активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Family Tree [mo dao zu shi]


Family Tree [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Family Tree
Не говори мне, что любишь меня;
Позволь говорить своему сердцу, и я узнаю.
Нет достаточного числа слов, способных выразить это чувство.

https://i.imgur.com/twbR8YX.png
[Jiang Cheng
Jin Ling]

год после смерти Цзян Ян Ли и Цзинь Цзы Сюаня

Ты да я, да мы с тобой...
В целом мире нас осталось всего двое, но знаешь что, мой мальчик? Я подарю тебе весь мир.
Начну с собаки.

+2

2

Всегда в этот день мама старательно расчесывала ему волосы, подбирала самую красивую ленту и вплетала в волосы - по старым, древним почти традициям, которые в ее семье всегда чтились с особой строгостью и трепетом. Цзинь Лину всегда нравились красные или желтые, папа говорил, что это "сильные цвета", хотя фиолетовые тоже были очень ничего. Фиолетовые больше подошли бы дяде Чэну, тот вечно ходил во всем темном и на вид был, словно большая мрачная туча, но носился с Цзинь Лином - Блу, по традиции маминой же семьи его звали Голд Блу, - без особого недовольства. Ворчал, конечно, но всегда брал на руки, если Блу уставал, всегда все покупал и никогда не обижал. Дядя Чэн был хорошим.
У Цзинь Лина вообще было много хороших родственников и дни рожденья тоже всегда были радостными и веселыми. Очень яркими и очень дорогими, добавлял папа, но Цзинь Лин видел, что он улыбается и гордится. Папа тоже ни в чем ему не отказывал. Он называл его "золотым мальчиком", а еще, когда удавалось выкроить вечер, они втроем с мамой обязательно куда-то выходили или просто оставались дома, но это тоже было здорово. Мама всегда готовила что-то вкусное (и что обязательно нельзя было есть много, но взрослые так часто увлекались чем-то своим, а Цзинь Лин всегда был быстрый и всегда добивался того, чего хотел, пускай потом от стольких пирожков и болел живот), папа садил его на руки и они что-то читали. Или обсуждали, хотя Цзинь Лину не всегда было интересно слушать про то, что там будет в будущем и что он там должен делать. Ему нравилось и так.
А потом его отправили в какую-то хорошую школу, где все были такие глупые и противные, и первое время ему приходилось прятаться в туалете, чтобы позвонить маме и попросить забрать его отсюда, потому что ни папа, ни дядя Чэн, ни даже вечно беззаботный дядя У Сянь забирать его оттуда не хотели. А Цзинь Лин терпеть не мог эти уроки! И форму эту... Почему обязательно какие-то глупые традиции вроде "ты должен иметь лучшее образование", вот с лентой и именем ему нравилось куда больше...
А потом...
В огромной квартире было пусто и неуютно. Никаких желтых и красных цветов, как в их старой, только совсем бледные или темные, никаких рисунков. Даже свет тут был холодный, а не теплый, и тьму не разгонял, а только еще больше собирал по углам. Погода за окном тоже не приносила радости - ну, да, Цзинь Лин родился в конце ноября, это не летом, когда все вокруг яркое и живое, поэтому папа и мама всегда старались как-то украсить. Дядя Чэн жил совсем иначе. Мама часто переживала за него, когда думала, что Цзинь Лин не слышит или не понимает, но он-то все понимал. Дядя Чэн был один. Цзинь Лин теперь тоже был...
Сдержать всхлип не удалось, но он тут же закусил губу. Не перед кем было стесняться, но папа говорил, что мужчины не плачут, и Цзинь Лин не собирался начинать. Подумаешь, он остался один дома, это не страшно! Монстры и всякая ерунда - это сказки для непослушных детей. За окном что-то мелькнуло, и Блу вздрогнул, но тут же выпрямился и снова осмотрел квартиру. Нечего бояться! И плакать тоже нечего, что он, девчонка! Подумаешь, он остался один в свой день рожденья! Подумаешь, мамы и папы больше...
Если бы мама была здесь, она бы обязательно обняла его и успокоила. "Выше нос, А-Лин," сказала бы она, улыбаясь, тронула бы пальцем лоб, чтобы он не хмурился. Она бы заварила чай и достала что-то вкусненькое, она всегда прятала что-то, а Цзинь Лин всегда находил, но что-то все-таки удавалось сохранить.
Точно! Нужно заварить чай, как мама. Только бы дойти до кухни, а там он разберется.
на кухню он заскочил, как угорелый, потому что надо было пройти через коридор, а свет там включался слишком далеко. Монстров не было, конечно, пф, и не боялся он ничего, но на всякий случай...
Чайник был тяжелым, а кран - слишком далеко, поэтому пришлось подтащить стул. Звук получился ужасный, стулья у дяди Чэна были такие же, как и все вокруг - тяжелые, темные и холодные, а еще спинка такая, словно если не будешь сидеть прямо, тебя обязательно накажут. Дома Цзинь Лину нравилось куда больше, и пускай он уже жил у дяди Чэна какое-то время, не сравнивать не получалось. Постоянно вспоминалось то время, до того как дядя Чэн пришел и сказал, что...
Затею с чаем пришлось оставить, потому что разобраться, как включается плита, Цзинь Лин так и не смог, а просто нажимать все клавиши побоялся. Цзян Чэн и до этого был мрачным, а сейчас стал и вовсе... очень. Раньше Цзинь Лин никогда его не боялся и всегда охотно шел навстречу, но теперь дядя Чэн все больше отгораживался от него, говорил всегда строго и иногда кричал. Цзинь Лин не понимал, почему все так изменилось. Может, дядя Чэн не мог смириться с тем, что они теперь живут вдвоем? Но не Цзинь Лин же был в этом виноват!
Игрушек здесь не было, заниматься было нечем. Звуки в квартиру тоже никакие не проникали, только иногда было слышно, как сверху кто-то ходит. Иногда там что-то падало, слышался чей-то смех, и Цзинь Лин обиженно думал, что вот им там весело, а он сидит совсем один в этой мрачной квартире в свой день рожденья, а ведь раньше... Неужели это правда вот так все и...
Он все-таки заплакал, но тут же быстро вытер лицо. Дяде Чэну такое наверняка не понравится. В попытке отвлечься и успокоиться Цзинь Лин включил телевизор, но там даже канала с мультиками не было, только все серьезные и ужасно скучные. Вот прямо как дядя Чэн.
А ведь он обещал прийти, обижено мелькнуло в голове. Это же его, Цзинь Лина, день рожденья, а мамы и папы... больше нет. Они уже не вернутся. Только дядя Чэн, но его все не было и не было, и включить телевизор было не самой хорошей идеей, потому что теперь он вскакивал на каждом шорохе и бежал к двери - может, вернулся все-таки? Но и выключить было страшно - снова сидеть в тишине совершенно не хотелось.
Пусть бы дядя уже пришел. Пусть бы хоть что-то было как раньше.

+3

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/38807.png[/icon]
Сегодня все идет наперекосяк с самого раннего утра. Около пяти Цзян Чэн проснулся от звонка Вэй У Сяня и, наспех одевшись, выскользнул из своей комнаты. Заглянул к А-Лину - тот сосредоточенно посапывал, нахмурив брови и детским жестом, подложив ладошку под щеку. Мужчина тяжело сглотнул и присел перед кроватью.
- Я постараюсь вернуться, как можно скорее, - шепчет он и наклоняется, чтобы коснуться губами лба племянника, но вдруг замирает. Имеет ли он на это право? Он ведь ему не отец и никогда не сможет заменить ни одного из родителей. Острая нежность застревает в горле, так и не выплеснувшись наружу.
Цзян Чэн поправляет сбившееся в комок одеяло и, осторожно прикрыв за собой дверь, спешит в коридор, чтобы накинуть пальто и выйти в промозглое темное утро ноября.
Путь до Гу Су занимает около двух часов, три с половиной - в час пик. Но до пробок еще далеко: город дремлет, сонно ворочаясь от того, что немногочисленные дворники метлами скребут его асфальтовое брюхо, пытаясь растормошить и заставить вскрыть упаковку нового дня. Белый свет фар прорезает осеннюю мглу, на трассе так пусто, что Цзян Чэн отчетливо слышит, как хлюпают лужи под шинами. Почему именно сегодня? Молодой глава Ордена Цзян всякий раз бросался в гущу событий, стоило только упомянуть о псах Вэнь, но сейчас...
- Я надеюсь, что ты поднял меня в такую рань не потому что соскучился, Вэй У Сянь? - сквозь зубы цедит он, оказавшись в гостиной Облачных Глубин.
- Выпейте зеленого чаю, глава Цзян, очень бодрит, - мягко улыбается лидер Гу Су Си Чэнь, но взгляд Вань Иня, наверняка, дает ему понять, что взбодрится он, только если выплеснет горячий напиток кому-нибудь в лицо.
- У меня мало времени, к вашему сведению. Выкладывайте уже.
- Только встал, а уже весь в делах? Какой ты стал занятой, А-Чэн! И что же это за дела такие? Неужели на свидание собрался и боишься не успеть выбрать одежду? - пытается пошутить У Сянь, но напарывается на стену презрения со стороны шиди и получает в ответ короткое: "А-Лин". "Он прикидывается или забыл?!".
Чуть стушевавшись, У Сянь, рассказывает, что напал на след Сжигающего ядра, Вэнь Чжу Лю, и тот, судя по всему, прячется в летнем доме какой-то пожилой пары на отшибе провинции. Внутри закипает ярость - жгучая, неконтролируемая, звериная. Она заставляет Цзян Чэна вскочить и поддаться инстинкту охотника. Он целую вечность ждет, пока никудышный Старейшина Илин со своим Вторым Нефритом, наконец, окажутся за заднем сидении, и вдавливает педаль газа в пол. Джип с истеричным визгом устремляется вперед. Вань Инь знает, что в таких делах и секунда промедления смерти подобна, а ведь сегодня он еще и обещал А-Лину вернуться пораньше. Черт. Мужчина бросает короткий взгляд на кольцо, но время не обращает на него внимания - оно не боится хлесткого Цзы Дяня. Словно в отместку за угрозы от жалкого смертного, оно выкатывает на горизонт солнце и подбрасывает его ближе к зениту. Дескать, гоняйся за мной хоть весь день, поймать все равно не успеешь.
Троица обыскивает перевернутый вверх дном дом. А затем еще один. И еще. Весь улов составляет только плохонький талисман со скудными остатками ци - слишком слабыми, чтобы выследить ее обладателя.
- Сука!
- Цзян Чэн, не горячись. Давай прочешем окрестности?
- Сколько мы на это потратим - день, два? Если он сбежал, то догадывался, что мы его выследили. Какой идиот будет прятаться неподалеку? Да он давно вскочил на меч и умчался, не будьте так наивны!
- Цзян Чэн...
- Я ухожу.
Короткий день, наполненный обещанием зимы, скалится и прячется за спиной вечера, щедро расплескав сумерки - таки густые и туманные, что хоть ложкой мешай. Сколько уже - четыре? От  мысли, что А-Лин весь день провел дома в полном одиночестве сжимается сердце. Поначалу, после смерти родителей и Ян Ли с мужем, Цзян Чэну казалось, что этого самого сердца у него больше нет - на его месте образовалась огромная дыра, наполненная пустотой. А потом... Потом маленький солнечный зайчик, облитый золотом, решительно вцепился в его штанину и заявил, что ему следует научиться готовить повкуснее, потому что "У тебя, дядя, даже тосты пригорели, а это, вообще-то, невозможно".
Наверх летит на своих двоих - лифт ползет слишком медленно, а Цзян Чэн даже полсекунды медлить не может. Два поворота ключа, и вот оно - заплаканное личико его маленькой вселенной. Спросишь, из-за чего ревел - ни за что не признается, еще и возмутится из-за подобных обвинений. Мужчина смотрит на племянника и ему страшно, страшно каждый долбанный миг - он не спас ни своих родителей, ни семью А-Лина. Что, если однажды, он поймет это и обвинит его? Что, если он разозлится, и покинет его? Но хуже всего даже не это - война не закончена, сможет ли Цзян Чэн сохранить и защитить последний осколок своего счастья? Сумеет ли сам остаться в живых и увидеть, как звезда Цзинь Лина засияет ярче остальных? И он кричит - больше на мальчика, надеясь, сделать его сильнее, и он злится - больше на себя за свою беспомощность.
- А-Лин, - прижать бы его к себе, взять на руки и рассказать, как он мчался к нему, но разве это утешит малыша? Наверняка, нет - ему нужны мамины объятия и папина улыбка, Цзян Чэн же не способен дать ни ему ни того, ни другого, - Я... - он все таки протягивает к нему руку, - Я принес торт, съедим вместе? Или пойдем в кафе, и ты закажешь столько сладостей, сколько хочешь, а?

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:40:19)

+3

4

Когда в очередной раз шорох становится громче, Цзинь Лин уже не особо верит, но все равно вскакивает и смотрит на дверь. Ключ гремит так сильно, что впору испугаться, но он уже знает, что это дядя Чэн. Он все так делает - резко и громко, "конкретно", как говорил папа. Папа с дядей Чэном часто спорили (чаще, наверное, дядя Чэн спорил только с дядей У Сянем, когда они собирались вместе), но под конец всегда договаривались. Папа считал дядю Чэна "тем еще засранцем", и если Лин это слышал, мама его за это легонько стукала. Взрослые были забавные: говорили одно, но действовали иначе. Они могли спорить и обзываться, но праздники неизменно встречали вместе за одним большим столом.Теперь, конечно, этого не будет.
Дядя Чэн выглядит уставшим и злым, но в последнее время он всегда такой. Утром, когда завозит в школу, вечером, когда возвращается с работы. Даже на выходных он куда-то уходил. Это почти привычно, просто... это же день рожденья.
Именно поэтому, когда дядя Чэн протягивает ему руку, Лин снова быстро вытирает лицо и складывает руки на груди, смотрит сердито.
- Ты обещал, дядя Чэн, - говорит он с вызовом, - обещал! И весь день тебя не было! А я был один и...
В глазах снова защипало и Цзинь Лин тут же отвернулся. Вот еще, не хватало снова расплакаться, да еще и при дяде. И ничего такого не случилось, вовсе Цзинь Лин не обижается! Просто мужчины выполняют свои обещания, вот и все. И подарков Цзинь Лин не ждал. Зачем ему вообще праздник, если теперь никого нет?!
- Ничего я не хочу, - буркнул он и задрал подбородок повыше. Вообще-то, можно было и посмотреть, что там за торт, но он не собирался так просто сдаваться! Обещал же... - И в кафе тоже. Зачем вообще куда-то идти! Как будто ты снова никуда не уйдешь!
Губы опять задрожали, и он окончательно сник.

+3

5

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/38807.png[/icon]
- А-Лин, я... - беспомощно начинает Цзян Чэн, но тут же смолкает. Что он может, кроме того, чтобы в бессилии повторять его имя? Разве хоть одна причина покажется ему убедительной? Даже не так. Разве хоть одна причина является убедительной?
Пока он гоняется за псами Вэнь, стремясь утолить жгучую жажду мести, его племянник растет. Мужчина сглатывает - дядя из него еще хуже, чем глава Ордена, не сумевшего его сберечь. Цзян Чэну кажется, что жизнь подкинула ему заведомо проигрышную комбинацию - нелюбимый сын, вечно теряющийся на фоне названного брата, никудышный наследник, отвратительный родственник. Боги скалятся в незашторенное окно прямо с небосклона и льют свое презрение лунным светом аккурат в квартиру - из коридора отчетливо видна бледная полоска невесомого серебра. Вань Инь чуть хмурится - за прошедший год складка меж бровей стала куда глубже, а к лицу прикипела маска вечного недовольства. Собой, в первую очередь. Ведь он и сам совсем еще мальчишка - только-только исполнилось 24, а рядом нет никого, кто объяснил бы, как унести всю разом свалившуюся на него ответственность. "Мудак" - корит себя Цзян Чэн за подобные мысли, ему уж точно не сложнее, чем А-Лину. Хороший пример для ребенка, ничего не скажешь.
Трель звонка слишком резко врывается в повисшую тишину - загустевшую и прогорклую, словно несвежее масло. Мальчик и мужчина - кажется, они оба вздрагивают. Вань Инь нервно распахивает дверь и, кивнув, впускает невысокую девушку в желтом пальто.
- Глава Цзян, - ритуальный поклон, - Молодой господин Цзинь, - еще раз кланяется она, - Наш глава в отъезде, а мадам Цзинь больна, они приносят свои глубочайшие извинения, что не смогли провести сегодняшний день с наследником. Молодой господин Цзинь, они прислали меня, чтобы я передала вам их подарок, - девушка открывает лакированную коробку и демонстрирует имениннику ее содержимое.
На красной бархатной обвивке лежит небольшой лук - как раз под детские руки. Все, как любят в Лань Лин Цзинь, - из редкой породы дерева, с золотыми узорами и инкрустированными рубинами. К крышке прикреплены 20 стрел с золотым напылением на оперении.
- Передавайте мадам Цзинь наши пожелания скорейшего выздоровления, - сухо цедит Цзян Чэн и провожает гостью восвояси.
"Хоть бы в гости его пригласили", - со злостью думает он, пока племянник рассматривает обновку. Не то, чтобы чета Цзинь не любила А-Лина, они всегда очень тепло принимали внука и засыпали подарками, но от его воспитания супруги абстрагировались. Гуань Шань полностью посвятил себя блуду, воспринимая А-Лина, скорее, как преемника, нежели как ребенка. Его жена утонула в своем горе и почти не вставала с кровати - потеря сына стала для нее серьезным ударом. Возможно, она винила во всем Цзянов - не женись Цзы Сюань на Ян Ли, был бы жив и здоров.
- Говоришь, совсем никуда не хочешь никуда идти? - чуть щурится Цзян Чэн, - И что мне ему сказать? - он притворяется, что задумался.
- Кому? - подозрительно спрашивает Цзинь Лин.
- Я хотел познакомить тебя кое с кем очень важным, но теперь, видимо, придется отправить его обратно. И торт ты не хочешь. Ну, раз не хочешь, пеки себе сам! - мужчина на полуслове осекается и напоминает себе, что пытается порадовать племянника, а не наказать его, - А знаешь, что? Я голодный и пойду есть в кафе, а ты, если хочешь, оставайся, - он накидывает на плечи А-Лина свое пальто, - Или я просто утащу тебя с собой, я ведь куда сильнее. Будешь выдвигать свои правила, когда сможешь победить меня в бою!
Именинник что-то недовольно бурчит, но не особо сопротивляется. Цзян Чэн осторожно прижимает его к себе и забывает, как дышать. Нежность ломает его ребра, затапливает нутро и впивается в сердце, сдавливая его своей мягкой лапой, что есть мочи. Она скребет когтями горло, карабкаясь по нему в голову, чтобы сделать мысли тяжелыми и неповоротливыми. В памяти отчетливо всплывает тот самый первый раз, когда А-Ли впервые дала брату подержать ее новорожденного сына. Ошеломленный Вань Инь тогда целый день ощущал в руках его крохотный вес. Он был совершенно раздавлен этим невыразимом чувством, пропитанным восторгом.
- Мистер Лили, вам на троих, или вы мужской компанией? - кокетливо улыбается хостес в ресторане, где Цзяны ужинали по особым датам.
- На двоих, - коротко бросает Цзян Чэн и, усаживает А-Лина за предложенный столик, - Выбирай не только сладкое, сначала ты должен нормально поесть, слышишь?
Племянник морщится. Кажется, сегодня его милости дяде не заслужить.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:40:36)

+3

6

А-Лин - все, что он может сказать, и Цзинь Лин куксится, поджимает губы. Конечно, уйдет, не стоило и ждать другого. И сегодня тоже... Зачем было обещать? Нет, думает он, нельзя винить во всем дядю Чэна, он ведь тоже не виноват, что все вот так случилось. Не виноват, что родителей больше нет, а Цзинь Лина теперь спихнули ему - не у бабушки с дедушкой же жить, им и дела-то до него нет. Маминым еще было, а папиным... Если выбирать между ними и дядей Чэном, то лучше уж последний. Ему хотя бы не все равно, пускай иногда и кажется, что совсем наоборот.
Звонок разрывает тишину, и Цзинь Лин вздрагивает от неожиданности, настороженно косится на дверь. Кроме дяди он больше никого не ждет, разве кто-то еще придет? После того, как родителей не стало, весь остальной мир тоже словно перестал существовать. То есть, ненавистная школа, куда ему приходилось ходить и принимать все эти взгляды и слова сочувствия, и сдерживать слезы, потому что плакать - это стыдно и недостойно, но не плакать не получалось... нет, школа не исчезла, но там, где раньше было тепло, теперь стало совсем холодно и пусто. Раньше у них дома всегда было светло, были люди, знакомые, многочисленные родственники папы, а теперь - нет. Только дядя Чэн, иногда - дядя У Сянь. Больше никого.
Вот и сейчас - за дверью стоит смутно знакомая женщина, которая передает ему подарок, говорит, что бабушка болеет, а дедушка опять куда-то уехал, поэтому они не могли его забрать. Цзинь Лин мрачно забирает подарок и даже не благодарит, да и кого? Всем все равно.
Подарок красивый - лук и стрелы, тоже традиции, у папы были похожие, только больше, висели на стене и Цзинь Лину не разрешалось с ними играться без присмотра, а хотелось. Он вздыхает и откладывает коробку в сторону. Что он будет с ними делать, в кого стрелять? Не по голубям же, а дома слишком мало места...
Дядя Чэн обрывает невеселые мысли. Он явно что-то скрывает, и Цзинь Лин не может понять, что именно, поэтому косится подозрительно, зато шмыгать носом больше не хочется. Дядя Чэн, конечно, тут же превращается в привычного бурчащего себя, но это хотя бы знакомо и понятно; намного лучше, чем когда он ходит бледный, молчаливый и страшный, и тогда сильно пахнет дождем.
- Вот еще, дядя Чэн, - бурчит Лин, но больше для вида, и расправляет плечи, чтобы дядино пальто не спадало, хотя это и не помогает, - я вырасту и ты больше не сможешь так говорить! Я обязательно стану сильнее и выиграю!
Дядю, конечно, это не убеждает. Он вообще очень любит спорить, но сейчас как-то даже смягчается и обнимает - и этих раз после смерти родителей Цзинь Лин по пальцам пересчитать может (он хорошо считает). Может, дядя Чэн чувствует вину за то, что не пришел вовремя? Или знает, что Цзинь Лин прав?
Они приезжают в ресторан - крутой, обычно Лина в такие не особо пускали. Здесь взрослые решали свои важные дела, а Цзинь Лину быстро становилось скучно - детей его возраста обычно не было, и играть ему тоже было не с кем. Их встречает красивая тетя, но Цзинь Лин смотрит на нее недовольно - она кажется ему неискренней. И как-то слишком часто смотрит на дядю Чэна. Это она что, думает стать ему... тетей? Фу!
А еще, ему тут же запрещают есть сладкое. Это огорчает еще больше - есть, по правде, хочется сильно, он же весь день был дома один, а утренней кашей особо не наешься. Из холодильника дяди Чэна тоже особо не поешь.
- Тебе лишь бы запретить, - ворчит Лин, листая меню. Картинки красивые, но названия ему мало что говорят. Домашняя еда была понятная, а у мамы еще и очень вкусная, а тут только какие-то гадости. - Суп мамин хочу, - продолжает ворчать он. - И пить хочу. И сладкое тоже хочу. Зачем ты меня сюда притащил, если сладкое нельзя? И где твой подарок, дядя Чэн? У меня день рожденья, вообще-то!

+3

7

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/38807.png[/icon]
- Давай я откручу тебе уши? - угрюмо предлагает племяннику Цзян Чэн, - Все равно ведь не пользуешься. Я сказал, что ты должен есть не только сладкое, а не запрещал есть его. Тебе уже восемь, а ведешь себя, как капризная трехлетка. Какая тебе первая Ночная охота летом? Твой отец в девять уже загнал свою первую тварь, а тебя в детский сад отдать нужно! - он намеренно игнорирует вопрос про подарок и делает заказ сразу за двоих, тихо шепнув что-то официантке.
Еду ждут молча. Вань Иню неловко нарушать повисшую за столиком тишину - он ведь не идиот, понимает, как сильно виноват перед А-Лином. Он единственный близкий ему взрослый; вся, оставшаяся у него, семья. Есть, конечно, еще У Сянь, но, прожив с ними полгода, он снова сменил место дислокации и появлялся в их доме периодическими шумными набегами. Лань Лин признавали право мальчика на пост главы, но от него самого лишь откупались дорогими побрякушками. И вот Цзинь Лин сидит напротив - золотой мальчик, нужный лишь дяде, о жестокости которого уже чуть ли не легенды слагают. Цзян Чэн и рад бы быть с ним ласковее, но слова застревают в горле, застывают колючим комком в гортани, никак не желая вырываться наружу. Пожалуй, ему легче справиться с сотней-другой самых лютых мертвецов, чем произнести вслух что-то, помимо угроз. Быть злым легко - агрессия не требует усилий, она рушит преграды и вспышками гнева выливается в реальный мир. Вязкая и обжигающая, она становится прочным фундаментом для звания Сань Ду Шеншоу - мастера трех ядов. Может ли он, отравленный и брошенный самой Вселенной, дать кому-то хоть каплю тепла? В руинах Пристани Лотоса гуляет холодный ветер, лениво перебирая сожженные страницы сломанных судеб.
- А-Лин, - не выдерживает мужчина, - Я... Я научусь готовить мамин суп, ладно?
На самом деле он уже пытался найти рецепт и как-то даже пробовал приготовить по памяти, но все закончилось разнесенной Цзы Дянем кухней и мутной жижей, мало напоминающей что-то съедобное. Ну, и что он за дядя такой? Он даже суп племяннику сварить не способен, какое уж тут к черту достойное воспитание? Растить ребенка оказалось для него куда сложнее, чем топить клан Вэнь в крови. Он знает, что конец псов близок, он раскатывает вкус будущей победы по языку, но к нему неизменно примешивается горечь утраты и соль разочарования в самом себе. Его главная битва начнется сразу после смерти Жо Ханя - он должен восстановить Орден и подарить мир, доставшийся огромной ценой, своему солнечному зайчонку. Сам ноябрьский отблеск светила и не подозревает об этом. Он насуплено жует, то и дело одаривая родственника обиженным взглядом.
- С днем рождения, Блу! С днем рождения, Блу! С днем рождения, с днем рождения, - напевает официантка, ставя перед А-Лином торт с восемью свечками, - Обязательно загадай желание перед тем, как задуть, - доверительно советует она имениннику, и тот сосредоточенно задумывается.
Интересно, что же он пожелает? Вань Инь прекрасно знает, что у них одна мечта на двоих - вернуть тех, кто ушел навсегда. Но время не повернется вспять, зажги хоть сотню огоньков. Оно может лишь издевательски бросаться воспоминаниями и дразнить ими. Цзян Чэн бы и рад продать душу за то, чтобы на его месте сидели Ян Ли с Цзы Сюанем, но его червивая душонка, тронутая гнилью гнева, и даром не нужна ни богу, ни дьяволу. Да и есть ли они, эти покупатели из рая или ада? Не купили ли они уже благополучие клану Вэнь в обмен на сердце лотоса?
- Наелся? - интересуется глава Юнь Мэна, но так и не удостаивается ответа, - Давай-ка собираться, - он вновь укутывает Цзинь Лина в свое пальто и за руку ведет к машине.
Племянник, кажется, не дождавшись подарка, дуется на него еще пуще прежнего. Вань Инь делает вид, что ничего не замечает, и привычно провожает его в квартиру. Ничего, следующий праздник ты встретишь уже в Пристани Лотоса.
- Почти сразу после твоего рождения твоя мама сорвала этот лотос на память о самом счастливом дне в своей жизни, а твой папа для нее приказал запечатать его в янтарь, - он протягивает мальчику медовый камень размером с его ладошку, - Этот цветок никогда не увянет, как и любовь твоих родителей к тебе.
Цзян Чэн врет. Он сам еще летом нашел в окрестностях города озеро с кувшинками, а затем отдал цветок ювелиру. Разве он мог иначе? Тоска А-Лина по матери с отцом была почти материальной, она протяжно выла ночи напролет и застревала хрустальными слезами в уголках карих глаз.
- Кажется, к тебе пришли, - мужчина бегло просматривает сообщение на телефоне, и пространство тут же торжественно оглашает трель звонка, - Открывай своим гостям сам, глава Ордена тебе не дворецкий! - он подталкивает растерянного А-Лина к двери. За ней оказывается открытая коробка, из которой мальчика настороженно изучает маленькая лайка.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:40:54)

+3

8

Слова дяди Чэна про папу неприятно задевают - Цзинь Лин вздергивает подбородок и отворачивается, складывая руки на груди. Дядя Чэн постоянно так - говорит одно, обидное и часто несправедливое, но поступает совершенно иначе (теперь, когда они живут только вдвоем, Лин узнает его лучше, и часть его тянется к дяде Чэну и будет, наверное, тянутся всегда - у него больше никого не осталось). Цзинь Лину трудно оценивать, хорошо это или плохо (чаще всего ему это не нравится, но это никому не нравится), но он знает, что дядя Чэн хороший. И в одном он прав - папа в его возрасте был намного лучше и смелее.
Но, может, у папы просто были родители?! Бабушка не болела, а дедушка не пропадал вечно где-то - взрослые думают, что он ничего не понимает, но Цзинь Лин понимает все. И недовольство, и ненависть, и любовь. Дядя Чэн его любит и заботится, просто... не умеет показывать. Цзинь Лин же привык получать, а не отдавать, вот они и не понимают друг друга.
Вот снова дядя Чэн так делает: говорит одно, а делает другое, и слова про мамин суп заставляют Блу смягчиться и тут же радостно повернуться. Он, конечно, сомневается, что у дяди получится как у мамы, но поесть супа, как раньше, это было бы так здорово! Можно будет представить, что всего этого не случилось, и он просто гостит у дяди Чэна, а потом мама и папа приедут и заберут его домой...
Внезапно возникшая официантка - все та же вредная и сильно накрашенная - с тортом разбивает его мечты. Цзинь Лин снова понимает, что сегодня - его день рождения, и родителей больше нет. И уже не будет никогда. Ему не хочется праздновать и задувать свечи, не хочется больше не плакать и притворяться, что все в порядке. Ничего не в порядке! Мамы и папы больше нет! И праздник ему тоже не нужен!
Он задувает свечи мрачно, в два захода, потому что дыхание перехватывает от непролитых слез, и знает, что это плохой знак. Желание не сбудется - мама всегда говорила, что нужно с первого раза, и когда он был поменьше, папа помогал ему, потому что своих сил не хватало. Ну и пусть. Родители уже не вернутся. Оно все равно не сбылось бы.
Цзинь Лин так глубоко уходит в себя, что мало реагирует на все остальное вокруг. Не замечает, когда режут торт, вяло ковыряется в тарелке и даже не отвечает дяде Чэну - он вообще едва слышит вопрос. Да и какая разница? День рождения окончательно теряет свои краски, стирает те воспоминания, что оставались; теперь каждый следующий будет таким, серый и блеклым, проведенным в одиночестве, а потом - во взрослом ресторане с незнакомыми людьми, которым нет до него дела. Он устал и хочет домой. Забиться под одеяло и не выползать никогда.
До дома они добираются в молчании, Цзинь Лин не просит включить радио или музыку. Ему, правда, все равно. Даже камень, который протягивает ему дядя Чэн, оставляет его равнодушным. Лин крутит его в руках и вздыхает, вяло бормочет "спасибо". Напоминание о маме и папе делают только хуже, зачем ему этот дурацкий камень вообще? Вспоминать, что когда-то было хорошо, а теперь не будет? Не заменит ему дядя Чэн никого, как бы не пытался! Никто не заменит! И неправду он говорит - родители умерли и больше его не любят! Неправда!
Пусть все вернется, как было, Цзинь Лин не хочет больше так!
Почему все не может вернуться? Почему, почему?!
Он собирается сказать это, даже открывает рот, когда в дверь снова звонят, и он испуганно косится на дверь. Дядя Чэн, впрочем, выглядит даже довольным, подталкивает его к двери.
- Я не хочу гостей, - протестует Цзинь Лин, упираясь. - Ничего не хочу, дядя Чэн, я...
Он обмирает, когда видит за дверью небольшую коробку. Коробка шевелится и попискивает, как умеют делать только...
- Это щенок! - радостно кричит Цзинь Лин, кидаясь к коробке и неаккуратно раскрывая верх, чтобы глаза в глаза встретиться с самым прелестным щенком на свете - синие глаза, серо-белая мордочка и пушистая-пушистая шерсть. Щенок большой, почти во всю коробку, и смотрит на Лина так же внимательно, только лапами переступает. А потом бросается прямо в лицо, вылизывая щеки, и Блу не выдерживает и падает на пол вместе с щенком, обнимая и весело смеясь.
- Дядя Чэн, это щенок! Это же ты подарил, правда? - радостно спрашивает он, когда нежности чуть стихают и щенок тут же бросается в квартиру, обнюхивая каждый сантиметр. Он такой большой и уже так нравится Лину, он никогда не видел собаки лучше! - Спасибо, спасибо, дядя Чэн!
В порыве он бросается и обнимает дядю Чэна, с силой прижимается и прячет лицо. Он был несправедлив к нему, думал такие ужасные вещи! Да, дядя Чэн не заменит родителей, но он старается, он не бросил его, как все остальные, и Цзинь Лин тоже его не бросит. Никогда-никогда. И они будут жить втроем, вместе с... Как же назвать щенка-то?
- Это девочка или мальчик? - спрашивает он, задрав голову вверх и не разжимая объятий. - Как мне ее назвать, дядя Чэн?

+3

9

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/38807.png[/icon]
Цзян Чэн присаживается и ловит в объятия А-Лина. Целую секунду он пытается вспомнить, как дышать. Его охватывает невыразимый трепет: кажется, что под натиском нежности, затопившей грудь, вот-вот треснут ребра, и та хлынет на хрупкую фигурку племянника. Он такой маленький, что страшно сломать неосторожным движением. Удушающий восторг сжимает нутро. Разве можно любить кого-то настолько сильно? Разве бывают на свете слова, которыми можно описать эту дикую негу, так больно царапающую нутро? Цзян Чэн не знает таких слов. Догадывается, но они застревают в горле, цепляясь за шипы ругательств. Вань Инь не умеет выражать чувства, не смеет. Он ведь знает, что никогда не был главной величиной в чьей-то жизни. И все же...
- А-Лин, - от утыкается носом в его макушку и тянет родной запах. Племянник пахнет обещанием рассвета.
- Как мне его назвать, дядя Чэн? - мальчик вскидывает голову и выжидающе смотрит.
- Это девочка. М... Звездочка? Золотинка? Милашка? - начинает перечислять Вань Инь.
- Милашка! Я назову ее Милашка! - тут же заявляет Цзинь Лин.
"Что за имя? Вы правда назовете это чудовище милашкой?!" - скривился бы сейчас Вэй Ин. Над нынешним главой Юнь Мэна еще до появления сводного брата потешались - мол, как ему в голову пришло давать собакам клички вроде Жасмин или Принцессы. Вань Инь этих выпадов не понимал, ведь хорошо же звучит! Его и самого зовут Вайолет - фиалка, разве  это не благородно?
- Только держи ее подальше от дяди У Сяня, он со страху помрет и останется в истории "заклинателем, которого убила Милашка", - хмыкает Цзян Чэн, глядя на то, как племянник, выскользнув из его объятий, ходит по пятам за щенком и объясняет:
- Эта квартира маленькая, мы здесь не навсегда, потом переедем в Пристань Лотоса и там сможем играть в парке... Нет, нет, ты не должна грызть провода, Милашка! Чем мы будем ее кормить, дядя Чэн?
Вань Инь оставляет малышню знакомиться и идет за мисками и ковриком, припасенными заранее. Когда он возвращается обнаруживает, что щенок с наслаждением жует его ботинок, а раскрасневшийся А-Лин пыхтит и пытается его отобрать. "Это же дядино! Он тебе лапы сломает!" Милашке игра нравится - она задорно тявкает и вцепляется в кожаный мысок с новой силой.
- Кажется, обувь теперь нужно держать в шкафу, - вздыхает Цзян Чэн.
Он подбирает с пола янтарь, позабытый А-Лином и относит в его комнату. Кажется, камень его не очень-то и впечатлил.
Не угадывает. Вань Инь никогда не угадывает, что нужно делать. Ну, о чем он думал, всучая ребенку булыжник? Сейчас он отчетливо понимает провальность идеи, но еще пару часов назад был уверен, что она великолепна. В жизни Цзян Чэна столько промахов - возможно даже больше, чем правил в Гу Су. А ведь он старается, из кожи вон лезет в попытке доказать миру, что хоть чего-то стоит. В ответ на это мир забирает у него все, что ему дорого. Страшно... У хозяина разоренной Пристани Лотоса остались лишь двое - племянник и брат, как ему отбить их у озлобившейся Вселенной, что вечно вставляет ему палки в колеса? Как сохранить тлеющий очаг на ледяном ветру? Он ведь даже ядро чуть было не потерял - удар Вэнь Чжу Лю пришелся аккурат в грудь, Цзян Чэн прекрасно это помнит. Видимо, мироздание решило посмеяться над ним - дескать, оставь себе свои заклинания, это ничего не изменит. Напасть, - мужчина с силой сжимает кулак. Он первым нападет на Ци Шань Вэнь, погасит их солнце, а после испещрит рыхлое тело ленивой безразличной Вселенной ударами Цзы Дяня, он будет выжигать на брюхе Млечного пути свое право на существование столько раз, сколько понадобится. Он разобьет синь небосвода и оросит его дождливой кровью весь город, если тот хоть посмотрит в сторону А-Лина.
- Дядя, иди к нам! - звонкий голосок легко разгоняет тьму, сгустившуюся вокруг Сань Ду Шеншоу, - Смотри, Милашке нравится смотреть в окно!
Цзинь Лин сидит на его кровати, рядом с ним щенок, забравшись передними лапами на подоконник, разглядывает ночной двор. Цзян Чэн хочет было возмутиться, что малышня обустроилась на его постели, но вовремя замолкает и садится рядом.
- Покажем ей завтра окрестности?

Едва занявшийся рассвет осторожно заглядывает в не зашторенное окно и замирает. Обычно он натыкается на тяжелый взгляд мастера Сань Ду и сбегает, но сегодня, вопреки всему, тот еще спит. У изголовья посапывает щенок, рядом - золотой мальчик, звездочкой распластавшийся между ними двоими. Рассвет осторожно касается детской щеки и дядиным голосом шепчет: "Я люблю тебя больше всех на свете, А-Лин".

https://i.imgur.com/NUqvwR5.jpg

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:41:06)

+3


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Family Tree [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно