активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Fairytale Gone Bad [mo dao zu shi]


Fairytale Gone Bad [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Fairytale Gone Bad
И высоко над теменем земли мы поднимаем на кресте любовью распятую любовь.
Леонид Андреев "Иуда Искариот"

https://i.imgur.com/0ikjcM3.gif

[Wei Wuxian
Jiang Cheng
Jin Ling]

12 сентября 2012 года
окрестности Илина

Обнажи свою душу, иначе я не смогу обнажить свой меч.
Преданный "заклинательской анафеме" Вэй У Сянь просит Цзян Чэна повидаться с племянником. Однако участников в этой встрече оказывается больше.

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/30/17948.png

Отредактировано Lan Wangji (2020-02-01 21:08:55)

+3

2

Телефон начинает истерично дергаться, гипнотизирует медленно ползя по поверхности тумбочки, как какой-нибудь жуткий черный жук. У Сянь не шевелится, только мурашки бегут от рук к спине, заставляя вставать дыбом даже волосы. Всего лишь один какой-то звонок, а он уже истерично натянутая струна и дергается от любого дуновения ветерка.
В комнате ни шороха, густая тишина, заполняющая изнутри так, что не хочется даже двигаться. Вэй Ин продолжает смотреть на горящий экран так, будто телефон сам сможет все сделать за него.
- Вэй Ин, ты ответишь?  – Вэнь Цин как тень, зашла в комнату и застыла на пороге, только грозный взгляд и ожидание впиваются в спину Старейшине Илин. Пару дней назад он всю голову ей прополоскал желанием увидеть сына шицзе. Его даже отговаривали, а вдруг Цзян Чэн не сдержит слова? Или вообще пошлет бросив в лицо кучу гадостей? Зачем только Вэнь Цин так о нем заботится? Вэй Ин привык ко всяким словам в свою сторону, даже от брата, и радуется хотя бы уже его внимания. Так чего тут еще он должен желать?
Но ему все равно иррационально хочется сбежать, не брать трубку и не слышать что ему скажет брат. А вдруг там все-таки отказ, и ничего не будет? Он с тоской косится на окно, думая что смог бы сигануть прямо оттуда, все равно какой этаж. Он чувствует себя мальчишкой застигнутым врасплох за очередной шалостью. И телефон продолжает истошно вибрировать.
- Се-се, Цинь-Цинь, это важный звонок, - Вэй Ин старается быть серьезным, ответственным, но все равно срывается на широкую улыбку, на что дева Вэнь только глубоко вздыхает и закатывает глаза. В ее руках тяжелая мокрая постель, которую она собралась развешивать на балконе, а тут он со своей нерешительностью и откуда такой?
Вэнь Цин знает с кем по телефону Вэй Ин боится говорить.
- Я буду на улице, - Как всегда тактичная, хотя во взгляде все написано. Вэй Ин знает что ему нельзя тормозить и наконец стоит взять на себя ответственность. Хотя бы за то, что кроме брата у него есть еще и племянник. И кое в чем Вэй Ин виноват.
- Чтоб я знал что ему сказать… - У Сянь нервно шепчет и наконец подтверждает звонок.  Сначала слышит на том конце рев мотора, а потом уже и знакомую раздражительность.
- Ты совсем там охренел? Я уже обзвонился! Завтра к семи в оговоренном месте. И не опаздывай, у нас еще есть дела, - Цзян Чэн не очень многословен, только чуть ли не рычит в мобильник, так что даже Вэй Ин сразу чувствует как нервничает брат. Ну или злится. Лучше б злился, переживания всегда кончаются чем-то плохим, за что Вэй Ина обязательно тянет подставить под меч свою голову. И не важно за что.
- Да, да, мы будем, - Вэй Ин фыркает, звонок обрывается. Разговор на восемь секунд, а Вэй Ин беспорядочный комок нервов, эволюционировавший из раздражительного пузыря инфузории. Цзян Чэн не отказал.

Он не знает как это получается, но к тропе в лесопарке он идет не один. За спиной, по привычке оттопыривая худи торчит Чинцэнь, а вот рядом с любопытством, шурша плащом, идет его Призрачный Генерал.
Вчера ночью в местной областной полиции объявили ориентировку на них. Нет никакой точной фотографии, даже описание примет очень размытое, и вообще это похоже на какой-то саботаж, на который полиция непременно забьет. Сколько у них таких «непонятных» преступников, где даже фото-робота нет нормального и не понятно за что искать?
Но даже по невнятной картинке, Вэй Ин узнает себя. Стоит только хорошенько присмотреться к нему, и все встанет на свои места. А так косоглазых европейцев у них в стране полно, конечно. Да и в этом городе. Можно пытаться упасть на дурочка с поддельными документами.
Проверить что говорят в участке, и собираются ли они действительно искать по тем описаниям У Сянь отправляет Вэнь Нина. С маскировкой и почти беззвучным шагом, да и безопасностью себя самого, у Вэнь Нина гораздо лучше, и он точно успеет убежать.
В Илин, конечно, к ним не сунутся, Вэй Ин не зря потратил много крови на эти амулеты и барьеры, но теперь он и правда опасается, что гражданские им тоже могут помешать.
Так что на место встречи ему приходится позвать Генерала с собой. Попросить, точнее, приглядеть за ними. Потому что и печать теперь Вэй Ин таскает за собой везде. Мало ли что.
- Где-то здесь, надеюсь не опоздали, - Вэй Ин оглядываясь снимает капюшон, рассматривая ночной лес. На опушке лежит большое поваленное дерево и громко шелестит трава зеленым морем. В ночном свете луны она почти серая, и Вэй Ин не сдерживаясь улыбается, вспоминая тот самый лес у пристани, где они часто играли с шицзе.

+3

3

[icon]https://i.imgur.com/FulKMHi.jpg[/icon]
Цзян Чэн нервничает с самого утра. Он нетерпеливо меряет квартиру шагами в ожидании ответа, но У Сянь не берет трубку. Это длится, кажется, целую вечность. Когда на другом конце провода, наконец, слышится голос Старейшины И Лин, шиди выливает на него все свое раздражение разом. Черт. У Вэй Ина всегда все слишком просто: "возьми мое ядро", "объяви предателем", "приведи повидаться А-Лина". Он просит невозможного таким будничным тоном, словно заказывает капучино с собой. У Сянь скачет от пика мироздания в его пропасть с легкостью пера. Тяжелый Цзян Чэн за ним не поспевает. Мужчина нервно крутит Цзы Дянь на пальце - когда он перенял эту привычку матери?
- А-Лин, пора. Одевайся потеплее, - он заглядывает в комнату племянника, - Милашку не возьмем, хорошо?
А-Лин серьезно кивает и натягивает толстовку.
Вечер уже спустился на город, пряча его от заснувшего солнца. Он накидывает мрак на улицы, слепо щурясь от вспыхнувших фонарей. Цзян Чэн заводит машину и сверяется с навигатором, ехать около часа. Цзинь Лин на заднем сидении прилипает к окну, глядя, как мимо проносятся обрывки чужих историй - не таких грустных, как у них с дядей.
Машину оставляет у всеми богами забытой библиотеки - об этом сообщает выцветшая вывеска. Дальше пешком - до самого начала заброшенного парка. Цзян Чэн сжимает маленькую ладошку А-Лина в своей руке и пытается унять раздражение. Чертов У Сянь - ничего бы этого не было, если бы он хоть раз в жизни послушал шиди. Он променял, считай, родного брата и племянника на кучку выжившего отребья. Разве это соизмеримая цена? Они ни в чем не виновны! - кричал он, разбрызгивая свою неугасимую справедливость. Разве что нимба над головой не хватало. Но должна ли быть эта хваленная справедливость такой холодной и безучастной? Почему он оставил семью ради чужаков, которым все равно осталось топтать землю от силы пару лет? Ютиться в обветшалом поместье с кучкой стариков - жизнь ли это? "Как ты можешь? Они помогли нам, они спрятали нас, Вэнь Цин пересадила тебе ядро!" Вэй У Сянь всегда решал за него, будто это он был хозяином Пристани Лотоса. А Цзян Чэну никакая помощь от гнилого клана Вэнь не нужна была и в помине! Да, он знал, что эти беженцы не виновны в смерти его семьи, но рисковать ради них будущим только-только восстановленного Юнь Мэна и А-Лина? Да о чем этот идиот, вообще, думает? Строит из себя мессию, что дарит свет всем, а Цзян Чэна  толкает к краю и предлагает спрыгнуть. Да будь эта Вэнь Цин хоть девой Марией, а ее брат - апостолом Петром, у Вань Иня есть, о ком заботиться.
[float=right]https://i.imgur.com/XemVPSy.jpg

[/float]
"Дядя, возьми эту ленточку, мама говорила, что это талисман удачи, она давала ее папе на Ночную охоту", - провожая его в Безночный город, А-Лин повязал кусок ткани на его запястье.
[float=left]https://i.imgur.com/SLKuh60.jpg
[/float]Он ждал его в Лань Лине, бежал к дверям при каждом шорохе и все спрашивал, когда вернется дядя. Через сутки после того, как Цзян Чэн отправился заканчивать войну, племянник написал, чтобы тот купил на обратном пути мороженного. Он ни секунды не соневался в том, что Сань Ду Шеншоу вернется, потому что верил в него.
Брат в Цзян Чэна не верил никогда - брал на себя самую сложную работу, первым ввязывался в драки, отрекся от него, чуть запахло проблемами для Ордена. Вэй У Сянь считал, что шиди всегда нуждается в помощи. А сам-то он в состоянии контролировать свою блядскую печать? Вэй Ин в Безночном городе был страшен, его мощь рождала не столько удивление, сколько слепой ужас - неконтролируемый, безотчетный. Он клялся, что может справиться с нею, но кто вообще может управлять первородной тьмой? Вэй Ин же не чертов бог!
- Дядя, смотри, это дядя У Сянь! - Цзинь Лин отнимает руку и бежит навстречу Старейшине И Лин.
Цзян Чэн замирает. Почему там две фигуры?
- А-Лин, стой! - кричит он, но Призрачный Генерал уже наклонился к нему.
Цзян Чэн понимает, что такое настоящий страх. Ему кажется, что он падает, что почва уходит из-под ног. Он пытается кричать, но цепкие лапы паники сковали голос льдом, они потянулись к занявшимся было на небе звездам и нажали на выключатель. Время убегает от Вань Иня, планета крутится слишком быстро, сердце в конвульсиях бьется об ребра, словно хочет выскочить наружу. Только бы успеть...
- А- Лин!, - мужчина в пару прыжков добирается до племянника и, оттолкнув Призрачного Генерала, подхватывает ребенка на руки, - А-Лин, ты в порядке? Я ведь говорил тебе остановиться, почему ты не послушал? - он прижимает его к себе, пока мир постепенно наливается красками. Успел. - Послушай, я хочу сказать дяде У Сяню пару слов, хорошо? - Цзян Чэн пятится назад и натыкается взглядом на поваленное дерево, - Побудь вот тут, ладно? - он оставляет Цзинь Лина за бревном, чтобы тот мог в случае опасности укрыться на ним, - Вэй У Сянь, - цедит глава Юнь Мэна, вернувшись к шисюну, - Ты что, ненормальный? Зачем ты притащил с собой это чудовище? Ты совсем рассудок потерял? А если эта тварь навредит А-Лину?! - Цзы Дянь, реагируя на гнев хозяина сухо потрескивает на пальце, - ТЫ В СВОЕМ УМЕ, УБЛЮДОК?!

+3

4

Когда дядя Чэн говорит, что они поедут увидеться с дядей У Сянем, Цзинь Лин не особо удивляется. Конечно, немного лень одеваться, дядя еще так добавляет "одевайся потеплее", значит, опять придется ходить как капуста, но он даже не особо протестует. Выбираться куда-то вечером, вместо того, чтобы читать, доделывать уроки или готовиться спать — класс! Такие поездки Цзинь Лину нравится, хотя от монотонного гудения мотора и проносящихся мимо домов (светящиеся и большие прикольные, супермаркеты тоже яркие, но чем дальше, тем меньше света и это разочаровывает) немного клонит в сон. А еще нельзя сидеть на переднем сидении рядом с дядей, потому что "маленький еще", и это тоже так себе.
Но в целом — все еще лучше, чем сидеть дома и тупо пялиться в книгу.
Они едут на место долго, очень долго, Цзинь Лин успевает заскучать, попинать ногами кресла, получить за это выговор, обидеться, простить дядю Чэна и даже почти заснуть, когда они все-таки останавливаются. Вылезают из машины — вокруг темно и неуютно, и Цзинь Лин даже без возмущений вцепляется в протянутую руку. Странное место, ему не нравится. Зачем они сюда приехали и почему тут дядя У Сянь? В прошлый раз, когда они виделись... Он уже плохо помнит, но вроде бы все было нормально. И дядя Чэн ничего такого не говорил. Странно.
А потом он видит знакомое лицо и тут же с криком бежит навстречу. Дядя У Сянь в последнее время редко к ним приходил, да почти никогда (к дяде Чэну вообще мало кто приходит), а ведь раньше они часто собирались. Мама и папа еще были живы... Цзинь Лин стал мало кому интересен с тех пор, как не стало родителей, вот только дядя Чэн и возится. Но он все равно ужасно рад видеть дядю У Сяня, тот всегда был куда веселее и разрешал намного больше, чем остальные! И так смешно боялся собак, жаль, они не взяли Милашку, было бы забавно...
Правда, броситься с объятьями ему мешает другой человек, и при взгляде на его лицо Цзинь Лину становится жутко, он даже отступает на шаг, растерянно глядя то на этого человека, то на дядю У Сяня. Где-то сзади кричит дядя Чэн, но человек не делает ничего такого — просто говорит с трудом и выглядит... страшно. Очень страшно. Словно мертвый.
Ему не пускали к телам родителей, но он слышал из разговоров взрослых, что там и смотреть не на что было, он никогда не видел оживших мертвецов раньше, хотя знал (он был умным, чтобы там ни говорили вредные учителя, ему просто скучно!) что такое бывает. И это плохо. Почему тогда дядя У Сянь стоит рядом с ним?
— Да все в порядке, — возмущенно бурчит он дяде Чэну, пока тот, даже толком его не слушая, обеспокоенно частит и отводит его в сторону. — Ну правда, нормально, он же ничего не сделал, дядя Чэн!
Ну, да. Как будто до него есть дело. Дядя Чэн всегда так — если упрется, то его не переубедишь, только слезы как-то на него действовали. И то, кажется, он начинал чувствовать, что им манипулируют.
Цзинь Лин вздыхает и немного топчется на месте. Крики становятся громче, значит, дядя Чэн начинает всерьез злиться, а это никогда ничем хорошим не заканчивается... Лин бросает быстрый взгляд на "чудовище" Вэнь Нина — наверное, это так и есть, это же "темный путь" (он знал, что это плохо, но и все; остальное от него пока ускользало), но... выглядит ужасно, конечно, таким можно пугать на ночь (он бы не испугался, конечно, пф!), но даже не дотронулся же. И сказал, как его зовут, у чудовищ нет имен! Да и с чего бы дяде У Сяню им вредить? И, тем более, ему? Он же его племянник!
— Дядя Чэн, ну ничего же не случилось! — ноет он как можно громче, но, кажется, взрослым все равно. Как обычно. Обидно и несправедливо.

+3

5

По траве ползет едва заметный туман. В парке слишком влажно, день был пасмурным. Луна только холодит спину и даже в пухлой куртке У Сянь ежится, не сразу замечая на тропинке двоих. Только вздрагивает, когда слышит детский голосок. Цзинь Лин здорово подрос с прошлого раза, такой светлый пухляш. У Сянь улыбается широко, делая шаг к мальчику на встречу, и вообще в эти пару секунд ощущает наконец-то тепло и радость. Ему даже в голову не может прийти что Вэнь Нин способен кого-то напугать.
Особенно Цзян Чэна.
Все происходит буквально за пару секунд. Вэй Ин пытается загородить плечом Призрачного Генерала, и заодно подхватить племянника на руки, чтоб показать: здесь безопасно, но не успевает ничего. Снова этот тон в голосе, аж мурашки по коже. Вэй Ин запоздало снимает маску с лица, провожая растерянным и печальном взглядом мальчика, которого брат прячет за бревном. Если бы ему реально угрожала опасность, вряд ли бы кто-то успел убежать отсюда.
- Цзян Чэн, ну что ты..- Вэй У Сянь не успевает даже отреагировать, его буквально отвалакивают в сторону, грубо, так что он запинается на траве чуть не поскальзываясь. Вэнь Нин дергается, но У Сянь его останавливает. Одним жестом руки, отчего Призрачный Генерал сразу кажется растерянным.
Вэй Ин знает каким на самом деле безобидным бывает его друг. Да, он лютый мертвец, один из сильнейших, таких едва ли кто создавал, и дерется он чаще за своего господина чем он сам, даже не спрашивая. Но сейчас для Вэй Ина Вэнь Нин самое безобидное существо, которое он только может представить.
Он ведь все время играет с А-юанем. Умеет держать в руках хрупкое тельце, знает как защищать и всегда готов помочь. И даже послушать нытье самого Вэя. Но Цзян Чэну неоткуда это знать. Он все еще полон злости.
А может обиды.
Вэй Ин хотел бы это решить, но не может их как-то обезопасить кроме того, чтобы стать плохим вместо него. Эта толпа все равно бы когда-нибудь обратилась после него. Темный путь никто никогда не признает.
- Он меня защищает, - Вэй Ин старается не повышать голос на брата, в противовес его агрессии, он тянет свою дурную улыбку, хватаясь за его крепкие руки и смотрит в глаза. Самоуверенный как всегда, - Да ничего бы он никому не сделал. А-Чэн, перестань, ну правда. Он умеет обращаться с детьми. Он никогда бы никому из вас не навредил, - Вэй У Сянь верит в это. На этой поляне стоит три дорогих ему человека, и ему меньше всего хочется чтобы они между собой дрались и спорили. Об этом больно думать, а как он будет на это смотреть? Разве он сможет принять хоть чью-то сторону?
- А-Чэн, успокойся, это всего лишь предосторожность. Он пришел ради меня. Я его попросил. Нас разыскивают! Я решил подстраховаться, ну хочешь он…- У Сянь не успевает продолжить свою мысль. Быстрый и сильный удар сбивает его с ног, щеку и нос обжигает. Это был даже не удар кулаком, в последний момент ставший пощечиной. Хотя кровь из носа все равно идет. За эту неделю после стычек в Безночном Городе Вэй Ин здорово ослабел. Много сил уходить на то, чтобы контролировать печать. Он старается ее хранить в подвале поместья Илин, заброшенную целыми тоннами амулетов с особыми киновари. Над ним У Сянь сидел сутками, надеясь что это сможет уберечь ее(и его) от влияния.
- А- Чэн…брат, - Вэй Ин поднимает растерянный взгляд на Цзян Чэна. Дрожащие, в свете луны, почти белые пальцы, касаются крови над губой. Стойкий железный привкус во рту вызывает первый спазм, но Вэй Ин его сдерживает, сглатывая кровь и вязкую слюну. Не верит своим глазам, хотя щека болезненно пульсирует.
Там, за спиной главы Вань Иня кричит маленький А-Лин, пытаясь остановить неизбежное. Но это уже произошло, и как и что сказать У Сянь не знает.
Я самый бестолковый дядя, А-Лин, прости. Я ведь хотел попрощаться.
- А – Чэн, пожалуйста, давай не… - Он не успевает. Потому что Генерал дергается первый тенью, и все внутри Вэй Ина замирает, превращаясь в бесконечную пытку выбора. Самого сложного, того, к которому он еще не готов, но должен был сделать.

+3

6

[icon]https://i.imgur.com/FulKMHi.jpg[/icon]
Вэй Ин цепляет на лицо дурашливую улыбку, уверяя его в том, что ничего страшного не произошло. Цзян Чэн на секунду даже теряется, но его тут же захлестывает возмущением - брат совершенно не понимает, что он испытал минуту назад. Ему не знаком этот всепоглощающий слепой страх за кого-то: он не переживает ни за А-Лина, ни за Вань Иня, с легкостью кидая их на плаху собственной уверенности, будто он контролирует ситуацию. "Перестраховался?! - так он это называет? Решил защищаться от собственного брата? "Да лучше бы он своего Лань Чжаня притащил, чем этого монстра!" - со злостью думает Цзян Чэн, ведь Второй Нефрит Гу Су, по крайней мере, для Цзинь Лина не представляет ни малейшей угрозы.
- Не навредит, пока ты управляешь им, Вэй Ин! Ты себя видел? Ты на ногах не стоишь, мне хватило одного удара! - хмурится Вань Инь, - Кого ты, вообще, можешь контролировать в таком состоянии?!
Выглядит У Сянь, и правда, паршиво. Дутая куртка висит на нем мешком, из-под капюшона топорщатся жесткие пряди. И без того худое лицо, кажется, заострилось еще сильнее - скулы вот-вот порвут тонкую кожу, словно бумагу. Под глазами залегли синяки, по подбородку серебрится струйка крови. И это Старейшина И Лин, от одного имени которого дрожат юные адепты? Тьма выпила шисюна досуха, не оставив в нем и глотка жизни. Его улыбка нынче стала болезненным оскалом; теперь он тянет руку не ради помощи, а ради того, чтобы утянуть за собой в самую пучину Преисподней. Цзян Чэн отводит взгляд, поспешно откидывая мысль, что это из-за него он стал таким. Он твердит себе, что ему неприятно видеть такого Вэй Ина. Чего стоит его мироздание, если в нем такая хрупкая, насквозь прогнившая опора? Да и не фундамент это больше - засохшая ветка, о которую теперь опираются при ходьбе старики из проклятого клана. У Сянь свой выбор сделал сам, никто его за шиворот к сверженному солнцу не тащил, но он снова решил поиграть в Иисуса, дескать все люди братья. Делился с тлеющими углями остывшего светила своим светом, лил на них свое всепрощение, кутал их в свое сострадание.
- Ты, вообще, помнишь, кто твоя семья, У Сянь? - рычит Цзян Чэн, впечатывая в брата очередной удар.
Дальше все происходит слишком быстро. Слишком предсказуемо. Едва успев краем глаза уловить движение, Вань Инь инстинктивно уходит от кулака Призрачного Генерала и атакует сам. Лютый мертвец легко ставит блок и нападает снова. Цзян Чэн, сообразив, что врукопашную ему победить удастся вряд ли, выхватывает из ножен Сань Ду и движением ци заставляет его воспарить. Он запрыгивает на клинок и начинает сверху сыпать на Вэнь Нина хлесткие удары Цзы Дяня. Фиолетовые вспышки прорезают ночь. Задремавший было мрак, недовольно ворочается и хватает виновника суматохи за ноги, кусает, воет, поносит на чем свет стоит. Подвывает темноте и Призрачный Генерал - он не чувствует боли, но полосы от кнута тревожат его мертвую плоть. В ярости он подгадывает момент и ловит извивающийся хлыст, чтобы сдернуть его хозяина на землю. Вань Инь падает, Цзы Дянь прячется в кольцо.
- Тц, - заклинатель перекатывается и, призвав Сань Ду в руку, продолжает бой.
- Дядя! - отчаянный детский голосок прокатывается по парку, заставляя Цзян Чэна замереть, чтобы выхватить взглядом маленькую фигурку А-Лина.
Этой секунды лютому мертвецу хватает. Нутро, словно проткнули раскаленным железом, - это до одури больно. Вань Инь хрипит и не в состоянии удержать собственное тело валится на колени, используя меч, как опору. Только сейчас он понимает, что все это время слышал мелодию флейты. Почему он не слушается У Сяня? Вэнь Нин готовится нанести решающий удар.
- А... А-Лин..., - глава Цзян, пошатываясь встает, прижимая руку к ране.
Не время отдыхать. Он должен защитить племянника, что если неуправляемая тварь решит расправиться и с ним? Мужчина активирует фамильную реликвию и размашисто бьет противника. Тот отскакивает, но тут же несется напролом. Время замирает. Сможет ли оно спрятать золотого мальчика от подгнивших лап сущего ужаса? Цзян Чэн делает единственное, на что еще способен - приказывает Цзы Дяню стать щитом для Цзинь Лина. Лиловая искра срывается с пальца и исчезает где-то в деревьях. Мужчина уже не различает очертания. Внезапно Призрачный Генерал замирает. Ведомый, наконец, песнью флейты, он отступает, а после - резко вздрагивает и мчится прочь.
- В-вэй У Сянь, - шипит побелевший Цзян Чэн приблизившемуся брату,- Выдай ти...гриную п-печать. Немедленно.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-03 03:33:54)

+2

7

Цзинь Лин терпеть не может, когда взрослые начинают кричать, но с тех пор, как дядя Чэн забрал его к себе, он начинает привыкать. Почти получается, он даже иногда огрызается в ответ, и тогда дядя совсем ярится, и Цзинь Лину страшно, поэтому он сбегает в свою комнату. Он любит дядю Чэна, но он порой совершенно, невыносимо злой! Даже если Блу сделал что-то не так, зачем так ругать?!
Но сейчас ругают не его и это что-то явно серьезнее, чем обычно, потому что Цзинь Лин на мгновение отвлекается, вспугнутый шорохом в кустах, а уже в следующий у дяди У Сяня лицо в крови, и тот страшный Нин становится еще страшнее. Драка начинается так быстро, что Лин успевает только спрятаться за огромное бревно, где его оставил дядя Чэн, и молиться, чтобы это быстро закончилось. Он не понимает, что происходит, он просто хочет, чтобы это прекратилось. Это что-то плохое, почему они вообще дерутся? Почему мертвец напал на дядю Чэна, он же был хорошим и разговаривал даже! Почему вообще пришел с дядей У Сянем? Цзинь Лин закрывает уши руками, стараясь заглушить чужое рычание, но короткий яростный вопль слышит все равно.
Он высовывается как раз вовремя, чтобы заметить, как дядя Чэн падает на землю, а над ним возвышается Вэнь Нин, который сейчас сделает что-то плохое, который выглядит так, будто способен убить их всех, и Лин не может сдержать крик:
- Дядя!
И делает ошибку. Дядя Чэн отвлекается на него, и в этот момент мертвец наносит удар, от которого дядя падает на колени. ЦЗинь Лин закрывает себе рот ладонями, но поздно. Сердце бешено стучит в груди и в ушах, ему страшно, но куда страшнее за дядю Чэна. И где дядя У Сянь? Неужели этот монстр нападет и на него?! А потом займется Цзинь Лином? Или сначала убьет его, как самого бесполезного? Почему мертвец напал, почему?! Все было хорошо! Да, дядя Чэн кричал излился на дядю У Сяня, но все же... Они же просто спорили. Почему все так обернулось?!
Тем временем дядя Чэн встает, ему явно плохо, но Цзинь Лин беспомощен, он ничего не может сделать. Сбежать и бросить дядю Чэна? Ни за что! Позвать на помощь тоже некого, где же дядя У Сянь?! Или его уже ранили? Убили?!
Вдруг раздается резкий жуткий звук - флейта, Цзинь Лину рассказывали, что это тоже может быть оружием заклинателей, но ему музыка была совсем не интересно, - и страшный мертвец отступает и исчезает в темноте. Цзинь Лин боится и ненавидит его всей душой, выскакивает из-за поваленного ствола, подбегая к дяде Чэну, но нерешительно останавливается в паре метров. Он совсем не понимает, что происходит. Они ведь ехали сюда увидеться с дядей У Сянем! Он вытирает рукавом нос, нервно комкает длинные рукава куртки. Ему страшно и хочется домой. Хочется, чтобы всего этого не случилось. Лучше бы они остались дома!

+2

8

Родное лицо брата так близко. Можно протянуть пальцы и коснутся щеки, попробовать стереть эти полоски морщин. Разгладить боль и тоску, как делала шицзе одним своим голоском. У Вэй Ина, наверное, так никогда не получится.  Если бы он мог, он бы смазал этот страх, эту обиду, стер бы все до капли, готовый выпачкать в этом руки. Лишь бы брат не уходил, не растворялся в ненависти как другие.
У Цзян Чэна крепкие руки, встряхивает так, что Вэй Ин зубами клацает, едва подавив сдавленный вдох, остатки души отходят под серое небо. Шиди и правда очень зол. И У Сяню никак не понять, чем же именно он так встревожен. Он ведь и правда вынужден защищать себя, использовать Призрачного Генерала как щит, потому что его теперь любая пощечина сбить с ног может.
Все правильно, брат, тебе хватило легкого удара. Видишь, я не поднимаю руку. Я бы и не посмел. Только не думай что я нарочно это делаю.
Возможно в те дни беспамятства, когда брат жил без ядра смог бы, наверное, почувствовать, тогда знал какого это. Бесполезный, беспомощный, слабый. Никогда больше твой меч не отзовется на зов. Никогда больше не будет горячая ци растекаться по жилам. Ты словно умер.
Это хочет ему напоминать каждый раз шиди? Вэй Ин помнит. Вэй Ин отчаянно не хочет чтобы это им мешало.
Ему нужно хоть что-нибудь нормальное в этом мире. Искра, уверенность в том, что у его близких все будет куда лучше, чем у него самого. Внутри себя У Сянь еще теплит надежду что его действительно не забудут. Но он прекрасно осознает: вступив раз на эту дорожку, ему стоит идти по ней одному, дальше, пока еще остается лунный свет. И даже если она заведет в темный лес, что ж, это его выбор.
- А-Чэн… - Усянь не против, если брат еще раз его ударит. Пусть кричит, пусть выплескивает весь свой гнев, лишь бы не уходил. Эта встреча нужна им обоим. Вэй Ин думал что они смогут поговорить о прошлом, вспомнить шицзе, поболтать с Цинь Лином. В фантазиях У Сяня все теплое, простое и понятное, будто это не он тот самый человек, от чьего имени вздрагивают заклинатели.
Да уж, брат прав, куда ему устоять на ногах. Но он должен.
И собирается за это ответить. Вэй Ин даже хмурит брови собираясь закричать наконец-то в ответ, доказать что он все еще имеет право быть собой, таким, каким его помнил Цзян Чэн. Но не успевает.
Вэнь Нин и правда очень быстрый. У Сянь привык к этой резкости, опасности, воспринимал дикого тигра под рукой как ручную кошку, но никогда бы ни за что не мог бы поверить в то, что его друг, его Генерал, нападет без приказа. Ведь Вэнь Нин умел анализировать, обладал собственным разумом, для него не нужна печать или флейта. Иногда У Сянь из-за своего добродушия забывал кто перед ним. Лютый Мертвец.
- ВЭНЬ НИН! – Его окрик перекрывает тонкий голосок Цинь Лина, удар хлыстом вспарывает воздух. Вэй У Сянь задыхается на пару секунд, не зная к кому дернуться чтобы все это прекратить. Закрыть собой брата? Или наброситься на генерала чтобы вразумить его? Выбор. Он ненавидит само слово. Чэньцин обжигает бок, чувствуя смятение хозяина, его хлынувшие через край боль, страж и ужаса, а потом флейта начинает петь. В тонких пальца У Сяня черным дымком растекается тьма, пытаясь достучаться до сознания Вэнь Нина.
У Сянь так сильно напряжен, взгляд дергается за дерущимся братом, но он не может остановить мелодию, только наигрывать ее еще сильней. Пальцы буквально тянет от напряжения, как сильно он впивается в черное древко флейты, чтоб прикрыть дыры в нужный такт.
Он не успевает. Всего на пару каких-то секунд, видит, как Вэнь Нин впечатывает в грудь брата ударом меч, так что кровь срывается по одежде пачкая серебристую траву сразу. Удар, два, три, сердце бьется в грудной клетке вспарывая иглами страха кожу, и Старейшину И Лин переключает мгновенно. Глаза наливаются красным, он будто собирает вокруг себя весь гнев и ненависть, злость, ярость. Они мелодией прожигают сознание Генерала. В эту секунду Вэй Ин готов убить все, лишь бы не трогали его единственного брата.
Страх и боль, вот что он чувствует от своего слуги. И эта мелодия отгоняет Вэнь Нина прочь, куда-то в лес, но за ним Вэй У Сянь даже не смотрит. Он бросается к Цзян Чэну подхватывая его в руки. Пальцы нащупывают рану, влажное, горячее, кровь размазывается по пальцам и Вэй Ин в ужасе смотрит на свои руки. Он заторможено смотрит на них, даже не осознавая что тратит драгоценное время, он не сразу слышит что ему выдавливает чуть ли не в висок Вань Инь.
- Что ты такое говоришь? Тебе надо в больницу, брат. Давай, давай, не вздумай отключаться, подымайся, сейчас-сейчас, - Что он может сказать Цзян Чэну на это? Что никому ее не под силу контролировать? Ни одной живой или мертвой душе? Что он единственный? Он призвал в этот мир нечто чудовищное, и сам должен его уничтожить. Вернуть тьму ко тьме.
- А-Лин, не плачь, с дядей все будет хорошо, - В плечо врезаются маленькие ручки племянника. Он кажется ревет навзрыд, но У Сянь находит в себе силы выдавить кривой оскал. Он расстегивает дерганными движениями куртку, и с треском разрывает ткань футболки. На это сил хватает на адреналине. Прижать крепко к ране А-Чэна и твердо держать, с этим он тоже справится. Должен.
- Пойдем-ка, пойдем, - Он взваливает Цзян Чэна на себя, чуть не поскользнувшись на мокрой траве, кое-как засовывает флейту под куртку и крепко берет Цзинь Лина за руку, чистыми пальцами, не в крови.
До машины брата оказывается недалеко. Первым в салон он вталкивает племянника, открывает заднюю дверь и опускает Цзян Чэна, бережно и аккуратно, проверяет рану и закусив губу запрещает себе паниковать. С Цзян Чэном все будет хорошо, он должен выкарабкаться. А-Лин не может потерять кроме родителей еще и дядю. Единственного близкого человека, который может заботиться о нем. Себя У Сянь к этой семье не относит.
Ему стыдно даже думать об этом. А еще его начинает точить вина. Он подъедает нервы на каждом вдохе, наждачкой отзываясь в горле, ноет мигренью в голове, давит тяжестью на сердце, отчего У Сянь едва сдерживает дуратские и непрошеные слезы. Ему не себя жалко, он себя давно похоронил и собирался об этом сказать брату, но лишь бы у Цзян Чэна все было хорошо. Пусть этот упертый, невыносимый и ворчливый индюк не будет так тяжело ранен. Они едут почти в тишине, У Сянь все время на поворотах слушает тяжелое дыхание мужчины на заднем сидении, и оглядывается на каждом светофоре. Тяжелый запах крови пропах весь салон, и Цзин Лин плачет не прекращая, но У Сянь даже не пытается его успокоить. Потом, мальчик сам стихнет, лишь бы добрались уже до этой чертовой больницы.
Нет, все же есть в этом мире человек, которого У Сянь ненавидит. Больше чем все что может существовать на этом свете.
Видят Небожители, я не так хотел с тобой провести этот вечер, А-Лин, прости меня. Прости, брат.
Себя, он ненавидит себя настолько, что где-то, в подвале поместья Илин, чуя мощный всплеск его эмоций, печать рычит и воет, и скребет когтистой лапой желая вырваться на свет.

Отредактировано Wei Wuxian (2020-02-04 17:30:21)

+2

9

[icon]https://i.imgur.com/FulKMHi.jpg[/icon]
Официант, мне виски и мыла.
нет, спасибо, я в галстуке.
скажите, а с жидким
проще оставлять
пожитки,
прожитки,
жатву
и родные плечи, покалеченные,
пока лечили?
рубаху - на плечики,
себя - на вешалку.

У Сянь на слова Цзян Чэна внимания не обращает. Как всегда. Он ни разу в жизни не послушал брата, его мнение было для гениального самоуверенного Старейшины И Лин не более, чем фоновым шумом. Он не считался с ним, как с членом семьи, не видел в нем главу Ордена. Вань Инь для шисюна значил чуть меньше, чем какая-то бездомный кот, околачивающаяся у закусочной в поисках еды. И то, кота Вэй Ин бы хоть пожалел. Цзян Чэн не просто терялся на фоне его уникальности, он словно бы и существовал для того, что бы эту исключительность подчеркнуть. И шиди мирился с этим, ускорял шаг, переходил на бег, срывающимся голосом звал по имени, прекрасно зная, что никогда не догонит У Сяня. Это ранило самолюбие, било по гордости, но, вопреки пересудам, зависти в Цзян Чэне не было. Изнутри его пожирала лишь одна мысль - брат не считал его равным себе. Изо дня в день она точила его, перемалывала кости, цедила по капле душу, выжигала себя в подреберье, как мантру.
- К-ха... Теперь ты обо мне заботишься, да? Ожидаешь, что я брошусь тебе в ноги? - говорить больно, Цзян Чэн замолкает и хватает ртом воздух, чтобы через силу продолжить, - Ты... Ты такой благородный, отдал мне ядро и умолчал об этом, а сам встал на темный путь, чтобы выиграть войну. ПОСМОТРИТЕ ВСЕ, КАКОЕ МИЛОСЕРДИЕ. Да пошел ты, У Сянь! Все решаешь сам, делаешь, что хочешь, всегда так уверен в своих силах. А теперь... Видишь, что вышло? А если бы эта тварь напала на А-Лина? На моего А-Лина... Ты... ТЫ, ЧТО - НЕ ПОНИМАЕШЬ? НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ВСЕ, ЧТО У МЕНЯ ОСТАЛОСЬ?! - он закусывает побелевшую губу, стараясь не кричать от боли.
Подбежавший А-Лин дрожит, но стойко старается не плакать. Он напуган. Сердце Цзян Чэна вновь сжимается от страха.
- А-Лин, - как можно мягче произносит он, - А-Лин, не плачь. Это... это совсем не больно, - он предпринимает попытку встать, но тело не слушается, - Это пустяк, А-Лин. Ты не должен реветь из-за таких мелочей, слышишь? - продолжает, как заведенный шептать Вань Инь, проклиная свою беспомощность, - Т-ты... Как ты мог... Тц..., - поворачивается он к брату, - Ладно я, но Цзинь Лин... он же... ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ УМЕРЛИ ЕГО РОДИТЕЛИ, У СЯНЬ! Мама, папа... Пристань Лотоса... Это из-за твоего хваленого благородства Ци Шань Вэнь убили их всех! Ты спас незнакомку ценой всего своего Ордена, ты заплатил моей семьей, - Цзян Чэну кажется, будто горло набито стекловатой - так саднит, что хочется разодрать в кровь, - Я... я защищал тебя... Я верил тебе, а ты чуть не отнял у меня последнее, - не в силах больше удерживать равновесие он валится навзничь вместе с Сань Ду, служившим ему опорой, - Все они... Все они умерли из-за тебя. Неужели моя семья так мало тебе дала? Неужели, отдав мне ядро, ты решил, что долг выплачен, и снял с себя всю вину?! Ты... Ты... Носишься со своей печатью, со своими предателями, не желая хоть на секунду подумать о нас с А-Лином. Ты... ТЫ НЕ СПОСОБЕН ЕЕ КОНТРОЛИРОВАТЬ, У СЯНЬ!
Самого Вэй Ина глава Юнь Мэна уже не видит, глаза застилает мокрая темная пелена, расцветающая алыми всполохами. Он шевелит губами, но не слышит своего голоса. Складываются ли звуки в слова, срываются ли они с губ? Вань Инь не знает. Едкая горячая боль ползет от живота, растекается по венам раскаленным железом, туманит разум. В какой-то момент в реальности не остается ничего, кроме этой непрекращающейся агонии. Она смывает окружающий мир мучительной волной, размывает мысли, стирает личность.
- Агрх... - город врывается в сознание Цзян Чэна ослепительным светом фар встречной машины.
Он слепо щурится, пытаясь понять, где находится. Пытается приподняться, рана вновь взрывается болью. У Сянь за рулем, рядом всхлипывает племянник. Куда, черт подери, он их везет?
- Вэй У Сянь, куда... Нгх... Ты... Печать. Отдай. Если не... Если ты не выдашь ее до завтрашнего вечера, я... Я сам заберу ее.
- Брат, ты... - начинает было Вэй Ин, но Цзян Чэн резко обрывает его реплику.
- Не смей звать меня братом, Вэй У Сянь.
Вселенная ошарашенно затихает. В немом ужасе дрожат звезды, вжатые в омерзительную чернь липкого небосвода - один в один вороново крыло прядей Старейшины И Лин. Рогатый месяц спешно прячется за занавес облаков, но в суматохе протыкает одно острием своего серебряного серпа. Высь хрипит и корчится в муках. Или это Вань Иню только кажется? Не его ли так неосторожно пронзила рука брата? Как долго он пил из этого источника, наполненного хрустальной водой, как долго был одурачен его звонкими переливами... Как давно в этой реке не осталось ничего, кроме крови и ошметков мертвой плоти? Можно ли звать братом того, кто положил тебя на плаху?

наклонись, Иешуа, я тебя поцелую,
только одолжи 30 сребреников.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-11 23:48:26)

+3

10

Я лишь смотрю на звезду
Слезами полых глазниц
И от неё до меня
Сто тысяч жизней земных
Там где-то рядом друзья
Звезда пылает для них

От этой фразы как кипятком ошпаривает. Кожа мурашками ползет, а сердце захолаживает. Иголками воздух встает в горле, втыкаясь сиплым дыханием, и взгляд плывет не зная за что зацепиться. Это «ты мне не брат» набатом, безумными ритмами стучит в ушах заставляя течь слезы по щекам. Но Вэй Ин стыдливо молчит. Молчит на все его вскрики, на все безумие что Цзян Чэн так просто выплеснул в лицо, смазывая и его красками. В память напротив, как назло, лезет картинками воспоминания одно за одним из прошлого. Где они дерутся, смеются, спорят с шицзе о том, кто из них станет красивее, привлекательнее для девушек, а кто сильней, кто умный, кто изобретательный.  Усянь вокруг себя никогда ни за что не цепляется, с легкостью соглашаясь на все слова брата. Что он и умный, что он и сильный, а вот девушек у брата Усянь уведет скорее из вредности. Они говорят о таких глупостях даже не осознавая смысла любовь.
Но Усянь ее сейчас чувствует. Эту злую суку, вспоровшую ему грудную клетку до кровавого месива с перебитыми костями. Трудно дышать, трудно мыслить правильно. А ведь ему надо. Ради того же бесящегося брата, который держится из своего упрямства, не теряя сознания. И ранит сильнее всего не взяв в руки даже меча. Ему даже пальцем шевелить не надо, все уже вырезал иероглифами прямо на спине, на коже, на лице. И ведь Вэй Ин понимает, он бы еще подставил. И глаза, и руки, все что еще осталось цело. Лишь бы брату хватило этого - вылить реки своей ненависти. [float=right]http://ipic.su/img/img7/fs/ezgif.1581288468.gif[/float]Только, кажется, эти море сейчас бесконечно, до кровавых волн на чернеющем небе, так что У Сяню это мерещится в воздухе. Все красное, все тяжелое, пеплом оседает на зубах, языке, хрустит его воспоминаниями. Он сглатывает слишком соленые слезы, резко сворачивая руль в сторону.
Куда бы не свернул, красная луна ненависти Цзян Чэна, его гнев, его слова, преследуют.
- Мы едем в больницу. Скоро будем там, - У Сяню нельзя в общественная места, нельзя попадать под камеры особенно в таких людных местах. Даже с маской он резко выбирается в город чтоб закупить нужное количество продуктов для Вэнь, но больница, это что-то запретное. По крайней мере они раньше так решали со всем поместьем И Лин.
Колеса резко визжат, А-Лин судорожно дергается от слишком долгого рыдания и У Сянь выдергивает из куртки пачку носовых платков, понимает что ему некогда вытирать заплаканное лицо племянника. Он выпрыгивает из машины, суясь к заднему сидению, и даже не чувствует слабых толчков ладонью Цзян Чэна. Только руки все окравлены, когда он лезет к нему под пальто проверить рану. И сидение испачкано. Руки будто примораживает от секундного страха. Давно его Вэй Ин не чувствовал. Не позволял себе допускать даже подобного, иначе бы тьма сожрала его чавкая ослабевшей душой.
- А-Чэн, прости меня. Прости. Потерпи еще немного, - Не простит. Это Вэй Ин итак понимает, но не может заткнуться. В больницу они буквально вваливаются, с Цзян Чэна капает кровью, А-Лин идет за ними вцепившись в край пальто младшего дяди, У Сянь даже не пытается скрывать свое лицо. Он что-то кричит медикам, Цзян Чэна подхватывают, У Сянь вытаскивает его документы, кошелек. Все происходит за минуты, персонал быстро реагирует. Медсестра отвлекает мальчика разговорами, но племянника У Сянь не оставляет все равно. Подхватывает на руки и пыхтя несет, бегло спеша за каталкой, на которой везут брата сразу в операционную. За серые двери с мутным стеклом не пускают. Им ничего не говорят, хотя медсестра подходит чтоб зарегистрировать поступление пациента. У Сянь коротко отбрехивается от девушки, не отпуская Цинь Лина с рук, а тот сжимая маленькими ручками рваную футболку продолжает ее мусолить и мочить слезами. Через полчаса он затихает, еще через пол У Сянь сидит с ним на полу, поддерживая спящего племянника на коленях, пустым взглядом смотрит в стену.
Выходит наконец врач.
- Он много крови потерял, но никаких жизненных органов не задето. Сможете его увидеть после того, как пациент отойдет от наркоза, - Рана, как говорит хирург, серьезная, рваная, но невероятно точная. Вэй Ин на все наводящие вопросы от доктора молчит, утаскивая Цинь Лина за собой в палату к брату. И то, пришлось огрызаться с медсестрой, но помог спящий ребенок на руках.
Если он тут останется, его точно найдут. Обязательно найдут. Наверняка видели по камерам. Да и Вэй Ин назвал свое фамилию и данные паспорта, лишь бы страховку брата учитывали и его пустили к нему.
У Цзян Чэна бледное лицо, и он глупо смотрится в больничных одеждах, но сейчас выглядит до ужаса спокойным и родным. Сколько пройдет времени прежде чем он откроет глаза? Что потом скажет самому У Сяню? Что опять полон ненависти? Что не хочет знать такого брата? Что у них теперь ничего нет?
Вэй Ин не верит что ему и правда нужна эта чертова, глупая, ненавистная печать.
- А-Лин, побудь с дядей тут, - Вэй У Сянь притаскивает кресло прямо к койке брата, укладывая в подушки сонного племянника, вытирает его лицо от присохших слез, набрасывает свою куртку(она единственная теплая вещь где почти нет крови) и потом присаживается рядом на корточки. Смотрит на Цзян Чэна, а потом на самого Цинь Лина.
- Оставайся, пожалуйста, с дядей Чэном. Никуда не уходи, ладно? Утром к вам приедут, - У Сянь еще не знает как он будет звонить в поместье, кому скажет что тут мало помощи, нужна защита. Он уже написал Лань Чжаню и тот, вроде бы, скоро будет здесь. Больше некому достойно позаботится о его остатках семьи.
Даже если для него самой семьи нет уже. Даже если брат и правда от него отрекся совсем.
У Сянь нервничает. Он же чувствует поисковую магию. На первых этажах больницы, по амулетом низкой магии, кто-то уже ищет его.

+3

11

[icon]https://i.imgur.com/FulKMHi.jpg[/icon]
Сань Ду Шеншоу ненавидит Санта Клауса.
Интересно, кто придумал чушь про дьявола, кроющегося в деталях? Цзян Чэну доподлинно известно, что лукавый прячется за желаниями. Вот уж истина - бойся своих желаний. Маленький А-Чэн как-то загадал одно.
Пышные соцветия кремовых лотосов с розовой каемкой спрятались под снегом. В Пристани белым-бело. А-Чэн не любит зиму, холод заставляет его чувствовать себя еще более одиноким, чем он есть. Ему даже поиграть не с кем! Мама с папой все время заняты взрослыми делами, а гулять с детьми других адептов его надолго не отпускают. Есть еще сестра, но ведь Ян Ли девчонка, что она может понимать? Нет, он ее любит, она ведь добрее всех на свете, но с ней каши точно не сваришь - она и драться-то не умеет. Скорее бы пойти в школу, там хотя бы будут другие ребята. Хотя, учиться, кажется, удовольствие сомнительное. А-Чэн еще не уверен насчет этого. Вообще-то, у него есть друзья, даже целых три - Милашка, Жасмин и Принцесса. Они такие пушистые и так задорно лают! Но... А-Чэн прячется под одеяло и просит у Санты брата. Старый дед  совсем одряхлел и заказ выполнил не сразу. Наследник Юнь Мэна даже успел решить, что обязательно дождется его визита в следующем году и сломает обманщику ноги. Впрочем, к марту он об этом забывает. В мае папа приводит Вэй Ина.
Одно единственное желание маленького одинокого мальчика разрушило сотни жизней. Надо было все таки сломать блядскому Санта-Клаусу ноги - услужил, ничего не скажешь.
Вань Инь и У Сянь были связаны с самого детства. Колючей больной нитью - она натирала и давила, впивалась в кожу, врастала в нее годами. Ей понадобилась всего секунда, чтобы порваться. И отчего раньше она казалась такой прочной?
Пусто. В голове ни единой мысли - пустырь пустырем. И ширятся пустоты в груди до размера черных дыр. И в опустелом доме больше нет места для родного голоса - все захвачено вакуумом... Пустышка, пустомеля, пустозвон - как теперь Вэй Ина не назови, без толку. Пустяк. Шиди оказался для него пустяком. Он же навсегда останется для младшего брата пустыней - бежзизненной, безразличной и безучастной.
Ты - моя Сахара, Вэй Ин. 
Капризный божок сыпет на голову Цзян Чэна песок и пепел. Пьет его досуха. И хоть бы хны - себе-то досыта. А до других ему какое дело? У Сянь плюет на обещания с высокой колокольни собственной значимости. Знал ли он, что и сам был храмом для Вань Иня? Он верил в него. Ни в Сатану, ни в Христа, а в него! Они ведь два героя Юнь Мэна... К черту. Цзян Чэн кусает губы, упаковывая воспоминания в коробку из-под растоптанной любви, и отправляет ее до востребования. В правом углу размашистым почерком значится "В пекло".
Нет, ну надо же, ебучий Санта Клаус так его подставил. Да как он по земле-то ходит? Это, конечно, прокол Цзян Чэна - ноги-то он ему так и не сломал.
Снег выпадет еще не скоро. Плаксивый октябрь только-только вступил в силу. Он постоянно шмыгает носом и всхлипывает. Это раздражает так сильно, что зубы сводит. Осень ревет навзрыд, захлебывается своим горем по погибшему лету. Вань Инь презрительно отворачивается от окна и заливает свою тоску виски. В его жизни лето не наступит уже никогда. Он вынужден смириться с вечным соседством невзрачного серого октября. Он вырывает остатки обманчивого лета из подреберья, глушит его имя недовольными криками, но У Сянь слишком цепкий. Он хватается прямо за вены, тянет их, рвет на части. Так больно, что хоть волком вой.
Нервно потрескивает на пальце Цзы Дянь, ему вторит Сань Ду - ему больше не нраву соседство с Суй Бянем. Цзян Чэн рывком снимает меч Вэй Ина с подставки. У клинка идиотское имя - такое мог придумать только брат. Мысль обжигает, и глава Юнь Мэна в панике, как ошпаренный, роняет оружие.
У него больше нет брата.
Какая разница.
Нет больше веры ни в Санту, ни в Старейшину И Лин.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-12 03:07:41)

+3


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Fairytale Gone Bad [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно