаний, да, с того момента он не был так зол.
Но он пытается, пытается держать себя в руках.
Жар песка ударяет по лицу, не до конца понимая, Сет это или же его алый только что отпечатался на коже, Осирис дергается, а после бросается вперед, заламывая брату руки над головой.
- Ты... или я, - он повторяет, нависая над мужчиной и сжимая его руки над головой, - ты только не подумай, что я... мм, делал что либо насильно. Гармония сама пришла ко мне, - расслабляя одну руку, он перехватывает запястья, а после сжимает шею мужчины, надавливая.
Ему кажется, кажется, что горячее тело вот-вот рассыплется песком сквозь пальцы. Разольется водой Нила, затопит покои, и все богатства утонут в этом, но вместо этого в алом тонет только сам Осирис.
- Так было велено, этого было не избежать, - он мягко улыбается, необычно мягко, это выглядит несколько пугающе.
- Брат, - он обращается к нему, как делал это на протяжении всех этих лет, - Но ты ведь все равно любишь Анубиса - больше всей жизни, - не задает вопросов, нет, утверждает, пока улыбка горьким Возрождением растекается по лицу.
Он ждал этого момента. Он боялся его. Страх ожидания, чертовых тридцать лет он преследовал его, что злая голодная псина, и сейчас он готов был поглотить мужчину с головой.
Это чертово ожидание опьяняло, и сейчас ударило в голову. Словно ребенок, которому обещали шоколадку и вот, наконец-то, он её дождался.
Вдох, выдох, он думает, говорит сам себе, пока пальцы впиваются в тонкую шею, лишая брата возможности сделать хотя бы вдох.
Дыши, вновь думает, пока изо рта не вырывается тяжелый воздух. Он не отпускает шею, пока глаза мужчины чуть не закатываются, а после тут же резко разжимает пальцы, чтобы через секунду порвать пару пуговиц на воротнике, оголяя грудь, глазами едва ли не оставляя на тонкой коже шрамы.
Воспоминания, что шрамы, следы на их душе. И сейчас, сейчас он оставит парочку на брате.
Ведь ждал он этого одну маленькую вечность.
Нут, сучка Нут до сих пор ревет. Разрывает грудь и выламывает окна, ведь её глупые сыновья, они раз за разом повторяют одну и ту же историю, что непослушные ученики, которым мать раз за разом вырывает страницу в тетради и заставляет переписывать заново.
Не ты ли виновата в этом?
Кажется, он готов сыпать обвинениями не хуже глупой матушки, что сыплет каплями дождя.

Отредактировано Lan Wangji (2020-05-28 04:15:57)

+1

8

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/73267.jpg[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 28</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign]Слова, срывающиеся с губ брата уродливы и неестественны. Сету даже кажется, будто тот их выдумал, - не существует таких тошнотворных фраз ни в одном языке мира. Они корчатся мясистыми жирными плевками, похожими на слизней, пока, наконец, не изгибаются дугой вправо. Т. Иероглиф "путы". Родные письмена сдавливают горло ошейником неминуемого рока, и Сет блюет отчаянием. Ему чудится будто он слышит змеиное шипение Амонет*, содравшей покровы с яви. Теперь бог войны отчетливо видит зыбучий фундамент лжи, на котором зиждилась его идеальная жизнь. Была ли она идеальной? Лицо Осириса, его доброго мудрого наставника, искажается гримасой гнева. Его улыбка больше не кажется мягче хлопка, собранного с затопленных египетских полей. Сет поднимает заплаканное лицо, неверяще смотрит на брата и отчаянно желает отвернуться: он больше не видит сияющие крылья Ах** покровителя возрождения, лишь пустую омерзительную оболочку - Хат**. Словно Банебджедет и Амсет*** разом отринули владычество Осириса.
- Ты... Ты лжешь, она не могла! Нефтида не могла предать меня! Это неправда, - в бреду шепчет Сет, он больше не срывается на крик, но даже собственный тихий хрип теперь кажется ему оглушительным.
Тень мужчины нависает над ним, и впервые за 28 лет нынешней жизни бог песчаной бури вспоминает, кто управлял Дуатом. Тем самым Аменти****, где братья и сестры сотни тысяч раз судили Сета, а затем скармливали его сердце Амт. Такой милостивый Осирис ни разу не пустил младшего брата на Поля Иалу. Возможно, они и не существуют вовсе? Может, рай - всего лишь красивая декорация? Точно такая же, как и вся жизнь песчаного божка? Кажется, в этот раз Осирис решил не дожидаться Тота с его исповедью отрицания, а вознамерился лично исполнить роль чудовища, что сожрет Сета. И разве это он, бог войны, - монстр? За что ему так упорно приписывают эту роль? Все, чего он искал - благосклонность своей Гармонии, так в чем его вина? В том ли, что равновесие Небетхет зиждится на противостоянии правды Маат и хаоса Исфет? Нет, эта сучка Маат одолжила вечному противнику свое перо, чтобы тот прикинулся ею. Что ж, Исфет, вот он - Сет, сын Геба и Нут, весь твой, готовый свернуть с пути Истины ради того, чтобы выбросить свою канувшую в ложь вселенную в объятия пустышки-Ниаут*****. Хаос благосклонно кивает и вплетает нити неразберихи в красные пряди.
- Твои волосы так похожи на рассвет, в который одевается мама, стоит ей увидеть Ра, - голос Осириса в тот, самый первый приход, ничем не отличался от нынешнего.
- Сехмет сказала, что они цвета крови, - фыркает Сет, натягивая на лицо маску трубкозуба.

Неожиданно всплывший обрывок ушедшей эпохи обжигает мигренью. Бог войны хватается за голову, хватается за воспоминания, хватается за реальность, но у не выходит, и он летит в мягкую пропасть блядского бежевого ковра. Осирис заводит его руки над головой, но мог бы и не стараться - Сет пригвожден его потемневшим взглядом. Прямо из зрачков брата на него льется черное с разводами фиолетовой гнили небытие Дуата. Вот она - истинная сущность возрождения. Ведь нельзя вернуться, не умерев, правда? Тьма его взора сначала затапливает комнату, а затем прорывается наружу, она пачкает сумеречный наряд их рыдающей матери, марает облака и прожигает среди туч дыру лунного диска. С губ Осириса срывается имя, и Сет, кажется, снова обретает дар речи.
- Даже... Даже если это правда, и Нефтида... Она... Это не отменяет того, что Анубис мой сын. Ни ты, ни она не заберете у меня моего мальчика, - звуки такие тяжелые, словно налиты свинцом, их даже выплевывать сложно, - Я - настоящий отец Анубиса. Ваше предательство не изменит моего отношения к собственному ребенку. Вы... вы... Как ты мог, Осирис? КАК ТЫ МОГ? ТЫ ЗНАЛ, КАК Я ЛЮБЛЮ ЕЕ! - голос вновь крепнет и резонирует с миром, корчащемся в агонии нового витка хорошо знакомой истории, - Так было велено? Велено трахнуть мою жену, Осирис? Кем?! Вы все верите в эти глупые свитки и живете по ним, словно заведенные! Мы можем все изменить! Могли! Но ты... ты... Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ОСИРИС!
Брат легко и жестоко перекрывает поток проклятий. Его цепкая рука впивается в горло не хуже удавки. Да. Удавка, вот кем он стал для Сета. Шелк его лжи был нужен лишь для того, чтобы покрепче затянуть петлю. Бог войны вцепляется в его руку, пытаясь отнять ее от своей шеи, но силы стремительно покидают его. В висках пульсирует алая боль, она застилает глаза пеленой. Если он умрет сейчас, сможет ли в следующей жизни увидеть улыбку сына?
- Дыши, - приказывает Возрождение, и замутненное сознание Песчаной Бури хватается за эту команду, как за соломинку.
Он проталкивает в легкие вмиг ощетинившийся стекловатой воздух. Кислород разрывает нутро не хуже ножа, а следом Осирис разрывает на нем рубашку.
- Ч-что ты делаешь? - хрипит Сет, его грудь тяжело вздымается от неровного дыхания, - Не прикасайся ко мне! - шипит он, резко отталкивая брата и отползая к дивану, - Что происходит, Осирис? - срывающимся шепотом спрашивает он, - За что ты напал на меня, брат? Я... Мне страшно, - он зачерпывает кровь своих прядей в ладони и утыкается в них лицом, не способный дать отпор, тому, кто заменил ему отца, - Пожалуйста, Осирис... Я... не понимаю, ничего не понимаю. Как это возможно? - рыдает он, и соль его слез оседает на красных волосах.

ты просил словарь

*Амонет - богиня из Огдоады (Великой восьмерки божеств родом из Гермополя), изображается с головой змеи, олицетворяет сокрытое, тайное.
** Дух человека в египетской мифологии делится на Ка - душу, и Ба - жизненную силу (на самом деле там еще куча составляющих, но не суть, эти - основные). Ахт - их слияние. Хат - само тело.
*** Банебджедет и Амсет - боги-олицетворение Ба и Ка соответственно.
**** Аменти - примерно то же, что Дуат, Поля Иалу - местная версия рая; ада, как такового нет, твое сердце просто жрет Амт.
***** Ниаут - богиня, олицетворяющая ничто.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-11-01 02:36:53)

+1

9

[status]разбиватель чужих надежд.[/status][nick]Osiris[/nick][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 37</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/42480.png
[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/79813.png[/icon]Отец и сын - все эти родительские отношения, они всегда были, что удавка на шее. Осирис, он рос таким, каким ему было велено расти. Учился только на «отлично», в спортивных соревнованиях он занимал лишь призовые места, и всегда, всегда знал, что иначе и быть не может.
Ровно пока ему не стукнуло десять. И в его мире не появился кто-то, кому он наконец-то был готов посвятить все свои достижения.
Дитя это росло, и рябь его волос завораживала. Осирису казалось, что, даже не смотря на всю ту жестокость, что гвоздями была вбита в его воспоминания, за что ему это, лучше бы он ничего не помнил, что он никогда не причинит вред своему брату.
- Вы с ума сошли? Ему всего лишь семь, я а вы оставили его одного в день рождения и уехали? - он сжимал в руках трубку, до побелевших костяшек. Казалось, та сейчас просто треснет напополам, но да пластик оказался на диво крепким.
- Да катитесь к черту! - под конец не выдержав, парень просто кинул телефон и спрятал довольно громоздкой мобильник в карман. Он оглянулся по сторонам, словно бы думая, что делать дальше. Сейчас должна была состояться олимпиада по экономике, к которой он готовился последнюю пару месяцев. Но, к появлению Сета он готовился более тысячи лет, каждый раз, каждый век...
Шумно выругавшись, он просто выхватил пиджак от униформы и вылетел на улицу, по пути вылавливая первое же проезжающее мимо такси.
- Остановитесь у кондитерской "La belle" и подождите, - тут же кинул он, запрыгивая в автомобиль и захлопывая дверь.
Их родители никогда не отличались особой чувствительностью, впрочем, он был таким же. Но никогда, он никогда не понимал, почему никто из них не испытывает того же, что он.
Того чувства, что было сильнее него. Что носило всего одно имя.
Сет.
Казалось, иногда он не способен ни на какие другие мысли и воспоминания, кроме как об этом ребенке. Это было похоже на помешательство, на белый шум, на нечто за гранью осознанного. Он тонул в красном песке, с каждым годом все больше задыхаясь. И был счастлив.
Красный песок поглощал его, а он и был рад, глупец.
Забегая в кондитерскую, он выбирает торт с суфле и мармеладом - из готовых, ждать у него времени нет. Мармеладные звери разбросаны сверху, а сам торт пестрит красками всех цветов радуги.
- А можете написать "Любимому брату"? - парень мило улыбается, пока пытается найти в карманах кредитку. Ну, за что он был благодарен родителям, так это за неограниченные финансы. Благо взрослые за семнадцать лет жизни Осириса поняли, что он не большой фанат раскидываться деньгами, а потому счет у них был общий, ха, семейный.
Забирая внушительную коробку с бантом в красно-белую полоску, он благодарит девушку и буквально вылетает из кондитерской, тут же запрыгивая обратно в автомобиль.
Сет, его милый брат, он спокойно сидел в своей комнате и что-то чертил в тетрадях. Природоведение? Ему всегда нравились всевозможные животные и окружающий мир. Во всех его жизнях. Осирис улыбается, своим мыслям и мальчишке, заглядывая в комнату.
- А у кого тут сегодня праздник? - он пробирается внутрь, тут же натыкаясь на поток жалоб.
- Братик! Почему ты здесь? У тебя ведь важное... как его... занятие! - явно пытаясь казаться взрослее, Сет тут же начинает отчитывать старшего, но при этом улыбка с его лица не сползает.
- Ну как же я мог оставить своего любимого брата без торта в его День рождения? - Осирис протягивает мальчишке коробок, что больше головы мальчика, а после обнимает. - С седьмым Днем рождения, Сет, - он шепчет, пока мальчик всеми силами пытается балансировать с огромной коробкой на руках, и при этом кое-как все же ответить на объятия старшего.
Он радостно благодарит и тащит коробку на кухню, но Осирис его останавливает.
В тот день он жрали торт прямо посреди комнаты Сета. Руками. А потом еще бросались кусками крема друг в друга. И смеялись, так много, что казалось, сам Дуат содрогается от их смеха, а на Полях Иалу в тот же день проросли полба и ячмень, что выше девяти локтей.
Эта небольшая комната, в которой они отпраздновали седьмое рождение Сета, она стала их оазисом, и очень часто, после этого, они пряталась именно здесь. Сету нравилось там находиться, а Осирис не смел перечить. Он никогда не мог отказать своему младшему брату.
Никогда не мог...

[indent] Дайте путь мне. Я знаю [вас]. Я знаю имя [вашего] бога-хранителя. Имя врат: «Владыки страха, чьи стены высоки. Владыки гибели, произносящие слова, которые обуздывают губителей, которые спасают от гибели того, кто приходит». Имя вашего привратника: «Тот, кто [вселяет] ужас».

Они говорили, что ты должен судить. Судить тех, кто чист помыслами и душой, отделять от тех, кому уже не отмыться. Говорили что ты тот, кто вправе решать подобное.
Так писали в книгах, об этом ты помнил. Казалось, ты единственный в этом мире, чья память до сих пор цела. И это было самым страшным фактором. Можно ли остаться собой, таким, каким ты был рожден в этом мире, в этот век, если твоя память утопает в алой реке?
Прошедшие суд Осириса обретают вечную жизнь и блаженство. Способен ли сам бог обрести подобное, или же его рок - это наблюдение и власть?
Я ненавижу тебя, он говорит, до этого говорит, Я люблю ее. Сет срывается на крик, на плач. Это ты должен судить?
Нет, он...
Возрождение, ты встряхиваешь головой, пытаясь скинуть с себя лишние мысли. Но получается плохо.
Ненавижу, он кричит, люблю, выкрикивает до этого.
Но ты, ты ведь тоже... Ты любишь его, как никто другой. Ты готов поклясться, поставить свое сердце на весы, и сравнить свою любовь со всеми чувствами мира, и ты уверен в победе, уверен в своем триумфе. Ведь никто, ты уверен, никто не испытывает ничего сильнее.
Но Сет говорит, что ненавидит, смотря на тебя. А потом, что любит, уже поглощенный собственными мыслями. Но, разве это возможно, возможно, что его чувства равны твоим?
- Можем ли мы что-то изменить, Сет? - ты говоришь, вновь приближаясь к мужчине, - Я видел это, помню все до единого. Сотни раз - картина за картиной. Они говорят, что я - Судья, но вправе ли? - путаясь в своих словах и суждениях, ты сам не до конца осознаешь, что говоришь, и как это говоришь.
- Брат, - шепчешь, сжимая его волосы буквально стальной хваткой, - мне так нравятся твои волосы, они напоминают о нашем родном мире, ты знаешь? - касаясь губами длинных прядок, все еще сжимая часть волос, после ты резко вдавливаешь мужчину в пол лицом, - Я говорю о красных песках, - зачем-то уточняешь.
Мысли путаются, они витают в воздухе, словно бабочки, большие, казалось их так легко поймать - но каждый раз они выскальзывают из рук, словно бы просачиваясь сквозь пальцы. Но нет, на самом деле, ты даже не в силах за ними угнаться.
- Я люблю тебя, брат, - ты говоришь, шепчешь, что ума лишенный, оголяя чужую спину и касаясь её тонкими шершавыми пальцами. Мягкая кожа, она так легко поддается давлению, и на ней так легко остаются красные следы. - Сильнее всех, - тебе кажется, словно все это - фильм, который пересматриваешь сотни раз в попытках найти отличия от предыдущего. Но вместо этого только запутываешься в сюжете.
- Неужели ты не понимаешь? - бормочешь, стягивая чужие штаны с бельем до колен, одной рукой все еще продолжая вжимать мужчину лицом в мягкий ворс, - Ты помнишь, помнишь, как мы прятались в твоей комнате ото всех? - говоришь, пока Сет не начинает брыкаться, и не приходится связать чужие руки его же поясом. До этого лицо и грудь несколько раз обжигает ударами. Он бьет невпопад, напуганный зверек.
Но поздно, слишком поздно.
- Ты не нужен им всем, - говоришь и говоришь, а после засовываешь пальцы в рот, смачивая их слюной. - Не нужен им. Только мне, - все продолжаешь болтать, пока рука не скользит по копчику вниз, и пальцы грубо не проникают внутрь. - Всегда нужен только мне, брат, - повторяешь, как заведенный, а пальцы продолжают вторгаться внутрь.
- Но ты постоянно искал кого-то еще, хотя мы могли навеки остаться в той комнате, - добавляя еще один палец, и еще один, ты наклоняешься ближе, чуть прикусывая кожу на чужих плечах, - ведь мы были там счастливы, брат, так счастливы! - нервный смешок, он срывается с твоих губ и словно обжигает кожу, кажется, словно само солнце пустыни коснулось её своим лучом.
Ты должен был судить людей. Решать, достойны они провести вечность в благодати, дабы работу за них выполняли ушебти, а сами они купались в кристальной прохладе, окруженные камышами и тростниками. Либо же их сердце будет отдано Амт на съедение. Казалось, чудище уже точит зубы, готовое вгрызться в твое сердце. Неужели ты не в силах сам пройти собственный суд? Неужели твое сердце - полно порока? Ведь всю жизнь ты считал, что все остальные люди - они грязны, они никчемны, а их любовь - пустышка. Твои же чувства, что кристальная родниковая вода, она охватывала твое сердце, твои мысли, твои помыслы - все, чего ты жаждал, чтобы брат был счастлив, чтобы его мечты и желания сбылись.
А потому стискивал зубы, ведь если ему для счастья нужен кто-то еще, помимо тебя, то... пускай? Пускай так и будет?
Так почему же, почему твои помыслы оказались не так ослепительны, как ты предполагал? Почему твое сердце уже сейчас поглощает Амт, а твои мысли, что рыбки, выскальзывают из рук одна за другой.
Почему он говорит, я ненавижу тебя, а перед этим говорит, я люблю ее? Почему ему не достаточно одного тебя? Ведь все, чем ты жил, все, чем ты дышал - у всего этого одно имя.
Сет.
Именно оно звучит на кончике языка, бьется о барабанные перепонки, разрывает мысли на части. Именно из-за него ты не в силах сейчас предоставить свое сердце суду, ведь ты проиграешь... Проиграешь, и чертово чудовище сожрет твое сердце. И ты никогда, никогда больше не сможешь почувствовать жар красного песка на своих губах.

Отредактировано Lan Wangji (2020-05-28 04:15:21)

+1

10

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/73267.jpg[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 28</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign]Осирис медленной поступью приближается к нему, и на целое мгновение Сету кажется, словно брат сейчас обнимает его, как в детстве и оградит от всего. Скажет, что все это страшный сон, приснившийся семилетнему мальчику, и поведет в кондитерскую за любимыми пирожными. Но голос мужчины вкрадчив и холоден, он струится змеиным шепотом, вплетается ядом в красные пряди, тянет их, отравляет их, затягивает удавкой на шее. Его сияющая папирусная ладья* вдребезги разбивается о тьму Каукет**. Интересно, сколько Шаи*** отвел им в этот раз? Умрет ли младший сын Нут сейчас, по его ли кончине она так громко и протяжно рыдает громом, раскатывающимся за окном? Панихида ли это или скорбь матери? Какого из сыновесй она любит больше, если отдала младшего на растерзание старшему? Было ли так в каждой из жизней или происходит впервые?
Холодные тонкие пальцы Осириса скользят по спине, и его противная нежность щерится на коже Сета мурашками. Бог войны брыкается и хрипит, но не может выскользнуть из стальной хватки.
- Ты не нужен им всем, - шепчет брат, и Сет хочет возразить, что сын все еще считает его отцом, но...
- НЕЕЕЕТ! - в его крике слышны боль и ярость, но пуще всего страх. Он сковывает нутро первозданным ужасом. Тем, что сущестовал еще до появления древних богов, с ним и хаосу Исфет не сравниться, - Пусти! Пусти меня! - надрывается повелитель песчаных бурь, не способный вызывать даже легкий ветерок, - Осирис, не надо! Что ты...
Длинные пальцы болезненно и по-хозяйски вторгаются в напряженное тело, упрямо отвергающее чужие прикосновения. Тошнит. Сета тошнит от омерзения к тому, которого он считал наставником, и к себе, не способному дать надлежащий отпор. Он орет и извивается, пытаясь выскользнуть и сбежать подальше от своего палача, но тот нее выпускает его из клетки своей смердящей гнилью любви.
- Прекрати, что ты делаешь, - шепчет бог войны, пытаясь пнуть Осириса, но тот ловит его ногу и отводит в сторону, чтобы войти в него, - ААААААА! Кх... - Сет впивается зубами в кожу ремня, которым связаны его руки.
Агония, прошившая все его существо, кажется, даже хуже воспоминаний, как Амт острыми клыками терзала его еще бьющееся сердце. Это не просто муки оболочки Хат, это страдание на всех уровнях. Эта пронзительная боль не сравнится ни с чем, что ранее испытывал в этой жизни или о чем помнил Сет. Он давится горячими солеными слезами, и его рыдания кажутся куда громче глухих стенаний Нут этим вечером.
- Хватит, пожалуйста, Осирис, хватит, - словно в бреду повторяет мужчина, - Мне так больно... Осирис, умоляю, - всхлипывает он, не зная, какому из богов молиться, если тот, которого считают самым добрым, сейчас насилует его, - ХВАТИТ!
Его отчаянный крик, полный отвращения, прорезает пространство и раскалывает его надвое. Он никогда уже не склеит собственную душу, Ах, воедино. Но преданный, униженный и оплеванный, Сет все еще не слаб. Он не дастся этому ублюдку так легко, он будет бороться до последнего вздоха, что в этом мире, что в любом другом. В конце концов, однажды ему удалось убить Осириса - так говорится на древних скрижалях. Вышло тогда, получится и сейчас.
- Я сказал, хватит, - в ярости выплевывает Сет, резко  отползая вперед и переворачиваясь, чтобы сильно ударить в грудь брата ногой и, вскочив, ринуться к столу, - Не подходи ко мне, тварь, - шипит мужчина, хватая с гладкой деревянной поверхности старомодный канцелярский нож, - Сделаешь хоть один шаг, и я клянусь, что убью тебя! Я всажу его в твое сердце так глубоко, что Амт подавится, когда будет жрать его, и сдохнет вместе с тобой!
Сейчас в дрожащем от ярости и ужаса Сете, как ни парадоксально, проще всего узнать того, что с легкостью развязывал войны. Его гнев даже в этой плаксивой стране через тысячи лет после рождения Атума**** не сравнится с мелочной человеческой злостью. Ярость Сета первородна, древнее мстительного чудища Амт и даже самого его жилища - Дуата. Она горячее лавы, горячее огненного озера Преисподней, горячее самой сути пламени. Она не оставляет ожогов, она способна сразу спалить дотла. Ненависть повелителя бури страшнее любого шторма, острее любого меча, смертоноснее любого яда. Ничто не способно совладать с нею.
[float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/618404.png[/float]Алые пряди, лежат на голых бледных плечах всполохами. Сехмет была права - они цвета крови, в которой Сет утопил Египет. Теперь он точно знает, что способен на это, что хочет этого.
Где-то на другом конце света красный песок взвивается ввысь, подхваченный ревущим хлестким ветром. В этот раз Сет слишком долго спал, пустыня уже и не надеялась поприветствовать хозяина, что больше не имеет над ней власти. Впрочем, его сила никогда не крылась в умении драться или управлять бурей. Настоящей сутью бога, способного победить Апопа***** даже в родной стихии монстра - тьме, была жажда мести.
- Нравятся мои волосы? - в бешенстве щурится он, наконец, допилив путы на запястьях и освободив руки, - Родину напоминают? - ноги предательски дрожат, но Сет, не обращая внимания на слабость, собирает локоны в высокий хвост и резким движением срезает его, - Забирай! - красный пух, брошенный в Осириса, на пару мгновений заливает пространство обманчивым рассветом, чтобы рассыпаться по полу уродливыми багряными узорами, - Я ухожу, - мужчина сдирает занавеску и закутывается в нее, - Посмеешь помешать, умрешь.

словарь

* символ Осириса
** Богиня, соответствующая тьме. Женщина с головой змеи.
*** Бог, определяющий длину человеческой жизни.
**** Сначала Атум создал сам себя, потом выплюнул богиню влаги Тефнут и бога воздуха Шу, которые стали родителями Геба и Нут. Собственно, это как бы наш прадед.
***** Апоп - змей-хаос, каждый вечер пытающийся сожрать солнце. Согласно мифам, в темноте его победить может только Сет.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-11-01 02:37:54)

+1

11

[status]разбиватель чужих надежд.[/status][nick]Osiris[/nick][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 37</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/42480.png[/sign][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/79813.png[/icon]Древние свитки, вся та информация, что вертелась вокруг - только открой интернет и почитай, её было так много, что иногда казалось, теряешься в собственной памяти. Что есть в ней истина - та самая, о которой говорят все вокруг? Что есть правда и чему стоит верить? Жизнь за жизнью, красная река разливалась, выходила из берегов и поглощала все вокруг - ты помнил это так отчетливо, словно случилось это сегодняшним утром.
И было это единственным четким воспоминанием.

[indent] "...Итак, если ты будешь внимать историям о богах подобным образом и будешь выслушивать их от тех, кто толкует миф благочестиво и мудро, если ты всегда будешь исполнять и блюсти предписанные обряды, понимая, что нет для богов более приятного дела и более приятной жертвы, чем истинное представление об их природе, тогда избежишь ты суеверия, которое является злом не меньшим, чем безбожие." (Плутарх. Об Исиде и Осирисе. Тезис 11)

Чужое тело извивается под руками, что грубо впиваются в кожу. Зубы, словно принадлежащие самому Амт, жалкому чудовищу, они впиваются в кожу, не с целью сожрать, но кажется, очень близки к этому. Эта сцена, она повторяется и повторяется, и означает ничто иное, как начало конца. Того самого, о котором так любят твердить остальные боги. Знают ли они о ней?
Эти мысли, они тоже утопают в красной реке, и река эта разливается медом наслаждения. [float=left]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/124069.png[/float]Оно концентрируется в паху клубком, и это так естественно, словно дышать, или сделать глоток воды. Возрождение, так тебя прозвали, потому что ты - бог всего живого, как они говорят, хорошего, но тот, кто корчится под тобой от боли, совсем не разделяет твои мысли. Он кричит, умоляет, а после вновь кричит. Его гнев сменяется жалостью и скорбью, но никогда не разливается тем теплом, что чувствуешь ты сам.
Никогда, ни в какой из жизней, он не отзывался тем же. Впрочем, были и те, кто в твоей постели кричали от удовольствия, но никогда, никогда им не сравниться с Сетом.
Но почему же? Почему он не испытывает того же, что и ты? Почему же Гармония отобрала у тебя то, что ты так жаждал увидеть? Какое право она имела на это.
Ты злишься, но Сет опережает. Его гнев, что зыбучий песок, засасывает и ты застываешь, осматривая чужое тело опьяненным взглядом. Упиваешься, кажется, ты упиваешься этим, словно умалишенный, который чувствуя мягкость песка, не осознает последствий и попросту задыхается под его тяжестью. Опьяненный, ты не понимаешь, что песок этот - кончина, и после него лишь суд и тварь, что сожрет твое сердце.
Сет говорит о ней, о смерти её, следом за тобой, к слову. И опьянение немного спадает, возбуждение же исчезать не желает, только еще крепче сжимая жалкое тело в свои тиски.
Они, люди, пишут, что именно ты обучил их взращивать культуры. Виноград, они говорили.
Ты смотришь на Сета и щуришься, буквально купаясь в его гневе.
Тиски виноградной лозы все крепче сжимали чужое горло, мужчина же дергался только сильнее, в своих никчемных попытках сбежать.
Усмехаясь, ты двигаешься с места, только дергаешься, пытаясь приблизиться к тому, кого на протяжении веков зовешь братом, испытывая при этом отнюдь не братские чувства, те самые, что запрещены обществом, но Нил разливается пред глазами алым, и ты вновь застываешь.
Сета рвет на части, сам же он клочьями рвет волосы. Срезает их чертовым канцелярским ножом, словно реально впивая его в твою кожу, лучше бы это была она, и выкидывая их, что ненужную вещь. Сейчас они, что настоящая река, вышедшая из берегов, но при этом обратившееся какими-то маленькими ручейками. Охватывает, оплетает, и гнев вновь возникает, с новой силой. Лоза, жадное до воды в засушливом климате растение, поглощает каплю за каплей, и разрастается с новой силой.
[float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/525341.png[/float]- Уходи, - говоришь, пока усмешка скользит по губам почти что нервным тиком, - только не наткнись на Анубиса, случайно, - смешок, это был он. Ты смотришь на Сета, чуть с пол-оборота, а лоза, что должна была быть виноградной, так говорят легенды, взращивает на себе иголки. - Он приехал к нам погостить, помнишь? - говоришь, поднимаясь на ноги и делая шаг. Еще один и еще один. Вновь говоришь:
- Сейчас такое неспокойное время, знаешь, мало ли что может случиться, - шаг, и лоза окутывает крепче, - всегда стоит опасаться за своих близких, ведь именно им отвечать за наши ошибки, - иголки впиваются в кожу, и новый Нил, кажется, разливается - теперь он действительно алый, и неимоверно густой. Прозрачная когда-то вода становится мутной, не разобрать дна, не нащупать.
Впереди лишь алый, да не тот яркий, что освещал путь на протяжении почти что сорока лет, нет, целой жизни, а тот, грязный, со вкусом металла и смерти.
Приближаясь, ты вновь сжимаешь чужие волосы. Хмуришься, тихо продолжая:
- Мне правда нравятся твои волосы, брат. Впрочем, прекрасен ты и без них, - сжимаешь зубы, и тот самый, смешок, он вновь прорывается. - И я не боюсь смерти. А ты, брат, ты боишься? - скалишься, откровенно скалишься, не в силах сдержать тот гнев, что алым разливается по телу, вперемешку с возбуждением.
Они говорили, писали, что ты - добрейшее существо в этом проклятом мире. Писали везде, что ты - спаситель, что обучил людей выживать в песках. А после что ты - судья, что разделяет достойных на недостойных.
Спаситель, судья, любимый брат, муж, отец - всё это могли бы написать на табличке, выскрести после твоей смерти, ведь о покойниках только хорошее или ничего.
Но сейчас, сейчас ты предпочтешь это самое ничего, ибо ничто оно против истинной любви, что тянется за тобой проклятые века.

+1

12

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/73267.jpg[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 28</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign]Ось. Она есть у каждого мироздания - огромной вселенной и локального микрокосма. Тысячи лет назад зримое и непостижимое разделял диск. И имя ему Анубис. Он был не осью, но границей; не фундаментом, но стеной. Так его, молчаливого серьезного Инпу, воспринимали и смертные, и боги. Но был среди них один, ненавидимый и порицаемый всеми, что навеки решил стать опорой для солнца своего мира. Поначалу все решили, будто Сет, так прилежно защищавший ладью Ра, ей и служит. Все ошибались. В мире повелителя войны сияло совсем другое светило. И сейчас Осирис грозится погасить его.
- Не смей произносить его имя! - шипит владыка пустыни, прислушиваясь к частым ударам своего сердца.
Оно стучит, как обезумевшее, гоняя по венам парализующий страх. Его мальчик. Его сын. Его смысл. Внимательный взгляд и чуть сведенные брови Анубиса стоят всего на свете. За его робкую неуверенную улыбку можно заплатить любую цену. До появления Инпу Сет, кажется, и не представлял, что такое любовь. Слепая, всепоглощающая, жертвенная. Ни в одном языке этой жалкой планетки не существует слов, способных облечь это разрывающее грудь чувство безусловного обожания. Потерять свою жизнь было бы обидно, потерять Нефтиду было бы невыносимо грустно, потерять Анубиса... Нет, подобного Сет даже представить не может. Это хуже любых пыток Дуата, ужаснее любого чудовища, страшнее сотен тысяч смертей, омерзительнее даже этих ненавистных холодных пальцев, что вплетаются в остриженные волосы.
- Как ты можешь... - срывающимся шепотом частит Сет, не смея больше сопротивляться брату, - его угрозы попали в яблочко, - В нем течет твоя кровь, он твое дитя, а ты... - ледяная ладонь ложится на горячую щеку.
Нет. Для Осириса Анубис - пустой звук. И не только он. Сейчас, стоя перед ним, скованный паникой, бог войны четко осознает это. Инпу, Нефтида, Исида и даже золотой наследник Гор для брата значат не больше пыли под ногами. Они лишь инструменты для получения желаемого. Пешки. Осирис всегда играл в шахматы лучше всех прочих.
- Я боюсь того, что даже после смерти попаду на твой суд, прямиком к тебе в лапы, - в ярости шипит Сет.
Занавеска падает с его плеч, а вместе с телом обнажается и душа, все еще пытавшаяся прикрыться надеждой неведения. Но Маат не терпит полуправды, она сдирает покровы резко и без предупреждения. Холодная сучка не любит церемониться, она считает, будто ей позволено все.
- Ты получишь меня. Ты же этого хочешь, да? Я подчинюсь, только не трогай моего мальчика, - бесцветно чеканит бог войны, и канцелярский нож, выскользнувший из его рук, с оглушительным звоном ударяется о мраморный пол. Кажется, Нут тоже что-то уронила - небо заходится громом. Возможно, это чаша судьбы ее сыновей снова раскололась надвое.

Поначалу Осирис довольствуется тем, что Сет не сопротивляется его тошнотворным ласкам. Но чем дольше продолжается эта непрекращающася пытка, тем более алчным становится владыка возрождения. Теперь он жаждет, чтобы брат отзывался на его гнилое тлетворное чувство. Он умоляет любить его. Требует. Приказывает. Жертва лишь хохочет, словно последние крупицы разума покинули ее, и отвечает мольбами о смерти.
- Хватит-хватит-хватит, - в кровь искусанными губами повторяет Сет из раза в раз, он кричит и захлебывается рыданиями, тонет в боли и унижении, - Убей меня. Просто убей меня, - но палач нем к его жалким просьбам.
Интересно, сколько времени прошло? Неделя? Месяц? Год? Может быть, Нефтида и Анубис уже хватились его? Его ищут, да? Его обязательно спасут. Сет обнимает колени, стараясь унять дрожь. На полу валяется разодранная одежда. Не беда - его тюрьма достаточно комфортная, местный шкаф доверху набит шмотками, но пленник даже не пытается одеться. Нетронутый завтрак (или это ужин?) летит в стенку. Осирис снова разозлится. Его добрый брат, оказавшийся самым подлым существом во всех мирах вместе взятых. Он приходит к нему с завидной регулярностью, льет на него свои смрадные чувства и твердит что-то про судьбу. Но она ли это?
Воспоминания возвращаются обрывками. Такими острыми и несвязанными, что поначалу кажутся бредом воспаленного сознания. Вот Сету 17 лет, и он, пастушок в небольшой французской деревушке, радуется, что виконт признал его потерянным после войны младшим братом, еще не подозревая, чем заплатит на сытую жизнь. Вспышка, и они с Осирисом сражаются спина к спине за чужую веру. "Тор! Один!" - кричат соратники, не подозревая, что в этой битве их оберегают совсем другие боги. Иногда они бедны, как церковные мыши. Иногда богаты до безобразия. То изнывают от жары, то кутаются в меха, пытаясь сохранить тепло. Неизменны лишь шесть условий.
Гелиопольская девятка всегда выглядит одинаково. Каждый из Эннеады носит свое настоящее лицо.
Осирис и Сет рождаются в одной семье. Порой они дружны, порой грызутся, словно кошка с собакой, но на свет они всегда появляются из чрева одной матери.
Младший брат бесплоден в каждой из жизней. Виной ли тому проклятие или наказание, но Сету ни разу за десятки веков не было позволено привести в мир дитя от собственной плоти и крови.
Отцом Анубиса становится Осирис. Он обманывает Нефтиду, берет силой или же она сама влюбляется в него, но исход у этой истории всегда один.
Началом конца служит соревнование Сета и Гора. В прошлый раз они были гонщиками и боролись за Гран При, тысячу лет назад они насмерть сражались в угоду публике. Стоит пацану только подрасти, и судьба откроет им, на каком поле дядя и племянник сойдутся теперь.
Осирис желает Сета. И это, шестое правило, самое жуткое из всех. Это повторялось снова и снова.
Бог войны скребет обломанными ногтями пол, выгибаясь под грубостью брата и дурея от дикой боли, а в ушах звенят его собственные крики из всех прошлых воплощений. Они - актеры одной роли, что вечно разыгрывают паршивую постановку для своих зрителей. Им, кстати, тоже надоел этот цирк уродов, но других пьес в их божественном театре не дают. Лоск искрящегося мира, залитого любовью, ветшает и осыпается под ноги, являя неприглядную мораль их сказки: от судьбы не убежишь. И все же Сет попробует. Или хотя бы утопит все в крови.
Его отчаяние рвется из груди утробным звериным воем, и замок его тюрьмы отмыкается на зов. Бог войны бросается на вошедшего и сдавливает его тонкую шею. Красная пелена ненависти застилает глаза, но ничего - он  убьет Осириса и на ощупь, полюбуется потом на его остывающий труп.
- Сет? СЕТ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? ОТПУСТИ ЕГО! ОТПУСТИ АНУБИСА! - пронзительный женский крик вспарывает морок гневного дурмана, и мужчина видит, что душит... собственного сына.
В ужасе он отскакивает от него, словно во сне глядя, как над ним наклоняется Исида.
- Я... - Сет неверяще закрывает лицо ладонями. Руки, сжимавшие чужое горло, дрожат и не слушаются.
[float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/633895.png[/float]Это даже почти не больно. Безысходность оседает на пальцах пеплом. Или это кровь, что навеки окрасила пески в красный? Время утекает, что песок. Что кровь. И виной тому Сет. Он - первопричина хаоса. Это он впустил Исфет. Он же в нем и утонет.
- Тише, тише, - Магия прижимает его дитя к себе, прожигая Войну ненавидящим взглядом, - Больные ублюдки, - шипит она, - Я забираю Анубиса. Никто из вас больше не приблизится к этому ребенку. Ни ты, ни Осирис. А теперь пошел прочь. Его нет. - на пол летят ключи от машины.
- Мой мальчик... - словно в бреду, шепчет Сет, - Я напал на своего мальчика, - на дрожащих ногах он поднимается и пятится назад, пока не упирается в шкаф, - Я навредил Анубису, - его взгляд беспорядочно шарит по комнате, не желая фокусироваться, - Я ЧУТЬ НЕ УБИЛ АНУБИСА! - он хватает с двери какое-то узорчатое покрывало и мчится прочь, выкрикивая бессвязные проклятия в свой собственный адрес.
прочь.
Прочь.
ПРОЧЬ.


- В новостях писали, ты простудился после открытия того образовательного центра. Я надеялся, это смертельно, - холодно выплевывает Сет в трубку. - Если ты звонишь не для того, чтобы сказать, что умираешь, я не намерен слушать тебя, брат.
За 10 лет Осирис даже номер сменить не потрудился.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-06-09 23:55:58)

+1

13

[nick]Osiris[/nick][status]разбиватель чужих надежд.[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/254849.png[/icon][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/42480.png
[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 47</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info]

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/642991.png
Chapter II
Fight for Them... or at last try

Семья -  тот термин, в который мы вкладываем сердце, любовь, возможно даже - часть своей души. Напоминания о семье зачастую вызывают у людей приятное покалывание где-то в районе груди - это так бьется любовь в венах.
- Любовь в венах? - мальчишка склоняет голову, смотря своими огромными светлыми глазами и выжидая.
- Ты чего ему голову морочишь? Сколько ему лет, по-твоему? - Магия подбирается ближе и одаривает скепсисом таких же светлых глаз.
[float=right]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/564273.png[/float]Гор намного больше похож на свою мать, чем на тебя. Внешне - почти стопроцентное сходство. В душе же... Ты надеешься, что он все-таки от тебя получит лишь материальное наследство, а не генетическое.
- Он уже взрослый и способен понять взрослые темы! - ты хмуришься, по большей части - наигранно. Конечно, он не понимает. Конечно, это невозможно - даже тебя воспоминания прошлой жизни добили в десять лет. Гору сейчас всего пять - это ты знаешь. И что День его рождения - 29 августа.
Солнечное дитя. В эти дни солнце самое горячее - ведь совсем скоро осень отберет свои права, а потому сражение Солнца в это время года самое отчаянное.
- Да! Я взрослый! Я могу понять! - мальчишка активно кивает, протягивая руки. - Наверное... могу... - уже куда более неуверенно он говорит, но только тебе на ухо, хватаясь за плечи и удобнее усаживаясь у тебя на руках. - Не говори ей, что я не понимаю, опять учиться заставит... - мальчишка дует губы, бормоча себе под нос так, чтобы услышал только ты.
Невольно, смешок вырывается, но ты его давишь на полпути.
- Он всё понял, Исида. Я же говорил, - самодовольно и серьезно. Гор смотрит на тебя, а после переводит такой же хмурый и серьезный взгляд на свою матушку.
С самого своего рождения он хочет быть похожим на тебя. Старается, как может.
Не стоит, дитя. Не становись мной. Никогда в своей жизни не становись мной.
- Ох, мужчины! - Магия картинно вздыхает, а после только взмахивает рукой и уходит, оставляя этих самых мужчин друг на друга.
Комнату разрывает уже несдерживаемый смех.
Не становись мной, Гор. Тебе суждено править миром, я же самовольно вырою яму в Дуат, даруя сердце Амт на съедение.


Дни обратились пылью. Предназначение застыло, словно выжидая своей очереди. Застыл и Осирис.
Те самые дни, что обратились для Сета самым страшным наказанием, остались в прошлом.
Тогда, кажется, никто из братьев не желал этого.
Нет, один из них желал не того.
Впрочем, Осирис не был глупцом, не считал себя таковым, а потому довольствовался малым. Если ему не суждено заполучить душу, он заберет хотя бы тело, именно так он думал.
Так он думал, пока не обратилось это горьким дымом.
- Отец! ОТЕЦ!! - дым, нет, туман расплывался перед глазами. На вкус он был, словно кровь. Гор схватился за плечо, кажется - это прикосновение было почти реальным, оно отозвалось жаром на коже, оставляя практически ожог. Юноша кричал что-то в трубку - слух к этому моменту тоже обратился туманом.
Осирис лежал в комнате и до конца не осознавал, что происходит. Его прошлое, то самое, что обращается красной водой, вернулось, оросив алым всю окружающую действительность.
Девять раз он пырнул его ножом? Или десять? Осирис сбился со счета еще так примерно на шестом.
Алая река укутала своим жаром. Это и был истинный Нил, тот самый, что ознаменовывает конец всему. Осирис почти не сопротивлялся. Может быть, он думал, может быть конец придет хотя бы в этот раз?
Умереть, разорванным на части, окутанным водами Нила - не это ли его предназначение?
Наказание, он думает, наказание за безумный взгляд любимых глаз. За их ненавидящий взгляд. За то, что посмел он сделать тогда, в прошлом, во всех прошлых жизнях.
Всегда.
- Анубис! Помо... - взгляд пропал окончательно, голосов на фоне становилось все больше. Было раздражающе шумно.
Сожаление, если оно существовало, в этот момент оно достигло своего предела. А после обратилось красной рекой, в которой нет места прощению.
Анубис, Гор - весь мир падет к ногам вашим.
Мы же способны лишь на отчаяние.


Умер ты тогда на целых три минуты - так сказали врачи.
Они говорили, тебе повезло. Говорили, ничего страшного, главное - это жизнь!
Болтали что-то о том, что она продолжается. И прочую вдохновляющую на подвиги чепуху.
- Отец, тебе помочь? - Гор открывает дверь автомобиля, протягивая руку.
- Если ты думаешь, что я не догоню тебя на этой сверхскоростной каталке и не дотянусь, чтобы побить, то помоги, - зыркаешь - больше недовольно, чем действительно зло. Гор хохочет, кажется, что настроение его под стать твоего - до одури прекрасно.
Вы оба жрали тосты сегодня, омывая всех до тошноты прекрасным расположением духа. Анубис и Исида только лишь переглядывались, закатывая глаза.
День икс наступил, и пусть ждали вы его по разным причинам - всё же воодушевление испытывали на двоих.
Отточенными движениями ты перебрался из автомобиля в кресло-каталку (хотя и назвать этот скоростной болид каталкой сложно, тем не менее), а после проехал чуть вперед. В окружении журналистов, охраны, что отодвигала оных подальше, и двоих своих сыновей, можно было чувствовать себя не иначе - владыкой мира.
Да вот только мир этот – загробный, и гроша ломаного не стоит.
Добравшись до здания, ты сильнее сжимаешь в руках телефон. А после всё же набираешь номер - тот самый, который раскопал сразу, стоило Ему объявиться.
Соревнованию быть и в этот раз. Это ты понял еще давно, когда после смерти на целых три минуты, очнулся, очень даже живым, да вот только без ног. Сами конечности были при тебе, но вот толку от них уже не было.
Тогда же от вековой дремы очнулся и Гор, и сказал он, что не посмеет проиграть.
Неужели в этом чертовом мире остался человек, что всё еще свято верит в тебя?
Ох, Гор, лучше бы ты и правда больше учился... Может быть, не был бы столь наивен.
Ненависть его не замечала ничего вокруг, Анубис же набился ему в помощники. Кажется, мальчишке была важна не столь победа, как хоть кто-нибудь, кому он мог бы доверять. Исида и Гор стали этими людьми.
Магия лишь подпитывала ненависть сына, с тобой же она почти не разговаривала.
- Звоню пожелать тебе удачи в борьбе, брат, - улыбка проскальзывает на губах.
Голос, пусть и полон он иголок сарказма, он - та самая красная река, течет и разливается по телу приятным ознобом.
Ты несколько раз терял свой номер, но всегда восстанавливал. Кажется, именно для того, чтобы тебя узнали. Или чтобы могли найти.
- Гор и Анубис настроены крайне серьезно, - ты говоришь, а после смотришь вперед, упираясь взглядом темных глаз в силуэт разлившегося алого. Он всё тот же - и волосы его снова отросли. Сет почти не изменился, со спины.
- Повернись, - ты говоришь в трубку, а после смотришь еще более внимательно. Ноги отказали, но вот зрение падать и не собиралось, даже с поправкой на возраст.
Тело, чуть меньше твоего - сейчас он вполне мог смотреть на тебя свысока. Кажется, смотрел он на тебя точно так же, как ты тогда, в той самой комнате, в то самое время, когда обман казался явью. Только без толики желания - одна лишь ненависть. Именно с ней он пришел спустя пару лет, чтобы укрыть алым одеялом Нила - но и тогда его ненависть не полностью достигла тебя - ведь потерял ты не жизнь, как того желал Сет, а всего лишь ноги.
Ты улыбаешься, а после отводишь телефон от уха, но звонок не сбрасываешь.
- Брат, - вновь повторяешь - и слышно тебя и воочию, и в динамике телефона, - ты снова отрастил волосы, - подмечаешь очевидное, наверное, чтобы позлить. - Может быть, в этот раз ты склонишь чашу весов в свою сторону, и выиграешь? - наклоняешь голову, а после вновь давишь на рычаг, двигаясь вперед.
- Надеюсь, ты заготовил достаточно аргументов. Гор - достойный соперник, - бахвалишься, откровенно бахвалишься. Ведь Сет знает, что именно Гор и Анубис тогда спасли тебя. И именно с тех пор Гор лелеет ту самую жажду победы. Ведь то было тем самым недостающим куском паззла в его воспоминаниях.
Проезжая мимо, ты останавливаешься совсем на миг, и говоришь ту самую горькую правду:
- Рад тебя видеть, Сет.

Отредактировано Lan Wangji (2020-07-15 22:06:05)

+1

14

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/46969.png[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 38</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign]- Повернись, - змеиный шепот касается слуха Сета, и он невольно задумывается, а точно ли Осирис не имеет отношения к Нехбет*?
Он вздрагивает и оборачивается. Брат восседает на своей коляске, словно на троне. Даже смешно - беспомощный и сломленный, он все еще мнит себя царем всего сущего. Бесит.
- Выиграю я или нет, ты все равно будешь в проигрыше, - холодно выплевывает Сет в трубку. - Ведь мы оба знаем, что свой главный приз ты не получишь никогда. Я ненавижу тебя, Осирис, - он нажимает на сброс и гадко ухмыляется прямо в смуглое, такое участливое, лицо брата.
Мужчина уверенной походкой направляется прямо к собственному семейству: тому самому, которое собирается стереть в порошок.
- Гор, - пожимает Сет руку племянника, однако смотрит совсем не на него, он ищет среди его "свиты" одного единственного человека, но тот опережает его.
- Здравствуй, отец, - в ровной интонации Анубиса нет и намека на теплоту.
- Мальчик мой... - повелителю песчаных бурь кажется, будто его ударили под дых, он жадно вглядывается в любимые черты, борясь с желанием заключить сына в объятия. - Ты... Ты так вырос. Я очень...
- Нам пора, - холодный голос Исиды на корню обрубает попытку Сета поговорить с собственным ребенком. - Удачи, брат - громко заявляет она, а после тихо добавляет, - Хотя давно известно, что она тебе не поможет, - женщина чуть задерживается, пропуская всех вперед и словно бы невзначай интересуется, - Кстати, ты знаешь, что речь и тезисы для Гора писал Анубис? - злая усмешка едва уловимо трогает ее тонкие губы.
Сет понимает, что проиграл. Он добровольно сдается еще до начала соревнования. Борьба с Гором, хотя и не особо радовала, но была привычна и неизбежна, а вот размазать аргументы Анубиса... Бог войны скорее умрет, чем позволит себе разочаровать свое драгоценное дитя. Никакая победа не стоит грусти его мальчика. А за его улыбку, пусть и вызванную поражением отца, можно погасить целые созвездия и стереть с лица Вселенной парочку-другую миров. Он ведь так редко улыбается, его тихий серьезный Инпу. Ради него Сет способен переступить не только через себя, но и через законы мироздания. Жизнью больше, жизнью меньше - так ли важно, сколько раз зубы Амт будут терзать твою плоть? После десятого раза считать перестаешь.
Вместо острой обличительной речи, которую бог песчаных бурь заготовил специально, чтобы разом утопить не только надежду племянника на мэрское кресло, но и всю его корпорацию, из уст его льются дежурные фразы и обещания. А ведь он так долго копал под "Ennead Industry", нашел такие вопиющие факты, что рукава буквально набиты козырями...
- Отличная речь, Анубис, - грустно улыбается он сыну после дебатов, надеясь, что тот хоть взглянет в его сторону, но сука Исида вмешивается и тут - подзывает Инпу якобы помочь Осирису.
- Ты, словно и не готовился, дядя, - Гор сверлит его внимательным взором. - Ты сделал это ради Анубиса, да?
- Я просто дал тебе фору, - фыркает в ответ Сет. - Было бы слишком скучно сразу же лишить тебя шанса на победу. Считай это подарком в память о том, что между нами было. Ты же помнишь, а, Гор? - он тянет похабную улыбку и подмигивает мальчишке, чтобы тут же ретироваться восвояси, взмахнув рыжим хвостом. - Больше я тебе такого шанса не дам. Экзит пол и выборы - мои.
Вообще-то, Сет не собирался напоминать племяннику об интрижке тысячелетний давности, но не смог удержаться. Наверняка, парниша побежит выспрашивать об этом у отца. Осирис будет в бешенстве, о, да! Тогда, в самый первый раз бог войны нашел утешение в объятиях единокровного брата собственного сына. Так и появились мифы про их слияние в единое существо или про то, как Сет пытался овладеть Гором. Это помогло ему пережить ужас предательства, с которого все началось, но битва была проиграна, и они возродились. Имеет ли смысл делить постель с тем, кто судьбою назначен тебе в вечные соперники? Сет решил, что нет, и не стал повторять уже знакомый сценарий. Любил ли он Гора? Спроси его сейчас, и мужчина ответит, что он им спасался. Задай ему тот же вопрос во времена Второй династии, и Сет бы тоскливо обернулся, чтобы украдкой взглянуть на племянника, восседавшего на троне. Теперь все это уже не важно - ветер развеял пепел былого и разнес легендами по всему миру. В сухом остатке в жизни воинственного божества был лишь один знаменатель - его дитя. Его любовь же, его настоящая любовь без привкуса горя и утешения, всегда принадлежала одной единственной женщине...
- Нефтида, - шепчет Сет, оказавшись в палате жены - доктор едва согласился пустить его, он прорывался чуть ли не со скандалом. - Жизнь моя, - он целует холодные руки, но жена даже не смотрит на него. Больно.
Сердце заходится в агонии: глупое, оно ждало, что Небетхет узнает его ритм, что вечно выбивает лишь ее имя.
- Она когда-нибудь поправится? - спрашивает мужчина уже в кабинете главного врача.
- Прошу прощения? Вы что, теперь ее лечить вздумали? - он явно растерян.
- Теперь?... То есть...
Сет рычит диким тигром, завывает песчаной бурей, мечется по клинике раненым зверем и не может найти себе покоя. Здорова!Нефтида была здорова! Осирис специально засунул ее в подконтрольную ему клинику под предлогом психического заболевания. Ненависть мешается с болью, оставляет на коже ожоги и трупные пятна синяков. Сет пытается выместить гнев на враче, но это мало помогает.
- Я забираю ее, - шипит он.
- Но...
- Помешаешь, и вся страна узнает, чем вы тут занимаетесь, - голос его мало походит на человеческую речь, но, кажется, до докторишки доходит, что пахнет паленым. - Нефтида, любовь моя, - рыдает Сет уже дома на коленях супруги, - Прости, прости меня, - горячие слезы падают на светлый подол, оставляя мокрые пятна... Небетхет не нужен Сет, ей нужна сиделка, и тот обреченно уступает место.

Экзит пол, и правда, становится раундом в его пользу. Он уже почти готов выдохнуть и отпраздновать победу - слить журналистам компромат на "Ennead Industry" было отличным решением, но...
- По результатам подсчета 99,6% голосов побеждает Кайл Блэксвон, - бодро вещает ведущая новостей. Сета в этот раз, кажется, зовут Майклом.
- Гор выиграл. Вы обвели меня, - без лишних предисловий заявляет он в трубку, - Я хочу забрать сына, Осирис. Любой ценой. Назови условия.

словарь

* Нехбет - богиня, изображавшаяся с головой кобры. Покровительствовала власти фараона.

+1

15

[nick]Osiris[/nick][status]разбиватель чужих надежд.[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/254849.png[/icon][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/42480.png
[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 47</a><lz_text><br>люблю брата сильнее, чем это разрешено законом.</lz_text>[/info]Никчемный, ничтожный, мерзавец, чужие губы произносили это, каждый раз, в каждой чертовой жизни, и из лучшего в мире ты обращался последним ублюдком. Они говорили, ты - лучший, и совсем скоро, кричали, куда громче обычного, ублюдок, и было это почти привычно.
- Вы были правы, господин, он и правда пришел, - совсем чужой голос сообщал, после краткого приветствия. Кажется, телефон представил его как доктор Стэфан. - Я сделал, как вы велели.
Один из тех людей, что лишь декорация - этот самый доктор. Он не играл особой роли в этом спектакле, так, дерево, что шуршит листиками для создания нужного антуража, поэтому дела тебе особо к нему не было. Выполнил указания - и то хорошо.
Тихое "благодарю" и разговор считается законченным.
Значит, Сет забрал Нефтиду. Ругался, небось, кричал и угрожал - это было бы вполне в его стиле. Спокойный домашний пёсик обратился озлобленным зверем, диким волком, и это почти смешило, если бы в общем ситуация не казалась такой удручающей.
Чем ближе казался конец, тем более депрессивным становилось настроение. Исида это чувствовала, а потому лишний раз не лезла. Гор же, похоже, в этой жизни сдружился с Анубисом, и дела до всего остального ему не было.
Впрочем, то самое окончание всего - осознание приносило облегчение, почти до дрожи в руках. Облегчение и смирение, что хотя бы на тот краткий миг, пока божественная душа переварится и мироздание вновь не решит выплюнуть её в новое тело - хотя бы до этого момента все будет спокойно.


Нут окутала свои владения мраком - было еще не так поздно, но, кажется, в этот раз матушка решила вновь расплакаться. В каждый чертов день, когда два её сына встречались - каждый раз мать проливала тонны слез. Ливневки не справлялись, а потому можно было лишь радоваться, что колеса у стула достаточно высокие, и вода касается обуви лишь краткими брызгами.
- Благодарю, подождите меня в автомобиле, - Осирис отмахивается от охраны, устраиваясь на своем "боллиде" поудобнее. Один из охранников пытается возразить, но второй кратко толкает того локтем и всё же мужчины покидают комнату, попрощавшись кивком.
Загородный дом, почти что посреди леса и гор - в этой жизни природа - совсем не его стихия. Город привлекал куда больше. Впрочем, куплен домик был не просто так.
- Ты необычайно пунктуален, брат, - с губ срывается почти смешок, и если бы не необычайная усталость, он бы звучал даже с издевкой.
- Что же ты без Нефтиды? Решил оставить её одну? - все-таки, предвкушая последующие фразы, мужчина усмехается, нажимая на рычаг и разворачиваясь к вымокшему гостю.
Красные волосы, мокрые, распушившиеся на кончиках из-за влажности - буйные реки Египта. Та самая река, что уведет в подземный мир, что спрячет в своей пустоте. И глаза, полные пламенной ненависти, ярости, коей никогда не найти выхода, не найти покоя.
Ничего. Впереди их ждет лишь жалкое ничего. Пока вновь они не обратятся людьми, что жалкая шутка, издевка, и игра не повторится вновь. Словно песня на повторе, от которой уже тошнит. Словно зависший на одном моменте фильм - и теперь он повторялся и повторялся, повторялся и повторялся, и конца края не видно было этому.
Осирис вздыхает, почти незаметно, а после вновь говорит:
- А знаешь, ей нравилось приезжать сюда со мной, - он усмехается, и улыбка у него такая же мерзкая и ублюдочная, ну, как любят говорить все они. - Она ведь часто у тебя уезжала в командировки? Почти все они заканчивались в моей постели, в этом самом доме. Ну, или не обязательно в постели, - усмехается, и желчь от воспоминаний, того самого вопроса, что недавно задал Гор, поднимается, и во рту становится почти невыносимо горько.
Тогда сын вернулся потерянный и рассеянный, а потом спросил.
Мы с дядей были любовниками?
Хотелось только сказать, а кто тут кому не был любовником, но та самая желчь, что сейчас отдается неприятной горечью, заткнула рот и Осирис лишь пожал плечами и тихо отмахнулся:
Не помню, - эти слова были почти что его мечтой. Ведь помнил он всё. Каждое перерождение, каждый миг, каждый звук.
Например, в этой его жизни за окном часто идёт дождь.
Отчего же матушка так рыдает? Может, она тоже устала?
- Конечно же, ты считаешь иначе, дорогой брат, но... - рука, до того лежавшая на пульте управления, касается лица, и он упирается о кулак, смотря на Войну, словно оценивая, - Анубис уже взрослый, и я никогда не держал его взаперти, чтобы отдавать тебе обратно, - он пожимает плечами, и смотрит. Взгляд почти что черных глаз прожигает.
Река крови разливается, и это почти что как тогда, когда нож глубоко вошел в грудь, и алый брызнул в глаза.
Это почти что больно, этот самый момент, но он не останавливается.
- Дело в том, что он никогда не хотел уходить, - смотрит, почти что дырявит взглядом, пытаясь уловить каждый момент, - Дело в том, - повторяет, - что вся та прекрасная и счастливая семья, которую ты рисуешь у себя в голове - её никогда не существовало, - слова выливаются, и на вкус они, что та самая кровь.
- Анубис знал, что он не твой сын - Нефтида сказала ему об этом еще давно. А сама Нефтида... - он наклоняет голову, смотрит в окно - во все те времена, когда они встречались - всегда был дождь. Проклятый ливень. Проклятые слезы матери.
Чтоб весь этот мир сожрал Амт.
- С Нефтидой мы были знакомы еще до того, как ты представил её мне, как свою девушку, - усмешка кривой линией ложится на губах, и сейчас он действительно омерзителен, не только для других. - Стоит ли говорить, что знакомство мы продолжили и после? Впрочем, как я уже говорил - ты можешь мне не верить. Дело твоё, - плечи вновь приподнимаются и опускаются.


Подонок. Мерзавец. Урод.
Кажется, сколько бы слов они не называли, сколько бы эпитетов на абсолютно разных языках не придумывали, но суть от этого не менялась - все они считали тебя ужасным человеком, ублюдочным божеством. Впрочем, в споры по этому поводу ты особо не вступал. Ведь было в тебе и одно хорошее качество - ты умел смотреть правде в глаза. Остальные же... Стоит ли признать, что они очень уж сильно любили скидывать на других свои грехи?
- Знаешь, брат, ты можешь бесконечно гоняться за своей иллюзией хорошей и счастливой семьи, но в этом мире, да и во всех остальных, по-настоящему тебя люблю только я, - усмешка, та самая кривая, стирается с лица. Утопает она в красных водах Нила, и разговор этот заканчивается, а после начинается вновь:
- Так чего же хочешь ты, Сет?

Отредактировано Lan Wangji (2020-09-18 01:47:21)

+1

16

[nick]Set[/nick][status].пшлнх[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/46969.png[/icon][info]<lzfan>Ennead</lzfan> <br> СЕТ, 38</a><lz_text><br>Бог войны, отец года, с братом не повезло </lz_text>[/info][sign]https://i.imgur.com/ATSRa99.png[/sign]- Ты уверен?
- А ты? - Сет останавливается в дверном проеме, внимательно глядя на собеседника. Тот кивает. - Спасибо.
- Сет, я...
- И я тебя. Прощай.

На улице снова льет, как из ведра. Неужели мамаше не надоедает столько рыдать? В самом деле, сколько можно? Все, что происходит с детьми Нут сейчас, повторялось сотни и десятки раз. Так имеет ли смысл оплакивать то, чего исправить не можешь? Сет брезгливо смахивает с кожаной куртки материнские слезы и прячется в салоне автомобиля. За руль садится сам - лишние свидетели ему точно не нужны. Телохранителя он рассчитал еще неделю назад. Его больше не нужно защищать, он не вернется ни в этом дом, ни в этот город.
Ехать приходится целую вечность. Осирис назначил встречу в такой дремучей глуши, что Сет, вообще не уверен, есть ли там хоть какая-то связь с внешним миром. Вероятнее всего, она там и не предполагалась.
Мать продолжает стучаться в лобовое стекло, но ее сын лишь раздраженно прибавляет скорость, размазывая ее текучее нутро по асфальту. Ее стенания давно надоели. Они больше не отдаются в груди щемящей тоской, они смердят прокисшим горем. Мама, твое лицо опухло уродливыми тучами. Я не хочу смотреть на тебя.
Вскоре с трассы приходится съехать на какую-то проселочную дорогу, и Сет радуется что выбрал внедорожник. Впрочем, даже на нем в такую-то погоду у него есть сомнения, доберется ли он до пункта назначения и не помрет ли раньше, чем планировал, - в какой-нибудь канаве, придавленный грудой железа.

- В этот раз цирк слишком затянулся, пора закругляться. Надоело, - коротко поясняет Сет. - Но тебе, конечно, приятнее было бы думать, что я спешил тебя увидеть? Не тешь себя иллюзиями, брат. Мне противно даже твое имя. Не говоря уже о тебе самом.
Осирис сидит в кресле-каталке, задумчиво изучая Сета через бокал с рубиново-красным вином. Словно закат, который Нут спрятала пеленой дождя, выплеснулся прямо в прозрачное стекло и ждет теперь, пока его возродят. Глупый. Этот бог умеет только осушать. До дна. До последней капли. До чернеющего пепелища. Он дает новую жизнь, лишь подчистую стирая прошлую. Как сейчас:
- ...прекрасная и счастливая семья, которую ты рисуешь у себя в голове — её никогда не существовало...
Его издевательски-спокойный голос похож на колокольный звон по усопшим. Мерный, беспощадный. Сет чувствует, как хаос-Исфет запускает руку аккурат в его грудь и стирает сердце в порошок. За ребрами у мстительного божка войны теперь зияющая пустота. Черный холодный космос, в котором есть место лишь свирепым солнечным бурям. Этот мир давно не благословлен Ра. Неспособный вместить вселенское Ничто, расплескавшееся по венам, Сет утробно воет и падает на колени. Больно. Ему все еще больно.
- За что, за что ты так со мной? - всхлипывает он, инстинктивно подползая к единственному источнику тепла - в этом вакууме так холодно, что согреться можно лишь чужими прикосновениями, - Неужели, ты, и правда, единственный, кто... - ледяные пальцы осторожно вплетаются в его волосы, - Осирис, - Сет поднимает заплаканное лицо.
- Да?
- Ты такой реакции ждал, да? - мужчина заходится истерическим смехом, отталкивая почти ласковую руку брата, - Ты меня за дурачка держишь? Неважно, изменила ли Нефтида по собственной воле или нет. Все это мы проходили сотни раз. Даже если в этой жизни она любила тебя, то ее любовь хотя бы позволила привести в мир Анубиса. А то, что зовешь любовью ты, никакой психиатр не вылечит. Трахать мою жену или быть биологическим отцом моего сына - не значит любить меня, Осирис. Ты просто больной ублюдок, - шипит Сет, ощерившись, словно дикий зверь. - Впрочем, ты прав. Я уже ничем не помогу Нефтиде, а мой мальчик вырос без меня, и я ему не нужен. Мне хватает мозгов, чтобы понимать это. Здесь и сейчас я нужен лишь одному человеку. Или богу, называй, как хочешь. Но это не ты, Осирис.
Сет поднимается и берет со стола второй бокал, щедро плеснув в него чуть ли не половину бутылки:
- Знаешь, тебе не стоило врать ему, что ты ничего не помнишь. Потому что потом за ответами он пришел ко мне. Скажи Осирис, каково это, когда то, чего ты так желаешь, получает твой собственный сын?

- Дядя.
- Гор? - растерянно переспрашивает Сет, узнав голос на том конце трубки. Звонит похвастаться, что выиграл выборы?
- Я хочу знать.
Сначала он, конечно, не верит. Скидывает и больше никак себя не проявляет. Но когда почти через две недели, Гор появляется на пороге его дома, встрепанный, рассеянный, со взглядом побитой собачонки, Сет понимает - вспомнил. Ему остается лишь броситься прямиком в позабытые объятия и рыдать, рыдать, рыдать. Он захлебывается своим горем, не в состоянии выдавить и слова, содрогается в истерике и никак не может успокоиться. Он плачет о своей растоптанной жизни, оплакивает столетия унижения, омывает слезами так и не сбывшуюся мечту, повторяя только:
- Прости-прости-прости меня.

- Ты простишь меня? - Сет осторожно целует плечо Гора, сосредоточенно изучающего ничем не примечательный потолок.
- Я ведь уже говорил, что мне не за что тебя прощать.
- Мне не стоило напоминать тебе.
- Я бы все равно вспомнил.
- За все наши перерождения ты ни разу не вспомнил.
- Свойство печати. Я поклялся, что память не вернется, пока этого не захочешь ты.

Те пару дней, проведенные с Гором, пожалуй, даже можно назвать хорошими. Это похоже на последнее желание приговоренного к смерти. Сет улыбается собственным мыслям и делает большой глоток:
- Давай умрем, Осирис? - он достает из ножен на поясе заточенный тесак и садится на мертвые колени брата, - Ты же этого хочешь, да? - острое лезвие впивается в смуглую шею Возрождения, пока чужие губы едва уловимо касаются его собственных, - У меня для тебя подарок, брат. У тебя ведь сегодня день рождения, да? - бог войны резко распарывает свою ладонь, - Я, Сет, царь Египта, бог войны и повелитель песчаных бурь, даю непреложный завет в следующей земной жизни принадлежать брату своему, Осирису, царю Аменти, богу возрождения и вечному судье, если тот даст непреложный обет, поклявшись забыть все перерождения и никогда не делить ложе ни с кем, кроме меня: ни с мужчиной, ни с женщиной, ни с богом, ни с богиней. - густые алые капли крови уродливыми кляксами расползаются по светлым брюкам Осириса. - Я стану твоим, но это будет наша последняя жизнь. Гор в ней не родится.

- Ты уверен?
- А ты? - Сет останавливается в дверном проеме, внимательно глядя на собеседника. Тот кивает. - Спасибо.
- Сет, я...
- И я тебя. Прощай.

+1

17

[nick]Osiris[/nick][status]тот-самый-ублюдок.[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/11258.jpg[/icon][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/301566.jpg
[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 25</a><lz_text><br>все еще люблю брата.</lz_text>[/info]

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/797400.jpg
Epilogue
See you in another life

.... А потом Сет побудил Осириса улечься в ящик, который затем запер на замок, запечатал свинцом и бросил в Нил.....
Монотонный голос в наушниках говорил и говорил, столь одинаково, что даже физическая нагрузка не спасала от желания уснуть. Кажется, отвлекался ты от лекции через слово просто для того, чтобы убедить мозг не спать.
- ...ис! .... ис! - рука сжимает плечо, с силой, специально, чтобы привлечь к себе внимание. – А… ты в наушниках. Не дозовешься! - девушка указывает на ящики, а после вновь смотрит на тебя, глаза её, что сама ночь, и каждый раз кажутся они до одури знакомыми, но вряд ли она одна из вас. Да... Вряд ли, иначе звала бы тебя настоящим именем.
Исида.... Пока она растила.....
- Ты услышал? Я говорю, оставь это всё. Завтра придет сменщик и всё доделаем, - она повторяет, указывая на очередной огромный цветок, величиной с целое дерево, у тебя в руках.
Сет охотился – и в одну из ночей наткнулся на тело Осириса..... Он в гневе разорвал тело на четырнадцать кусков и разбросал их по всей земле.....
- Да, извини. Не успел послушать лекцию, попросил друзей записать на диктофон. Но какой же этот профессор скучный, - наконец-то снимая наушники, ставя эту колыбельную на паузу, ты стягиваешь перчатки и протираешь лоб, смахивая капли пота и пыли.
Саманта, девушка с невероятно темными глазами, была едва ли старше тебя, но числилась здесь основным флористом, она же - начальница. Тебе же в этой жизни досталась не самая удачливая роль. Хотя, может, как сказать еще? Возможно, все предыдущие твои жизни были хуже, а нынешняя - полная ерунда? Так, всего-то пару мелких неприятностей.
Родители погибли в автокатастрофе, едва тебе успело стукнуть семнадцать. Все сбережения, что были отложены на университет, ушли на то, чтобы просто выжить, и позволить выжить младшему братишке. А после еще и для того, чтобы не позволить социальным службам отобрать его. И вроде бы ничего особенного, казалось, ты готов был сделать всё и даже больше, только лишь бы Сет не чувствовал себя обделенным в чем-либо. Но вот тебе двадцать пять, а ты только-только позволил себе поступить в колледж, и то потому, что Сет с криком выбил себе разрешение пойти работать на полставки, чтобы у тебя появились сбережения. А кто-то уже почти что целым магазином руководит...
Да еще и позволить своему пятнадцатилетнему братишке зарабатывать себе на еду самостоятельно, лишь бы пойти учиться... Вот отстой.
- Эй! - светловолосая дергает тебя за рукав, и ты почти вздрагиваешь от подобного. - Вот ты мечтатель, - Саманта вновь улыбается, и выглядит это почти призывно. - А не хочешь...
- Дождь начался, - резкий шум за открывшейся автоматически дверью оглушает, ливень практически разрезает пространство, и по телу пробегают табуны мурашек.
- Вот черт! - девушка проговаривает еще парочку ругательств, а после уже куда спокойнее продолжает, - а я хотела предложить прогуляться, ну... у тебя же сегодня День рождения? Может сходим в бар, отпразднуем? - она мнется, смотрит куда-то в сторону, и выглядит это почти так же очевидно, сколь и непонятно - лично для тебя.
Сколько уже было ситуаций, когда тебя куда-то приглашали, и всё обламывалось в ту же секунду? Или же обламывалось спустя пару часов? Или обламывалось прямо, когда только должно было начаться? Каждый раз, стоило хоть кому-то обратить на тебя то-самое-внимание, как случалось очередное-непредвиденное-обстоятельство. К своему возрасту ты уже и удивляться перестал, просто всего лишь ждал, когда на эту планету свалится метеорит - потому что судьба не придумает ничего лучше, только лишь бы у тебя обломался секс.
Да еще и чертов ливень...
- Извини, обещал брату сегодня вернуться пораньше, - неловко - отказывать всегда неловко. Но уже почти привычно. - Может, в другой раз?
А другого раза и не будет. Это уже тоже практически привычное.


Ливень не прекращался. И на пару с монотонным голосом профессора, что всё продолжал вещать о египетских богах, засыпалось в три раза быстрее.
Какая это версия ваших прошлых жизней? Во всех источниках, сколько не смотри - везде информация разнилась. Но практически везде Сет обманом убивал Осириса. Один раз, а после второй. И везде - во имя жажды власти и мести. Также везде была Исида и Гор, Нефтида и Анубис - жены и сыновья. Они фигурировали, но кажется, в этом мире, вы с Сетом существовали лишь друг для друга.
И едины были на весь мир.

Давай умрем, Осирис?

Голос практически разрывает окружение, и ты раскрываешь глаза, но кажется, еще какие-то бесконечно длинные секунды не в силах пошевелиться. Настоящий, он был настолько настоящий, что твоя нынешняя жизнь показалась в сравнении с ним - лишь пустой иллюзией.
Да... Поймать сонный паралич, пока дремлешь в автобусе - это отличное завершение отличного дня. Когда начался он в университете, с момента опоздания на пару и тысячами извинений, продолжился на подработке в цветочном магазине, и вот...
Красная макушка мелькает перед глазами и прячется где-то за углом. Кажется, прибыл ты все-таки слишком рано. Сет бегал по квартире, как ужаленный, и не обращал на тебя никакого внимания, кроме как на отвали брошенного "не двигайся с места".
Ну, хорошо, ты не двигался.

У меня для тебя подарок, брат.

Голос вновь разрезает окружение. И схож он с голосом брата даже больше, чем реальный голос Сета. Сета из этого мира.
За окном продолжает лить, матушка - даже с того мира, кажется, решила поздравить тебя с праздником. Только лишь знать она не знала, что ты терпеть не можешь дождливую погоду. Или же, наоборот, знала?..
Давление, ты чувствуешь лишь легкое давление где-то в районе бедер. Алый мелькает перед глазами, что сейчас - но несколько иначе. Алый растекается по шее, пока губ касаются слова обещания. Клятвы. Но в голове они отдают лишь бесконечным шумом ливня. Алый растекается по ладоням, разлетается волосами по плечам, оседает каплями на белой ткани штанов.
И остается лишь он, красный песок, Нил, что омывает пустыню.
Воспоминания острыми копьями впиваются в голову, но возвращаться не желают. К Сету они, кажется, уже вернулись. Остальных богов ты и не встречал, кроме родителей, которые умерли слишком рано. Так что же...
Не хочется, почему-то не хочется, чтобы вся эта куча вываливалась. Кажется, словно ты спрятал это, словно в кладовку - ту самую забитую под верх кладовку, которая существует в каждой идеально чистой и убранной квартире.
И обращаются они белым шумом, и лишь болью отдают - где-то в районе шеи, потом в голове.
Взмахиваешь головой, и чуть отросшая челка лезет в глаза влажными паклями.

.....Я стану твоим, но....

Ты и дослушать не успеваешь, как перед глазами появляется настоящий алый - не из мерзких, грязных воспоминаний. И становится почти больно, только лишь от того... могут ли воспоминания о брате приносить столько боли?
Кажется, Сет всё помнит, и иногда смотрит так, практически печально - и даже сейчас его взгляд, встревоженно-печальный. И хочется вспомнить, но от этого саднит. Немного подташнивает. Но после алым возвращается, чтобы привести в чувство.
И ты лишь мягко улыбаешься, чтобы спросить:
- И где же обещанный мне сюрприз?

+1

18

[nick]Set[/nick][status]broken bitch[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a2/61/de/a261de4dd2da0190d8629d6b56705358.jpg[/icon][sign].[/sign][info]<lzfan>ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Сет, 15</a><lz_text><br>суицид как решение всех проблем</lz_text>[/info]
Сет в отражении похабно усмехается, обнажая острый клык. Призывно. Соблазнительно. Но недолго.
Лицо искажается гримасой отвращения. По зеркальной глади ползет паутина трещин, и та рассыпается острыми осколками. В этом хаотичном калейдоскопе Сет, наконец, узнает себя - переломанного и покалеченного божка. Он даже не пытается промыть руку или перевязать ее. Самообладания хватает лишь на то, чтобы плотно запереть за собой дверь в ванную, включить воду на полную мощность и... разрыдаться.
Сет лежит на кафельном полу и плачет так горько, как это может делать лишь подросток пятнадцати лет. Навзрыд, поскуливая от боли и желания забыться. Слезы обжигают щеки, теряются в пламени красных волос, но не приносят облегчения. Страшно. Ему до одури страшно. Ломкие ребра трещат по швам и сыпятся пеплом под напором обезумевшего от бесконечного кошмара сердца. Вены прорастают ледяными цветами, сковывают дыхание, истончают кожу - дотронься, и хрупкий божок разобьется.
- Сет, ты в порядке? Что-то случилось?
Паника цепкими лапами сдавливает горло. Мальчишка задыхается и скребет пальцами пол, словно пытаясь уползти от слепого ужаса, накатившего на него, стоило услышать знакомый голос.
- Я-я в порядке! - выдавливает он из последних сил. - Просто порезался. Ерунда! Сейчас выйду.
Пара таблеток успокоительного, и можно продержаться еще неделю.
Сету пятнадцать, и он помнит все. Блядское больное все. Жадные губы брата с привкусом соли, его холодные алчущие прикосновения, разрывающую нутро адскую боль, сотни раз растоптанную жизнь, едкие укоры Исиды, пустоту в глазах собственной жены, прощальный взгляд Гора и тихое равнодушное "отец" Анубиса. Дитя, которому больше не суждено родиться. Величине, которая значит все. Блядское больное все.   
- Как ты умудрился пораниться? Дай посмотрю, - Осирис смотрит так обеспокоенно, так участливо, словно бы и не он причина всех бед в жизни младшего брата. Словно не его сучье желание обладать недоступным из раза в раз ломает судьбы всех, кто окружает его.
Это еще не он, напоминает себе Сет, запоздало отмахиваясь:
- Не переживай ты так, это царапина. Беги на свою подработку, а то опоздаешь, и тебя не отпустят пораньше на день рождения, - мягкая улыбка трогает его губы и плотно прилипает к ним клейким приторным сиропом. Воинственный божок сразу слизывает ее, стоит двери захлопнуться.
Находиться рядом с Осирисом становится все невыносимее с каждым днем, но и медлить больше нельзя.
Нельзя.

- Не корчи такую страдальческую мину. Ты не Иисуса изображаешь. Я просил возвышенность, а не похороны тетушки Клаудии! - недовольно ворчит фотограф.
Сет послушно напускает на себя одухотворенность, а после минут двадцать пытается смыть с лица последствия этой самой одухотворенности. Сил на то, чтобы вычесать блестки из волос уже не хватает.
- Я пришлю тебе фотки, - на выходе его тормозит Крис.
- И бекстейдж тоже, ладно? Хочу запостить в инсту - подмигивает Сет. - Пусть Лейла оставит мне пару номеров журнала.
Распрощавшись со всеми, он ныряет в метро. Можно было бы поймать такси, конечно, но в этой жизни их семейка оказалась далеко не такой обеспеченной, как в прошлой. Братьям даже приходится работать - Осирис помогает менеджеру в цветочном магазине, сам Сет - начинающая модель.
- Всем привет, у меня сегодня была первая фотосессия на обложку, и это было очень круто. Завтра я обязательно расскажу вам, как все прошло, и выложу фотки с бекстейджа, - он записывает сторис, шагая по улице, - Многие просили меня провести вечером прямой эфир, но сегодня у моего старшего брата день рождения, и... Ох, черт! Кажется, начинается дождь, мне пора бежать, чтобы не промокнуть. Берите на улицу зонтики и тепло одевайтесь. Пока-пока!

Осирис приходит раньше, чем планировал Сет. Но так, пожалуй, даже лучше - нет времени на раздумья. Пора. Чем дольше он тянет, тем шире пропасть между ними. Еще год, и владыка песчаных бурь никогда не сможет перепрыгнуть ее. Лучше сейчас, когда тело еще ведомо гормонами, а эмоции могут обмануть память.
Черная рубашка на пару размеров больше прикрывает голые бедра; блестки, запутавшиеся в красных прядях и плохо стертая помада, оказавшаяся слишком уж стойкой. Отвратительно. Сет не позволяет себе долго рассматривать отражение. Вместо этого он шлепает босыми ногами на кухню, достает припасенную бутылку вина и возвращается в гостиную.
- В костюме, весь такой с иголочки - образцовый студент. Тебе поставили хорошую оценку? - фыркает Сет, подбираясь к брату, - Ах, точно, сюрприз, - усмехается, обнажая острый клык. Призывно. Соблазнительно. Но недолго, - Вот он. - тонкие пальцы тянут галстук ради короткого поцелуя. Надо же, в этот раз губы брата мягкие. - Я купил тебе торт, ты обязан его попробовать.
Свободной от бутылки рукой Сет берет ладонь брата и ведет к дивану, чтобы толкнуть Осириса и сразу же усесться ему на колени.
- Вот, - он, наконец водружает напиток на журнальный столик и зачерпывает пальцем сливки с торта, - Должен быть вкусный, - именинник почти послушно слизывает крем с подушечки, - Эй, ты все сам съел? Я ведь тоже хочу! - ведомый инстинктом песчаный божок впивается в чужие губы, не позволяя себе опомниться, - Сладко, - шепчет, бесстыдно притираясь пахом к бедру брата. Брата ли? Тот, кто сломал его жизнь, сразу же брал свое вопреки всему. Тот, кто перед ним сейчас, растерян и... осторожен? - Пусть наш первый раз будет нежным, ладно? - Сет испуганно хватается за острые плечи, как за спасательный круг, - Не делай мне больно, ладно? Никогда.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-10-04 02:22:23)

+1

19

[nick]Osiris[/nick][status]тот-самый-ублюдок.[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/11258.jpg[/icon][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/301566.jpg
[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 25</a><lz_text><br>все еще люблю брата.</lz_text>[/info]Сладко. До одури и онемевшего языка, сладко. Язык и правда немеет, и ты почти на рефлексах слизываешь с чужих пальцев крем. На рефлексах - потому что слишком ошарашен. То, что происходит вокруг, кажется ненастоящим. И странным. Почти иллюзией, сном. Кошмаром, из тех, с которых не хочется выбираться.
Потому что приятно, и лишь дрожью отдается. И гудит в ушах, стучит в груди, и дыхание тяжелое утопает в чужих губах.
Все-таки люди - странные существа. Но и вы, боги, в человеческих обличьях, уже давно ничем не отличаетесь. Такие же капризные, себялюбивые, давно позабыли о своем предназначении - да и было ли оно, или же вы просто вынуждены были повторять свою историю, что заевшая пластинка, вновь и вновь? И поделать ничего нельзя, и конца нет.
Но сейчас всё иначе. Сет помнит, ты - нет. И, кажется, вспоминать и не хочешь, потому что от любой попытки бросает в холодный пот. Не хочешь, боишься - больше всего боишься своих воспоминаний.
Но и жить так тяжело, потому что смотришь - на Сета, и кажется, словно и не так все, как видишь ты. Он видит всё иначе, и смотрит тоже иначе. Наверное, думал, что ты не замечаешь - этого самого взгляда. Отчаяние, или же страх, иногда - ненависть. Они проскальзывают, но стоит ему прийти в себя и заметить твой взгляд, услышать тебя - так меняется сразу же, и улыбается. Почти как сейчас, словно ни в чем ни бывало.
И сейчас, Сет делает всё, словно ни в чем ни бывало. Трется пахом о бедра, целует, в ответ получая лишь ошарашенный выдох. И тело реагирует почти рефлекторно - едва отвечая на поцелуй, но тут же отстраняешься, слизывая с губ всю ту же терпкую сладость. Странно, страшно, неизвестно - словно впервые в темноту шагаешь, в новой комнате, и непонятно, когда напорешься на острый угол тумбочки.
Едва упираешься в чужую грудь руками, а после тихо бормочешь:
- Сет... постой.. - смотришь, и сглатываешь - комом в горле собрались слова, слиплись от сладости, а после таким же тяжелым комом ухнули вниз, - Извини, я... я наверное напугал тебя в прошлый раз, да? - бормочешь, словно дурак, и это, кажется, даже алым отбивается на смуглых щеках.
Воспоминания горят все тем же румянцем на щеках, все еще свежи, когда Сет очень не вовремя ворвался в комнату. Хотя, как же, не вовремя, всего лишь отозвался на свое имя, так не вовремя и несдержанно выкрикнутое в темноту. В компании салфеток, порно с запрещенных сайтов, из-за которого небось и ноут вирусов набрался, и собственных мыслей.
И как объяснить брату, что и не нужно ничего такого. Эта сорочка, что велика по размеру, следы помады на губах, блестки в волосах - ничего не нужно. Ведь всегда нужен был лишь он и его присутствия было более чем достаточно.
Как объяснить самому себе, что он взрослеет, и превращается в статного юношу, но не для тебя. И понять тяжело, когда это началось. Вот он - совсем маленький, и вызывает лишь желание расчесать волосы, вытереть сопли, утешить из-за разбитой коленки. И вот он - юноша, с длинным манящим алым хвостом, начинающая фотомодель, что кажется, с каждым днем только красивее становится. И что подработки все эти, лишь бы лишний раз роток не разевать, тяжело приходя в себя после каждого его домашнего дефиле.
И потом так глупо спалиться, не сдержаться - выкрикнуть имя в самый неподходящий момент.
Ладно, ты, не смог сдержаться. Но Сет-то чего? Что за сюрприз устроил? И, главное, зачем?
- Слушай, если ты делаешь это просто... - сходу и не находится причин, почему Сет так поступает, а потому отводишь взгляд, куда-то в сторону, и выдыхаешь, - не знаю, зачем, не могу придумать, - сдаешься, вновь вздыхаешь, а после проводишь рукой по алым волосам, второй касаясь лица. Смазываешь остатки помады, но та настолько сильно въелась в кожу, что не сходит. - И зачем вся эта косметика, самый красивый ты все равно по утрам, когда взъерошенный и сонный, - вновь улыбаешься, стряхивая с волос блестки.
Пытаешься не думать о чужих бедрах, что трутся о твои, именно в эту секунду. Но тело не может не думать - реагирует, и почти давишься стоном.
- Нх... Сложно было не заметить, наверное, что ты мне нравишься, не... не совсем как брат, ну, в понимании людей, но, Сет, - обращаешься, и звучит это имя совсем не так, как в недавних воспоминаниях. И голос не так - голос брата, он похож, до одури похож, но не тот. Но Сет, кажется, все тот же. Только ты изменился, или же..?
- Сет, - вновь обращаешься, после паузы, затянувшейся, - ты не обязан себя заставлять, или... еще что-то, - вновь улыбаешься, скользя пальцем по чужой щеке, губам. - И хватит уже смотреть на меня так печально, - тянешь за щеку, словно действительно ты - тот самый старший брат, хороший, добрый, а не который втайне по ночам мечтает затащить младшего к себе в койку.
Но, ты именно тот брат, плохой.
Но вот только... Сет. Зачем ему все это? То ли из-за утерянных воспоминаний, то ли из-за собственной глупости и непроницательности - но в этой жизни он оставался для тебя загадкой. О чем думает, о чем мечтает, что вытворит в следующую секунду - все это было для тебя неожиданностью, тайной комнатой, в которой спрятан тот самый Сет, брат, которого ты не знаешь. И вот сейчас...
- Я не сделаю тебе больно, Сет, никогда, - шепчешь, обхватывая лицо юноши ладонями, поглаживая тонкую кожу, вновь стряхнув с нее еще блесток, - обещаю, - и тянешься губами к чужим губам, мягко касаясь.
И лучше это ощущается, чем в собственных мечтах. Или же воспоминаниях? Не различить. Но от одних приятно, от вторых же только в дрожь бросает.
Сейчас все скорее... первое. Нет, скорее, новое.
Неизвестное.

+1

20

[nick]Set[/nick][status]broken bitch[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a2/61/de/a261de4dd2da0190d8629d6b56705358.jpg[/icon][sign].[/sign][info]<lzfan>ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Сет, 30</a><lz_text><br>суицид как решение всех проблем</lz_text>[/info] - ... ты не обязан себя заставлять, - голос Осириса все тот же, от него бросает в панику[icon][/icon] уже не одну тысячу лет, но вот эти интонации в нем - растерянность, смятение, смущение и даже чувство вины... Сет никогда не слышал ничего подобного. Правда ли парень перед ним - его брат? Его жестокий брат, готовый растоптать всех и вся ради своих тлетворных чувств, воняющих гнилью.
- Это должно было случиться рано или поздно, - юноша опускает глаза, стараясь не смотреть на смуглое лицо Осириса. - В этой жизни мы существуем лишь для друг друга. У тебя ведь так ни с кем и не случилось, даже если все к этому шло, так? Теперь ты знаешь причину. Это клятва, данная нами друг другу, - он быстро спохватывается и тут же меняет тон, с похабной ухмылкой заявляя, - Хочешь, чтобы и я до 25 в девственниках ходил?
Тому Осирису, которого помнит Сет, этого бы хватило. Он жаждал ответа, даже если тот насквозь пропах ложью. Впрочем, не получив его, он неизменно брал то, что считал своим по праву, силой. И это в нем было самым омерзительным. Брат свято верил, будто бог пустынь априори принадлежит ему одному, и легко топтал его жизнь, а заодно и судьбы всех окружающих. Для него существовала только собственная удушающая жадность, которую он по недоразумению считал любовью. Сейчас же тот, кого зовут Осирисом, на фальшь не согласен. Ни на блестки в волосах, ни на помаду, ни на притворную взаимность. Он... словно готов отпустить Сета?
Поздно. Слишком поздно пауку отпускать бабочку из своих сетей, выпив из нее все соки. Недостаточно сказать "лети". Рассохшиеся потускневшие крылья уже не поймают ветра над красными песками.
Помнится, в прошлом Осирис все любил повторять, что так было предначертано. Что ж, пора смириться и отдаться во власть возрождения, чтобы больше никогда не возрождаться.
Сет послушно отвечает на поцелуй, и тот отдается дрожью во всем теле. Страшно. До одури страшно. Каждое прикосновение обжигает кожу хуже ударов, марает ее маслянистой похотью, отзывается ненавистью к самому себе. Самая страшная борьба для малолетнего бога войны - с собой самим. И выиграть ее можно только одним способом: забыться и слушать команды тела; сосредоточиться не на том, что происходит, а на том, как это происходит. Чужие пальцы расстегивают сорочку, осторожно касаются выпирающих ребер. Это почти не больно.
А потом сознание меркнет, и Сет дуреет, слабо осознавая реальность. Сердце заходится, как бешеное, качая по тонким рекам вен кровь. Она марает волосы закатом, льется из приоткрытых губ стонами, и песчаный божок тонет в алом мучительном мареве, захлебываясь негой. Иногда к нежности, что льет на него Осирис примешивается боль, но она не похожа на те пытки, которым он привычно подвергал его раньше. Это почти любовь.
- Ты в порядке? - брат прижимает Сета к себе, и тот слышит его неровное тяжелое дыхание.
- С днем рождения, - вместо ответа тянет юноша.
На вкус ненависть отдает перезрелым инжиром - приторным и зернистым.

Сет позволяет Осирису брать его везде. Сперва даже сам подначивает. "Мне идет эта толстовка? Нет, ты должен посмотреть внимательнее" - затаскивает он его в примерочную. "Этот десерт невкусный, хочу чего-то послаще", - усмехается он в кафе, и вечер заканчивается в тесной туалетной кабинке.
- Как тебе съемка? Нравится, как я выгляжу? - в гримерке Сета ждет брат. - Да, да, знаю, "ты нравишься мне и без этого всего", - фыркает он, стаскивая косуху, накинутую на голое тело. - Черт, эти каблуки - настоящее изобретение дьявола, как только девушки в них ходят целыми днями? Зато сексуально. Да? - хищно улыбается, распуская хвост и опирается руками на стол, стоя к Осирису спиной. - Хочу пожестче, - похабно тянет юноша, а спустя пять минут, уже шепотом умоляет любовника остановиться, подразумевая обратное. Да, ему нравится, когда тот сдавливает его горло или тянет за волосы: Сету кажется, что так он наказывает себя. Облегчение теперь приносят только истязания. - Нгх, больно... - вдруг поднимает припухшие от слез веки, и встревоженно качает головой, умоляя Лейлу, уставившуюся в щель приоткрытой гримерки, не открывать дверь.

- Я же просил тебя не соваться, пока там мой брат! - с порога заявляет Сет своему менеджеру, поймавшей их с Осирисом уже на выходе из здания. - Давай отложим до завтра, я еще успею догнать его.
- Успокойся и сядь, я хочу серьезно поговорить, - строго командует Лейла.
- Ты... Ты просто не понимаешь, что он сделает, если я сильно задержусь. Мой брат, он... - юноша сглатывает ком в горле.
- Он что?
- Он очень страшный человек, Лейла. Тебе лучше не знать.
- Сет, - она наливает стакан воды и придвигает к нему, - Давно он... вы... Когда это началось?
- Почти два года назад, когда мне было пятнадцать.
- Почему ты никому не сказал?
- Кому? - Сет заходится истерическим смехом и запивает его большими жадными глотками, - Он мой законный опекун. Идеальный брат. Кто мне поверит? Я даже не знаю, где он хранит записи!
- Записи?!
- Иногда он снимает, как мы... ну... ты поняла.
В ту ночь он ночует у Лейлы. Утром за Осирисом приходит полиция.

- Потерпевший, был ли ваш сексуальный контакт добровольным? - осторожно интересуется прокурор.
- Поначалу, наверное, да. Я... Мне было 15 лет, понимаете? А он... Мой старший брат говорил, что в этом нет ничего такого, и... А потом я стал понимать, что это ненормально, и отказался, и тогда... - он замолкает, пытаясь остановить подступающие слезы.
- И тогда?
- Он применил силу.
Честно говоря, хватило бы и показаний Сета - закон особенно строг во всем, что касается совращения несовершеннолетних, но свидетельство Лейлы и флешка с записями, найденная в коробке из-под обуви, куда ее заботливо засунул сам Сет, окончательно размазали защиту. Осирис получил 15 лет строгого режима. Идеально сыгранная партия. Финита ля комедия.

Сет давно перестал считать попытки суицида. Ни одна из них не закончилась удачно: веревка рвалась, от яда только выворачивало наизнанку, стоило взять нож или лезвие, и руку моментально сводило адской судорогой. Ненужная жизнь, пущенная под откос, ему даже не принадлежала. В перерывах между кокаиновыми трипами, Сет благодаря мордашке все же успел запустить бренд косметики и нанять хорошего управляющего. Первые пару лет лицом марки был он сам, на большее его не хватило - он спрятался от мира все в той же родной квартирке, бесконечно изучая древние скрижали родного мира. Наркотики, кстати, приближали его, неизменно оставляя после себя серую беспросветную депрессию. Кокаин больше всего прочего напоминал улыбку Анубиса.
Спустя длинных 15 лет ключ в замке все же повернулся. Смерть, кажется, наконец-то, взглянула в сторону сломанного божка.
- Ну, здравствуй, брат. Ты, наверное, хочешь спросить, почему? - Сет усмехается, отпивая бурбон прямо из бутылки, - Видишь ли, того любящего распекрасного младшего брата, которого ты рисовал у себя в голове, никогда не существовало, - он хохочет. - Твоя сука-жена еще в первый раз прокляла нас всех, даже себя. Ты знал, что в том, что мы несчастны целую вечность виновата Исида? Вы были отличной парой, оба больные ублюдки, - мужчина снова запивает смех алкоголем и медленной поступью подходит к Осирису. - Знаешь, что самое ужасное в этой жизни? Ни то, что я достался тебе, и даже не то, что не родился Анубис. Самое ужасное, что я почти полюбил тебя, - едва уловимый поцелуй ложится на чужие губы прощанием. - Закончим это. Просто убей меня, чтобы мы могли никогда больше не встретиться, - Сет берет чужую руку и кладет себе на шею.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-11-28 03:28:48)

+1

21

[nick]Osiris[/nick][status]тот-самый-ублюдок.[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/11258.jpg[/icon][sign]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/301566.jpg
[/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 25</a><lz_text><br>все еще люблю брата.</lz_text>[/info]Стук разносился по всей округе, кажется, что стучало в самой голове. Эхо в цинковом гробу достаточно громкое. Пробивное, в голове стучит, по голове стучит, да в мыслях отдается - пустотой.
Пустота - это первое, что ты ощущаешь, оказавшись в гробу. Ну, как в гробу. Комнатка-то эта, с решеткой недосягаемой, у потолка, и не гроб совсем - побольше чутка. Но ощущения примерно одинаковы.
Ты думаешь, я все забыл, Сет?
Пустота охватывает, мысли не желают вырываться наружу. Освобождения не желают. Куда там, пятнадцать лет впереди - это минимум. Ну... Если не прирежешь кого-то еще тут. Все же знают, что в тюрьме делают с теми, у кого клеймо педофила?
Впрочем, в гробу этом было не так тесно, пока закопать не решили. В первую же ночь, парочка мужичков крупной наружности. Даже не удивился, в общем-то, распространенная практика - говорят, многие первую ночь и не переживают.
Первый год сложнее всего.
Но.
Эта ночь, ты бы скорее назвал её ночью просветления. Или же как это правильно называется? Когда что-то начинаешь понимать.
Завязалась потасовка, и... ты проигрывал. Конечно же, как будто может быть иначе. Впрочем, несколько отчаянных ударов и один из гостей падает, хватаясь за решетку с пеной у рта. Тогда сказали - передоз. Ночью на чужие крики и сбегаться никто не будет, если эти крики проплачены. Но вот концовка была совсем неожиданной.
Первую ночь ты пережил. А после еще парочку похожих дней. Когда по счастливой случайности, все заканчивалось довольно быстро, и уйти получалось практически невредимым.
Сосед по камере назвал тебя проклятым, ты предпочитал звать его Билли. Впрочем, с кличкой проклятого не согласиться не мог.
Проклят, можно даже сказать, дважды. Но да второе проклятье пока что действовало тебе на пользу.
Мы можем принадлежать только друг другу, верно, Сет?
Жизнь твоя, смерть твоя, все это принадлежит брату с рождения. В этой жизни.
Ты мог бы назвать это проклятье удобным. Билли же назвал тебя везунчиком.
Пока не явилась одна женщина в белом. С до боли знакомым темным взглядом.


Стоя у входной двери, сжимая в руках зип-пакет, перебирая пальцами застежку, водя ползунок из стороны в сторону, ты все еще ощущал холод цинкового гроба. Пятнадцать лет, что одна вечность. Мир изменился вокруг, за пределами гроба, внутри же всегда оставался замерший холод. Смерть поселилась в гробу, и принял ты её образ.
Зип-пакет с парой вещей, которые были у тебя при задержании. Ключи от квартиры тоже отдали, сказали, она все еще принадлежит тебе. Часть её.
А значит, брат ждет. Именно в этой квартире. Именно в эту секунду, наверное, вздрагивает от любого движения.
Воды Нила по-прежнему столь обжигающе алые, или же потускнели, неужто палящее солнце высушило реку?
Улыбка скользит по губам, и застывает. Почти милая, сказал бы, но больше похожа на кривую. Ухмылку.
Раскрывая пакет, пальцами поддеваешь связку с брелоком и одиноким ключом. А после, следом достаешь заколку - простая металлическая побрякушка, из нержавеющего металла, но несколько потускневшая от времени. И как только выжила?
Открываешь дверь, создавая как можно меньше шума. А после входишь внутрь, с таким же тихим "Я вернулся" на устах.
У поцелуя вкус бурбона (хотя откуда тебе знать в этой жизни, каков бурбон на вкус, но кажется, воспоминания говорят именно об этом), а слова, что кислота, впиваются в кожу.
У тебя было целых пятнадцать лет, чтобы представить себе эту встречу. И не было и свободной минуты, чтоб ты о ней не думал. Но возможно ли к такому подготовиться?
Усмешка смягчается, губы тянутся в нежной улыбке - точно такой же, что была тогда, ах да, пятнадцать лет назад? Нет, тогда, семнадцать лет назад, до того, как воспоминания накрыли волной.
В ту самую ночь, когда Сет в твоей толстовке, со смазанной на губах помадой, весь в блестках и легком безумии. Когда он впервые отдался отчаянно-добровольно.
Первая-вторая-третья-четв... Неисчислимое число жизней камнем свалились на голову, впрочем, поначалу даже казалось, что в этой жизни всё будет иначе. Но гроб захлопнулся, а сейчас наступило то самое время, когда Сет должен разорвать твое тело на множество кусков.
Или же эта часть легенды уже прошла?..
Запутаться так легко, когда в голове столько прожитых жизней.
Впрочем, мягко улыбнувшись, ты тянешься к алым водам Нила, что все так же мягки, поддаются прикосновению - немного спутались, а потому пальцами разделяешь прядь к пряди. А после цепляешь заколку. Ключи с брелоком, заколка, да пара долларов - все, с чем тебя тогда повязали.
Заколка в форме собаки, что так походила на того самого "зверя Сета". Ты нашел её в каком-то антикварном магазине, очень случайно, показалось, будет забавно подарить её брату.
И вот, она наконец-то достигла своего истинного владельца.
- Давно не виделись, брат, - говоришь, как ни в чем не бывало, а после мягко поглаживаешь по голове. Почти успокаивающе. - Как тебе удалось выкупить эту квартиру? Хотя, я слышал, карьера у тебя сложилась неплохая, - едва оглядываешься по сторонам, а ведь когда-то вы снимали эту студию, и даже эти деньги казались почти нереальными. А сейчас вон оно как.. Впрочем, это не так важно.
- Я знаю, - говоришь вновь, едва отстранившись, непонятно только, на что из всех слов Сета реагируешь. Но уточнять не спешишь.
- Хочешь, я приготовлю тебе обед? Как на счет знаменитого спагетти с томатной пастой? Как в детстве. Кажется, я целую вечность не стоял у плиты, - закатываешь рукава, и правда двигаешь в сторону кухни. Словно с отпуска вернулся, не очень продолжительного.
И кажется, что Сет не изменился совсем. Потому что похож. На все свои образы из прошлой жизни - свеж в памяти, словно только вчера все происходило. Кажется, что никакие физические изменения не способны никого из вас удивить.
- Исида приходила ко мне, несколько раз, - несколько сотен раз, хочется сказать, а ты почему не приходил, брат? хочется спросить, но слишком очевиден ответ. - Похоже, в этой жизни они родились в одной семье с Нефтидой. Как сестры-близняшки. Только та сторчалась примерно в то же время, как я в тюрьму угодил. А еще меня по телеку показали, и Исида меня узнала. Страшная женщина, ты прав, - краткий смешок срывается с губ, пока руки действуют на каком-то остаточном рефлексе, стуча кастрюлями и мисками. Шуршишь пакетиком из-под пасты, почти заглушая собственные слова.
- Ты знаешь, Исида мне очень помогла, - улыбаешься, словно бы самому себе. - Не хотела, но собственным воспоминаниям (чувствам) очень сложно сопротивляться. Тебе ли не знать, брат? - включаешь плиту, и тут же ставишь уже подсоленную воду на разогретую платформу.
- Как думаешь, кто был спонсором твоей марки? Что ты там выпускал? Косметику какую-то, - вновь шуршание - вода подогревается довольно быстро, и паста отправляется в укроп. - А кто был спонсором твоих кокаиновых трипов? Знаешь, тюрьма дает очень много возможностей скрыться от власти. Достаточно небольшого толчка снаружи. Первого взноса, я бы сказал, - пробуешь кипяток на вкус, перед этим едва на него подув, чтоб не обжечься.
То, что надо.
Отправляя человека в преисподнюю, никогда не ждешь, что он станет там богом. Только вот ты, Сет, за столько жизней мог бы и познать эту истину.
- Я знаю, - повторяешь первую фразу, вновь практически в никуда. - Вспомнил всё еще тогда, в первую ночь. Всё ждал, когда же ты захлопнешь крышку гроба. А ведь это было довольно коварно, брат! Ты ведь поклялся, в прошлой жизни, что эту мы проведем только вдвоем, - размешав нескладное блюдо, ты выложил его на большую тарелку, а после добавил немного томатной пасты.
- Приятного аппетита, брат, - улыбаешься. Блюдо, как в детстве, улыбка тоже как в детстве. И сказал бы, что атмосфера отличается, но вместо этого говоришь другое:
- Хочешь умереть? - спрашиваешь, укладывая тарелку перед носом мужчины, после усаживаясь напротив. - Твоя жизнь принадлежит мне, да что там, все здесь принадлежит мне. А у тебя остались лишь наркотики, недопитый бурбон и все такие же красивые красные волосы.
Знаешь, брат, лучше бы ты и правда полюбил меня. Впрочем, впереди у нас еще минимум пятнадцать лет. Ты еще успеешь исправиться.
- Ешь-ешь, а на ужин я приготовлю что-то легкое. Или можем куда-то выбраться. Я так давно не бывал на нормальных прогулках. Что скажешь, Сет?

Отредактировано Lan Wangji (2020-11-28 03:14:10)

+1

22

[nick]Set[/nick][status]broken bitch[/status][icon]https://i.pinimg.com/564x/a2/61/de/a261de4dd2da0190d8629d6b56705358.jpg[/icon][sign].[/sign][info]<lzfan>ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Сет, 30</a><lz_text><br>суицид как решение всех проблем</lz_text>[/info]Мир наливается пустотой. Сету, кажется, даже не больно. Или во всем виноваты наркотики? Будет ли он биться в истерике, когда их действие закончится? Все эти пятнадцать лет, блядских пятнадцать лет, он мог думать лишь о том, что растоптанная жизнь Осириса не стоила того унижения, которым Сет ее оплатил. Чужая боль не принесла ему ни капли облегчения и не заставила померкнуть его собственную. Говорят, месть нужно подавать холодной. Что ж, жрать ее, и правда, неприятно - все равно что глотать вчерашний не разогретый ужин: ледяной, заплывший жиром и склизкий. Никакой радости от того, что кто-то ест эту бурду вместе с тобой, нет. А ведь он на самом деле считал, что будет смеяться, отплясывая на сломанной судьбе брата. Вот только музыку так никто и не включил. В сухом остатке у него остался лишь он сам - все такой же разбитый и озлобленный на мир, как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И много-много раз до этого. Казавшийся гениальным план оказался вовсе не таким блестящим. Так какая теперь, к черту, разница, страдал ли Осирис в тюрьме от непонимания или нет? Сета от мучений это не избавило. Все, что осталось богу войны, - разочарование. У него больше нет сил воевать.
Он так и не произносит ни слова, позволяя усадить себя на стул. Смотрит в одну точку, не обращая внимания на брата, решившего поиграть в шеф-повара. После таким же стеклянным взглядом утыкается в тарелку перед собой. Голос Осириса льется в пространство, но не достигает сознания Сета. В том, чтобы вникать в сказанные им слова, больше нет никакого смысла. Кажется, он уговаривает его, словно ребенка, съесть хоть ложку. Или зовет на прогулку. Сломанной кукле безразлично, будет ли она изображать гостя на семейном ужине или ее потащат в парк, чтобы похвастаться подружкам. Хозяин планы внезапно меняет, поднимает на руки и укачивает. Кажется, даже колыбельную напевает. Всего лишь очередная игра.
Было ли когда-нибудь у Сета хоть что-то настоящее? Семейная идиллия, всегда возникавшая поначалу, неизменно разбивалась об острые клыки брата. Доброго брата, что лишь притворялся хорошим и с легкостью рушил чужие судьбы. Давным-давно запечатанные чувства Гора на вкус отдавали завистью и сыновьим комплексом. Анубис... Слепая всепоглощающая любовь к Инпу, из раза в раз становившаяся камнем преткновения, - то единственное, о чем бог войны не жалел ни секунды своего тысячелетнего существования. Но теперь... Теперь он и ее положил на алтарь мести. Той самой, смысла в которой было ни на йоту.
Глупый-глупый Сет. Думал, что Осирис очутился в его собственной шкуре, даже сожалел о своем поступке. Снова, дурачок, доверился старшему брату, углядел в его глазах отблеск уличного фонаря, да решил, что свет идет изнутри. Утопился в луже, почти поверил в прощение. Почти смог полюбить. Какое уж там божество войны? Самообман - вот его истинная сущность. Сломанный и лишенный всего, он веками убеждал себя в своей целостности. Кажется, такое уже было. Целую вечность назад, когда Сета объявили мировым злом, он долго не мог поверить в такой поворот. Даже с Апопом по привычке сражался. Но алое марево его волос обернулось закатом целой империи. Это Сет утопил Египет в крови.
Нужно лишь поверить. Признаться себе, что в искусстве притворства младший брат переплюнул старшего. Куда там Осирису, Сет-то вон и сам себя обманул! Сознание, отравленное наркотиками, услужливо подсовывает памяти крики - мужские, женские, детские. Тысячи людей плачут и молят о пощаде, но ответом им служит лишь издевательский смех. Владыка пустыни задыхается от хохота и блюет переваренной пастой. По комнате расползается омерзительный запах рвоты, но Сет все булькает смешками, пока желудок продолжает извергать содержимое. Остатки ужина мажутся по лицу и застревают в волосах. Осирис несет его в ванную и долго отмывает от вонючей жижи сначала брата, а потом комнату. Снова укладывает и напевает колыбельную.
- Меня тошнит от твоего голоса, - хрипит Сет и отворачивается к стене.

Серые дни одинаковы. Они похожи друг на друга, как близнецы, и ничем не отличаются. Сет продолжает молчать, словно та фраза исчерпала лимит его слов на всю оставшуюся жизнь. Большую часть времени он просто сидит и смотрит в одну точку. Иногда Осирис кормит его, иногда водит в душ, иногда трахает. Безвольное тело не сопротивляется. В конце концов, Сет всегда был лишь игрушкой в чужих руках. Так ли важно, что делают со сломанной статуэткой бывшего божка? Растопчут или починят, чтобы поклоняться - результат один. Бог умер. Плоть его грызут грешники.
В половинке иероглифа угадывается слово "кровь", но разбитая каменная скрижаль не позволяет Сешат* узнать, чем же закончилась бесславная история самого презираемого из всех богов Египта.

словарь

Богиня письма, хранительница «библиотеки» богов. Она ведет записи обо всех поступках смертных и обо всем, что ожидает людей в будущем.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-11-29 06:05:14)

+1

23

[nick]Osiris[/nick][status]божья благодать.[/status][icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/557564.png[/icon][sign]   [/sign][info]<lzfan>Ennead</lzfan><a class="lz_name" href="ССЫЛКА НА АНКЕТУ">Осирис, 29</a><lz_text><br>в этом мире меня нет.</lz_text>[/info]За окном лил дождь. Плохое предзнаменование - этот дождь. Необъяснимо и непонятно, но ты его просто терпеть не мог. Казалось, все самое дерьмовое, что происходило в жизни - случалось именно во время дождя.
Пустотой окутывало, что одеялом, но не грело. Лишь холоднее становилось. И от дождя этого же - ощущения точно такие же. Лишь пустота. Накатывало лишь иногда, словно воспоминаниями, но не могли это быть воспоминания - не ты в них оказывался. Казалось, что ты, но нет. Это ведь невозможно?
Прошлой жизни не существует. Ерунда и ересь, что с телеков крутят, чтоб мозги запудрить дурачкам всяким. Но, лишь казалось, а может и не ересь вовсе? Может, действительно..
- Да не собираюсь я краситься в рыжий, ты ебнутый что ли? - мужчина вопил, громко очень, до черта раздражающе. Раздражали, они все - и мужчины, и женщины. Черные, белые, азиаты. Да хоть кто, с каким цветом волос - не важно. Просто лишь рыжие нравились больше чутка. Можно было сказать, что не так сильно раздражают. Ну, пока молчат.
- Какие вы все неженки, - лишь лениво ответил, поднимаясь и натягивая штаны, а следом и футболку. - Надеюсь, у тебя есть деньги заплатить за номер, потому что я пошел отсюда, - причесавшись пятерней пальцев, так, чтобы просто не торчало в разные стороны - подумал, какая к черту разница, если на улице все равно проклятый ливень?
- Позвони мне, - он снова вопил, парень какой-то, что уже определенно точно в прошлом остался, вот только дверь захлопни - и наверняка.
- Не-е, - лишь махнув рукой, ты все же захлопнул эту треклятую дверь и тут же, сбежав по лестнице, выбрался на улицу.
Пустота сжимала в объятиях, и образ алого разлива всплывал перед глазами. Все не то и все не так - казалось, всю жизнь эта иллюзия преследовала.
Плохой ты или хороший. Добрый или злой. Милый или хитрый. Абсолютно не важно, потому что не исчезала, пустота эта. Лишь сильнее накатывала, стоило дождю по крыше постучать. Не хватало, чего-то или кого-то. Подруга, что самой близкой была, единственная, что смогла с тобой ужиться, говорила, что это потому что один в семье рос, да и то в пятнадцать без оной остался. Капризный одинокий ребенок. Так это что, у всех так, кто единственный ребенок в семье? Чушь.
Но она лишь улыбалась мягко, и мнения своего менять не собиралась.
Да кто бы переспорил эту упрямую девицу еще. Но ты и не пытался.


Погожий день радовал. Словно и не было дурацкого ливня никогда. Осадок лишь остался - на душе и на асфальте. Впрочем, легкой толстовки было более чем достаточно, чтоб спастись от остатков ночной прохлады.
- Хватит пялиться! - девчонка тыкает локтем прямо под бок, и едва язык не прикусываешь, уже успевая слюней напускать.
Недалеко от вас, в компании, юноша, с подвязанными в хвост волосами цвета неспелой вишни. Кажется это почти идеалом. Того самого рыжего-красного, что во снах являлся. Подойти бы, да разглядеть поближе. Но лишь издалека смотришь, парень, кажется, и не замечает.
- Эй, а вдруг это моя судьба?? - возмущенно вопишь, даже слишком громко, компания озирается и бросает взгляд на тебя. Лишь мило улыбаешься, рукой помахав. Обладатель алых волос лишь кратко моргает и тут же возвращается к разговору, отворачиваясь, хвостом вильнув.
- Не твоя это судьба, успокойся уже! - девушка подхватывает под локоть, пытаясь увести в сторону. И озираешься, невольно, словно последние мгновения выхватывая.
Алым река разливается перед глазами, хвостом виляет заманчиво, словно бы приглашая в пучине её утонуть. Заманчиво, потому что мелкой выглядит, а на деле - дна не достичь, только падать и будешь, жаром охваченный.
Незнакомец вновь озирается, больше рефлекторно, на шум реагируя, и взгляд его мажет. Свой отводишь, словно не по себе становится. Пустота в какой-то момент вновь захватывает - взгляд пустой, но из мыслей, а не из реальности. А потому все же отворачиваешься, бормоча подруге что-то про хватит дергать за рукав, толстовку растянешь. Огрызаешься, словно в защите, только непонятно - от кого защищаться.
Больше не поворачиваешься, лишь отходишь подальше от магазина, думая, что больше не стоит здесь появляться.
Слишком заманчив алый берег, да кажется, и не солнцем залит, а кровью.
Слишком не по себе.
- У него красивые волосы, - спустя какое-то время отвечаешь на вот это вот колкое, что под ребра забилось - не твоя это судьба. Странно, что забилось, ведь сердце - нет. Лишь остановилось, кажется, на бесконечное мгновение.
- Фетишист, - беззлобно бросает девушка, уже отпуская твою руку, убедившись, что обратно не побежишь.
Может и фетишист, в её глазах, ведь не рассказывал о снах, странных, словно воспоминания. Никому не рассказывал. Да и зачем? А сейчас показалось, что словно сон явью обратился. Странно и страшно, холодом пробило, пусть дождя и не было - солнце все так же яркостью небо освещало, и мир вроде бы даже не кончился. А потому выдыхаешь, шумно так, а после говоришь:
- Пойдем сегодня на фильм? Говорят, там что-то интересное про египетских богов сняли.
И пустотой красного песка оборачивается, но кажется... кажется...
Отпустил.

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » some disgusting game


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно