активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Guilty -For Your Love- [mo dao zu shi]


Guilty -For Your Love- [mo dao zu shi]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Guilty -For Your Love-
Snow Patrol - What If This Storm Ends

http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/17527.jpg
[Lan Wangji
Jiang Cheng]

5 лет после смерти Старейшины Илин,
Башня Золотого Карпа

Современность!АУ по миру Магистра дьявольского культа
Несколько лет минуло с момента Аннигиляции солнца, и еще парочка с момента смерти человека, которого определенные личности уже и побоялись бы назвать этим словом - Старейшины Илин.
Кланы занялись своими делами.
Лань Лин Цзин - преумножением собственных богатств, активно влезая в политику и заочно управляя страной.
Гу Су Лань - восстановлением Облачных Глубин и помощью обездоленным и нуждающимся. Монахи, они остаются монахами и в военном кителе, и сняв его после длительного кровопролития.
Цин Хэ Не - военные, найдя поддержку в новом неудержимом главе Юнь Мэн Цзяна, объединили военную мощь двух кланов, создав практически непобедимую армию заклинателей - они не могли позволить истории Солнца повториться, держась на расстоянии от политики, в основном охотясь на духов и оказывая поддержку мирному населению, но в любой момент готовые дать бой не только мертвецам.
Отдавая дань традициям, когда один сезон сменял собой другой, все главы клан, вместе с приближенными, собирались в Башне Золотого Карпа, как для определения дальнейшей стратегии, так и просто для развлечения и обсуждения сплетен.
Кто же знал, что в этот раз все будет несколько иначе, и скучный банкет засияет новыми красками.
В основном - оттенками алого.

+2

2

https://i.imgur.com/SEtVBQD.png

«Все заклинатели наперебой расхваливали одеяния Ордена Гу Су Лань, как одни из самых изысканных, а самого Лань Ван Цзи, как одного из самых невыразимо прекрасных людей, кои рождаются раз в сто лет.
Но ничто не могло стереть с его лица печальное выражение, будто бы его любовь давно умерла.»

05:00. №1
Каждый день, ты просыпаешься без будильника, вне зависимости от качества сна и того, длился он положенных восемь часов или нет. Ты просыпаешься, сознание медленно приходит в себя. В телефоне играет приятная мелодия, кто-то из современных пианистов водит длинными пальцами по белым и черным клавишам, давит ногой на педаль - ты просыпаешься. Мелодия нарастает, сознание теряется где-то между пальцев, раскатывается белой лентой. По привычке касаешься лба, ленты нет, поэтому просто поправляешь волосы.
Просыпаешься.

05:20. №2
Одежда, заранее собранная, аккуратно сложена в шкафу - обычная, спортивная, совсем не примечательная, в отличие от собрата – ритуального костюма, который занимает практически полшкафа. Парадный, только для особых случаев – в повседневности теперь такой никто не носит, слишком неудобно, слишком вычурно. Когда-то в такой сражались, давно, возможно – в прошлой жизни, сейчас же в ней сложно ступить и шаг без должной привычки.
Умываешься, одеваешься, и выходишь на пробежку. Город спит, сознание дремлет, впрочем, ногам это не мешает. Бежишь, периодически преодолевая препятствия в виде гидрантов. Телу надо запоминать, как двигаться. Хотя, ежедневные тренировки не позволят ему забыть до конца дней твоих. Бежишь, набираешь скорость, пианист в наушниках играет все быстрее, словно бы у него и не две руки вовсе. Срываешь дыхание, продолжая проноситься по пустым улицам, словно взбешенный демон. Хорошо, что город большой. В нем можно потеряться.
Бежишь.

06:35. №3
Останавливаешься у дома, город проснулся быстрее тебя, а потому быстро взбираешься наверх и прячешься за стенами квартиры. Ключи - на крючок у двери, телефон с наушниками - на специальную подставку. Сердце - подальше, в морозилку. Себя - в душ.
Прячешься за стеклянной дверкой и смываешь с себя пыль утреннего мегаполиса. Музыка уже давно не способна усмирить твою душу. Физические нагрузки успокаивают тело, изнуряют его, но, стоит быть честным с собой, это как наркотик, который помогает лишь на мгновение, а после возвращаешься, и вода смывает покой вместе с потом.
И голова вновь полна мыслей.
Вспоминаешь, что прежде чем показаться перед главами кланов, стоит побриться, негоже одному из Нефритов показываться в люди в образе то ли селянина, то ли заядлого путешественника, то ли бомжа. Ты пока не определился, на кого больше похож.
Умываешься.

06:55. №4
Чайник вскипает, и громким бурлением выводит из очередного транса, пока ты пытаешься привести в порядок отросшие до пояса волосы. Пока путешествовал по забытых богом селениям, уничтожая духов, восставших мертвецов и тому подобных барабашек, тебя не сильно волновало, как уложены твои волосы. А сейчас нужно соответствовать. Ты вернулся в это место, в этот город, и пытаешься вернуться к самому себе. Расческа, она лежит прямиком напротив дезодоранта. Слева флакон духов, еще в прошлом году подаренный тебе сыном. Мягкая полуулыбка оседает на губах, «надо к нему заглянуть», думаешь. Еще салфетки, в углу.
И колокольчик.
Вздрагиваешь, пытаясь к нему прикоснуться. Отводишь руку.
Теперь на зеркале все лежит иначе: на перестановку вещей тратишь лишних десять минут. В конце концов, часть волос связываешь тугим хвостом, колокольчик цепляешь на шею.
Нет, ничего, успокаиваешь сам себя, усиливаешь звук мелодии на телефоне.
Собираешься.

07:20. №5
Завтракаешь, из-за перестановки вещей пришлось заново включать чайник. Но из графика пока не выбиваешься. Официально собрание начинается только в 14:00, правда, большинство сочтут за долг опоздать, а потому подтянутся все ближе к 15:00. Но да, твоя цель не показать себя и не заявить, что ты еще жив - какая разница. Тебе нужно увидеться с братом, а он очень настойчиво просил появиться на приеме. Ну что же. Ты не привык отказывать брату.
Пианист играет где-то за стеной, кажется, к нему присоединился скрипач. Кажется, пора переходить на другую музыку. Говорят, тяжелая музыка куда лучше способна избавить душу от надрывных эмоций. Если тебе вообще хоть что-то еще способно помочь.
Надо встретиться с братом.
Прожевывая сухой тост, запивая крепким чаем, листаешь сводку новостей - возможно, найдется новая работа? От клана уже несколько дней никаких вестей. Но есть предположение, что это Си Чэнь приказал тебя не трогать ближайшую неделю, позволяя отдохнуть, не понимая, что именно минуты промедления сильнее всего сводят с ума.
Они говорили, что время лечит, говорили, что стоит это пережить, что каждая минута жизни - как маленькая пилюля во спасение. Ты наелся этих пилюль сполна, а спасение все не наступало. Как раковый больной, у которого от боли уже сдает разум, ты умолял дать что-то сильнее дурацкой пилюли, но взамен получал лишь советы и пресловутое «нужно перетерпеть». Терпение - драгоценность, которую ты ограняешь на протяжении всей жизни. Ты собрал по одной такой драгоценности уже минимум для каждого знакомого.
Время - не лечит.
Терпение - не залог успеха.
Сказки, плацебо для дурачков, не более.
Срываешься с места и переставляешь всю посуду местами, тратя на это еще где-то полчаса. Останавливаешься у недоеденного тоста.
Завтракаешь.

08:00. №6
Выскальзываешь из дома уже при параде - светлая рубашка, такие же штаны, пиджак с нашивками и совсем тонкая, летняя накидка на плечи со знаменем Гу Су Лань - плывущими облаками. Отправляешься на прогулку. Раз уж твой брат решил самовольно отправить тебя в отпуск, стоит этим хоть немного воспользоваться.
Вы договорились встретиться в 10:00, а после вместе уже отправиться на Собрание - непременно, прийти вовремя. А сейчас, у тебя еще есть полтора часа на прогулку и чтение.
Спрятавшись в тени дерева, в парке неподалеку, принялся поглощать буквы. В ушах все те же длинные пальцы нажимают на те же клавиши. В голове все тот же человек все так же приветливо тебе улыбается. Буквы не читаются, мысли не думаются. Ты сжимаешь колокольчик на шее и пытаешься сконцентрироваться. Всё в этом городе пропитано ностальгией, все здесь - одно большое напоминание. И вскоре тебе предстоит встретиться с людьми, которые тоже - напоминание. И они будут смотреть, они будут говорить, болтать без устали. Тебе нравится, когда говорят вместо тебя, но не нравится, когда говорят о тебе. Рефлекторно касаешься лба, поправляя уже несуществующую повязку. Наверное, она сгинула вместе с ним, уже целых пять лет назад.
Пять лет - вот она, обещанная панацея. А руки все еще предательски цепляют на шею колокольчик, глаза то и дело сводятся к фотографии, так упрямо спрятанной в выдвижном ящике. Спрятать фотографию - это единственное, что ты смог сделать.
Время лечит - смешно.
Читаешь.

09:50. №7
Зашел в кафе и тут же спрятался где-то в уголке. У стойки столпились фанаты кофе на вынос. Пришел слишком рано, но да сил на попытки заставить себя сконцентрироваться на книге уже не хватало. Брат не заставил себя ждать и сам пришел уже через пять минут. В таком же парадном костюме, только с куда более короткими волосами. Он уже давно отказался от традиций в пользу практичности, и стоило его за это уважать. Не стоило только никому признаваться, что волосы ты отрастил не в дань традициям ордена.
- Чжань, - он лучезарно улыбнулся, и давящая атмосфера многолюдной кафешки для тебя словно бы моментально смягчилась. Брат всегда приносил с собой безмятежность, она словно легким дымком следовала за ним, и каждый чувствовал спокойствие и умиротворение просто находясь рядом. И ты тоже, никто и никогда не дарил тебе столько спокойствия. И сейчас ты корыстно этим пользовался. Пожимая брату руку, обнимая того, уже от этого ты успокаивался - брат не менялся, и это единственная константа, которая тебя радовала, а не раздражала.
- Ты заглядывал в Облачные глубины? - тут же поинтересовался он, присаживаясь напротив и протягивая тебе напиток.
- Пока не успел, мне стоило привести себя в порядок, прежде чем.. - не заканчивая предложения, отводишь взгляд в сторону, но брату никогда не требовались слова, чтобы понять все.
- Маленькая Лань волнуется, не помер ли ты там еще, написывает мне, как ума лишенный, - хохочет, протягивая тебе телефон с открытым мессенджером и пролистывая десятки и десятки сообщений.
«Где он?!»
«Он не отвечает на мои сообщения!»
«Глава, можно я изобью его розгой, когда он появится?!»

- Бесстыдник, - фыркаешь, пытаясь придушить чувство вины где-то еще в зародыше. - Я утопил свой телефон, когда гнался за духом вдоль реки, - зачем-то оправдываешься, хоть и понимаешь, что брат отчитывать не будет. Не желая продолжать светскую беседу дальше, останавливаешь его на полуслове.
- Брат, у меня есть просьба, - все так же смотришь в сторону, - Сыграй мне песнь успокоения.
Пьешь кофе.

14:25. №8
Вот она, величественная Башня Золотого Карпа. Полная заклинателей, полная шума и, помилуйте боги, лучше бы ты дальше пробирался через какие-то бараки в попытках найти плачущую душу, которая не дает покоя всему городку, чем наслаждался соком в компании главарей клана.
Два Нефрита привлекли внимание всех собравшихся, и если брат тут же принялся приветствовать гостей, ты предпочитал отделаться вежливым кивком и оставаться в тени. Ты не был здесь уже больше четырех лет, игнорируя все приглашения, держась в стороне от политики и армии, предпочитая заниматься чем-то куда более мелким и незаметным. Кто-то насмехался, что ты окончательно подался в монахи и теперь только и делаешь, что медитируешь на какой-нибудь горе, периодически помогая людям в обмен на горячую кружку супа. В чем-то они были правы, в чем-то - нет. Ты не стал бомжевать, не занялся дауншифтингом, в принципе, ты всегда был на связи, пока не утопил телефон, потеряв все контакты. Но и это длилось не очень долго. Но для этих людей ты как ушел несколько лет назад, так и только сейчас воскрес. И, наверное, они все ждут объяснений или историй, как минимум. Но ты предпочтешь постоять в сторонке, попивая сок и заедая каким-то канапе.
Как сказал бы владелец колокольчика, что висит у тебя на шее, «я пришел сюда за бесплатной едой».
Пускай это будет единственным развлечением этим вечером. Тебе нужно просто переждать.
Время ведь лечит, не так ли?
Игнорируешь реальность.
[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/76192.png[/icon]

Отредактировано Lan Wangji (2020-02-01 20:34:48)

+3

3

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/21820.jpg[/icon]
Цзян Чэн ненавидит улыбки и уж точно никогда не улыбается в ответ. Люди истекают ими, словно сахарным сиропом - до того приторно, что зубы сводит. Чертов век френдли-сервиса сыграл с Цзян Чэном плохую шутку - он натыкается на них везде, куда ни взглянет. Заискивающие улыбки "купите наш товар", призывные улыбки "заметь меня", вежливые улыбки "так принято", счастливые улыбки "жизнь прекрасна" - каждую из них он размазывал бы ботинками по асфальту, после педантично вытирая подошвы о траву. Они впиваются в него, грызут его плоть, мерзко чавкают и отплевываются, не находя ни единой капли радости в чужой душонке. Вот настоящие дементоры - они улыбаются лишь для того, чтобы приманить другие улыбки, а потом дружно заклевать тех, кто не может дать им положительного заряда.
- Мне карамельный фраппучино.
- Ты что - принцесса? - Цзян Чэн презрительно морщится, но оплачивает напиток племянника, добавив в заказ двойной эспрессо.
А-Лин, кажется, слегка обиделся и заявил, что подождет снаружи. Характер у него, и правда, не лучше, чем у самой капризной аристократки. С каждым днем Цзян Чэну все сложнее управляться с ним - не работают ни угрозы, ни наказания. В нем нет и капли мягкости его матери, только высокомерность отца и, чего уж греха таить, вспыльчивость дяди. Методы воспитания главы Ордена Юнь Мэн Цзян вызывают большие сомнения, но откуда ему взять другие? Ему было 23 года, когда у него на руках остался семилетний сын А-Ли. Что задиристый мальчишка, желающий лишь мести, мог смыслить в делах семейных? И тем не менее он старался. Нигде и ни в чем он не проявлял большего рвения, нежели в желании вырастить А-Лина таким, чтобы сестра гордилась им. Мир главы Цзян вертится вокруг этого несносного ребенка и целиком посвящен ему одному. Так как же вышло, что он с оглушительным треском провалился? Рядом не было никого, кто обвинил бы его в этом, но и никого, кто сказал бы, как все исправить, не было тоже.
- Держи, - он вручает племяннику напиток и ключи от машины, - В следующий раз дождись и забери свой заказ сам, я не нанимался в официанты.
Утренняя сигарета с кофе - лучший момент дня. Цзян Чэн неспешно делает глоток и с наслаждением закуривает. Помнится, как-то в Облачных Глубинах Лань Цижэнь, учуяв запах табака, остановил их с Вэй Ином и заставил вывернуть карманы. Пачка, естественно, нашлась в брюках А-Сяня - не далее, как десять минут назад, он сам забрал ее у Цзян Чэна. В итоге длинную лекцию о вреде курения, особенно для заклинателя, да еще и в Облачных Глубинах получил Вэй У Сянь, еще месяц переписывавший вручную какой-то трактат о здоровье тела и духа. Наверное, это в Вэй Ине Цзян Чэна и раздражало больше всего - он всякий раз играючи брал на себя роль громоотвода, с легкостью искупая грехи шиди. Черт. Почему он об этом вспомнил? Цзян Чэн хмурится и выбрасывает окурок - день, начавшийся с воспоминания о предателе, безнадежно испорчен.
- Куда мы едем, дядя? Ты ведь говорил, что собрание в три, - А-Лин смотрит на мужчину, севшего за руль, чуть растерянно.
- Есть еще одно дело, - расплывчато отвечает Цзян Чэн и, наконец, заводит машину.
Долго ехать не приходится - через двадцать минут на горизонте вырисовывается здание питомника. Цзян Чэн помнит, как отец привез его сюда - еще до того, как усыновил Вэй Ина. "Выбирай" - мягко улыбнулся тогда он, подразумевая, что мальчик не может забрать сразу троих щенков. Цзян Фэнмянь, конечно, сильно недооценил упертость собственного отпрыска, заявившего, что уже дал им имена и, если взять Принцессу, Милашку и Жасмин, домой нельзя, то он останется жить с ними здесь. Впрочем, долго в доме Цзян они не прожили - после появления Вэй У Сяня их отдали в другое поместье.
- Дядя, смотри, какие классные! - А-Лин прилип к окну и наблюдает за двумя хаски, носящимися около особняка.
- Приехали, вылезай. Не забудь использовать мирское имя, - коротко сообщает Цзян Чэн и тоже выходит из машины.
- Мистер Лили, - у ворот их встречает пожилой мужчина в кепке-шотландке, - А я ведь, кажется, вас помню, вы приезжали сюда с отцом мальчиком, да? Лили... Лили... Вайолет Лили, верно? С вами еще была ваша сестра.... Лаванда, да? Такая славная девчушка.
Цзян Чэн чуть морщится и делает вид, что ничего не слышал.
- Это мой племянник, покажите ему щенков, - холодно бросает он и шепчет А-Лину, - Выбирай.
Спустя полчаса, пушистый комок на руках А-Лина с интересом разглядывает Цзян Чэна, будто перед ним и не грозный глава Ордена Цзян.
- Феечка, я назову ее Феечка! - улыбается племянник.
Цзян Чэн ненавидит улыбки и уж точно не станет улыбаться в ответ. И лишь одна улыбка стоит для него больше собственной скорби.

В Башне Золотого Карпа сегодня аншлаг, даже Второй Нефрит Гу Су Лань соизволил явиться. Удивительно. И пока А-Лин несется к Гуан Яо и остальным родственникам со стороны отца, чтобы поздороваться, Цзян Чэн идет прямиком к Лань Ван Цзи.
- А, дело-то серьезное, если Гу Су Лань даже тебя из твоей норы вытащили, - задумчиво бормочет он и уже громче добавляет, обращаясь ко второму Ланю, -Хань Гуан-цзюнь, я удивлен вашим появлением. Что же заставило вас придти?

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:37:42)

+3

4

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/76192.png[/icon]На часах 15:07, стрелки, как проклятые, двигаются медленнее прежнего. Комната наполняется людьми, а тебе даже не сделать вид, что ты не здесь, заткнув уши наушниками.
Когда ты успел стать таким отшельником? Если попросят назвать точную дату, ты и не ответишь. Всегда был? Может, это настоящий ты? Вот он, Первый Нефрит Ордена Гу Су Лань, дружелюбный, умеет поддержать любой разговор, разрядить напряженную обстановку, и вот ты - мрачный и всегда с одинаковым выражением лица.
Непробиваемый.
Даже морщины не особо спешат расползаться по лицу, куда им, если в твоем арсенале от силы две эмоции, и те прячутся где-то в глазах. Уже думаешь, можно ли спрятать нос где-нибудь в уборной, и переждать. Но да, собрание будет длиться около трех дней. Не сидеть же тебе там все это время.
Делаешь глоток из стакана, как тут же вылавливаешь из облака незнакомых лиц черты лица прошлого. Где-то под ребрами начинает неприятно покалывать. Это оно, прошлое, иглой скользит между них, пытаясь сшить зияющую рану. В очередной раз. Нет, господин хирург, нужна игла потолще, и нитки покрепче - эти не выдерживают.
Знакомые серые глаза, с привычным для них высокомерием впиваются в твой силуэт, и ты думаешь, Не сбежать. Глава Ордена Цзян спешит к тебе, и даже выдает подобие доброжелательного приветствия. Но только подобие. Морщинка на его лбу стала еще глубже, кажется, выражения его лица не менялось годами - все время хмурый, и словно готовый в любой момент вцепиться в глотку любому, кто вызовет у него подозрение.
Ты думаешь, что хоть в чем-то вы похожи - ваши лица и правда, восковые фигуры.
Молчишь. Наверное, слишком долго. Сложно сказать, сколько прошло времени. То ли полминуты, то ли вечность.
Некультурно долго.
- Брат, - отвечаешь нескладно. Решаешь, что надо продолжить, но не знаешь, как.
Я забыл его поприветствовать? Брат отругал бы за отсутствие манер.
На самом деле, ты не особо понимал, как себя вести в присутствии Цзян Чэна - Вайолет Лили, их клан особенно любит использовать мирские имена, тогда как Гу Су предпочитает придерживаться традиций. Вайолет, он был лучшим другом Вэя, названным братом, в какой-то момент они вообще были похожи на сиамских близнецов - везде ходили вместе и постоянно ругались по этому поводу. За их перепалками было весело наблюдать - пусть каждый раз они дрались, но после благополучно об этом забывали. Если ты ругался с братом, то ничем хорошим это никогда не заканчивалось. Все в Облачных Глубинах разбегались по углам и предпочитали не высовывать нос, чтобы не попасть под горячую руку за нарушение очередного правила. Они были невероятно похожи, что в голове то и на языке, но в тот же момент - отличались кардинально. Если один согревал, то второй замораживал, если один созидал, то второй уничтожал. И, похоже, с годами неистовство Цзян Чэна только росло. Пределом будет, когда он научится убивать взглядом.
Ты помнишь, как один раз влез в очередную перепалку между заклятыми друзьями. И сначала чуть не получил от Цзяня, а после все-таки получил от Вэя. Вот уж где истина, не влезай, когда родители ссорятся. Иногда именно ты чувствовал себя лишним в их компании.
А еще ты помнишь, что именно Цзян Чэн повел чертову армию для уничтожения Вэя, пока ты валялся в беспамятстве.
Молчание затянулось. Сжимая стакан в руке, едва ли не превращая его в груду осколков, отводишь взгляд, а после возвращаешь его Цзян Чэну.
Думаешь, что надо что-то сказать.
- Слышал, ты беспощадно убиваешь всех, кто следует Темному Пути, - пожалуй, это единственное, что он и слышал о бывшем однокласснике. - Каждый сходит с ума по своему, но не все эти люди - плохие, - говоришь, хотя лучше бы молчал. Ему наверняка не понравится, что ты тут же принялся читать мораль. Слишком высокомерный, слишком гордый - он никогда ни к кому не прислушивался. Вэй умел забалтывать, Си Чэнь - подбирать правильные слова, а ты умеешь молчать. Да, пожалуй, это единственная твоя хорошая черта характера.
Не стоило сюда приходить. Сжимаешь бокал еще сильнее, духовная энергия покалывает на кончиках пальцев, а количество заклинателей вокруг, с сильным и давящим ядром зашкаливает. Брат обещал, что сыграет Песнь Успокоения, но для этого вам нужно вернуться в Облачные Глубины, а сейчас, нужно сосредоточиться и попытаться расслабиться.
Нет вещей, которые можно переложить, нет ничего, на что можно переключить внимание. Есть только колючий взгляд, прямиком из прошлого, разделывающий на части, как жестокий мясник.
Он собрал чертову армию, чтобы убить Вэя, - ты думаешь, пока стакан покрывается трещинами.
Брат обещал сыграть Песнь Успокоения, - пытаешься себя уговорить, пока сила ядра разрывает изнутри.
АРМИЮ. УБИТЬ. У СЯНЯ.
Бокал с грохотом разлетается на части, а осколки впиваются в руку. Духовная энергия сконцентрировалась в руке, хаотично двигаясь, словно бы пытаясь создать очередную микровселенную где-то на дне стакана с соком.
Сок был кислым, и ты чувствуешь это каждой ранкой на ладони.
Один - ты просыпаешься. Два - бежишь. Три - умываешься. Четыре - собираешься. Пять - завтракаешь. Шесть - читаешь. Семь - пьешь кофе. Восемь - игнорируешь реальность.
Девять - реальность взрывается у тебя в руках, утопая в холодном взгляде серых глаз.

+3

5

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/21820.jpg[/icon]
Младшему Нефриту не комфортно рядом с Цзян Чэном, он улавливает напряжение, витающее в воздухе, еще до того, как Ван Цзи успевает взорвать свою хрупкую иллюзорную Вселенную, построенную из застывших слез и невыполненных обещаний. Гордость Гу Су отвечает растерянно и невпопад, купает Вань Иня в холоде своего взгляда. Он смотрит так, словно желает утопить собеседника в вязком меду лучистого взора, но в нем давно уже нет и намека на залитые солнцем душистые луга - много дней минуло с тех пор, как жидкое золото, обещающее лишь мягкую сладость, затвердело и обратилось застывшей смолой. В этом-то этом янтаре Лань Ван Цзи и запечатал Вэй У Сяня, законсервировал его улыбку, остановил время, никак не желая признавать очевидное. "Надо же, с каким завидным рвением он отрицает смерть", - Цзян Чэн даже не скрывает кривой ухмылки.
- В Гу Су Лань существует четыре тысячи правил, но ни одно из них не запрещает грубить главам других орденов? - он нарочито медленно поднимает руку, заставляя Цзы Дянь отозваться на силу и материализоваться в руке сложенным кнутом, - Или Хань Гуан-цзюнь нарочно оскорбляет меня, отчитывая, словно мальчишку? - Цзян Чэн хмурится, но разворачивать плеть не спешит - пусть дурная слава и бежит впереди него, однако трезво оценивать обстановку он умеет.
Напади лидер Юнь Мэн Цзян на Второго Нефрита сейчас, и трех секунд не пройдет, как на подмогу примчится Первый. Да и Гуан Яо не обрадуется драке в своей резиденции. Впрочем, спускать подобное нахальство Ван Цзи с рук Цзян Чэн тоже не намерен.
- Будь осторожнее со словами, Хань Гуан-цзюнь, а не то я решу, что ты защищаешь адептов темного пути, потому что ты с ними заодно. И тогда ни твой достопочтенный братец, ни весь Гу Су Лань не защитят тебя от моей мести, - чеканит заклинатель, чувствуя, как нетерпеливо искрит в руке Цзы Дянь - за пять долгих лет хозяин приучил его к хлесткой кровожадности, устраивая ему пирушки почти каждую неделю.
"Тише", - осаждает себя Цзян Чэн. - "Не время и не место". Кнут разочарованно прячется в кольцо, Вань Инь продолжает с хищным прищуром изучать адепта Гу Су. "И пяти минут не прошло, постыдился бы при племяннике" - чужой шепот слишком оглушителен, чтобы игнорировать его, но до того привычен, что уже превратился в фоновый шум. О, Сань Ду Шеншоу прекрасно знает, каким прозвищем его наградили в народе, и вполне доволен им. К чему церемониться с кем-то, если это тебя прозвали самым жестоким и невежественным из всех? Он зол, как сам черт, и не способен даже специально выдавить из себя хоть каплю жалости - вот, что говорят о Цзян Чэне. Сплетники ошибаются. Цзян Чэн куда хуже, чем может представить себе их скудная фантазия. Поговаривают, сам великий и ужасный Старейшина И Лин когда-то бегал за ним хвостиком, ведь он был его шиди. Пространство взрывается хохотом Вэй У Сяня - ему бы точно понравилась эта шутка. Чертов смех звенит так звонко и надрывно, заливается серебряным колокольчиком, прошивает поднебесный мирок насквозь, впивается осколками в кожу, кошкой скребется по венам и выворачивает их наизнанку. Проходит целых пять секунд, прежде чем Вань Инь осознает, что фонтан осколков был не иллюзией, а потерянным самообладанием "второго из молодых господ Лань". "Нефрит, да?" - фыркает Цзян Чэн. Сейчас Ван Цзи больше напоминает разбитую бутылку зеленого стекла. Драгоценный камень, оказавшийся просто хорошей подделкой. Это разочаровывает.
- Кажется, за прошедшие годы ты разучился себя контролировать, Лань Чжань. Жалкое зрелище, - лицо Цзян Чэна трогает гримаса презрения, но за длю секунды сменяется бешенством - из-под белой рубашки выскальзывает фиолетовая кисточка. Ошибки быть не может, такими украшают свои колокольчики адепты Юнь Мэн Цзян.
Звон с новой силой раскатывается по всему Млечному пути, и тот вторит ему в ответ - кричит и корчится метеоритами, истерически обрываясь на самой высокой ноте и рассыпаясь больными холодными иглами звезд. Кометы прожигают материю, и реальность выцветает, обнажая уродливые воспоминания. Нос щекотит запах гари - это искра попала на платье Ян Ли, золотом плавится Цзинь Цзы Сюань, сухими искрами трещит Цзы Дянь на бумажных пальцах славной воительницы Пурпурной Паучихи, пожирая тело ее супруга. Блядский колокольчик заливается его хохотом, надрывно роняет его слезы, отдается эхом его голоса.
- Как ты посмел? - шипит Цзян Чэн, - Нравится поклоняться мертвой псине - твое право, но не тащи гниль дальше своего дома, - он плюется ядом слов в надежде, что чужие раны окажутся глубже его собственных, что он сможет отползти и зализать их незамеченным, - Чертов псих, - он срывает колокольчик с шеи Ван Цзи и отпинывает его подальше, - Не смей разговаривать с моим племянником и хотя бы заикнуться о Вэй У Сяне в его присутствии, - бросает заклинатель и скрывается в толпе, пока остальные не обратили внимание на их перепалку.
Кажется, Си Чэнь хотел поговорить с ним? Что ж, с одним братом уже повздорили, пора бы выслушать и другого.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:37:59)

+4

6

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/76192.png[/icon]Сегодня в Облачных Глубинах был погожий день, и омрачался он только лишь тем, что юного Второго Нефрита Гу Су наказали. Юноша сидел, повернутый лицом к стене и на вытянутых руках удерживал Би Чень. Сидел он так, нерушимо, стоит сказать, уже больше часа. Пока со стороны не донесся шум, оторвавший парня от невероятно интересного созерцания древней штукатурки. Впрочем, лицо его не выразило интереса, как и любой другой эмоции - он остался неподвижным изваянием, только лишь рука дрогнула, стоило ему услышать до боли знакомый голос.
- Цзян Чэн, и вот зачем ты сказал, что тоже виноват?! Теперь нам двоим тут тухнуть!
- Заткнись! Как будто я позволю тебе меня покрывать! Тоже мне, благородный тут нашелся!
- Замолчите оба, иначе просидите здесь до ночи!
Лань Ванцзи аж передернуло от этого, непонятно - от голоса учителя или от препирания этих двоих.
Пожалуйста, не обращай на меня внимания.. Нет.. Не надо..
- О, Лань Чжань! - Черт побери, - И что тут забыл такой идеальный ученик? - Игнорируй его. Игнорируй. Просто игнорируй.
Меч предательски дрожал, и было сложно понять, от усталости или от желания освободить его от ножен и использовать по назначению на одном...
На самом деле, Лань Ванцзи, один из самых прославленных учеников, лучший на факультете своего года, сидел здесь уже битый час за... драку. Все было хорошо, Лань Чжань и правда долгое время считался одним из лучших, его самообладанию и терпению уже готовились воздвигнуть памятник, ровно до момента, когда Облачные Глубины открыли для учеников других Орденов. И именитый Второй Нефрит противился этому сильнее всех. Его раздражали люди вокруг, раздражало, что некоторые из них насмехаются над его одеждой, новой, но созданной по всем традициям ордена Гу Су, над его неумением пользоваться современной техникой, и над желанием общаться исключительно с книгами и музыкальными инструментами, а не с новоприбывшими учениками. И тем, кто бесил его больше всего, был парень, в первый же день притащивший в закрытую школу выпивку. Тогда он подрался впервые, и тогда же был наказан.
Потом еще пара случаев.
Сегодня какой-то очередной отпрыск, с языком без костей и слишком длинными шаловливыми ручонками, посмел высмеять его одежды и даже потрогать их.
Лань Чжань сжал губы, со всех сил сдерживая желание ответить непотребными, даже бранными словами, надоедливому мальчишке.
И почему они сели по обе стороны от меня? Больше места не было, что ли?
Парни также вытянули руки и удерживали мечи на внешней части ладони, при этом ухитряясь препираться, вместо того, чтобы заниматься медитацией и принимать свои ошибки.
Цзян Чэн ворчал, что не стоило им курить за школой, а Вэй У Сянь утверждал, что стоило просто лучше прятаться. Лань Чжаню хотелось ударить обоих, просто чтоб они замолчали.
В какой-то момент, когда Вэй в очередной раз повернулся, перекрикиваясь с Цзян Чэном через сидящего между ними Лань Ванцзи, у последнего в переполненный сосуд свалилась последняя капля. Выхватив Би Чэнь, он замахнулся и ударил прямиком по лбу самому шумному из компании. Среагировать Вэй успел лишь на второй удар, отскакивая в сторону.
Цзян Чэн все еще неподвижно удерживал меч в руках, с видом полной безысходности поглядывая на развернувшуюся картину.
Уже тогда, когда Лань Ванцзи во второй раз за день был пойман учителем за дракой, и сам послушно последовал для более сурового наказания и тренировки терпения и смирения (надеясь, что туда его уведут в одиночестве), он подумал, что Цзян Чэн обладает воистину бесконечным терпением, раз не избивает Вэй У Сяня ежедневно.
Кто бы мог подумать, что подобная мысль будет актуальна и вне школы. Кто бы мог подумать, что в подобной ситуации, спустя много лет, как они перестали быть учениками Облачных Глубин, именно Цзян Чэн проявит недюжинну самообладания, в то время, как Второй Нефрит Гу Су провалится с треском, в прямом смысле этого слова.

Слова больно режут, оставляя глубоко в душе порезы, не хуже меча, разрезающего плоть. Они впиваются в каждую клеточку невидимыми ранами, и тебе остается лишь кривить губы, пытаясь сдержаться, чтобы не ответить. Ты думал, что между вами остались хоть какие-то отношения - бывших одноклассников, солдат, которые прикрывали спину друг другу на поле кровавой бойни, хоть что-то, но Цзян Чэн упорно давит на пустоту, обращаясь к тебе по званию и акцентируя внимание на отсутствие у тебя манер. С твоим братом он, кажется, ладит куда лучше. Тогда как в тебе видит напоминание о том, кого не желал бы повстречать и в следующей своей жизни. Впрочем, в этом вы сходитесь - в общем знакомом, который больной занозой до сих пор торчит у каждого и в голове, и в сердце. Эти мысли - единственное общее, что есть у вас.
Один человек на двоих.
Невольно, ты тянешься к колокольчику на шее, и одергиваешь себя, когда становится уже поздно.
Одна рука кровоточит, её ты опустил вниз, позволяя каплям окрашивать пол алым. А вторая пытается перехватить руку мужчины, но не успевает, и колокольчик оказывается отброшен в кучу стекла, как мусор, опасный для здоровья окружающих.
«Жалкое зрелище»
«Чертов псих»
По тебе словно проезжаются на танке. Тело предательски дрожит и ты не находишь, что сказать в край разбушевшемуся Цзян Чэну. Он - поток, что сносит перед собой всё без разбору, живое это или мертвое. Дамба, последний оплот, рушится и всё это выливается на тебя. Стремительно, уничтожающе. В тот момент тебе и правда казалось, что он сейчас затеет драку и использует Цзыдянь по назначению, но Цзан Чэн проявляет терпение, и удаляется.
А ты так и не находишься. Стоишь истуканом, по которому только что прокатились, с израненной рукой и дрожащим, словно в лихорадке, телом. Нагибаешься, сжимая колокольчик, даже не понимая, что вымазываешь его кровью и скрываешься из зала под взгляды любопытствующих зевак, оставляя за собой груду битого стекла, и Цзян Чэна, который всего парой слов ухитрился разрушить всё то, что ты последние несколько лет так упорно пытался склеить.
Но в чем-то он был прав, сейчас тебе и правда, лучше не подходить ни к кому, кто не в силах противостоять Второму Нефриту Гу Су.
Закрывшись в гостевой уборной, валишься на пол перед унитазом и смачно выплевываешь десерт, на пару с кофе и соком, которые еще недавно ел с братом в неплохой такой кондитерской на углу. Тело все еще дрожит от напряжения, и когда еда в желудке заканчивается, тебя просто выворачивает наизнанку пустотой. Воздух вокруг искрится и неприятно пахнет, энергия рвется изнутри, словно бы желая покинуть тело. Твое Ци кажется сейчас непослушным бунтующим подростком, который все пытается сбежать на вечеринку, но последний оплот в виде дома не позволяет ему этого. Мелкие куски вырвавшейся энергии разрезают воздух, дерево и царапает стены вокруг, оставляя за собой кучу борозд, пока все вокруг тебя не становится похожим на тренировочное бревно, истерзанное мечом в руках неумелого заклинателя.
И это не заканчивается, пока вся комната не превращается словно бы в истерзанное когтями животное. Твое лицо, руки и одежда так же покрываются царапинами.
«Жалкое зрелище»
Слова добавляют на твоем теле еще пару царапин, пока ты не поднимаешься с пола и не умываешься, перематывая израненную руку полотенцем. Энергия Ци не успокаивается, не слушается своего хозяина, норовя растерзать всех и вся вокруг. Думаешь, как быстрее всего будет выбраться из здания, не привлекая чужого внимания. Спустя секунд тридцать отправляешь брату сообщение, что извинишься перед Гуан Яо чуть позже, и выбираешься из разгромленной уборной, бежишь к пожарному выходу и по нему спускаешься вниз.
Только когда добираешься до лесополосы, совсем недалеко от Башни Золотого Карпа, теряешься в лесу, и пытаешься просто... Успокоиться.
С каких пор это так тяжело, думаешь.
Ты и правда чертов псих. Просто сумасшедший, который прячется в лесу только для того, чтобы не навредить окружающим. Ничто в этой чертовой жизни не идет хорошо с момента его смерти, даже собственная сила отказывается тебя слушать. Даже она считает тебя чертовым жалким психом.
Упиваясь самоунижением, достаешь из кармана сорванный с шеи колокольчик. Тихий звон заглушает тревогу. Этот колокольчик предназначен для того, чтобы усмирить душу. Немного, он все-таки помогает.
Падаешь под ближайшим деревом на траву, пока энергия вокруг все еще пытается уничтожить все, до чего долетает.
Листья, уничтоженные лезвиями энергии, разлетаются вокруг, словно бы танцуя, и это действует успокаивающе. Ты прикрываешь глаза, мысленно подставляя мелодию под этот танец мертвых.
Да, тогда, в школьные годы, ты посмотрел на Цзян Чэна и подумал, что он обладает недюжинным терпением. А ты, с каменным лицом и безразличным взглядом, всего лишь жалкий притворщик.

+3

7

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/21820.jpg[/icon]
Первый день Совета всегда неимоверно скучен и долог, как ночь на Севере. Его отводят под церемониал и бесконечные приветствия - успевай только здороваться, кланяться и рассыпаться в любезностях. От главы Юнь Мэн Цзян теплых объятий, конечно, никто не ждет, но этикет обязывает улыбаться и ему - человеку, который больше всего в мире ненавидит показное дружелюбие. С чего он решил, будто оно не настоящее? Ну, разве хоть один индивид в своем уме будет по своей воле приветлив с тем, кто собрал целую армию ради убийства собственного брата? Цзян Чэн усмехается собственным мыслям и выскальзывает из Башни Карпа - колючие взгляды, полные осуждения душат его, они мешаются с прогорклым воздухом и забивают легкие, прорастая в них ненавистью. Змеиный шепот льстецов липнет к коже, просачивается в нее ядом. "Вэй У Сянь, конечно, был опасен, но ведь вы росли вместе", - ни один из них не скажет это в лицо Сань Ду Шеншоу, упоминать при нем основателя темного пути - табу, продиктованное инстинктом самосохранения, но чужие мысли имеют свойство быть куда громче отчаянного крика. Они... оглушают. Глушат эмоции. Заводят в глушь больных воспоминаний. Они - глашатаи предстоящей мучительной бессоницы. Они ключ к самому страшному секрету, надежно спрятанному в сердце лотоса. Цзян Чэн не хотел смерти Вэй Ина. Солнце лениво облизывает позолоченную крышу - больше из жадности, нежели из желания, оно давно укатилось из зенита и теперь, набив брюхо чужим временем, отяжелело и клонится к закату. "Должно быть, уже почти пять", - Вань Инь провожает очередной день. Время - самая ходовая валюта среди смертных, за него покупают чувства, его ежедневно меняют в офисах на деньги, его всегда слишком мало. Время - локальный божок поднебесного мира, скупо раздающий свою плоть алчущим. У Цзян Чэна времени навалом, но ему-то и даром не нужно - забирай, кто хочет. Его минуты бессмысленно растягиваются в часы, дни и месяца, не принося ни капли забытья. Люди измеряют жизнь годами. Цзян Чэн давно бросил это занятие и установил мерилом вину. Он виновен шесть раз.
Все началось с надрыва паутины.
Юй Цзы Юань обладала многими талантами - ею любовались, ее боялись, ей подчинялись, ее любили. Прославленная Пурпурная Паучиха могла быть и королевой, и ночным кошмаром. Она ловко обращалась с Цзы Дянем и без труда блистала на приемах, но лучше всего прочего она плела сети. Ее паутина крепко держала всю семью, будучи не только клеем, но и стеной. Она безжалостно наказывала жителей сплетенного ею мирка, будь то муж или приемный сын, но никогда не позволяла посторонним даже тронуть хрупкий узор прозрачных нитей. Цзян Чэн же взял и разом перетянул всю сеть материнской любви на себя, оставив всех прочих и саму Цзы Юань без малейшей надежды на защиту. Это он забрал у нее оружие, ради него она ринулась в эпицентр начавшейся войны. Цзян Чэн нервно крутит кольцо на пальце.
Второй каплей в чаше вины стал растоптанный лотос.
Цзян Фэн Мянь был обнаженным сердцем, спрятанным среди соцветия лилий, – он умел дарить лишь любовь. Его мерное биение струилось по Пристани Лотоса гимном гармонии, и этой песни не слышал лишь один человек. Стук отбивался от него, словно от стекла, и душа юного наследника покрывалась трещинами неоправданных ожиданий. Цзян Чэн слишком поздно понял, что отец был строг с ним из-за надежд, которые тот на него возлагал. Он так и не смог их оправдать. Цзян Чэн никогда не снимает с пояса колокольчик.
На счет три погасло солнце.
Согреться в нежных лучах доброты Цзян Ян Ли мог каждый. Дева Цзян была так великодушна, что дарила свое тепло и мужу, и случайному прохожему – Мадонна, не иначе. Сберечь этот едва распустившийся бутон было долгом ее брата, но ее солнце погасло прежде, чем он успел до него дотянуться. Светило оставило в память о себе лишь свой отблеск. У Цзян Чэна перехватывает дыхание всякий раз, когда он смотрит на А-Лина.
Следом перестало блестеть золото.
Золотой мальчик Цзинь Цзы Сюань был невероятно горд и заносчив, и уж точно не был достоин сестры. Но судьба распорядилась иначе – именно в его доме солнце и поселилось. Пригретый вешним светом он растаял и, кажется, сбросил позолоту, но и до него добрался огонь чужой мести. Его шурин не смог спасти будущее не только своего клана, но и ордена Цзинь Лин. Пламя не может навредить золоту, но жадность Вэнь расплавила его. Когда Цзян Чэн видит Гуан Яо всегда думает, что на его месте должен быть Цзы Сюань.
К пяти рухнула земля.
Великий орден Юнь Мэн Цзян существовал веками, его прославляли искусные заклинатели и свободные нравы, позволявшие идти в пути самосовершенствования до конца. Но лишь оставшись на пепелище, его наследник понял, что ослепленный гневом и любовью к брату, предал собственный дом. Цзян Чэн посвятил жизнь восстановлению ордена.
Шесть оказалось числом дьявола.
Вэй У Сянь хоть и звался просто первым учеником, на деле был братом детям главы Юнь Мэн Цзян. Они росли вместе, и Цзян Чэн привык к мысли, что Вэй Ин останется с ним навсегда, он превратился в его константу, стал опорой его мироздания. Мог ли глупый шиди понимать, что его земная ось решила идти по пути бога и положить себя на алтарь чужих грехов? Вспышка по имени Вэй У Сянь прорезала мрак, лишь затем, чтобы раствориться в нем, отбросив все узы. Цзян Чэн никогда не признается, что собрал целую армию только для того, чтобы вернуть шисюна домой.

Мужчина хмурится, пытаясь отогнать ненужные воспоминания. Пора бы вернуться в общий зал, и он даже намеревается это сделать, но взгляд цепляется за убегающую фигуру в светлом костюме. Лань Ван Цзи? Не успев осознать, зачем, Цзян Чэн бросается следом. Впрочем, долго погоня не длится. Лань Чжань катается по земле и бормочет что-то невнятное, волосы разметались по траве черными паклями, воздух вокруг него искрит и ревет. Черт. Вань Инь отскакивает от мощного удара чужой ци и призывает Цзы Дянь. Кнут привычно ложится в руку, а в следующую секунду уже змеится ко второму из Нефритов Гу Су. Скованный плетью Ван Цзи кричит и плюет проклятьями, всегда спокойное лицо искажено ненавистью. Его злоба жадно лижет скулы Цзян Чэна, опаляя ресницы. Удерживать его задача не из легких - ослабь хватку, и он тут же вырвется, чтобы разорвать надзирателя. Прославляя богов за то, что они даровали ему жизнь не в Древнем Китае, а в век развитых технологий, Цзян Чэн произносит:
- Сири, позвони  Си Чэню.
Спустя два гудка на том конце слышится голос главы Гу Су Лань:
- Цзян Чэн?
- Бери свою флейту и мчись к началу парка у Западных ворот, я могу удержать твоего брата, но не успокоить.
Лань Си Чэнь лишних вопросов не задает и кладет трубку, а спустя пятнадцать минут уже играет усмиряющую песнь для Лань Чжаня. Она невесомо пляшет на тонких листьях – даже закат улегся на горизонте, чтобы полюбоваться. Звук легок и хрупок, но требует подчинения.
- Что с его ци? – спрашивает Цзян Чэн Первого Нефрита, когда мелодия стихает.
- Он не контролирует ее уже некоторое время, честно говоря, именно об этом и хотел сегодня поговорить, - в голосе Си Чэня скользит грусть.
- Ты… Ты знал, что твой брат не стабилен и все равно притащил его сюда? А если бы он кого-то убил? Ты в своем уме? Что случилось с вашим кланом?! Где ваше благоразумие? – путы Цзы Дяня отпускают Ван Цзи, но не возвращаются в кольцо, словно раздумывая, не покусать ли и Си Чэня, - Здесь мой племянник, и если с ним что-то случится, я сожгу все ваши Облачные Глубины, а потом выпущу кишки твоему брату прямо на твоих глазах, понял?!
- Цзян Вань Инь, я понимаю твою злость, но послушай… Цзы Дянь… Ты сможешь сдержать Лань Чжаня, если он… Цзян Чэн, прошу, присмотри за ним, я… Он слишком силен, однажды Песнь может не сработать, да и действует она не мгновенно, - Первый господин Лань, кажется, в отчаянии.
- Мало того, что не можешь уследить за собственным братом, так еще и меня к нему нянькой приставить решил? Это проблемы Гу Су, они не касаются ни меня, ни моего ордена, - холодно бросает он.
«А-Чэн, ты только притворяешься злым, да?» - легкий порыв ветра трогает колокольчик Вэй У Сяня в траве, и его смех вновь невыносимым звоном раскалывает пространство.
- Уведи его и проследи, чтобы он не взбесился снова. Я заеду за ним после Совета. Но у меня есть условие – А-Лин отправится в Гу Су, я не буду подвергать его такой опасности.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:38:41)

+2

8

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/431/76192.png[/icon]Берег окрашивается в алый цвет. Солнце прячется за горизонтом, а люди, возомнившие себя светилом всего мироздания, плавно оседают на землю один за другим. Весь мир становится красным, но Лань Ванцзи не позволяет себе заляпаться. Лезвие Би Чэня разрезает кожу, протыкает насквозь, а он уклоняется от алых капель не хуже, чем от чужих ударов. Он всегда был педантичен, и в отличие от своего брата, после каждого сражения ему не требовалось заново покупать одежду.
Впрочем, сейчас это не главная их проблема.
Тела врагов рассыпались вокруг, словно пожелтевшие листья осенним днем. Кто бы мог подумать, что Второй Нефрит Гу Су так хорошо сработается вместе с главой Юнь Мэн Цзян. Именно их отправляли на самые опасные вылазки, именно тогда, когда знали, что без горы трупов не обойтись. Смешно, но за это время они не сказали друг другу почти ничего. Пару фраз, на пальцах пересчитай слова, и достаточно. В основном они встречали друг друга вопросами об одном человеке - о Вэй У Сяне не было слышно ничего уже более месяца. И расставались обещаниями сообщить, когда появится какая-то информация.
Цзян упрямо таскал с собой меч У Сяня, а Ванци - колокольчик, впрочем, об этой находке знал только он сам. Жаль, после этого он так и не отдал его Вэю.
Они встречались. Иногда задавали один и тот же вопрос, иногда просто отрицательно мотали головой друг другу. Оставляли за собой гору трупов. И прощались, по традиции, кланяясь. Они не общались, это было ни к чему. Сражаясь, на время войны они приобрели славу одних из самых жестоких убийц псов, сами же, они только и делали, что искали в каждом трупе знакомые черты.
Когда же ты появишься, Вэй, они думали.
Мне есть что сказать, молча кивая друг другу, протягивали лечебные травы.
Я надеюсь, ты жив, прощались, с одной мыслью на двоих.
Как бы не противились этому, каким бы странным дуэтом они не казались со стороны, Цзян Чэн и Лань Чжань всегда имели что-то общее. Кого-то общего. И этот кто-то оставил их с пустыми мыслями и кровоточащими ранами. Он оставил по себе только выжженную пустыню, и их двоих, не способных использовать слова, чтобы донести друг до друга собственную боль.
Собственно, прошло около пяти лет, а Ванцзи и Чэн не сказали за это время друг другу ни слова.

- Он меня... раздражает, - сидя на кровати, собирая растрепанные волосы, младший из братьев и ухом не повел, как соизволил признаться в собственных чувствах. Удивительно, он мог выразить их только перед тем человеком, который понимал все без слов.
- Где-то я это уже слышал, Ванцзи, - брат ослепительно улыбнулся, протягивая мужчине стакан с водой, как бы намекая, как бы на кого-то. И тут же был одарен колючим взглядом. Настолько, что по спине его пробежали мурашки. Впрочем, сил на то, чтобы ругаться ни у одного, ни у второго не было. Чжань чувствовал себя не лучше, чем после единственной в своей жизни похмельной ночи, когда он проснулся с татуировкой на груди, весь обвешанный какими-то брюликами, да еще и лежа на парте, за которой когда-то сидел Вэй У Сянь. Как же он был благодарен всем воплощениям Будды за то, что в этот день отменили занятия. И очень надеялся, что не он виновник столь внезапного затишья.
Так вот, голова после очередного приступа взбесившееся Ци болела не меньше, чем после похмелья. Но, хотя бы новой татуировки не появилось, уже хорошо. Кожу жгло - Цзыдянь оставил на той парочку ожогов, все же сдержать Второго Нефрита было непростой задачей, вряд ли целью Цзян Чэна было навредить Лань Ванцзи. Но да единственное, что помнит последний - это жар плети и невозможность выбраться. Он, кажется, даже не до конца осознавал, кто его сдерживает. И только когда услышал знакомую мелодию, начал приходить в себя. И то ненадолго, практически моментально потеряв сознание.
- Ты не говорил, что все настолько плохо, - Си Чэнь буравил брата взглядом, ожидая малейшего рассказа. А тот упорно делал вид, что не понимает, чего от него ждут.
- Это Цзян Чэн... выбил из колеи, - тихо бормоча, он связал волосы в тугой хвост, а после подцепил на шею колокольчик, который до этого уже раз тридцать протер влажной салфеткой, смывая собственную кровь.
- Очень печально, так как именно его я попросил за тобой присмотреть, - улыбаясь не хуже звезды с журнала мод, брат предусмотрительно сделал несколько шагов назад, сжимая в руках флейту. - Помнится, вы хорошо сработались, тогда, при Аннигиляции Солнца.
И в общей сумме сказали друг другу слов десять, уже не имея сил возразить, Ванзци просто устало посмотрел на брата.
Ответа Си Чэнь так и не дождался, а потому присел у кровати и вновь принялся играть. Мелодия, перемешиваясь с его Ци, гуляла по комнате, и мягкость её можно было едва ли не пощупать. Всё вокруг Си Чэня всегда было таким, невесомым и светлым. Кажется, пожелай он убить кого-то «темной песней», человек даже не поймет, что обречен на смерть, завороженный мягкостью музыки.

Ты готов был помереть хоть там, хоть в ту же секунду, хоть в лесу, хоть при Аннигиляции Солнца. Не боялся собственной смерти, боялся чужой. Беспощадно убивая псов Вэнь, ты без раздумий бросался защищать тех, кому доверял. Сейчас же превратился в блеклую версию себя прежнего. Нет, ты по-прежнему не боялся умереть, но все же больше походил на того, кто целенаправленно ищет смерти.
Мелодия струилась по комнате, и ты чувствовал её. Протянул руку к брату, а после тут же отдернул её, словно бы боясь прикоснуться.
Не понимал, зачем. Зачем он попросил Цзян Чэна присматривать за тобой? Разве не проще было бы, просто спрячься ты в очередном захолустье и убивая себе там монстров направо и налево. Изнуренная Ци не сможет выйти из под контроля. Зачем пытаться вернуть тебя в реальность, если она для тебя исчезла еще пять лет назад? Ведь даже яркому солнцу СыЧжую было непросто разогнать мрак вокруг тебя. Сейчас ты больше походил на Призрачного Генерала, чем сам Генерал.
В смысле, логика подсказывала, зачем брат так поступает - потому что мало кому по силам справиться со Вторым Нефритом Гу Су, при этом не наделав в нем пару лишних дырок и не доводя до летального исхода. Но, вопрос, зачем это делать, если тебе и так было неплохо.
Мелодия обволакивала с ног до головы, и ты чувствовал, как чистая энергия проникает и как успокаивающе нежится в ней ядро, до этого бушевавшее и желающие нести только смерть.
Пока звуки флейты не заглушил взрыв.
Все вокруг задрожало, словно бы при землетрясении, баллов так в восемь-девять, не меньше. Но да какое тут может быть землетрясение? Дернувшись, вы тут же вооружились, готовые защищаться, но нападения не последовало.
Выбравшись из комнаты, вы встретились с парой заклинателей, которые одарили вас таким же недоуменным взглядом.
Спустя минуту проследовал еще один взрыв. А за ним третий и четвертый. Стены дрожали, а потолок осыпался крохами, запутываясь в волосах, словно снег. Ты не успел опомниться, как Си Чэнь уже отдавал приказы о том, чтобы старшие вывели младших на улицу, пользуясь аварийным выходом. Ты же застыл каменным изваянием. Колокольчик на шее дрожал, словно бешеный, и ты чувствовал её. Та энергия, обволакивающая тьма - совсем не похожая на тепло Ци, которое дарил брат, нет.
Это был тот холод, который исходил от Вэй У Сяня, когда он воскрес из мертвых после более чем трех месяцев молчания. Ты помнишь тот день, когда вы с Цзян Чэном наконец-то догнали паршивую псину, младшего сына Вэнь Жоханя, и его охранника. И все, что смогли обнаружить - полумертвое подобие человека и Вэя, который в своей жестокости превзошел сам клан Вэнь.
Тогда вы впервые поссорились, да так, что казалось, уже не сможете существовать на одной плоскости.
Но потом..
Холодная тьма укрыла тебя своим снежным одеялом, и ты тут же ринулся к её источнику. Нет, это не может быть он.
Нет, невозможно.
Нет, нет НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ
Сбегая вниз, буквально пролетая над ступеньками, ты бежал навстречу тьме, пока в своем затмении не врезался в кого-то.
- Цзян Чэн.. - пробормотал тихо, смотря на запыхавшегося мужчину и..
Да, он узнал.
Узнал, кого за собой может принести тьма.
Не сказав ни слова, вы вдвоем ринулись уже в одну сторону, словно бы в погоне за тенью. Здание продолжало дрожать, и лучше бы вам выбираться отсюда, но никто этого даже не планировал. Вы вбежали в церемониальную комнату, и все, что предстало пред взглядом - несколько лютых мертвецов и парочка не менее лютых, но живых людей, которые, судя по искрящей тьме вокруг них, управляли этими мертвецами.
Ты озирался вокруг, пытаясь в каждом найти знакомые черты.
Всё, как тогда. Ты все еще ищешь, наивное дитя, не знавшее покоя.
И ты уверен, что мужчина рядом делает то же самое.
Не успеваешь среагировать, как слышишь потрескивание Цзыдяня рядом.
Один лютый мертвец - это уже головная боль, а вот несколько - это огромные проблемы.
Пожалуй, стоит пустить энергию Ци на полезное дело, призывая цинь, ты встаешь спиной к Цзян Чэну. Все же, за пять лет почти ничего не изменилось - вас все еще объединяет один человек и... литры крови ваших врагов.

+3

9

[icon]http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/432/21820.jpg[/icon]
Вечер, наконец, сбегает прочь, и в комнату Цзян Чэна бесцеремонно вваливается ночь. Она втискивает свое жирное брюхо в распахнутое окно, заполняет пространство и хватает цепкими лапами за горло, оставляя на нем жирные отпечатки. Ей бы принести глоток прохлады, разделить с мрачным Мастером Сань Ду чашу бессонницы, но вместо этого она пихает в нос духоту, прогоняя прочь любопытный ветер, запутавшийся было в тяжелых золотых занавесках. Луна хищно лижет позолоту стола, позолоту кровати, позолоту тяжелой рамы холодного зеркала. Черт, есть ли в поместье Лань Лин хоть что-то не золотое? Башня Золотого карпа кажется полностью отлитой из драгоценного металла, как внутри, так и снаружи. Да они это даже в название взяли! Вань Инь мог бы побиться о заклад, что у них даже на газонокосилке есть характерная инкрустация с символикой Ордена. Семейная любовь клана Цзинь к роскошеству переходила порой все мыслимые границы: даже А-Лин, выросший в Юнь Мэне и воспитанный лично его главой, как истинный сын своего отца, отказывался воспринимать любые вещи дешевле пары сотен евро.
Цзян Чэн вздыхает и включает кондиционер в надежде, что сможет подремать хотя бы полчаса. В голове все еще раздается до тошноты мелодичный звон колокольчика. Он издевательски стучит по виску, наполняя вены своей мучительно-веселой трелью. Динь-динь. Чертов предатель скачет по звездам прямо над головой своего шиди и заливается смехом. Динь-динь. Он не похож на фею из сказок про Питера Пэна, но звенит на той же частоте. Динь-динь. Нежные переливы давно превратились в похоронный набат. Динь-динь. Вань Инь совершенно точно знает, по кому звонит колокол. Динь-динь. БОМ.
Чтобы понять, что взорвалась не сама реальность, а ее часть, уходит целая секунда. Вторую Цзян Чэн тратит на анализ: взрыв произошел в помещениях для приема гостей, и А-Лина там нет, - дядя еще час назад отправил его выспаться перед традиционной завтрашней Ночной охотой. Глава Юнь Мэн поспешно хватает меч и мчится на звук. Спустя минуту хлопок повторяется, и мужчина замирает, почувствовав леденящий холод – будто из могильника повеяло. Темная энергия ползет по сверкающему полу, шипит, смердит обидой и болью. Неужели… Взгляд влетевшего в него Ван Цзи красноречиво говорит о том, что тот думает о том же. Не сговариваясь, они пулей влетают в церемониальный зал.
Говорят, Сань Ду Шеншоу безумен; говорят, он видит своего старшего брата в любом последователе неверного пути; говорят, он безжалостно расправляется с каждым, кто вступил на кривую дорожку, из ненависти к Старейшине Илин.
- Вэй У Сянь! – злобно шипит Цзян Чэн в ухмыляющиеся лица напавших.
Его среди них нет. И это злит. Злит до зубовного скрежета. Глухое раздражение недовольно топчется по ребрам, заставляя дрожать от бешенства. Долбанный Вэй Ин наплодил себе поклонников, а сам даже воскреснуть не потрудился! Ну, ничего, Цзян Чэн мигом сотрет эти оскалы с их морд, размажет их мозги по золотым стенам, раздробит ломкие кости и отправит на тот свет короткое послание «Только попробуй вернуться!».
Доставать меч он не спешит, пока обойдется и Цзы Дянем. Ван Цзи рядом с ним, впрочем, тоже полагается на струны. Спина к спине. Сань Ду Шеншоу и Второй Нефрит Гу Су – это всегда было идеальной комбинацией. И плеть Цзян Чэна, и гуцинь Лань Чжаня – оружия средней дальности, если они прикрывают друг друга, то подобраться на расстояние удара к ним не способен никто.
Вокруг царит хаос. Адепты, находящиеся в зале, беспорядочно швыряют в лютых мертвецов заклинания и вонзают в них клинки, распаляя потусторонний гнев лишь сильнее. Ведомая отвратительной музыкой, похожей на скрежет, нечисть впивается зубами в живую плоть, пронзает когтями нутро, ломает хребты, словно кукольные.
- Вы адепты Великих Орденов или кучка сопляков на первой Ночной охоте? – злится Цзян Чэн. – Что вы столпились в одном месте?! Юнь Мэн, блокируйте окна стеной! Гу Су, к двери – никто не должен выйти! Лань Линь, прикрывайте их! Цин Хэ, отбивайтесь от марионеток, их хозяев мы берем на себя! – командует он, прикидывая, как подобраться к троице темных заклинателей, правящих бал, - Лань Чжань, тебе нужно расчистить мне дорогу, - коротко кидает он.
Они успевают убить одного и ранить второго, прежде, чем до зала добираются Си Чэнь с Гуан Яо. Все заканчивается за минуту.
- Расспросите их души, - коротко бросает Вань Инь, вытаскивая клинок из брюха захлебывающегося кровью террориста.
- Не лучше ли было оставить одного в живых и расспросить обычным способом, глава Цзян? – осторожно интересуется Гуан Яо.
- Мертвые Си Чэню не соврут, а живые полны сюрпризов. Допросите-ка лучше своих адептов, глава Цзинь. Как эти псы попали в церемониальный зал? - пожимает плечами мужчина, давая понять, что разговор окончен.
Праздничную охоту в то лето отменили, а обычный Совет превратился в военный. Последователи темного пути были официально объявлены вне закона, спустя шесть лет после Аннигиляции Солнца по стране вновь прокатилась волна облав. Теперь Альянс охотился на подражателей великого и ужасного Старейшины Илин. Цзян Чэну пришлось вновь взвалить на себя обязанности генерала и, прихватив с собой Лань Чжаня, за которым он пообещал присматривать, пуститься на поиски главной святыни противника – Стигийской Тигриной печати. Чертов Вэй У Сянь и после смерти доставлял одни проблемы: оставалось надеяться лишь на то, что созданный им артефакт не попал ни в чьи руки.
- Какое, говоришь, имя назвала та душа – Сюэ Ян? – Вань Инь ждет, пока Ван Цзи усядется в машину и трогается.

Отредактировано Jiang Cheng (2020-02-01 23:38:56)

+2


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Guilty -For Your Love- [mo dao zu shi]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно