активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Вопреки Malleus Maleficarum [Maleficent/Marvel]


Вопреки Malleus Maleficarum [Maleficent/Marvel]

Сообщений 1 страница 30 из 57

1

ВОПРЕКИ MALLEUS MALEFICARUM


Малефисента & Локи//Средневековье, XV в. н.э./

https://a.radikal.ru/a19/1912/2e/1cab685cf215.jpg

Их жизненные нити вновь переплелись довольно внезапно. Она уверена в том, что он мертв, он же словно пытается среди времен и эпох найти что-то, давно утраченное или попросту забытое. Неужто все-таки пути бога и нимфы неисповедимы?
https://img-fotki.yandex.ru/get/6503/242007152.37/0_10c553_9b5efbbe_orig.png
Ведьма смотрит косо в свой хрустальный шар; высохли все слезы, скорчилась душа.
Станешь ты добычей горя и тоски: ведьминский обычай вгонит в три доски!

Отредактировано Loki (2019-12-05 23:00:01)

+1

2

[indent] Серое небо, разбросав тяжелые облака, моросило мелким дождем, и оттого скудный пейзаж казался еще более скучным. Единственную дорогу, вьющуюся через холмы, размыло, превратив в сплошную грязную мешанину из глины и почвы, и тюремная повозка, раскачиваясь, ползла по ней с трудом, даже несмотря на то, что, исхлестанные возницей, лошади тянули её изо всех сил, вкапываясь на рывке ногами по самую середину пясти. Тем, что везли на себе всадников, сопровождающих повозку, суровых вояк, закованных в латы, было легче, им не приходилось сдвигать вязнущие в грязи широкие, обитые железом колеса.
[indent] Клетка, стоящая на повозке, была закреплена надежно, чтобы никакой физической силой невозможно было её разломать или сдвинуть. Такие меры казались смешными, поскольку единственным пленником была девушка, весьма хрупкая и тонкая, с бледной, едва порозовевшей от холода кожей, но для тех, кто сопровождал , наоборот, мнилось, что этого недостаточно, потому что они везли в замок  - Ведьму. Нет страшнее твари, что продала душу дьяволу, и хоть внешне она похожа на человека, внутри это исчадие Тьмы, мечтающее лишь о том, чтобы погубить как можно больше жизней. Эту бестию ловили долго, сильна оказалась, чертовка, и хитра, но скоро суд Господень взвесит её злодеяния, а епископ уж за этим проследит.
[indent] Замок на холме, щерясь бойницами, являл собой примитивное по меркам архитектуры, строение, но красота ему была ни к чему, его предназначением было выстоять от любого врага, и с этим крепость давно справлялась. Теперь же, в разгар чумы, она стала оплотом напуганных, сбежавших со всей округи крестьян, жадно внимающих каждому слову епископа Карнхольского, ибо Карнхол звалась эта крепость и волею короля была отдана вот уже десять лет как во власть Церкви, борющейся с ересью и дьяволопоклонничеством.  Итак, каждому на мили вокруг было известно, что замок Карнхол – цитадель Инквизиции.
[indent] Ведьма, всю дорогу пробывшая в беспамятстве, зашевелилась; чуть приподнявшись над жесткой соломой, которой было устлано дно повозки, девушка, на вид еще не старше и двадцати, огляделась. У неё было красивое, благородное лицо, с гармоничными чертами; эта хорошенькая головка сидела на длинной статной шее, сейчас укрытой ворохом густых и длинных темных волос, немного вьющихся на концах, вероятно, от впитанной влаги. Ясные, светлые глаза настороженно осматривали мир вокруг, с опаской, но без паники или ужаса. В тот миг, когда взгляд её остановился на одном из рыцарей, а тот, зачарованный прелестью, засмотрелся в ответ, его напарник тотчас толкнул в бок закованным в железо кулаком, прошептав суеверно:
- Не смотри на неё! – и мужчина, опомнившись, тотчас отвел взгляд. Ведьма, усмехнувшись с презрением, приняла сидячее положение, смиренно сложив руки на коленях. Яркие багрово-синие широкие полосы на тонких запястьях легко выдавали тайну -  до того как попасть в повозку, девушка долгое время сидела в темнице в жестких оковах. Однако, её платье, сшитое не мало как из бархата синего и алого цветов, даже украшенное искусной вышивкой, никак не могло говорить о том, что девица эта крестьянского происхождения. Старик, приютивший её, утверждал на кресте, что нашел её, измученную, бредущей в одном платье от леса по полю в сторону деревни, но ничего о происхождении находки не ведает, ибо девица, кажется, нема. Но с девицей этой на деревню обрушилась буря, которой лет сто в тех краях не было; шесть домов повалило, пятнадцать человек убило, еще больше покалечило, а уж сколько скота потеряли – не счесть. Снежная буря посреди  сентября-месяца, где б видано, и дураку ясно – без Нечистого не обошлось. И вся деревня, объятая ужасом и бессильной злобой, как один указали на пришлую….
- Замерзла, поди? – видимо, молодой еще был там, под доспехами, воин, не привыкший безучастно относиться к мукам других. Он, сдернув с верхнего вьючного тюка за своей спиной бережно смотанный шерстяной плед, повернул коня, чтобы подъехать ближе к клетке.
- Ведьмы не мерзнут, - забурчал тотчас его напарник, перекрестившись. – Их Дьявол греет Адским пламенем. – Но тот, отмахнувшись, все равно подъехал вплотную к повозке, просунув меж прутьями сверток.
- Обогрейся, до замка нам еще добрых часа три ехать.
[indent] Ведьма, помедлив, все же взяла плед, с признательностью кивнув в ответ, с королевским изяществом укуталась в ткань, укрыв её плечи и стиснув руками на груди. Смущенно улыбнувшись, рыцарь вернулся в строй, размышляя про себя, нет ли ошибки в приговоре Хананимского священника; он, как всякий восприимчивый по молодости лет к возвышенному человек, видевший в жизни мало хорошего, никак не мог уложить в голове у себя, как такая чистая красота может быть пособником Зла. Но он был всего лишь простым солдатом, его мнение ничего не стоило; отныне судьба этого создания была в рукой епископа Карнхольского.
[indent] Всадник ошибся; тяжелые ворота крепости поднялись перед ними спустя пять часов, когда ночная темнота уже окутала каменные стены.  Там, в пустоши, им в спину дышала буря, зародившаяся на горизонте, над черными верхушками деревьев Старого Леса, славного некогда языческими жертвоприношениями, до того дня, как пал последний чародей Марлан,  а Церковь донесла и сюда, в этот дикий край, свою власть.
Проехав по главной площади, продвинувшись вглубь петляющими улочками, повозка остановилась у самого замка, и почти тотчас отворились дубовые двери в две створки, выпуская облаченных в черное людей. Их одеяния, из плотной ткани, лишенной всяческого украшения или знаков отличия, спадали до самой земли, а капюшоны укрывали головы, и только грубая витая веревка опоясывала талии, выделяясь на темном фоне своей примитивной простотой.
[indent] Ведьму доставили каменными сырыми коридорами в подземелье, приковав за шею, как непослушную псину, массивным железным ошейником, крепко посаженным на толстую цепь длиной не более двух метров, вделанную в большое кольцо, вмонтированное в стену камеры. Внизу, у той стены, была свалена небольшая кучка соломы, стояла деревянная миска, на которой лежал ломоть местами плесневого хлеба, и крынка с затхлой водой.
[indent] Едва стража удалилась, повесив на двери темницы крепкий замок и заперев его, пленница осталась в полной темноте, нарушаемой лишь скудным светом луны в маленькое, буквально крошечное оконце с решеткой под самым потолком. Подобрав подол платья, она почти чопорно расправила ножкой, обутой в кожаный ботинок, солому, прежде чем сесть туда. Плед у неё, разумеется, отобрали, давая понять, что поблажек тут не жди. Им было невдомек, что той, которая  в этом мире лишилась самого ценного, что имела, волей непостижимого проклятья сделавшись почти что ровней простой смертной, было уже ровным счетом все равно, что с ней отныне сделают; хуже быть уже не может. Древо этого мира умирало, унося с собой всё и всех, кто нуждался в дыхании Матери, и вот, видимо, настал день, когда оно умерло. Ей нужно было раньше отозваться на зов о помощи.
[indent] Епископ Карнхольский, звавшийся Роберт Ланграм, был человеком средних лет, но с уже отчетливо украсившей на висках черные, как крыло ворона, волосы сединой, что делало его на вид еще старше. Он  был высок, худощав, но не тощ, с лицом острым и выразительным, а серые глаза умели смотреть как с отеческим теплом, так и с лютым холодом, и всё зависело лишь от того, кого увидит он в человеке перед собой: заплутавшее дитя или упорствующего еретика. Проницательный и  имеющий довольно большой спектр интересов умственных, епископ тем не менее был истовым фанатиком служения Господу и потому яростно суров и беспощаден к приверженцам Сатаны.  И к этому человеку, облюбовавшему себе кабинет в самой высокой части башни, держал свой путь сейчас с докладом напарник того самого молодого рыцаря, держа в кулаке бумаги от священника из Хананимской обители, гласившие, что в пресветлые руки его Святейшества доставили ведьму, погубившую целую деревню.
[icon]https://d.radikal.ru/d05/1912/4e/98519bae87a5.jpg[/icon][nick]Ведьма имя Ей[/nick]

+1

3

Утро наконец-то вступило в свои права, как всегда победоносно и предсказуемо. Оно расчертило своими пока еще яркими бликами пол в комнате инквизитора. Деревянные доски, потемневшие от времени, казались более светлыми, а дверной проем - более темным, нежели казался он в несмелых рассветных сумерках. Брюнет, который глаз не сомкнул за всю прошедшую ночь, сжимал длинными тонкими пальцами кубок, над которым клубился пар и клубы этого пара вились и переплетались в причудливые узоры. Он поднес кубок к лицу, после чего сделал глоток, потом еще один, чуть поморщился, поскольку питье было довольно горячим, однако не обжигающим; и отставил кубок, поставив рядом с собой на подоконник, на котором сидел. Сон никак не шел к нему, и мужчина выглядел невыспавшимся и каким-то беспокойным. Прошло не так много времени после того, как он очутился в этом мире, точнее, в этом веке, в котором пребывала Земля или же по другому сказать Мидгард - один из Девяти миров, который, если быть совсем уж честным, никогда особенно не интересовал бога лжи и коварства, имя которому было Локи. Асгардец, полу-йотун, тот, кто никогда особенно никому не нравился в плане взаимоотношений, от кого ожидали любой подлянки или гадости и тот, который в очередной раз сумел обмануть собственную смерть. Которая была слишком близко, дыхание которой холодило сильнее льдов Йотунхейма, чей безликий образ являлся всякий раз во снах тому, кто "умирал" уже неоднократно.
Несмотря на все предсказания и опасности, что подстерегали бога практически на каждом шагу, его судьба все-таки оставалась в его руках. Локи, а это был именно он, еле слышно вздохнул, видя, как солнце, буквально ослепившее его поутру, довольно быстро скрылось за набежавшими тучами, которые сгустились над городом и вот-вот готовы были обрушить на него всю свою дождливую ярость. Бывший асгардский бог и сам до сих пор не понимал, что он делает в этом времени, в котором пребывал Мидгард. Некая альтернативное ответвление, иное пространство, называйте как хотите, поскольку путешествовать во времени трикстер не умел, а вот нырнуть в иную, несколько отличимую зеркальную реальность - пожалуйста. Он скрывался ото всех, но скорее пытался скрыться от самого себя, правда сам еще не осознавая этого. Ведь случилось именно то, чего Локи старался не допустить, но вынужден был поступить именно таким образом, как сложились обстоятельства. Он сам отдал врагу частичку его могущества, потому что не смог поступить иначе. Хотел изменить что-то, но обстоятельства были против него и безумный Титан оказался слишком силен или же асгардцы, измученные прошедшим Рагнареком, оказались слишком не подготовлены к очередному нападению. Его смерть была предсказана, и Локи чересчур явственно ощущал ее истинное приближение. Но разве можно раз и навсегда уничтожить хаос? Ведь он сам является воплощением хаоса, таким же неистовым, непредсказуемым и неукротимым.
Но так случилось, что ему пришлось бежать. Полукровка не был любителем подобных выходок, он всегда старался идти до конца, но что он мог поделать в той ситуации? Сунуться к Таносу означало умереть в самом прямом смысле этого слова, а трикстер не был готов к смерти. Да и кто к ней готов, если так подумать? Поэтому сейчас Локи вынужден был скрываться. В другом мире, в другом времени, подальше от безумного Титана и стараться не пользоваться своими возможностями и способностями в полной их мере. Он находился в поиске чего-то или кого-то, что не понимал сам. А что касается его отчаянной попытке выжить и рискнуть всем, что он имел, так произошло это не случайно. Так случилось, что о грядущей гибели его предупредили, и предупредила его та, с кем бог обмана больше уже никогда не встретится. Так думалось ему. При воспоминании о колдунье трикстер слегка прикрыл глаза, и рука его машинально потянулась к шее, нащупав серебряную цепочку на ней. Сия цепочка с кулоном была столь легкой и невесомой, почти что срослась с кожей и не чувствовалась, и Локи практически забыл о ней. Но сейчас, коснувшись цепочки, он выудил на свет из-под ворота кулон, подаренный ему и хранивший в себе частичку первородной магии, которая оказалась близка к его собственной.
Асгардский бог какое-то время смотрел на кулон, и вновь воспоминания овладели им. Странные, но они не были лишними, они были приятными. Локи слегка улыбнулся и в этот самый момент в дверь постучали. Бог слегка вздрогнул и убрал кулон обратно под одежду, не заметив, что сердцевина его по какой-то причине стала светиться гораздо ярче обычного. В этом времени брюнет играл роль инквизитора, владеющего тайными знаниями о магии, точнее, о ведьмах, колдунах и иже с ними и умеющего распознать настоящую магию, дарованную конечно же от Нечистого. Кто такой Нечистый, сам асгардец слабо представлял, но ознакомившись со множеством книг, написанных в этом времени, имел какое-никакое представление о происках Дьявола, о посланниках Божьих, которые сражаются со всевозможными видами нечисти, а также о тех, кто занимается изгнанием бесов из несчастных, которыми эти самые бесы овладели вследствие каких-то слабостей смертных. Все это такая ерунда по сути по мнению Локи, однако было интересно соприкоснуться с реальными носителями действительной магии, а не с теми, кто пытается выделываться и приписывать себе те умения, которыми они в действительности не обладали.
Магия мидгардцев была несколько иной, она не похожа на незримые нити сейда, которыми время от времени пользовался трикстер и даже тогда, когда на него смотрели в упор. Он умел приспосабливаться к обстоятельствам и обычаям того места и времени, где находился, подобно хамелеону, и сейчас ему не составило труда стать тем, кого почитали и кого боялись. В настоящее время Локи слыл одним из самых жестоких и сильных инквизиторов, которых только знали. Вот только откуда он появился, никто сказать не мог просто потому, что бог просто-напросто заморочил им голову или попросту говоря, заколдовал. Много труда в это колдунство вкладывать не пришлось, однако магичить в полную силу он тоже не мог, ибо любой всплеск магии мог привлечь того, от кого полу-йотун так тщательно скрывался. Однако понимал, что прятаться бесконечно он не сможет. Более того, он должен будет найти то место, где окажется мощный портал, способный перенести его в Мидгард двадцать первого века, где асгардские боги превратились в некую легенду, и хотя память о них осталась, она была в виде сказаний, которые никто из смертных уже не принимал всерьез. И очень зря, как оказалось...
- Господин, простите за беспокойство, но доставили новую ведьму. Епископу также уже доложили об этом. Она не похожа ни на кого из тех пленниц, которые побывали тут и уже отправились к праотцам. Она пугает одним своим взглядом, который, как мне кажется, способен испепелить на месте и... - слуга будто бы язык проглотил, когда Локи, звавшийся здесь Кристиан Гэбриэл, одним взмахом руки заставил его замолчать. Слуга был весьма болтливым и частенько раздражал Локи, отчего тот не менее часто накладывал на него заклятие онемения. Потом, конечно же, отпускал, но судя по всему уроков из подобного слуга не извлекал.
- Ты сам ее видел или же слухами земля полнится? Бестолковый, поди прочь, я сам навещу пленницу и посмотрю, что она из себя представляет, - чуть было не ляпнув "бестолковый смертный" трикстер вовремя опомнился и, дождавшись, когда за парнишкой захлопнется дверь, слез с подоконника и, разминая шею, хрустнул позвонками, наклоняя голову направо и налево. Епископ...этот всезнайка, его Локи терпеть не мог, однако иногда наблюдать за его проповедями было весьма занятно. Мидгардцы порой бывают весьма забавными, словно куклы, двигающиеся с помощью ниточек умелого кукловода. Нахождение в этом времени становилось уже довольно скучным, однако богу некуда было спешить, поскольку он, обладая завидной выдержкой, оттачиваемой веками, должен был выждать. А может быть всему виной были иные причины. Внезапно трикстер почувствовал легкое жжение или же тепло, исходящее, как ни странно, от того самого кулона, о котором он вспомнил совсем недавно. Он вновь извлек его на свет божий и только сейчас заметил, что сердцевинка кулона ярко подсвечивается будто бы изнутри. Что бы это могло значить?

Отредактировано Loki (2019-12-07 20:45:47)

+1

4

[indent] Епископ, медленно ступая по каменным ступеням, степенно сцепив руки за спиной, казалось, легко видел во тьме, поскольку тусклый свет факела  лишь у идущего впереди солдата, того, что доставил ведьму, нисколько не смущал и не мешал скорости движения. Такая же черная суконная роба, как и у всех прочих монахов, иногда шаркала краем по полу, в тех местах, где ступень была вытесана слишком высокой.  Служка, прибежавший впопыхах, доложил, что обежал покои всех трех присутствующих ныне в замке старших инквизиторов,  они ответствовали, что непременно явятся, но дожидаться их Его Святейшество пожелал уже внизу. 
[indent] Епископ действительно не любил большинство тех, что служили кресту с мечом в руках; старшие инквизиторы были не совсем уж детьми Церкви, многие из них в церковной епархии служением Господу Единому добились совсем невысокого чина, но, когда старый король умер, а сын его объявил войну с нечистью и магами, те поднялись в новой форме служения, взяв в руке не крест, но оружие. Много лет длилась эта битва на земле меж Злом и Добром, и проиграть епископ не собирался; к сожалению, он был достаточно умен, чтобы понимать истину – одним словом Божьим битву не выиграть. Сейчас им нужен меч к слову, и эти фанатики необходимы, но после он лелеял необходимость их изничтожения, ибо они испорченные люди, опухоль на теле Церкви.
[indent] В камере было темно; остановившись и щуря свои серые глаза, епископ тщетно силился рассмотреть в густой тьме внутри хоть что-то, кроме силуэта. Раздраженно взмахнув рукой в перчатке, он повелел отворить засовы, входя внутрь, и несчастный служка, трясясь от ужаса, не мог не последовать за ним, держа злополучный факел. В глубине камеры тотчас с звяканьем металла о камень кто-то шевельнулся; верный своей вере, епископ не боялся возможного зла, считая, что, коли Господь решит отвести от него свою благодатную дань, значит, тому пришло время – оборвать жизнь своего слуги. Но на него не кинулись, изрыгая проклятья, как случалось обычно, не попытались вцепиться ногтями в лицо – и на шее загорелся памятным знаком шрам под воротником сутаны, где-то там в темноте просто стояли и ждали, и он, видя плотный сгусток силуэта во мрака, решительно шагнул вперёд.
[indent] Пленница, будучи по сравнению с главой Карнхольской крепости довольно невеликого роста, встретила приближение епископа спокойно, не дрогнув, стойко выдержав ясным взглядом бездонных глаз испытующий суровый взор.
- Знаешь ли ты, кто я такой? – сдержанно, без лишних чувств или же агрессии, с полным осознанием своей власти и положения, спросил Роберт Ланграм, все еще по укоренившейся привычке держа руки за спиной, слегка сутулясь, ибо с юности немало довелось ходить невысокими коридорами, что, при его росте, требовало особой осторожности.
- Человек, - отозвалась пленница. Голос её, негромкий, мягкий, звучал мелодично, как соловьиная песня, обволакивая слух приятными нотами, и епископ сердито поджал губы. За последние десять лет местные дураки, что ни день, тащили в цитадель всех красивых девок, за кем было господом завещанное целомудрие и достаточная твердость воли, чтобы слать незадачливых ухажеров на все четыре стороны; разумеется, утверждали едино – ведьма, но епископ, хоть и был верным слугой Господа, дураком тоже не являлся, и ведьму от красивой гордячки отличить в состоянии. Он не был предвзят, ибо знать не знал этой девицы, но, хоть против красоты её не мог поспорить, даже привыкнув  к аскетическому образу жизни и целибату давным-давно, пока что подметить что-то от Лукавого в ней не мог тоже. Однако, Зло всегда коварно; много слуг Сатаны искоренила Церковь, наверняка, наловчились во лжи еще пуще, и потому судить прежде времени Ланграм не собирался.
- Человек, - согласился с тонкой улыбкой епископ, кивнув.  – Имя мне епископ Карнхольский, и я возглавляю сию обитель.  Как имя тебе, дитя? Поведай, откуда ты, и за какие преступления велено было тебя как преступницу доставить в Карнхол?
- Катарина, - после небольшой паузы отозвалась девушка, таким изящным жестом отведя от лица прядь темных как ночь волос, что и сам Господь мог бы залюбоваться, подумалось Ланграму.  – Меня привезли из Хананима, Ваше Святейшество. Местный люд счел, что я причина тем невзгодам, что обрушились на деревню.  – Судя по всему, инквизиторы давно спустились, но епископ сейчас весь был поглощен наблюдением за допрашиваемой им девушкой, никак не реагируя на прочую братию.
- Но ты, конечно же, верное дитя Господа и ни в чем не повинна? – так ласково спросил мужчина, словно на положительный ответ собирался разомкнуть её оковы на шеё и самолично под руку сопроводить в теплые покои во имя прощения господнего. Разумеется, это было не так – но все поголовно пленницы в это верили и принимались жадно отрицать свою причастность, едва ли не целуя, а то и целуя, если могли дотянуться, худые костистые руки священника.
- Откуда же мне знать? – внезапно озадачила его пленница, соблазнительно пожав плечами, с одного из которых от этого движения чуть сильнее соскользнул край ворота платья. Епископ удивленно вскинул широкие темные брови; вывести его до такой степени из равновесия не каждой ведьме доводилось.
- Как так?! – сорвался возглас с губ против воли.
- Все же ведро с помоями я одному наглецу надела на голову, - непринужденно, легко, словно беседовала с приятельницей-кумушкой, ответила девушка,  - и святого отца пнула, когда он меня дурным словом обозвал. – И тут она улыбнулась; так чисто, добро и все же немного … лукаво, заискрились в изумительных глазах её золотистые огоньки веселья при воспоминании о том мгновение, что епископ, опешив, сам невольно потянулся улыбнуться в ответ, но вовремя пресек за собой такую дурь.
- Доклад святого отца из Хананимской обители, - вернув голосу твердость, временно отвел тему от рассказанного хулиганства епископ, почему то подумав, что не способен будет удержаться от улыбки, если дать рассказу ход; святого отца Доминика из Хананима он давно знал, еще юнцом, тот был толст, как бочка, сварлив и часто каялся за вылетающие изо рта в запале ругательства. Не стоило труда представить, как девица и в самом деле могла пнуть его за грязное ругательство в свой адрес. Но поднимать руку (или же ногу) на служителя Церкви было строжайше запрещено, потому, что бы не стало этому причиной, закон она все же нарушила и наказание понести обязана, вне зависимости от того, станет ли доказано её пособничество Дьяволу.  – Гласит, что жители деревни утверждают, будто девица, названная Катариной, к их деревне не принадлежит, пришлая. Коли так, откуда ты явилась в Хананим, дитя?
- Не знаю, - снова пожатие плеч, и по затылку вдруг скользнули легким укусом мурашки.  Она так это делала, подумалось епископу, словно за плечами у неё какой-то груз привычен, которого сейчас нет. И в разум тотчас пришло изображение огромных ангельских крыл с мозаик, но мужчина немедленно их изгнал. Не хватало еще уверовать, сделавшись пристрастным, что сие дитя господне и в самом деле с небес явилось с крылами белыми, да их лишилось…  - Я не помню ничего, с того момента, как очнулась в лесу.  – Епископ, размышляя попутно далее, похолодел от этих слов; только не прекрасные белокрылые лики ему виделись теперь, но крылья горящие, в стремительном падении изломанные. Восставшие за Люцифера были изгнаны Архистратигом прочь с Небес, сброшены, и в падении том лишились крыльев своих, опали они, пеплом осыпались в Геенне Огненной.
[indent] Епископ невольно сделал шаг назад, осенив себя крестным знамением. А потом молча развернулся и, не говоря ни слова, стремительно покинул камеру, поспешив к лестнице и исчезнув вместе со служкой за изгибами сводов. Старший инквизитор, отец Самаил, озадаченно повернулся к двум коллегам, хмурясь.
- И чегось делать то теперь? Сам собраться велел, ничего не сказал. Пытать ведьму али чего?
- Пытать, разумеется, - холодно отозвался второй, Себастиан, все это время стоявший в позе епископа, то бишь, заведя руки за спину. В отличие от невысокого плотного Самаила, простоватого деревенщины, Себастиан был немногим ниже главы Цитадели, плечист и хорош собой; но его молодость не мешала прославиться окрест, как первый палач и пыточник Карнхола, умеющий заставить любого сознаться во всех грехах. И потому закрывали глаза на то, что старший инквизитор Себастиан заносчив и высокомерен; рода он был знатного, да младший сын, отчего ненавидел всех вокруг, срывая злобу на пленниках.  – Нежто не видно, что чары навела, блудница. Самого епископа дара речи лишила, ужас наслав невиданный, вот и покинул нас оттого слова не молвив. Не так ли, Кристиан? – испытывающий взгляд на новенького соратника, прибывшего в Карнхол позже их обоих.
- Эк злодейство какое, - потер подбородок Самаил, приблизившись к решетке камеры, чтобы посмотреть на пленницу. Она, словно почувствовав его порыв, тотчас шагнула навстречу, обвив пальцами прутья решетки и прислонившись к ним лицом, теперь, наконец, попавшим в достаточное освещение.  – Жалко пытать то сразу, - почему-то ляпнул инквизитор, встретившись с её диковинными, светло-светло зелеными, то ли серыми с желтинкой, глазами. – Красива-ая.
- Зло всегда красиво, дурак, - осадил друга Себастиан, гнусно ухмыльнувшись. – Кто ж душу продаст тому, что самим видом отвратно?
[icon]https://d.radikal.ru/d05/1912/4e/98519bae87a5.jpg[/icon][nick]Ведьма имя Ей[/nick]

Отредактировано Maleficent (2019-12-07 21:34:30)

+1

5

Интересно, кого же сегодня притащили в качестве пленницы? Люди, они такие странные и глупые в большинстве своем. Они всегда боялись того, что представляется им страшным, опасным, неправильным или непонятным. Вот и король, чья задница сидела на троне в этой временной ветке Мидгарда, видимо, боялся собственной тени, раз повелел истребить всех ведьм или тех, кто промышляет колдовством. Локи до безумия было интересно посмотреть на этого самого царька, которому, судя по всему, мерещилась магия всегда и всюду, причем магия та была априори темной и злой и обязательно направленной против него, будто бы маги и колдуны сего времени дружно соберутся в хоровод вокруг замка королевского, да заклинания начнут читать ужасные. И воспламенится тотчас самая высокая башня, разверзнутся небеса и ударит молния, расколов крепость на множество мелких частей. Эдакий конец света, который трикстер видел воочию, но уже в своем мире, Асгардом именуемым, поскольку случилось так, что именно он был одной из причин тот самый Рагнарек вызвавшей.
Да еще более странным Локи казалось, что тащили в замок сей инквизиторы да разные служители церкви исключительно представительниц прекрасного пола. Мужчин среди так называемых колдунов было в разы меньше, более того, за последнее время количество их дабы пересчитать, хватило бы пальцев на одной руке. Конечно богу обмана было ясно с какой целью тащат в крепость всех мало-мальски красивых девиц, да вот только большинство из этих несчастных были обыкновенным людьми, никаким даром не наделенными. Чтобы узреть это, Локи не нужно было напрягаться особо или же применять собственную магию настолько тонко и аккуратно, дабы никто этого не заметил. Да и что ему скрываться, здешние церковные служки и понятия не имели, что такое истинная магия, поскольку никогда в жизни своей безрадостной не сталкивались с ней воочию. И порой богу ох как хотелось продемонстрировать им всю свою магическую мощь просто забавы ради, да вот только каждый раз, как у него возникло подобное желание, словно останавливало его что-то. Будто бы он ждал, а чего - и сам не догадывался...
Наверняка сегодняшняя очередная пленница снова будет обычным человеком, поэтому, скорее всего, не стоит тратить на нее свое время, однако если в замок кого-то привозили, явиться обязаны были абсолютно все инквизиторы без исключения. Кто-то среди них пользовался особо дурной славой, кого-то можно было разжалобить простыми слезами, но в основном собрались те, кто любил пытать и убивать. Методы, с помощью которых из несчастных девушек буквально выбивали правду, были довольно разнообразными, однако же Локи не особо любил участвовать в этом просто потому, что у него были совершенно иные цели. Вот если бы эти жертвы и вправду имели какие-то задатки к магии и пытались скрыть их, тогда да, он бы и сам не гнушался ничем, поскольку человеческая жизнь для бога коварства не стоила и ломаного гроша, как говорили тут. Хотя он сам создал искусственным образом себе славу довольно жестокого инквизитора, которого без сомнений отправляли на самые опасные задания, да и попросту на зачистку той или иной территории от так называемой нечисти. Экие наивные, да они настоящей нечисти в глаза не видели.
Локи покинул собственные покои, не собираясь мешкать, но особо и не торопился. Пленница все равно никуда не убежит,а раз ее взялся допрашивать Его Святейшество, значит подобный допрос растянется надолго. Епископа трикстер не признавал ни в какую и зачастую не гнушался действовать с точностью да наоборот, против его приказов да указаний, прекрасно осознавая, что тот ему ничего не сделает. А если попытается, то горько об этом пожалеет, ибо совершенно не подозревает, с кем ему не повезет связаться. Поэтому новоявленный инквизитор проявлял видимую покорность, но на деле делал так, как нужно только ему и никак иначе. Служка, который принес ему сию весть, все-таки решил дождаться, оставаясь за углом и в тот момент, когда узрел инквизитора, слегка поклонился, не смея смотреть в яркие зеленые глаза, взгляд которых казался ему поистине дьявольским. да вот только справедливо опасался он лишиться языка за подобное сравнение, потому что знал, что мужчине ничего не стоит вырвать ему сей отросток с корнем безо всякой анестезии. Брюнет медленно и степенно прошествовал мимо него, не обращая внимания, словно парнишки тут и не стояло и, открывая дверь в темницу, скользнул внутрь, буквально сливаясь с тенями, наполнявшими помещение. Он практически бесшумно подошел к остальным, оставаясь позади них, хоть и возвышаясь над остальными мужчинами при всем своем двухметровом росте. Один из инквизиторов, по всей видимости, почувствовал взгляд, которым коварный бог буквально буравил его спину, несколько передернул плечами и наконец-то повернул голову, видя Локи и слегка кивнул ему. Тот поприветствовал его ответным кивком.
- Как проходит допрос? Опять Его Святейшество стремится задобрить очередную девку, чтобы она по доброй воле созналась во всех мыслимых и немыслимых грехах? - в его вопросе сквозил неприкрытый сарказм; мужчина скрестил руки на груди, скучающе уставившись теперь в спину епископа. - Все равно же девчонку сожгут на площади или утопят, чего ради тратить время на пустые разговоры, которые ни к чему не приведут? не понимаю я этих его методов мнимого успокоения и лживого доверия.
- Шшш, Кристиан, говори тише, а не то он тебя услышит. Ты же знаешь, что есть определенные правила, и не тебе, ни кому-либо другому их менять. Вдруг эта девушка невиновна и ее отпустят? - отец Самаил, несколько подбоченясь, зашипел на вновь прибывшего, однако тот и ухом не повел, только лишь плечами пожал. - Как прикажет Его Святейшество, так и будем делать.
- Отец, вы помните, когда в последний раз отпускали на свободу того, кто хоть раз попал в эту темницу? Правильно, в последний раз никогда, ибо кто перешагнет порог тюремной камеры, заведомо опасен для церкви и людей, и в особенности для Его Величества. Ну а что насчет пыток...и правда, чем бы себя еще потешить. Его Святейшество очень интересовался, какие именно пытки применяются инквизиторами и довольно тщательно меня об этом расспрашивал. Того и гляди, скоро сам примет участие в наших маленьких развлечениях.
- Кристиан, ей-богу, язык у тебя как у змеи подколодной! Думай, что говоришь! - отец Самаил сделал шаг вперед, ему пришлось поднять голову слегка, чтобы встретиться взглядом с новеньким, который никогда не лез за словом в карман.
Знал бы, человечишка, каким змеючим я могу быть. Тебе подобное не приснится и в самом страшном кошмаре. Но я могу превратить твою жизнь в один сплошной кошмар, вот только наяву.
Он только беззаботно ухмылялся, после чего повернулся и в поле его зрения попал силуэт той самой пленницы, что стояла сейчас непосредственно возле двери. Пленница взглянула на него, и у Локи на мгновение перехватило дыхание. Ее взгляд, такой знакомый, такой нездешний, такой завораживающий, был так знаком. Где же он видел эти глаза раньше? Видел же определенно, в этом не было никаких сомнений. И тут он вспомнил, поскольку амнезией не страдал никогда. Малефисента, фея из Зачарованного Леса. Неужели это она? Девушка по всей видимости не смогла разглядеть его позади всех инквизиторов и отошла от решетки, однако Локи не мог не почувствовать снова легкое жжение от кулона, который покоился у него на шее под одеждой и не был виден никому. Бог слегка прокашлялся, сделав вид, что чем-то подавился и после этого епископ наконец-то повернулся к инквизиторам. Локи же отвел взгляд, показаться ему не могло, и внезапно возникло непреодолимое желание самому зайти в камеру, чтобы наконец-то увидеть ту, на которую так отчетливо реагировал кулон. Если эта и вправду Малефисента, то что она здесь делает?

Отредактировано Loki (2019-12-16 19:03:05)

+1

6

[indent] Пленница, проводив долгим взглядом уходящего наверх человека, который говорил с ней, снова скользнула взглядом по выстроившимся инквизиторам, после чего так резко отступила назад, что в мгновение ока оказалась поглощена тьмой камеры. Остановившись там, посреди мрака, она медленно повернулась, ограниченная ошейником, выкованным без особых удобств для тех, на кого его должны одевать, тоскливо взглянув в узкое оконце под самой крышей. Там расходилась буря, подобная той, что пришла в Хананим, послужив поводом обвинить пришлую девку, назвав ведьмой; нюанс был только в том, что девка эта прекрасно знала – ни в какой связи с нечистым она не состояла и никаких казней на головы селян не призывала. Она вообще толком не могла связать воедино своих мыслей, с того момента, как очнулась в том лесу, и имя её, такое простое и распространенное, её именем не было, так её величал тот старик, что подобрал, бредущую.  Словно кто-то тяжелым обухом со спины ударил прямо по голове, лишив и сознания, и ощущения самой себя; всё здесь было чужим, не её, но мелькающие картинки во снах казались настолько нереальными, что девушка никак не могла принять их за правду о своем настоящем, и все же нутром чувствовала – есть в них что-то до боли родное.
[indent] Из Карнхола не сбежать, это слишком хорошо известно теперь даже ей, сполна наслушалась за долгую дорогу; народ был объят страхом, почти сверхъестественным, вот только не ясно было, что же стало этому причиной, ведь такого рода ужас не приходит сам по себе. Иногда, закрывая глаза, она легко находила ответы сотни вопросов, касающихся и жизни, и магии, но никак не могла распутать тот клубок, что вел к ней самой. И потому, устав мучить свой разум, отвлекала его на иное; те трое мужчин, что остались по ту сторону решетки, когда епископ ушел, вот от кого сейчас шла реальная беда. Раздувая по звериному ноздри, жадно втягивая запахи подземелья, она почти физически ощущала злобу, накопленную в них. Им было все равно, есть ли на ней вина или нет, их не волновало, откуда она и чье дитя, истязать человеческое существо было для них подобием сладкого вина на устах, и, чтобы она не сказала, чтобы не сделала, конец один.
[indent] Себастиан, сделав знак стражнику, первым шагнул к камере, опередив прочих, словно приняв право по негласному старшинству, и его ауру пленница ощутила очень хорошо, во всей нетленной красоте; он не питал, как тот, невысокий, мотивов страстных, его вела жажда иного рода, подаренная странным искажением чувств, получающих удовольствие от причинения другому существу боли.  Но она не шевельнулась, лишь повернула голову в сторону вошедшего и смотрела на него в темноте, наблюдая, как та поглощает черную сутану, сливая с собой воедино. 
- Итак, ведьма, готова ли ты сознаться в злодеяниях своих черных перед верными слугами Господа, стоящими перед тобой, или намерена упорствовать в своей лжи? – о, сладко звучал его голос, обольщал поверить, но пленница не испытала почему-то ничего, кроме презрительного отвращения. Ощущая помыслы чужие, нельзя купиться на ядовитые посулы, что-то подсказывало явно: согласись или нет, этот человек участи твоей не смягчит. Сколько бы не сознавалась, будет пытать, прикрываясь верой в то, что не о всех злодеяниях созналась.
- Что же ты хочешь услышать от меня, слуга Господа? – святой наивностью отозвалась она, отражая елейную приторность его голоса мелодичностью, пробирающей до глубин души, своего. - О, разве поощряет Священное Писание веру такую,  которая ублажает низменные пороки служителей своих, позволяя им безнаказанно истязать и мучить невинных людей, вынуждая болью и страхом покрывать свои бессмертные души грязной ложью? Ты так любишь причинять боль, инквизитор, - голос перекатывался мелодией горного ручейка, маня к себе, что Себастиан сделал один за другим несколько шагов вперед, пока не остановился перед жертвой.
- Обожаю, - тихо выдохнул он ей почти на ухо, когда сильные пальцы погрузились в густую пучину темных девичьих волос на затылке, а потом крепко сжались, дернув голову назад, до рези в шейных мышцах вынуждая запрокинуть, чтобы не лишиться целого клока пушистых, мягких как облако прядей. Он знал, что снаружи камеры никто не услышит и не увидит, а если и не так, то не сомневался, что Самаил преданно подтвердит любые его слова, ведь Себастиан уже не раз прикрывал глаза на его интимные похождения с пленницами;  к новенькому у него доверия не было, его слабых мест инквизитор еще не раскусил, но не боялся – коснись чего, два голоса против одного весомее.
- Слышите, господа, ведьма упорствует, клевещет на наши чистые имена, - с усмешкой воскликнув, он, в тот миг, как его красивые черты преобразились в гримасу ожесточения, со всей силой, выпрямляя руку, толкнул пленницу на каменную стену лицом, с наслаждением слушая звук удара, с которым мягкая плоть сталкивается с камнем. Казалось, он во всей красе видит, как острые края разрывают кожу, разбивают мягкие стенки носа и полости рта, проливая на себя уже не первые капли крови.
[icon]https://d.radikal.ru/d05/1912/4e/98519bae87a5.jpg[/icon][nick]Ведьма имя Ей[/nick]

+1

7

Видимо, епископ вдоволь наговорился с пленницей, да вот только не добился от нее ничего вразумительного. Ну а чего он хотел? Еще ни один пленник не раскололся, так скажем, по доброй воле и будучи в здравом уме. Практически всех либо пытали, либо...пытали. Действовали обычным методом запугивания, не желая тратить время на несговорчивых, а потом, выбив признание, уже действовали согласно своим низменным инстинктам. И это Мидгард, этот тот мир, который асы поклялись защищать. Конечно Локи не оправдывал никогда и никого, каждый совершает множество ошибок - и бог, и обычный человек, каждый грешит, не бывает идеальных и безгрешных. Но чем больше сталкивался он с людскими поступками, тем более омерзительными они виделись коварному божеству. Поэтому особо задерживаться в этой временной ветке трикстер не желал, однако случилось так, что у судьбы были на него совершенно иные планы, и она вновь его столкнула с той, о ком он не забывал, но вспоминал не так уж и часто. Локи еле слышно вздохнул, почему-то снова вспомнилась сцена собственной "гибели", и в тот момент, когда безумный титан держал его копию за горло, подняв над землей, будто бы пушинку, ему вспомнилось каждое слово, произнесенное Малефисентой и ее глаза, в которых выражалось искреннее беспокойство за него. Так смотрела на него только лишь приемная матушка Фригга и вот еще и нимфа, и больше никто. А сейчас он повстречал снова ту, что практически спасла его от неминуемой гибели, уже во второй раз. Нет, показаться ему не могло!
Его Святешйство медленно вышел из тюремной камеры, его лицо выражало полнейшую безмятежность, и инквизиторы уставились на него все, как один, молча. Тот только лишь покачал головой, мол, неразумное дитя так и не раскаялось, значит, метод пряника следует сменить на всеми любимый кнут, который всегда действовал безотказно. Поэтому он решил предоставить возможность своим цепным псам продемонстрировать все, на что они способны. А потом вновь прийти, но только для того, чтобы отпустить грехи раскаявшейся пленнице, ведь она априори виновата, ведь простой люд просто так говорить не будет, а раз были жертвы, значит виновата вдвойне. Епископ прошел мимо мужчин и, по всей видимости, почувствовал, что новичок смотрит на него настолько внимательно, что вот-вот спину прожжет своим взглядом. Служки говорили ему, что не решаются посмотреть в глаза этому инквизитору по имени Кристиан, что им просто страшно, будто бы перед ними сам нечистый. Правда потом неистово крестились и каялись в своих суждениях, но епископ принимал каждое слово к сведению, поскольку наивным дурачком и простачком не был. Он повернулся и немедля встретился взглядом с глазами Локи, которые будто бы в темноте светились. Тот смотрел на него несколько ехидно, чуть кривя губы в некоем подобии усмешки, но молчал. Однако молчать очень быстро надоело, и трикстер беззлобно поинтересовался:
- Не раскаялась, Ваше Святейшество? Ух какая, - и, не дожидаясь ответа, быстренько вкинул другой вопрос. - А может быть ей не в чем раскаиваться? И буря сия еще не показатель того, что новая девица, очутившаяся в деревне, принесла с собой это неистовство.
- Вот вам и предстоит узнать всю правду, Кристиан. Надеюсь, вести будут добрые, - епископ переплел пальцы рук и воззрился на инквизитора. И отметил про себя, что взгляд его и вправду весьма страшен. Тот смотрел, не мигая и, казалось, даже не дышал, заглядывая словно под одежду, под кожу, и от этого взгляда невольно по спине бежали мурашки. Взяв в себя в руки, мужчина постарался не отводить взгляда, как боязливые слуги, и все-таки выдержал это непростое испытание. Локи же только ухмыльнулся, но даже не пошевелился, словно врос в пол. Епископ протянул было руку для поцелуя, но трикстер, даже не подумав прикоснуться и уж - о, ужас, тем более поклониться, резко развернулся, и направился вслед за остальными в камеру. Он не удостоил епископа более не единым словом, гораздо больший интерес вызвала у него пленница, которая казалась ему знакомой. Хамить или язвить он тоже не собирался, но и держался так, будто бы главный тут он, и это чувствовалось всеми, пусть бог обмана и не проявлял себя так уж ярко. Вот только отец Самаил, видя все это, покачал головой и, когда Локи проходил мимо него, слегка перехватил за запястье, заставив остановиться.
- Да, отец Самаил? Вы что-то хотели сказать?
- Да, Кристиан. Я просто хотел предупредить тебя, чтобы с Его Святейшеством ты был поаккуратнее. Уважения не выказываешь ни капельки к нему. Из тебя может получиться довольно неплохой инквизитор, но хорош тот, кто...
- Жив, да, отче? - Локи хмыкнул, посмотрел на руку мужчины, который все еще держал его, потом снова перевел взгляд на его лицо. - Угрозы на меня не оказывают никакого воздействия. Угрожает лишь тот, кто боится, а боится он справедливо. Чего или кого? Не знаю точно, но боится. Благодарю за наставления, Самаил, я приму их к сведению, но не стоит утруждаться. Никто из нас не безгрешен и каждому есть, что скрывать. Но зная это, почему-то никто не опасается, что все тайное когда-нибудь становится явным, как не скрывайся. Каждому воздастся по его вере, - и, отцепив пальцы Самаила от своего запястья, вошел в камеру. Мужчина скрипнул зубами и зло уставился ему в спину. Не дурак, прекрасно понял, на что новенький намекает и только лишь решил про себя ни в коем случае не упускать его из вида. Мало ли, на сколько у него язык длинный. А таких не держали и избавлялись от них довольно быстро. Заболтавшись с Самаилом, Локи немного не успел и только лишь пронаблюдал, как девушка поздоровалась личиком со стеной и разбила себе мордашку, понятное дело. Себастиан вновь замахнулся на нее, видимо, первого толчка ему было мало, и он превращался в нелюдь при виде крови, да вот только дотронуться не успел до пленницы. Новый инквизитор держал его крепко, вцепившись в руку, казалось, до самой кости.
- Не стоит, Себастиан. То, что ты испортишь ей лицо, переломаешь кости или же отдашь на растерзание Самаилу, не решит задачу, которая стоит перед нами. Дайте мне поговорить с пленницей. Наедине. Если уж мои методы не возымеют действа, то дальше уже будете действовать вы. Как старшие наставники, - он выразительно посмотрел на Самаила, правда в словах его не было ни грамма уважения.

Отредактировано Loki (2019-12-23 17:46:14)

+1

8

[indent] Когда память играет с нами в прятки, то, что зашито глубоко под плоть, все равно остается неизменным – наши инстинкты. Наша суть, от которой нельзя откреститься, которую можно спрятать, но нельзя изменить; с силами или без, с памятью или без оной, создание магического мира никогда не будет человеком. Но, лишенное большей части самое себя, оно обречено жить в вечных муках, терзаемое безысходностью.
[indent] Она ожидала от этого человека какой-то подобной гадости, была к ней готова, но бессознательно не учла теперь разницы в скорости рефлексов нимфы и человека. Её тело, принявшая его подобие формы, все еще нереально красивое, к сожалению, было слишком слабым и слишком медленным, и потому, хоть в последний миг девушка и попыталась увернуться, поднырнув под руку, рогов, прежде защитивших голову от удара, больше не было, и лоб безжалостно встретился с камнем, местами отбитом, местами истертом от частого соприкосновения с цепью для пленников. Острая боль мгновенно ударила по чувствительным центрам, сообщая о нанесенном уроне, и из рассеченной плоти тотчас потекла теплая кровь, но, столкнувшись с изгибом брови, изменила направление и стала огибать глаз по внешнему краю.
[indent] Рука, сжимавшая её волосы, ослабла, а потом и вовсе была убрана, но, на несчастье, всеобщее несчастье, пленница не отключилась от удара, лишь все поплыло перед глазами, вспыхнувшими первобытной яростью.  Она развернулась, сразу же, прижимаясь спиной к стене, скользя по ней ладонями, словно что-то искала, но тщетно,  и потому нервно поджимала искусанные губы. Зарево лесного пожара полыхало вокруг её расширившихся зрачков, но смотрела она на обоих инквизиторов. Да, к ним успел присоединиться еще один из троицы, остановивший избиение, но веры ему в этом жесте у неё не было: стара как мир игра в добро и зло, в того палача, что запугивает, и того, что милосерден, и ничего нового в ней не придумали.
[indent] Этот показался ей знакомым, насколько она могла рассмотреть его в темноте; узнавание мучило, царапая память, пока не нашло ответ. Этот из палачей был очень похож на того епископа, словно сын или брат, оттого ей и погрезилось, что они знакомы. Едва лишь эта мысль пришла, сомнения тотчас отступили; пока инквизитор говорил, а Себастиан хмурил свои соболиные брови, поскольку не хотел уступать первенства, ведь, если ведьма сознается при допросе Кристиана, епископ запретит её пытать дальше, отправив сразу на казнь, и тогда он не получит до конца того наслаждения, на которое рассчитывал.
-  Наша задача, любезный брат Кристиан, - не скрывая своего раздражения, ответил Себастиан, - это получить от ведьмы признание, и ограничений на способы не давала ни Святая Инквизиция, ни епископ, а потому – старшие наставники, не тратя время, покажут тебе, как это делается максимально эффективно, а ты покамест выйти и посмо…. – Он настолько не терпел, когда ему мешали, что, вступая в дискуссию с Кристианом, временно позабыл про свою забаву. И совершенно зря. Та, стоя за спиной Себастиана, скрытая от посторонних глаз спереди высокой персоной инквизитора, мучила тонкими пальцами цепь, не реагируя на то, что кровь уже закапала с челюсти на ключицу.
- Береги…сь! – одновременно с тем, как взметнулись красным ворохом широкие рукава, Самаил, поздно заметив движение, попытался предупредить, но опоздал.
[indent] Себастиан не успел договорить, как из темноты над его головой вынырнула с металлическим блеском петля, опадая на шею и тут же затягиваясь. Он едва успел вскинуть руки, пытаясь вцепиться пальцами меж звеньями и собственным горлом, чтобы оттянуть их назад, хрипя, но пленница, повиснув на нем за спиной, с звериной злобой, точно придавшей сил, тащила металлическую петлю из собственной цепи назад. В этом не было особого смысла, и она это хорошо понимала; даже  возьми она мерзавца в плен, ей не покинуть этих стен живой, и потому на это и не рассчитывала; из самых глубин души её толкнуло на действие нечто потаенное, полыхающее под ребрами нестерпимым жаром, и девица не собиралась ни угрожать, ни пытаться бежать, все, чего она хотела, это, наконец, избавить мир хотя бы от одного мерзкого порождения. Если после её убьют – тем лучше, быстрый, но достойный конец. Оскалившись, она сверкнула золотой искрой в глазах, и Самаилу, в бессмысленном рвении метнувшемуся к ним ближе, вдруг отчетливо показалось, что меж искаженных злобной ухмылкой губ, в ровном ряду белых зубов, он увидел двойной ряд острых клыков….
- Ведьма! Ведьма-ааа!!! – не своим голосом истошно заорал он, созывая стражу. – Страаажа!
[nick]Ведьма[/nick][icon]https://a.radikal.ru/a26/1912/6c/040f1326a0b5.jpg[/icon][status]исчадие Ада[/status][info]Фея Зачарованного Леса, в этом мире просто Катарина, лишившаяся большей части своей силы, но не самой себя.[/info]

п.с.

Интервал последнего действия, который описан от нападения на Себастиана до финала поста - несколько секунд.

Отредактировано Maleficent (2019-12-21 16:23:38)

+1

9

Странно, что она так не похожа на себя настоящую, странно, что она не может показать этим смертным всю свою мощь, ведь эта колдунья сильная, смелая, но вместе с тем человечная, человечнее многих других, гордо именующихся людьми. Но возможно здесь, в этой временной ветке она всего лишь играет очередную роль, как и он сам, но для чего ей это? Вопросов было слишком много, гораздо больше, чем ответов, но чем больше Локи наблюдал за пленницей, внимательно, пристально, пытаясь понять, что все-таки происходит с ней, тем больше с неким разочарованием что ли осознавал, что той магической мощи, с помощью которой она спасла его, в ней нет. По доброй ли воле или же это чьи-то происки, но нимфа сейчас была в понимании трикстера неким невинным младенцем, не той, которая ранее могла при помощи одного лишь щелчка обратить в жука этого мерзкого Себастиана, который сейчас упивался своей силой и властью над хрупкой девушкой. Все было более, чем странно и непонятно, но бог обмана не спешил, поскольку было некуда и решил, что время все расставит на свои места. Или же Малефисента сама обо всем расскажет, однако был еще один немаловажный нюанс: на мгновение они встретились взглядами, но она не вспомнила его или же попросту сделала вид. В любом случае другие инквизиторы тут лишние и пообщаться им следует без посторонних глаз и ушей.
Мне суждено было встретиться с ней в Асгарде, после чего я попал в ее мир, в ее Лес, где она госпожа, а теперь в этой временной ветке в Мидгарде наши пути снова пересеклись. Словно кто-то или что-то специально сталкивает нас друг с другом, но какова причина этих самых столкновений? Нимфа очень своеобразное существо и ни на йоту не похожа на тех, кем я был окружен с самого детства, какими бы плохими или хорошими они ни были, не казались бы мне. Такие знакомства и встречи оставляют неизгладимый след в моей долгой жизни, которая несколько раз уже могла прерваться раз и навсегда.
Однако дальше произошло то, на что никто из находящихся в камере мужчин никак не рассчитывал. Локи хотел было возразить наглому юнцу и сообщить, что именно он будет решать, когда ему выйти и куда, как вдруг пленница извернулась и накинула на зарвавшегося инквизитора на глотку удавку из собственной цепи кандалов. Трикстеру стоило огромного труда не фыркнуть, однако он и не двинулся с места в тот самый момент, когда это произошло. Парень страшно захрипел и выпучил глаза, поскольку девушка, буквально повисла на нем сзади, тем самым удушение стало еще более сильным. Себастиан схватился за цепь, дергаясь и пытаясь ее ослабить, чтобы не задохнуться вконец, Локи же стоял и с совершенно спокойным и безмятежным выражением лица лицезрел все это представление с попыткой убить ненавистного мучителя, а отец Самаил завопил почище тех самых пленниц, с которыми он неизменно развлекался, когда у несчастных после пыток совершенно не оставалось сил, чтобы сопротивляться. У бога даже слегка уши заложило от его воплей и он, несколько лениво развернувшись к нему, протянул:
- Что-то я погорячился насчет старших товарищей. Один не может девку скинуть и избавиться от удавке, дергается, как рыба на крючке, которая и то борется за свою жизнь до конца, чтобы не быть пойманной удачливым рыбаком. Другой вопит, будто бы ему яйца дверью прищемили и зовет стражу, сам же и шагу не сделав в сторону несчастного, дабы помочь ему. И вы называете себя инквизиторами, которые, служа Церкви и Богу, смело уничтожают порождения темных сил. Может быть это всего лишь россказни слабаков, любящих кровь пускать да девиц подминать под себя? Невелика смелость, скажу я вам. Смешно смотреть на вас, однако обещаю, Его Святейшество не узнает о нашей с вами маленькой тайне и о том, что здесь произошло, взамен вы дадите мне возможность поговорить с пленницей, как я и хотел ранее, - после того, как Самаил затих, будто бы язык проглотил, абсолютно шокированный наглостью новичка, тот, не мешкая и, словно телепортировавшись, в одного мгновение оказался возле Себастиана, схватил цепь, сковавшую ему горло и резко дернул, не применяя особенно силы. Та, жалобно звякнув, лопнула, а пленница тотчас нырнула в тень тюремной камеры, казалось, что забилась в угол и была готова вцепиться в лицо любому, кто рискнет к ней подойти. Себастиан, судорожно кашляя, рухнул на колени, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и пытался прийти в себя после того, что выкинула "слабая и беззащитная" девушка. Послышался топот ног и, спустя минуту, в камеру ворвалась стража, поскольку не услышать вопль Самаила было весьма трудно. Локи же повернулся к вновь прибывшим, улыбнулся и пожал плечами.
- Все в полном порядке, отче Самаил всего лишь проверял вашу реакцию на случай того, если вдруг что-то случится. Вы молодцы, даже почти не задержались. А сейчас вы свободны и можете идти дальше нести свою нелегкую службу, - после похлопал Себастиана по плечу. - Жить будет, не маленький, оклемается. Вот только шрам останется от цепи, ну не беда, чай не дама, страдать от наличия новой отметины на теле не станет. Ну так что, господа наставники, оставите меня на растерзание страшной ведьмы?

+1

10

[indent] Такого подвоха Себастиан действительно не ожидал, увлекшись указанием новичку на его место.  К ним порой попадали крайне буйные дамочки, бросающиеся на них, пытаясь расцарапать лицо, укусить, ударить или еще что богомерзкое совершить, но никогда еще не встречались такие прыткие; однако, глядя, как смотрит на него Кристиан, инквизитор моментально прозрел – заговор, вот что это такое.  Самовлюбленный, дерзящий самому епископу, ни во что не ставящий их, все это можно было бы списать на столичную спесь, но кто, как не он, остановил его руку, кто, как не он, смотрел за спину Себастиана и все видел, но не уберег от нападения, кто, как не он, теперь с безучастьем глядел на то, как прощается с ним его жизнь.  Инквизиция была полна братьев, которые держались особняком, но единым целым делала их непоколебимая вера в святость общего дела, готовность стоять за него плечом к плечу и сообща, и никогда ни один из них не оставил бы в беде другого.
[indent] Себастиан был достаточно сильным и ловким мужчиной там, под прикрытием бесформенной черно-белой рясы, и то, что девице удалось поначалу взять верх, основывалось на внезапности; едва же он вернул себе самообладание, проворные пальцы подлезли под цепь, неприметно чужому глазу ослабив давление на гортань, хотя с виду корчился и бился инквизитор очень уж натурально, проверяя свою догадку.  Он точно знал, как освободится, и на то ему было нужно мгновение, но он ждал. Ждал. Потому что хотел позволить злу раскрыть себя….
[indent] Потирая горло, он так натурально откашливался и стенал, отступая мимо Кристиана в проем, ведущий из камеры, что Самаил кинулся к нему, дабы поддержать и помочь присесть, отдышаться. Его суетный глас уже издалека раздражал.
- Конечно, брат Кристиан, - глухо, давясь собственными звуками, прохрипел он, переступая порог камеры и обернувшись назад, все еще растирая шею. Лицо его выглядело ошарашенным. – Мы охотно дадим тебе с ней поговорить, в нас нет больше охоты спасать её черную душу иначе, как на костре… - он только что опирался, ослабший, пошатывающийся, на дверь камеры, как вдруг, не разгибая ссутулившейся спины, с внезапной скоростью и силой захлопнул дверь, с ловкостью циркача вонзив в затворы засова замок и защелкнув его.  Глаза из под капюшона сверкнули торжеством чистой, одержимой внушенной идеей верой.
- Ты можешь говорить с ней теперь так долго, как тебе вздумается. В вашем распоряжении вся ночь, а завтра… - губы ухмыльнулись, хотя голос все еще звучал, вибрируя, но низко и сипло. – колдун, тебя и твою подружку ждет очищающий суд Святой Веры. М! – он воздел палец вверх, словно вспомнив что-то важное. – Не пытайся применять свои чары, Богу противные, Сатанаилом тебе данные, чтобы выбраться из этой камеры. Святая Инквизиция не в первый раз имеет дело с ведьмами и колдунами, и будь ты в самом деле един с нашей верой и помыслом, то знал бы о том, каким способом защищены все камеры от влияния магического.  Марлан и его приспешники сослужили свою последнюю службу. – Он повернулся к Самаилу и страже, выпрямившись, расправив плечи, и распевно, с твердостью гласа преданного Церкви и делу инквизитора, произнес. – Отец Самаил и  я вывели на чистую воду злого колдуна, промышлявшего в наших краях. Он проник в Святую Обитель, пользуясь слабостью духа Епископа, увлеченного запретными книгами, и плел свою паутину под самым сердцем Великой Церкви.  Он угрожал моей жизни и угрозами духу нашего верного отца Самаила искал власти над Карнхолом и его окрестностями, чтобы распространять черную свою, богомерзкую ересь над вашими землями, но – когда стража испуганно зашепталась, Себастиан, воздев руку, величественно осенил их крестным знамением, - не бойтесь, дети мои. Колдун этот явил свою личину, противную Церкви и вере, и завтра вместе с своей пособницей будет предан очищающему суду, дабы земли ваши вновь стали плодородными, а ночи спокойными. Что же касается епископа, поспособствовавшего проникновению лживого зла в наши ряды, вопрос о нем немедленно будет передан самому Папе. Теперь же идемте, идемте, - стража попятилась, потом развернулась, и все, подчиняясь жесту инквизитора, начали подъем наверх, из подземелья, потом двинулся все еще удивленный, по причине медленной сообразительности, но уже проникающий в суть речей друга и соратника брат Самаил, а завершал шествие Себастиан.
[indent] Когда вся процессия ушла, темнота охватила не только камеры, но и опустевший коридор. Себастиан, хоть и сам не понимал тонкости техники, защищающей камеры и всех, кто снаружи неё, от магического воздействия изнутри, не лгал; камеры эти, как и многие им подобные, были созданы в те дни, когда война с магами только-только началась, и первые же арестанты стоили немало смертей в рядах служителей Церкви и короля, разбивая оковы, выбивая двери, разрывая головы палачам, не выходя за пределы своей коморки. Марлан, буквально прижатый к стенке Королем, под угрозой уничтожения своей деревни и, что важно, своей возлюбленной, за право уйти и жить вдали от людей, в покое и тишине, наложил чары, впредь защищающие от подобного. Со временем, конечно, магов становилось все меньше и меньше, от наставления на путь истинный Инквизиция занялась изничтожением, и все чаще пленниками камер становились обычные люди, оклеветанные, оболганные, не имевшие никаких чародейских сил, но столь сильны были те чары, что веками обещали продолжать служить Церкви и её палачам. Кто бы знал, уже почти забыв о них даже самим братством инквизиторским, что в этот день, спустя много лет, они вновь сгодятся.
- Так, так, - подала из угла, куда отлетела, не устояв на ногах, девица, словно насмехаясь. – Неудачно же ты наступил на чужую мозоль, инквизитор.  Но, вынуждена признаться, не так обидно сгореть невиновной на костре в обществе того, кто из палача сам стал жертвой.  Колдун… хах! - подобрав колени к груди, она сидела на пучке соломы, подперев голову руками и  придерживая сложенным в несколько раз рукавом кровь на виске. – Как тебя зовут то? Надо ж мне для допроса с пытками хоть имя пособника доложить, а то ведь странно выйдет, имя любовника и не знать. - Голос её звучал так, словно она насмехалась, но без злобы, скорее, с чистосердечным состраданием.
[nick]Ведьма[/nick][icon]https://a.radikal.ru/a26/1912/6c/040f1326a0b5.jpg[/icon][status]исчадие Ада[/status][info]Фея Зачарованного Леса, в этом мире просто Катарина, лишившаяся большей части своей силы, но не самой себя.[/info]

+1

11

Затвор захлопнулся за тем, кто торжествовал, видимо радуясь тому, что поймал якобы еще одного колдуна, хотя явных доказательств применения магии у него не было никаких. Локи несколько ухмыльнулся, хотя оставался абсолютно спокойным. Себастиан, раздувая ноздри, гордо сообщил о том, что на камеру эту чары наложены запретные, которые невозможно разбить, но даже и не подозревал о том, что магия сия трикстером чувствовалась. Да, в этот раз противник оказался несколько более проворным, ну пусть еще немного поупивается своей маленькой победой. Ведь в любом случае как только Локи выберется из этой камеры, первым делом он вырвет ему его глаза прямиком из глазниц и заставит сожрать после. Суд Святой Веры. Ха-ха. Какие же они все наивные эти люди.
Спорить и кричать, брызжа слюной и доказывая свою невиновность инквизитор не стал, ибо знал о том, что это не поможет, дверь в камеру все равно не отопрут до завтрашнего утра, а устроить резню и бойню он еще успеет. Проделка Себастиана еще сыграет с ним злую шутку в обязательном порядке. Бог обмана был терпелив и даже в моменты, казалось бы, серьезной опасности не терял возможности здраво мыслить. Пусть сейчас он скован в своей возможности применять магию, дабы не нарваться на античары, но все-таки теперь он может поговорить со знакомой уже пленницей и решить, как действовать дальше. Тратить время в попытке разгадать загадку наложенного на камеру заклятия он не желал. По крайней мере не в этот момент, ведь он крайне неподходящий.
- Жаль мне этого несчастного, - трикстер сделал пару шагов по направлению к двери камеры, всматриваясь в темноту коридора и отчетливо видя все предметы, ведь зрения у бога было почище, чем у кошки. Их выпустят отсюда по доброй воле, остается лишь немного подождать. Ведь самый темный час перед рассветом... И, услышав уже знакомое: "так-так", повернулся к новоявленной сокамернице, едва лишь ухмыляясь. Черты ее лица ничуть не изменились, повадки остались теми же, да и голос звучал также несколько ехидно, но участливо, словно она искренне сожалела о том, что так произошло. - Я испытываю ощущение дежа вю, разве у тебя нет такого же, о, нимфа? Или же теперь стоит величать тебя ведьмой и опасаться за сохранность собственной шкуры только лишь потому, что при твоем появлении случилось буйство погодное?
Легкое шевеление пальцами, и тотчас бог обмана почувствовал некое магическое сопротивление, будто бы находился он в некоем коконе, и попробуй он проявить какую-то усиленную магию, тотчас отрикошетит она от сего кокона и попадет в того, кто ею воспользовался. А поскольку калечить себя Локи не собирался, ведь им следовало еще выбраться отсюда и желательно целыми, то он всего лишь прощупывал возможности, пытаясь найти лазейку. На первый взгляд прорех в заклятии не было, держалось оно прочно и надежно, но если уж придут за ними, то из камеры друзья по несчастью по любому выберутся, а уж там он развернется по полной. В тот самый момент, когда таковой настанет.
- Имя мое в мире этом Кристиан, но на самом деле и тебя ведь зовут явно не Катарина, - брюнет медленно прошествовал к колдунье, усаживаясь неподалеку от нее на пол, скрестив ноги и внимательно на нее уставившись. Она и вправду не помнила или же частично была заблокирована ее память, возможно, таковы последствия перемещения по мирам, но факт оставался фактом. Значит следует ее немного подтолкнуть к тому, чтобы фея все вспомнила. Не сразу, но вспомнит. Зеленые глаза коварного бога казалось чуть светились в темноте, смотрел он не мигая, будто бы гипнотизировал. Кстати, о гипнозе. Ведь это не магия, а некое чисто психологическое умение, и слабый человек, воля которого не так сильна, могущий подвергаться чужому влиянию, не сможет спастись от гипноза. По крайней мере это не атакующая магия, которую применять сейчас нельзя ни в коем случае, ибо можно покалечить не только себя, но и сокамерницу. Действовать надо точно, четко и расчетливо. Но опять же, чуть позже.
- Я Локи, асгардский принц, которого спасла ты уже неоднократно от гибели неминуемой. И советом и действиями. Давно это было, но не настолько, чтобы я смог забыть об услуге и о том, что никто и никогда не делал для меня. Ты же - Малефисента, фея и нимфа Зачарованного Леса, колдунья, которую боятся и уважают многие, путешествующая по мирам, но по всей видимости случилось что-то, отчего ты память свою потеряла о событиях минувших дней. Но ничего, с временным забытьем мы сможем справиться, если ты позволишь помочь тебе. До допроса с пытками дело не дойдет, уж явно я позабочусь об этом, - Локи было до безумия интересно лицезреть рожи инквизиторов в тот самый момент, когда, применяя пытки разнообразные, у них не получится ровным счетом ничего. И теперь, смотря в золотистые глаза девушки, он понимал, что не ошибся, поскольку все ее повадки остались прежними и ничуть не изменились. Пусть немного не свезло ему на сей раз, но кто сказал, что это к худу? Хотел поговорить, времени будет предостаточно для того, чтобы и память колдунье вернуть и продумать план побега. Но тем не менее отомстить фанатикам глупым Локи хотелось. Однако ему было до безумия интересно, с какой целью явилась сюда нимфа, ведь она жила только лишь ради сохранения жизней жителей своего Леса, оберегала всех волшебных существ, которых осталось не так уж и много. Вспомнились трикстеру и подопытный Диаваль, которого Малефисента обращала то в ворона, то в коня, то в человека, Мунлайт - огромный волколак, который на самом деле был словно щенок мелкий да глупый, фейри разные маленькие, любопытные. Не суждено было ему вернуться снова в тот Лес, однако предостерегала его колдунья от смерти неминуемой, которой ему удалось избежать каким-то чудом. Но воспоминания те были приятными и заставляли невольно улыбаться. Коварный бог протянул руку к девушке, прикоснувшись только лишь кончиками пальцев к запястью, на которое еще не успели защелкнуть браслеты тяжелых кандалов. - Позволишь помочь тебе?

Отредактировано Loki (2019-12-24 21:27:22)

+1

12

[indent] Девушка, казалось, вот-вот засмеется, поскольку на её лице, украшенном теперь кровавой полосой с растекающимся вокруг раны припухшим багрянцем плоти, даже в полумраке читалось то доброе неверие, с каким повзрослевшие дети перечитывают вчерашние сказки. В принципе, ей было все равно, тем более, что сказ был забавен, а завтра поутру перестанет иметь значение все сказанное сегодня, останется лишь злая память инквизиторов.
- Согласна, - легко кивнув, отозвалась она на замечание об имени, - я предпочла бы зваться, например, Леди Годива из Норофолка, - и принялась непринужденно подыгрывать сказке, что рассказывал сокамерник, не моргнув глазом, воображение легко рисовало картины, а уста без труда ловко складывали их  в слова.  – Или, раз уж непременно колдунья, то, может, Морриган из Пендрагона? - она медленно, словно зачарованно, приподняла руки, отчего ткань широких рукавов соскользнула по тонким запястьям, обнажив их, и ладони, танцуя, поворачивались в воздухе, словно перебирая невидимые нити волшебства. – Говорят, леди Морриган была очень красива и ужасающе сильна, поклоняясь самой Мэйб, королеве эльфов и дриад, когда-то населявших эти земли. Человек, который спас меня, - искоса лукавый взгляд бездонных глаз во тьме пал на собеседника, когда руки опустились, - утверждал, что я почти её копия, если бы древние изваяния могли оживать. Скажи мне, инквизитор, что наверняка видел много гравюр и старинные соборы столицы, он говорил правду? Похожа ли я на Морриган? – небрежным взмахом кисти откинув прочь с плеч и груди на спину длинные черные волосы, с какой-то странной настойчивостью, с металлическим перезвоном на задворках голоса, повторила вопрос пленница, но тотчас дернулась, словно сбрасывая оковы чар, встав на ноги. Подойдя к решетке, она вдруг с ожесточением рассмеялась, прижимаясь к металлу, плотно обхватывая его тонкими пальцами, царапая застарелую ржавчину длинными заостренными ногтями.
- О, как красивы дивные древние сказки, - резко оборвав смех, она прижалась щекой к перекрестию железных полос, жадно всматриваясь в темноту коридоров. – Но они не более, чем просто сказки. Или же ты скажешь, принц, что прибыл из своего замка, чтобы спасти леди от злого священника и после жениться на ней? Ты похож на принца не больше, чем я способна постичь могущество Морриган. Старые боги здесь давно мертвы, а с ними мертва и магия. А какие сказки без неё? –Её пальцы с таким ожесточением впились в решетку, сжимаясь, а губы, напрягаясь в гримасе оскала, с ожесточением прошептали: - Но как бы я хотела… - она уже словно утратила связь со своим сокамерникам, говоря с кем-то выше его, и в глазах, обращенных во тьму проемов, едва приметно блеснули золотистые искры, - как бы я хотела! – руки с остервенением дернули решетку, и тут…
[indent] Странная рябь в тот момент пробежала по прутьям, точно волна налетала на песчаный берег в прибой, и, как только она подалась назад, рванув решетку, как рябь превратилась в слепящую вспышку, ударив в ответ по девушке с такой силой, что её отбросило в сторону, назад. Упав и прокатившись в оборот по полу, пленница, казалось, отключилась, поскольку замерла, но увидеть её лицо не позволяли густые волосы, покрывалом упав и накрыв его в момент поворота. Руки, в красной пене рукавов, лежали неподвижно, слегка сжатыми, но, если присмотреться, можно легко было бы узреть широкую полосу поперек ладони и пальцев, соответствующую ширине прутьев, точно они внезапно раскалились, соприкоснувшись с руками, и оставили след от ожога на нежной коже.  Такая же багровая полоса проглядывала и на шее, там, где ошейник соприкоснулся с плотью, но её увидеть можно было, только откинув волосы.
[indent] Рябь же, до сих пор ощущаясь эманациями потревоженной магии, застарелой, могущественной, еще несколько секунд плыла по решетке, демонстрируя, что Себастиан не врал, а потом вновь исчезла, словно никогда не существовала.
[indent] Девица, с натугой шевельнувшись, тихо застонала.
[nick]Ведьма[/nick][icon]https://a.radikal.ru/a26/1912/6c/040f1326a0b5.jpg[/icon][status]исчадие Ада[/status][info]Фея Зачарованного Леса, в этом мире просто Катарина, лишившаяся большей части своей силы, но не самой себя.[/info]

Отредактировано Maleficent (2019-12-27 17:39:44)

+1

13

Усмехнулся трикстер лишь, видя, что не верит колдунья не единому его слову, да отвечает ему непринужденно, с некой долей неприкрытого ехидства, извечно ей присущего. Что же, не зря он обо всем догадался, что не помнит она его, да вот память скрыта под саваном, который только лишь приподнять и ринутся наружу все необходимые воспоминания, ведь силу, скрытую в недрах ее существа, ничем не изгонишь. Называла Малефисента имена, ему неизвестные, но смутно знакомые по книгам да сказаниям, что довелось ему прочесть в этом мире. По вечерам и ночам бог обмана не спал, а засиживал в библиотеке замка практически до самого утра, с жадностью поглощая новые знания, да вот только интересовала его информация о заклятиях и ритуалах древних, а не о тех сказаниях, что написаны были на страницах огромных фолиантов. Поэтому все, что прочел он, было не тем, что искал, а значит, следовало покидать это место и искать другое, где возможно он найдет то, что его интересовало. Вот только проблема - вновь посадили его в темницу, на которую чары были наложены. Но это все такая ерунда по сравнению с тем, что сделает с несчастными коварный бог после того, как выберется. До рассвета сидеть здесь Локи не собирался, ровно как и спускать Себастиану и всей честной компании их проступок.
- Да, вероятно, что ты права, поскольку и сам я не нашел никакой информации о каких-либо зачатках магии, - он будто бы пропустил все слова ее мимо ушей, внимательно наблюдая за каждым действием девушки, которая продолжала разглагольствовать о том, что все услышанное из уст трикстера самые что ни на есть настоящие сказки. Что же, пусть так думает до поры до времени, значит не пришел еще тот момент, дабы она вспомнила, кем является на самом деле. Ускорять события не хотелось, ровно как и воздействовать на колдунью гипнозом, хотя для Локи это не составило бы огромного труда. Поскольку он чувствовал, что в камере магия действует, но проблема была в том, что любое ее проявление отражалось в колдуна не лучшим образом. Эдак можно было неосознанно намагичить такое, что потом и не расхлебаешь. Поэтому грубую магическую силу пока что проявлять бог лжи не собирался, намереваясь действовать иным способом.
Ну а что до Малефисенты, так она вспомнит все обязательно: или обстоятельства заставят или же он сам ее подтолкнет в нужном направлении несколько позже - третьего попросту не дано. Прошествовала колдунья медленно по направлению к двери, да за прутья решетки схватилась железные, как вдруг магический барьер подействовал практически моментально, и девицу отбросило назад будто бы от удара. Со стороны Локи послышался тяжелый вздох, он поднялся на ноги и подошел к лежащей. Казалось, будто бы она находится без сознания, да не тут-то было, пошевелилась с легким стоном, а внимательный взор трикстера узрел след на ее ладонях, словно ожогом горячим оставленный. И вспомнился ему тот нюанс, будто бы железо причиняет нимфе из Зачарованного Леса неимоверные страдания, может даже убить, вот и получила ответку, неосознанно коснувшись железной преграды.
- Ты это, поосторожнее была бы с железом да с попытками применить силу магическую, о нимфа, - Локи сочувственно посмотрел на девушку, потом присел рядом на корточки, после чего взял колдунью на руки и поставил на ноги, придерживая слегка, дабы не упала, поскольку отдача была приличной, и та немного пошатывалась. - Ты не сломаешь этот барьер и я не сломаю, но лишь безумцы прут напролом, не попробовав даже включить мозги. Поэтому будем действовать по-другому, - взяв в ладони ее руки, он взглянул на ожоги и тотчас его глаза вспыхнули зеленым пламенем, и полупрозрачная изумрудная дымка окутала их руки, вследствие чего ожоги стали бледнеть, а после и вовсе исчезли. - Так-то лучше, но пока что большего сделать для того, чтобы вернуть твою память я не смогу, ибо последствий не знаю.
Отпустив руки девушки, Локи вернулся обратно к двери в тюремную камеру, видя, что легкая, практически незаметная глазу рябь все еще пробегает по контуру двери, ибо чары, наложенные на сие место были чувствительны к любой магии, даже исцеляющей. Бог всматривался в темноту коридора, помятуя о том, что совсем скоро должна произойти смена караула. Ему бы только узреть обычного стражника, не инквизитора, и тогда воздействовать на него будет весьма просто.

+1

14

[indent] Девушка повиновалась чужой воле, словно сомнамбула, и веки, еще скрывая под собой большей частью глаза, не дрожали, словно она спала глубоким сном. Так и было в каком-то смысле, когда схлестнулись последними вихрями магия умирающего мира и магия первостихийная, пришедшая с тех мест, где этот процесс еще не начался. Черная птица, раскинув гигантские крылья, падала в мрачной бездне, лишенной и огонька света; она летела рвано, кувыркаясь, неровными взмахами крыла пытаясь вернуть баланс и остановить падение, но дыра внизу затягивала в себя, как в водоворот, выдергивая из Межмирья, и, чем ближе к ней трепыхалась птица, тем слабее выходили эти потуги. Её застали врасплох, будто ждали, караулили, зная, где искать и как бороться, и один единственный удар, вырвавший из власти неба и толкнувший к мертвой воронке, стал успешен.   Последнее, что она видела, прежде, чем мир померк, это собственные перья, истаивающие в густой дымке, рассыпающиеся в невесомый пепел….
[indent] Асгардец уже отвернулся, когда девица странным движением, с отчетливо дрожащими пальцами, потянулась рукой назад, за плечи, словно надеясь там что-то найти. Но плечи, красиво приоткрытые вырезом платья, были нежными, гладкими, лишенными чего-либо постороннего…
- АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – от вопля, в тот же миг сорвавшегося с искаженным величайшем горем губ, тюремные крысы, уже привыкшие, казалось, ко всем видам криков, шарахнулись в стороны, пища и сталкиваясь впопыхах меж собой.  Кто бы заподозрил в этой хрупкой девчушке такую мощь легких, достойную корабельной рынды и даже переплюнувшей её с пренебрежительной усмешкой, но вопила пленница, рухнув на колени, не изменяя ни одной ноте так громко, отчаянно и пронзительно, поднимаясь с каждым мигом все выше и выше по тональности, с такой тоской и нестерпимой мукой, что святые на фресках, казалось, вот-вот лично сойдут, разжалобившись, успокоить и пожалеть.
[indent] Рыцарей, сопровождавших повозку, в преддверие бури, идущей со стороны леса, уже бросившей свои порывы на стены замка, милостиво оставили на ночлег на первом этаже, выделив им две небольших каморки с жестким лежбищем, одеялом, небольшим столиком, двумя свечами, кувшином с водой и тазом, угостили скудным ужином и покинули; инквизиторам, как и монахам, некогда было развлекать гостей, когда на завтра назначено такое развлечение для черни, как допрос и казнь ведьмы и обнаружившего себя колдуна.  Епископ, сидя у себя наверху, терпеливо выслушивал Себастиана, с горечью осознавая, что теперь возразить и прикрыть своевольного Кристиана, который именно своим умом и непокорностью напоминал Роберту его наставника, старого отца Бенедикта, как прежде не выйдет.
[indent] Молодой рыцарь, без шлема явивший иконе Девы Марии над грубо сколоченным столом в каморке лицо человека открытого и доброго, пусть даже излишне простоватого и доверчивого, не был ни глуп, ни слабоумен; он был средним сыном уважаемого лорда из Северных земель, графа Эдвальдо Алансонского, и подался в рыцари не только по традиции семьи, но и по зову сердца, считая, что долг рыцаря – защищать невинных и слабых от зла и его пособников. Звали сего наивного юношу Лоуренс, и в этом году ему едва исполнилось двадцать три года.
[indent] Лоуренс как раз вышел из комнатки, что ему щедро предоставили, намереваясь пойти и, наконец-то, расседлать своего четвероного друга, оставленного в конюшне замка, дать ему воды и сена, поскольку был уверен, что монахи не намерены даже ухаживать за чужими животными; крик, разнесшийся эхом по акустическим сводам подземелья, вырвался из-за неприкрытой двери, ведущий, по всей видимости, к камерам.  Себастиан, торжествуя, так спешил, что даже не приказал запереть – зачем?
[indent] Юноша давно уже сомневался в том, что рыцари короны защищают невинных, наблюдая за бесчисленными казнями и кровопролитиями, и, если там, на Юге, сражаясь с врагом, ему не нужно было верить в их ересь, потому что это не имело значения, то, вернувшись в родные земли, он уже с трудом мирил в себе долг веры и назначения.  Лоуренс видел зло и мог точно сказать, что эта несчастная селянка, что они сопровождали, просто не могла быть им, но сомнения, если они и были, истаяли, как иней под жаркими лучами весеннего солнца, когда защемило сердце под доспехами от этого вопля. Зло никогда не сможет иметь душу, а без души как можно вложить столько душевной боли, которая застывает в ушах, проникает под кожу, вплывает в кровь в венах?
[indent] Сурово сдвинув соломенные брови к переносице с видом, какой бывает у человека, внезапно решившегося на что-то отчаянно, но праведное, Лоуренс, оглядевшись по сторонам, подхватил обратно шлем и перевезь с мечом, которые успел снять прежде, и выскользнул обратно в темный пустой зал, освещенный лишь парой факелов, не способных разогнать тьму в нем.  Вдоль стены метнувшись с удивительной для такого высокого роста и крепкого телосложения ловкостью и даже бесшумностью к забытой двери, рыцарь, подхватив у очага подходящий клин щепы, скользнул в коридор, с той стороны всадив деревянный клин между подвижной частью двери и петель так, чтобы нельзя было ни закрыть дверь с наскока, ни сразу приметить причину этого. Потом, как выучился на Юге, оставил небольшую «Ловушку» - оловянная кружка осталась стоять так, что, доведись кому дернуть дверь, немедленно вниз покатится и звяканьем предупредит. После, на ходу надевая перевязь, при этом стараясь не споткнуться, потому что факел брать не стал – при всего двух на зал даже пропажу одного сразу заметят – и надеялся, сам зная, что на авось, что в коридоре на спуске должен быть еще хоть один.
[indent] Чаяния его оправдались: выдернув за следующим поворотом лестницы факел из опоры, выставив его вперед, перед собой,  точно оружие, Лоуренс ускорил шаг, спускаясь уже почти бегом последние пролеты. Наверху царила тишина, как и вокруг теперь, и он неистово молился Пресвятой Деве, не зная положения дел в темнице, чтобы тот вопль не был последним – последним земным криком умирающего человека.
- Миледи?! – еще не преодолев последнюю арку, выводящую с лестницы в коридор темницы, не сдержался юноша, взволнованно воскликнув. – Миледи, это я, ваш друг! Вы живы? – последний шаг, и факел суетно уставился в решетку камеры, в которой ему почудилось движение. Ясные голубые глаза, идеальное дополнение к светлым длинным волосам и короткой бородке, жадно впились в подрагивающую от контраста с огнем густоту темноты.  – Миледи? - Бедный, он был вынужден стоять, ссутулившись, чтобы ненароком не удариться затылком о какой-либо выступ на невысоком потолке. Сталь добротных, хоть и потертых доспехов красиво отражала пламя, мерцая. - Я пришел вас спасти! - порывисто, с некоторым пафосом, прозвучало это чистосердечное признание.
[nick]Ведьма[/nick][icon]https://a.radikal.ru/a26/1912/6c/040f1326a0b5.jpg[/icon][status]исчадие Ада[/status][info]Фея Зачарованного Леса, в этом мире просто Катарина, лишившаяся большей части своей силы, но не самой себя.[/info]

+1

15

Локи до безумия надоело высиживать в этой промозглой камере, где ненароком вспомнились ему те длинные дни и ночи, кои провел он в тюрьме Асгарда. Судьба его что ли такая, попадать за решетку, а потом сбегать оттуда с той же легкостью, с которой умудрился там очутиться. За пределами крепости уже была давным-давно глубокая ночь, но сон к асгардцу никак не шел. Более того, окончательно он пришел в себя от довольно безрадостных воспоминаний в тот самый момент, когда девица позади пошевелилась и издала такой вопль, от которого у коварного бога несколько заложило уши. Он инстинктивно прикрыл их руками, поскольку вопила беспамятная временно нимфа практически на ультразвуке. Он повернулся к ней, та сидела на полу, обхватив плечи руками и выглядела настолько отчаянно, будто бы потеряла что-то важное. Трикстер задумался на какое-то время, но потом до него дошел тот факт, что кричать она так может только лишь почувствовав, что снова безкрыла. Локи не знал всей истинной сути, только лишь урывками, когда волею судьбы ему удалось провалиться в мир, где правила первородная магия и снова встретиться с лесной феей, которой он помог вернуть ее крылья, которые давали ей еще больше силы, да и вообще возвращали первоначальный облик. Вот если бы она научилась скрывать их магией в те моменты, когда ей это было необходимо, делать крыла незримыми...но до сей поры такая необходимость отсутствовала. Локи тяжко вздохнул, когда очнулся от крика и снова обрел возможность четко слышать, после чего подошел обратно к Малефисенте.
Неужели воспоминания потихоньку возвращаются к ней? А я хотел использовать магию, но сейчас снова опасаюсь это делать. Ибо неизвестно еще, как чары, которые незримым покровом окутывают эту тюремную камеру, отразятся на моих играх с подсознанием. Слишком велик риск сделать что-то не так и испортить все до той степени, что и не восстановишь. Как маг я прекрасно знаю, что подобное вмешательство с помощью магии, которая едина со мной, может быть опасным. Поэтому могу пока что только лишь исцелять.
- Спасибо, теперь я могу слышать, - немного ехидное высказывание, абсолютно в стиле трикстера, но вот кто знает, смог бы он выдержать второй подобный такой вопль. В нем было столько отчаяния и боли, которые бог обмана чувствовал всем своим существом, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять: с ней произошла потеря крыльев уже во второй раз. А сейчас нимфа, напрочь лишенная магии и которая снова вспомнила, что когда-то умела летать, могла просто сойти с ума от отчаяния. Локи слегка протянул руку, легко касаясь макушки Малефисенты, ощущая мягкость темных волос и под ладонью снова едва-едва засветились искорки его магии. В этот раз успокаивающей, чтобы привести ее эмоциональный фон в некое состояние покое. Он ни в коем случае не собирался вмешиваться в ее память, поскольку даже сейчас, немного усилив собственный сейд, ощущал, что чары в камере создают для него некое препятствие. Это до безумия бесило, но раз он оказался в Мидгарде в некоем альтернативном мире, то что толку было злиться. Маг не может впитать в себя волшебство всего мира, поскольку его попросту разорвет от полученных знаний и сил. Локи был любопытным и с жадностью узнавал что-то новое для себя, касающееся магии, потому что Фригга, видя в нем громадные способности, настолько привила к нему интерес к этой сфере, что теперь трикстер не ощущал себя иным. - Тихо-тихо, нимфа, успокойся. Мы обязательно вернем твои крылья, - он несколько помедлил, подбирая следующее слово тщательно, ибо ее состояние было настолько хрупким, что напоминало тончайший хрусталь, - снова. И память твоя вернется тоже сама собой. Ибо нельзя искоренить и уничтожить чары, если они текут по венам словно жидкий огонь...
Как же мне интересно, что там наговорил этот проклятый Себастиан про меня. И с несоизмеримой ни с чем жестокостью я сделаю с ним то, что ему не приснится и в самых страшных кошмарах. Ни за себя, ни за Малефисенту, а просто потому, что люди слишком распоясались. Я помню каждое свое слово и действие в тот самый момент, когда находился под влиянием камня Разума. Свобода для людей - есть величайшее зло, и пользуются они ей слишком неразумно.
- Ты должна отдохнуть. Впереди слишком нелегкий путь, а еще, возможно, многие сражения, в которых, я надеюсь, тебе не придется принимать участие, - еще несколько поглаживающих движений, но слишком яро чары отталкивали его, поэтому, несколько скривившись, бог снова отошел от девушки, вновь подойдя к двери и всматриваясь в темноту коридора. Ему показалось или где-то послышались чьи-то шаги? Слуховыми галлюцинациями он не страдал никогда, однако после услышанного крика можно было списать и на это, однако к темнице и вправду кто-то приближался. Камера не освещалась ни единым факелом, ни единой лучиной или свечой, поэтому все, кто был внутри, был скрыт абсолютной и непроглядной тьмой. И вправду шаги, вероятно это кто-то из стражников, но еще было рано для смены караула, время трикстер чуял и сейчас не тот момент. К камере приближался кто-то другой, и бог узрел молодого парня, держащего в руке факел, который устремлялся довольно резво к их темнице. И факел сей он просунул между прутьями решетки, отчего Локи дернулся в сторону, чуть не получив им по лицу и зашипел, как потревоженный полоз.
- Сюрприз! - парень вздрогнул и чуть было не выронил факел, не ожидая соверешнно, что кроме миледи в камере окажется еще и мужчина. Еще и инквизитор. - ну чего вылупился? Уронишь факел, я выберусь и оторву тебе голову. Не шуми, бестолочь, здесь твоя миледи. Как и несправедливо обвиненный нечестивыми соплеменниками-инквизиторами я. Открывай дверь, только тихо! - про несправедливо обвиненного он, конечно, загнул, но да кто же истинную правду узнает?

+1

16

Темнота в этот раз играла с ней дурную шутку, не позволяя зрительно напомнить себе, глупой, что в камере она не одна; не забытое даже на йоту ощущение целиком поглотило её в этом мраке, как тогда, на поляне, цепко обхватило ледяными когтями и держало, опуская в глубь январской северной реки. На самом деле, Мэл кричала недолго, всего лишь несколько мгновений, может, две или три секунды, пока движение впотьмах не напомнило ей о ложности чувства одиночества. В первый миг женщина хотела вскочить, но не нашла в себе сил на это; во второй решила, что ей просто нет дела до того, кто здесь и что скажет кто-то в этом мире о её горе, о скорби или о причине, их породившей.
Судя по тяжести, а, точнее, её отсутствию на своей голове, рогов тоже нет. Прекрасно…. Без самой себя, в чужом мире, в непонятном теле. Малефисента бы даже подумала, что умерла, и все это не больше – чем агония посмертной не-жизни, кара, как говорят люди, за земные пригрешения. Возможно, она бы поверила в это, не будь таким холодным этот пол, отчего уже онемело бедро, на котором она сидела, тем более, нимфы не попадают ни в Рай, ни в Ад. Они становятся лишь новой формой жизни на земле Праматери. Вот только здесь Природа искажена и измучена, лишена всякого гласа и разума, скорбная страдалица, которая вырвали язык и сделали немой. Нимфа чувствовала что-то, отголоском, как затихающий вдали стон, и оттого её собственная тоска сделалась только сильнее, когда рот закрылся. Ненужный порыв, бездарно выброшенные на всеобщее обозрение эмоции.
Чей-то голос нарушил повисшее молчание, исказив его плохо скрываемым ехидством, точнее, не скрываемым вовсе, и тем резанул больнее по еще не свернувшей обратно в кокон душе. Тонкие ноздри тотчас раздулись, затрепетали, и в полумраке под ресницами дернулся змеей вдоль зрачка зеленый пламень. Будь колдунья в силе, она одарила бы шутника таким проклятьем, что вовек наперед и хотел бы засмеяться, да смог бы лишь плакать; но сил у неё не было, и, хоть Мэл могла лишь интуитивно догадываться, почему, скудно доступные ей крохи, по капле сочащиеся по угасающему мирозданию, стоило беречь для более важного случая. Люди всегда чурались её и охотно смеялись над болью любого лесного жителя, разве ей привыкать к их издевкам?
Но удержаться не вышло, фея едва ли не ощетинилась, когда к ней склонились; даже без магии гнев был настолько силен, что костер неприязни к пересмешнику во тьме вспыхнул закатным заревом на половину неба, даже волосы чуть приподнялись, будто наэлектризованные. Чем отчетливее от чужой руки, тяжестью давящей на голову, ощущалась магия, тем яростнее негодовала внутри себя фея, сжимая и губы, и пальцы с такой силой, что первые побелели, а вторые оставили следы от кромки ногтей на коже. Ей хотелось взмахнуть рукой и оттолкнуть подальше прочь незваного утешителя, поскольку ни в успокоениях его, ни в помощи она не нуждалась.
Вздох нескрываемого облегчения сорвался с губ, когда от неё, наконец-то, отстали. И хотя шум в отдалении намекал, что к ним вот-вот явятся гости, почему-то Малефисента не боялась; страх в принципе редко её посещал, но в те дни её сила была при ней, теперь же полагаться приходилось только на ум в реалиях этого мира и, возможно, на красоту, раз она теперь лишена того, что издали в ней выдавало нечеловека. Опершись о стену, женщина, чуть пошатываясь от стресса, которому позволила ненадолго поглотить себя, прижалась спиной к камню, щуря глаза от резкого контраста с пятном света, внезапно возникшим прямо посреди черноты кругом.
- А ты мне не дерзи! – упрямо вскинув голову, без тени страха меж тем ответил юноша, отринув прочь ненадолго овладевший им ступор от удивления. – И не указывай тут. С-святоша. – Он сам удивился тому, с какой ненавистью это произнес. – Лучше в сторону поди, монах, мне дела до тебя нет. Миледи?
- Я здесь, - слабо отозвалась женщина, еще не до конца убеждённая, что обращаются именно к ней, но других женщин, желающих ответить, все равно не обнаружилось.
- Слава Пресвятой деве, я боялся, вам успели причинить вред эти мужланы. Я сейчас… сейчас… - воткнув факел в щель меж камней, рыцарь суетно завертелся, ища какой-нибудь рычаг. На глаза ему попался только тяжёлый молот, забытый у соседней решетки, видимо, им недавно крепили клепки. Уверенно схватив его, как орудие для упора, Лоуренс, пыхтя и демонстрируя, как даже под латами видно взбугрившиеся мускулы, спустя несколько минут возни все же сумел ссадить дверь с петель. Та, скрипнув, тотчас начала валиться, угрожая огласить этим весь замок, но и тут наш герой маху не дал, успев поймать её на подставленное плечо, правда, это лишь обеспечило еще одной струйкой пота его крепкий лоб.
- Быстрее, миледи, времени мало! – одной рукой продолжая держать дверь, вторую он протянул в направлении пленницы, напрочь игнорируя монаха. Мэл, однако, замешкалась чуть дольше, чем сама от себя ожидала, понятия не имея, почему. Но, делая шаг вперед, протягивая руку, и взгляда не бросила на того, кто посмеялся над ней в минуту душевной слабости, словно, с концом вынужденного соседства, ей и дела до него больше не было. Вот только, уже почти готовая переступить порог, она ненароком посмотрела, даже не на него, лишь на своды арки над лестницей, но падающего света и положения в пространстве в тот момент хватило, чтобы все скрытое в короткий миг открылось.
[indent] Нимфа, широко округлив глаза, жалобно то ли вскрикнула, то ли пискнула, и в единый миг от переизбытка эмоций сделала то, что сама за собой бы не заподозрила, - видимо, благодарить стоило и смертную оболочку. Иначе говоря, на усладу романтическим чаяниям благородного рыцаря она, как полагалось прекрасным дамам всех легенд, вдруг упала в обморок. Лоуренс, вполне и в самом деле привычный к такому виду девичьих чувств, проворно потянулся вперед, рискуя выпустить дверь, чтобы поймать на одну руку безвольный девичий стан. Сама того не планируя, она сделала то, что окончательно убедило юношу не только спасать девицу, но и при первом же случае горячо просить дозволения восхвалять и почитать её, как свою даму сердца.

Отредактировано Maleficent (2020-01-09 22:09:40)

+1

17

Пока Локи "беседовал" с рыцарем, возомнившим себя величайшим героем, спасающим свою прекрасную даму, Малефисента успела кое-как подняться на ноги. Новоявленный инквизитор, услышав шорох за спиной, чуть повернул голову, отмечая про себя, что та немало зла. Из-за проявления ли эмоций, из-за ехидства извечного, присущего Локи сызмальства или же из-за ощущения собственной слабости, будучи закованной в обычной человеческой оболочке. Что же, ему не привыкать к тому, что в нем все, буквально все окружающие видят лишь воплощение зла и сарказма, сдобренной доброй порцией ехидства, приправленной ненавистью ко всему, что его окружает. Конечно, со временем все стало иным, ведь и боги в результате меняются, однако иногда внутри Локи шевелился тот самый змей, который был готов сожрать любого, кто даже проявит к нему толику добра. Правда добра он видел в своей жизни настолько мало, что и не нужно было даже напрягаться, дабы припомнить эти случаи.
Конечно Малефисента этого банального добра видела, судя по всему, еще меньше, нежели он, но когда сталкивались два характера, сталкивались рогатыми лбами два язвительных существа, вокруг разворачивалось нечто, сродни мощному ядерному взрыву. О подобном знают лишь люди из иного мира, конечно же фея, живущая в мире довольно банальном и простом в каком-то смысле, и не подозревает даже о подобном понятии. Поэтому тот негатив, что чувствовался трикстером, остался замеченным, но проигнорированным, тот лишь плечами пожал несколько неосознанно. А вот когда рот посмел открыть несчастный смертный, тот тут же зажглись ярким зеленым заревом глаза трикстера, который взглядом буквально испепелял парня.
Ох уже эти герои! Которые и в этой временной ветке не перевелись. Будь они прокляты во веки веков, да вот только волею судьбы сейчас я нуждаюсь в его помощи. Точнее, маленьком одолжении. И если этот выродок сейчас по-тихому откроет дверь, то...
Бдыщ!!!
Какой же стоял грохот, когда дверь была снесена с петель... Вот что за придурок? Ему же было сказано, что делать надо все тихо, практически бесшумно, при надобности действовать даже отмычками. Хотя стоп, каким отмычки могут быть с этими замками, да и местные действуют обычно грубой силой и даже не пытаются включить мозги, когда это столь необходимо. Как же этот парень напомнил трикстеру Тора. Вот прямо как братья по глупости. Зачем пытаться сделать что-то аккуратно, когда можно включить тупоголового барана и продемонстрировать силу мышц. Локи закатил глаза и скрестил руки на груди. Нет, конечно, теперь они свободны и могут беспрепятственно выйти отсюда, однако же вопрос был в том, что ему самому оставаться здесь уже нельзя. Малефисенте бежать надо по-любому, как, впрочем, и ему самому. Но вот только неожиданно нарисовался доблестный рыцарь, которому можно преспокойно свернуть шею, когда его помощь уже не понадобится. Лишние свидетели не нужны. Это может быть показно его действия и выглядят героически, вот только намерения могут быть совершенно иными. А хотя какая ему, богу, разница теперь?
Наверное, следует уже покидать этот бесполезный мирок и пытаться все-таки вернуться в Мидгард в то время, которое сейчас там есть. Попытаться узнать, что же все-таки происходит. Все эти мои попытки перемещаться по мирам пока что не привели меня к тому, что я ищу. Но вот она...она абсолютно беспомощна. Впрочем, что я так волнуюсь? Теперь у нее есть защитник, который будет восхвалять ее и пытаться спасти от бесконечных орд инквизиторов и прислужников Бога. Интересно даже будет посмотреть на то, как справится один этот горе-воин.
Парнишка держал дверь, подпирая ее собой и было видно, что стоило это ему огромных усилий. И тут Локи пришла в голову одна мысль, от которых его лицо озарил довольно злобный оскал. Сейчас он выберется наружу, сможет наконец-то колдовать и - щепотка маги, и ноги несчастного намертво врастут в пол и будет он стоять здесь до тех пор, пока не придут настоящие стражники и не поднимут всю округу на уши. А пленников словно ветром сдуло, будто бы и не бывало их никогда в этой камере. Вообще чары, сковывавшие тюрьму весьма недурны и трикстер даже заинтересовался их природой. Будучи весьма любопытным к любому проявлению магии, ему было очень интересно, из чего они состоят вообще, если можно так сказать, конечно, раз блокируют возможности двух существ из различных миров. Однако это все потом, и парень обязательно получит за свою дерзость, которую посмел выказать по отношению к богу. А месть, пусть даже и обычному человеку, так сладка...
- Жалкий червь, ты еще не знаешь, с кем говоришь и что потом с тобой станет, - прошипел брюнет и хотел было двинуться вперед, однако же Малефисента пусть хоть и медленно, пошла по направлению к двери первая, и Локи остановился, пропуская ее. Но вдруг случилось что-то, что ни один, ни другой совершенно не ожидали. Та попросту стала падать, тихо вскрикнув. Ох уж эти женщины! Мышь увидела что ли, но нимфа, выросшая в лесу и каких только существ не перевидавшая, не будет падать в обморок при виде какого-то грызуна. А рыцарь-то рыцарь... Рискуя быть погребенным под тяжеленной дверью, он кое-как вытянул вперед руку, чтобы поймать падающую. Смотрелось это со стороны, надо сказать, очень криво. Потому что тогда дверь похоронит обоих. Трикстер ринулся вперед и скорости асгардского бога хватило, чтобы поймать Малефисенту в самый последний момент. - Дверь держи, идиот сопливый! - подхватив женщину на руки (в который раз уже так было?), он развернулся к лестнице и, даже не глядя на парня, медленно и молча направился вперед. Если тот попытается остановить его, невербальной магии Локи вполне хватит, чтобы сделать то, что внезапно ему придумалось, ибо на разные злобные трюки тот был мастак. Потом остановился на пару секунд, повернув голову чуть вбок и тихо проговорил. - Попытаешься причинить мне вред или что-нибудь выкинуть, убью. Но если я этого не сделаю, поблагодаришь вот ее, - он кивнул в сторону Малефисенты, которая все еще была без сознания. Интересно, что послужило причиной ее обморока? Но об этом брюнет узнает несколько позже.

+1

18

[indent] Видеть друзей всегда приятно и радостно любому сердцу, будь оно нимфы, русалки или человека, но Малефисента не чаяла больше, хоть когда-либо, увидеть асгардца живым, и в том и была причина её потрясению. Древо сказало свое слово, предвидев его судьбу, и нимфа навсегда простилась, как и положено, с их странным гостем, к которому питала непонятное расположение. Горько ли ей было? Несмотря на то, что отмахнулась и больше словом не вспоминала, было. Неясная тоска долго еще прилетала по её душу, искажая восприятие мира скорбными серыми оттенками, будто утрачено что-то важное, без чего и хлеб не вкусен, и соль не солона больше. Люди скорбят иначе, им свойственны плач и стоны, громкие крики стенания о почившем, но тем, кто живет в постоянном круговороте цикла жизни, не дано так бурно оплакивать каждое существо, дерево или цветок. Все оно живо и значимо, обладает даром чувствовать, и для Хранительницы леса равно скорбно потерять и старое могучее дерево, сваленное топором и брошенное тлеть без пользы, и фейри. Но асгардец не был частью их дома, и потому грусть по нему должна была угаснуть быстро, Мэл даже уверовала, что так и было, поскольку хватило новых хлопот в минувшие дни и с королевством, и с растущей Авророй, получившей корону, но в мгновение, когда свет позволил ей увидеть знакомый облик, как игла прялки пребольно уколола прямо в ребра. Какая странная магия этого мира, увядающего в жизни, рисовала образы мертвых как наяву? Зачем она творила это? Призраки не являются просто так, их путь не ведет обратно в мир живых и, если случается такое искажение, ему всегда есть весомая причина, да только какая же способна побудить мятежный дух асгардского принца взяться преследовать никак к его смерти не причастную лесную фею?
[indent] Но забытье, вызванное шоком от потери крыльев и перенесенным ужасом от явления мертвеца, не длилось долго. Тело её было молодо, сильно, и рассудок крепко в нем держался, не собираясь ускользать в дебри запутанного. Она отключилась совсем ненадолго, приходя в себя от легкого покачивания, словно лежала в лодке, которую мерно шевелили небольшие волны. Но, еще не открыв глаза, но очнувшись, девушка быстро сообразила, что вызвано это ощущение неустойчивым её положение в пространстве на чьих-то руках. Медленно, очень медленно, словно больше смерти страшась что-то увидеть вновь перед собой, она открыла глаза и, хоть готовилась внутри, все равно невольно вздрогнула. Юноша, хоть и не был доволен словами к себе, все же был достаточно умен, чтобы сейчас не спорить. Пристроив дверь кое-как к иной опоре, он быстро нагнал их, держа повыше факел, и в этом то свете нимфа в человеческом обличье сполна могла убедиться в том, что это не воображение посмеялось над ней. Острый профиль принца ничуть не изменился, разве что выражение лицо приобрело какую-то непримиримую ожесточенность, но движения мимики, ритмичное пульсирование вен на шее и ощущение весьма крепкой руки под собой в конце концов быстро привели Мэл к странному для восприятия факту: мертвым асгардец не выглядел.
- Я рада тебя видеть, Локи, - собравшись с духом, который в человеческой форме то и дело норовил куда-то разбежаться, тихо произнесла девушка, подняв голову и держа её на весу так, чтобы удобно было смотреть на воскресшего неведомо каким чудом. Или же вся причина в том, что день, обозначенный Древом как конец пути, в его реальности еще не наступил. – живым, по крайней мере, я очень надеюсь, что ты жив, иначе это какой-то странный мир для воплощения Преисподней всех миров. – Она неуверенно улыбнулась. – Прости, что не признала сразу. Так много всего… - а во мне слишком много ненужной болтовни, тут же подумалось ей. Мне хочется разогнать эту тишину, ибо она невыносима. Её смущало и выражение лица принца в тот момент, когда он думал, что она без сознания; нимфа никак не могла постичь, откуда взялось столько злобы и к чему? Ей наивно казалось, что даже тюрьма не помеха радости встречи друзей, но не могла припомнить никакого ощущения оной ни в лице, ни в голосе асгардца.
- Быть может, лучше ты опустишь меня на пол? – вынуждена была она сменить резко тему, поскольку лестница была слишком узка для торжественного ношения на руках, и фея едва не поплатилась за чужую халатность постройки, чудом разминувшись с каменным выступом затылком, для чего ей пришлось уже не висеть покорной тряпочкой, а резво подтянуться аж ближе к плечу принца, вскинув руки и обхватив для того его за шею. – Мне кажется, так мы все пойдем гораздо быстрее. – Она бросила поспешный взгляд назад, за плечо Локи, мимолетно встретившись взглядом с топающим следом человеком. Тот тоже не выглядел довольным….
[indent] В этот момент что-то наверху звякнуло и с отвратительными звуками поскакало в их сторону.
- Сюда идут! – тотчас раздалось шипящее сообщение от Лоуренса.

Отредактировано Maleficent (2020-01-12 22:12:29)

+1

19

Локи шел и раздумывал над тем, что он будет делать дальше, если вдруг их пути-дороги с Малефисентой разойдутся. Самостоятельно открывать порталы в другие миры он пока что не научился, до этого путешествуя исключительно с помощью Радужного моста Бифреста или же того же Тессерката, будь он трижды неладен. Да и в каком бы месте он не очутился, везде стоит ждать подвоха, но все-таки как не крути, судя по всему придется выбираться исключительно в Мидгард. Интересно было вот только что в этом мире забыла нимфа, которая сейчас для бога не являлась тяжкой ношей, более того, веса он ее практически не чувствовал, благодаря усиленным способностям аса вкупе с йотуном. Но слишком уж много шагов ему не удалось пройти, как вдруг фея начала подавать признаки жизни, зашевелившись у нее на руках. Маг тотчас остановился и еще более был поражен, услышав собственное имя. Он повернул голову и тотчас взгляд зеленых глаз встретился с золотистыми очами Малефисенты. Вспомнила она его все-таки значит...
Легкая улыбка промелькнула на лице асгардца, но все-таки стала чуть более широкой, когда нимфа заговорила. Она все еще немного сомневалась в том, вправду ли жив тот, кто держит ее на руках. Да и права была бесспорно, ведь именно она предрекла то, что они больше никогда не встретятся, поскольку шел Локи исключительно навстречу собственной смерти в лице безумного титана. И не смог бы избежать ее, увернуться, благодаря своей немыслимой скорости, если бы не Малефисента. А так...он просто наблюдал за тем, как Танос с легкостью уничтожает казалось бы, самого неуловимого бога, использовав камни Бесконечности. Тогда у него перехватывало дыхание от испытываемого ужаса, но сейчас ощущение было сродни тому, вот только совсем иным оно было - от радости встречи. И это было странно для трикстера, ведь особой эмоциональностью он никогда не страдал, однако вновь почувствовал, что амулет, подаренный ему когда-то, становится теплым, почти горячим, чуть ли не обжигая вечно прохладную кожу полукровки-йотуна.
- О, нимфа, ты очнулась все же. Прости мне мою дерзость там в камере, не серчай, не со зла я сказал это, - острые черты смягчались, когда маг улыбался, но все-таки дальше коридор сужался и идти было довольно проблематично, точнее, нести кого бы то ни было на руках без опасения споткнуться и пролететь вперед птицей. Поэтому, все еще осторожно удерживая девушку, Локи наклонился и поставил ее на ноги. Осмотрел с ног до головы несколько оценивающе. Она сейчас выглядела как обычный человек без своих рогов и крыльев, без своего длинного черного одеяния. И наверняка ее разум взбудоражен снова всеми этими потерями, хоть и силится она этого не показывать. - Ты уверена, что сможешь идти самостоятельно? В связи с последними событиями... - но договорить он не успел, поскольку за спиной послышались весьма неприятные звуки. Кто-то приближался, значит следовало ускориться. Трикстер недовольно рыкнул, говорил же этому балбесу, чтобы тот вел себя тише. Ведь если бы он не привлек внимание тем, что попросту высадил дверь, то они могли бы покинуть крепость с большим временным запасом. Но пока что Локи не собирался сильно яриться, как не крути, паренек спас их обоих из магической ловушки. И пока что мог пригодиться. Значит нужно пропустить его вперед, чтобы дорогу показывал. А что с ним будет потом, бога совершенно не волновало.
- Вот что бывает, когда вместе головы используешь мускулы, - не мог не фыркнуть он, посторонившись и кивнув куда-то в темноту коридора. - Ты пойдешь первым, миледи за тобой. Я пойду последним на случай, если вдруг погоня окажется быстра. С ними я с легкостью справлюсь. Теперь уже, - парень молча прошмыгнул возле него, улыбнувшись Малефисенте и чуть поклонился, остановившись на секунду возле нее.
- Я рад, миледи, что с вами все в порядке. И я сделаю все возможное для того, чтобы вы выбрались из этой зловонной ямы как можно скорее. Мое имя Лоуренс, госпожа, - но, повернув голову назад и встретив скептический взгляд Локи, все-таки двинулся вперед. Спуск вниз был довольно крутой и куда он вел, магу было невдомек, однако же он все-таки остановился на пол-пути, раздумывая, что же такое может задержать погоню, после чего вытянул вперед руки, произведя какие-то пассы и сотворив иллюзию огромного черного волка с ярко-зелеными глазами. Почему-то сейчас вспомнился дурной, но добрый волколак Мунлайт - лесной прислужник Малефисенты, однако эта иллюзия в отличие от оборотня была вдвое больше и гораздо злее. Локи ждал, пока те, кто гонится за ними, приблизится чуть ближе. А еще...еще он не был уверен в том, что у них нет никаких атрибутов, блокирующих или же хотя бы могущих ослабить магию, наподобие тех чар, которые окутывали темницу. Если придется бороться против того, от чего магия может отрикошетить, тогда могут возникнуть трудности. Но маг был готов действовать по ситуации, поэтому как только далеко в поле зрения показались темные мужские фигуры, иллюзия волка с рычанием сорвалась с места и рванула по направлению к ним. Трикстер же хмыкнул и продолжил свой ход, в попытке догнать Малефисенту и...как там его, Лоуренса.

+1

20

- Смогу, - твердо кивнула нимфа, легко оказываясь на ногах. Поток длинных каштановых волос веером прокатился вдоль спины, зачаровав неискушенного подобным зрелищем взор рыцаря, поскольку в его краях все дамы обязаны были носить головные уборы: и свободные, и замужние. Подскочив на месте тонконогой ланью, едва странный лязг покатился на них сверху, нимфа дернула обоих спутников обратно вниз коротким взмахом руки: на лестнице, при наступлении сверху, у них мало шансов удачно встретить противника. О том, что асгардец не растерял свои силы, она благополучно позабыла, почему-то в миг опасности измерив его по своему состоянию, и предположила наспех, что спуститься, отступив, чтобы спрятаться и ударить противнику в тыл, когда те так же спустятся и пройдут к камере, которая теперь пуста, будет лучшим вариантом. Удивительно, но спорить с ней никто не стал, и вот уже ноги в не внушающих тепла туфельках, больше похожих на тапочки, уже спешно семенят обратно, вниз, временами ловко перескакивая аж через две ступеньки. Бедняга Лоуренс, держа факел, едва поспевает за нею…
[indent] Мэл уже нырнула в темень арки, подпирающей ход, прижимаясь к стене, где собиралась и переждать спускающихся по единственной лестнице гостей, как вдруг почувствовала знакомое ощущение: потоки магии, лишенные привычной живой силы, всколыхнулись, трансформируясь.
- Ох ты ж черт! – девушка спешно зажала себе рот ладонью, не удержавшись от возгласа. И дураку понятно станет, почему магия могла ожить в этом даже Богом забытом месте, только, чтобы там, в темноте подъема, не натворил асгардец, монахи будут предупреждены, что безмятежность больше не свойственна этим катакомбам. Куда тогда податься? Тоннель вел дальше, мимо камер, но, судя по отсутствию хоть какого-то потока воздуха, там вероятнее всего был тупик.
[indent] Когда, спустя мгновение, со спуска мелькнула фигура третьего участника их злоключения, раздосадованная нимфа, наклонившись и вынырнув из темноты встревоженной птицей по пояс, вытянула руку, весьма быстро для человека и не менее ловко схватив асгардца за запястье и дернув к себе, туда же, по мрак тяжелого выступа.
- Вот… ну вот зачем?! – сердито пихнув его, точнее, вознамериваясь именно это сделать, но мало похоже осуществив, поскольку сдвинуть с места инопланетного принца было уже не так легко, к стене, недовольно прошипела девица, но лязг по лестнице затих. С немыслимой гибкостью стана снова высунувшись из укрытия одной лишь моськой, тотчас роняя и всю массу волос водопадом с плеча, щуря мерцающие золотом глаза, она всматривалась и вслушивалась в окружающее пространство.  Лоуренс, который притаился напротив от неё, с  другой стороны прохода, тоже показал свой нос, заметив удивленно.
- А и не слышно ничего более. Ни шагов, ни голосов.
- Мы их и изначально не слышали, - не менее сердито обшипела фея и его, опуская руки, чтобы удобнее собрать подол платья, дабы не мешался уже проворно пробираться по лестнице.  – Только лязг. Может там и не было никого, просто крыса пробежала! – выждав для проформы еще с пол-минуты, нимфа осторожно ступила на лестницу, все еще их единственный путь отсюда. Прислушалась, разве что не принюхалась, а потом стремглав, используя приоритет легкости собственной плоти и одеяния против более массивных спутников, припустила вверх по лестницу, перескакивая со ступени на ступень точно легконогая лань по речным камешкам.  Собранный аж выше колен подол теперь никак не мешал этому бегству, так что двери, выводящей в тот самый общий зал, из которого совсем недавно им на подмогу выдвинулся рыцарь по имени Лоуренс, она достигла довольно быстро. Прижавшись к косяку, девушка аккуратно выглянула из-за неё.
- В зале никого, словно вымерли все, - затянув голову обратно, тихо поделилась она наблюдением со спутниками. – Но куда отсюда двигаться?
- В конюшне точно есть две оседланные лошади, - с легким смущением признался Лоуренс, - ни я, ни мой спутник их еще не расседлывали. Есть и другие лошади, но не ведаю, будет ли время их оседлать. Проход в конюшенные и подсобные помещения вон с той стороны залы, небольшая дубовая дверь. А там по коридору – налево. Из конюшен прямой выход к замковой площади, но минус – площадка полностью открытая, как туда попадем, время на секунды счет возьмет, надо будет во весь опор до главных ворот, и там как-то пробиться. За воротами лучше всего в сторону пустоши направиться, в направлении Леса. Авось в такую бурю святые отцы побоятся туда погоню отправлять. – Юноша чему-то усмехнулся, но Малефисента, при всем своем любопытстве, сейчас не стала вдаваться в подробности.
- Что ж, спасибо вам, благородный рыцарь. Только вот… - она, с сомнением прикусив губу, подняла взгляд на асгардца, будто ища совета. – Не лучше ли вам, Лоуренс, вернуться в ваши покои и сделать вид, что вы мирно спали?  - Как только о бегстве пленников станет известно, не важно, пошлют погоню или нет, вряд ли местные такое стерпят. Ей все же не хотелось платить этому человеку такой монетой, оставляя его с навсегда очерненным именем как отступника и еретика….

+1

21

Тьма и Свет — вот два крыла,
Несущие в пространстве этот мир!
Тьма — не воплощенье зла,
Она дана для равновесья сил.

Когда Локи остался в полном одиночестве в темноте лестничного коридора, освещаемой исключительно лишь слабым отблеском потухающих лучин, он бросил мимолетный взгляд в сторону ушедших Малефисенты и Лоуренса, после развернулся к тем, кто возможно шел за ними по следу. Вообще смена караула  должна была произойти где-то по его подсчетам через полчаса, и внезапно осмелевший рыцарь появился чуть раньше, чем это случилось, однако нельзя было исключать тот момент, что стражники могли прийти и раньше. Хотя бы потому, что в этот раз обвиняемым был сам Локи, носивший имя Кристиан, который осмелился заступиться за ту, которую обвиняли в пособничестве темным силам, и тем самым своим поступком и заслужил это обвинение. Какие же люди неразумные, даже в этой временной петле, куда умудрился угодить асгардский маг. Нет, он, конечно, понимал, что эпоха сия является альтернативной, но не думал, что что-то было иначе и в настоящем прошлом Мидгарда.
Этот мир огромен и непостижим, чтобы понять его и тех, кто его населяет, потребуется не одна сотня лет и, хотя трикстер никогда дураком не слыл (более того, он был умнее некоторых богов во много раз), и он удивлялся порой тому, что видел. Однако чему он должен был удивиться сейчас? Ведь даже в свое время Один не пожелал выслушать его и объясниться и сам не захотел давать никаких объяснений тому, когда Локи внезапно узнал, что происходит он из рода Ледяных великанов, против которых асы сражались еще с начала мира. И сейчас за ними действительно кто-то шел, но, вполне вероятно, что то была не стража, а кто-то из тех, кто проживал в крепости; заинтересовался шумом, доносящимся с лестницы, вот и решил проверить. Ну ничего, пока очухаются от испуга, беглецы будут уже далеко. И хотя асгардец вполне мог вступить в бой и один - что сделают люди против бога, не смогут ничего противопоставить ему - но все-таки хотелось избежать прямого столкновения. И поэтому даже в эту иллюзию магии было вложено не так уж и много, всего лишь толику, ибо следовало беречь силы для возможно более серьезного сражения.
Интересно, Малефисента и вправду лишилась своих чар или же пока что она только лишь делает вид? Но все-таки я склоняюсь к первому варианту, поскольку она не стала бы притворяться обычной женщиной и более того попадать в плен к людям. Одним движением крыла разметала всю эту шушару, именуемую Святой Инквизицией. Хотел бы я поквитаться с Себастианом, может стоит навестить его?
Но время, треклятое время поджимало, поэтому Локи не стал больше размышлять на тему мести, а двинулся вслед за нимфой и рыцарем. И в тот самый момент, когда ступени лестницы практически закончились, и он, не видя ушедших, остановился, крутя головой в поисках, как вдруг кто-то цапнул его руку, утягивая в темноту под выступом. Это как раз оказалась фея, которая наворчала на него на тему...использования магии, которую несомненно почувствовала. Выражение лица Локи при этом оставалось настолько безмятежным, что девушка лишь сильнее нахмурилась, однако тот пожал плечами с улыбкой и проговорил:
- Кто-то шел за нами, но я сомневаюсь в том, что это стража, поскольку смена караула не сейчас. Однако вот этот неразумный сэр, - кивнул он в сторону Лоуренса, - своими действиями наделал столько шума, что впору было сбежаться всему замку. Думаю, что нам не следует мешкать, ибо если охрана узреет то, что дверь в темницу выбита, а особо опасные пленники сбежали, поднимут на уши всю инквизицию, - через некоторое время они достигли конца коридора, после чего оба: бог и нимфа внимательно выслушали рыцаря, который сообщил о том, что имеются две лошади. Весьма неплохо, однако Локи не утерпел и поинтересовался. - А что, еще и спутник имеется? В одиночку, поди, побоялся соваться в логово Инквизиции? - сдерживать свою язвительность коварный бог даже и не пытался, пока не поймал довольно строгий взгляд Малефисенты, который так и говорил о том, что у трикстера нет ни стыда, ни совести. Поэтому он замолчал и пока фея благодарила человека за помощь и обеспокоилась о том, чтобы тот вернулся и подвергал себя и свою честь сомнениям и опасности, внимательно прислушивался к тому, что происходит в непосредственной близости от них. При всем своем отношении к людям, Малефисента все-таки не утратила благородство и все, что говорила, было искренним. Трикстер закрыл глаза, превращаясь в абсолютный слух и, чуть пошевелив пальцами, воспользовался магией сейда для того, чтобы понять, что происходит в темнице. Там началась смена караула, а значит их пропажа совсем скоро обнаружится и поэтому следует как можно скорее выбраться хотя бы из крепости. Он повернулся, встретившись взглядом с нимфой и, подойдя к ней, уставился не мигая на Лоуренса. - Я, пожалуй, соглашусь с тем, что говорит миледи. Ты сделал все, что от тебя зависело, помогая незнакомке, которую обвиняют в серьезном преступлении. И, если немного побережешь свою жизнь, то та, которую выберешь в спутницы, будет за тобой, как за каменной стеной, - этим он отчетливо дал понять, что сейчас он видит Малефисенту в последний раз. И дальше они пойдут без него уже.

+1

22

- Этот неразумный сэр, - странные по цвету глаза девицы сверкнули так ярко, словно два светлячка вдруг вспыхнули в чужих глазницах, и Лоуренс даже подивился, что такое у людей вообще бывает, - нас освободил.  В моей жизни мало за кем из людей мне встречалось такое благородство духа, и еще меньшее количество людей  готово было рискнуть ради моего спасения, так что я попросила бы вас, милорд, впредь воздержаться от неблагодарных речей! – обвинительный перст как обычно моментально сменившей милость на гнев темноволосой нимф на мгновение взмыл в воздух, безапелляционно указав прямо в сторону черного типа в рясе, а бедный юноша, несмотря на то, что с четырнадцати лет совершеннолетия в этих краях уже побывал во многих битвах, все равно смущенно покраснел от таких слов. Причиною было то, что в их краях, где властвовала безраздельно церковь даже над королевской волей, женщинам было отведено самое скромное место, и такой дерзости от них никто не ждал. Но рыцарю подумалось так же, что конкретно эта особа уж очень соблазнительно выглядит в гневе, так что счел про себя – ради такого зрелища можно и прикрыть глаза на такое неблагопристойное поведение.  Вот с чем он был не согласен, так это с уготованной участью, и, смерив священника презрительно-высокомерным взглядом, сухо ответил:
- Благодарю за столь светлое пророчество будущего моего, святой отец, - словно и позабыл, что вряд ли этот отец мог святым, раз пришлось его вызволять из одной камеры с названной ведьмой, но стратегические таланты, увы, не входили в состав натуры этого пламенного и доброго сердца.  Он не считал ведьмой эту деву, а потому не желал мыслить, что и сокамерник её за дело назван преступником. – Но, право, я уже избрал свой путь и сердце свое, как и спину надежную, и крепкую руку с мечом в ней хочу отдать лишь в одни руки. Миледи! – неуместно пафосно, но иначе он себе в воображении эту картину никак не мог представить, объявил молодой человек, внезапно грохнувшись (по крайней мере, Мэл, которая опять отвлеклась на созерцание зала в щель меж дверью, показалось, что сделано это было стремительно, достаточно, чтобы, когда чужие руки резко завладели её ладонью, она от неожиданности шарахнулась в стену) и, крепко сжимая её ладонь, продолжил: - Позвольте же служить вам верой и правдой, и, коли так судьбе угодно будет,  за вас и жизнь свою отдать!
[indent] Малефисента, уже мысленно пробирающаяся прочь из замка, от всей этой внезапной пьесы из репертуара королевских лицедеев, не знала, как на это и среагировать. В вечной преданной службе ей прежде клялся только Диаваль, ворон, которого она спасла от расправы, но там все было проще хотя бы потому, что человеком он не было, но здесь же – с одной стороны, речи юноши звучали вполне искренне и проникновенно-пылко, а взгляд был открытым и восхищенным, что не могло не льстить той, которая от людей привыкла получать только ненависть, но, с другой, она лелеяла надежду вернуть силы, и что тогда делать с этим человеком, не имела ни малейшего понятия. Что-то подсказывало ей, по горькому опыту, что, увидев её, рогатую,  он может и передумать в своих восторгах.
- Помилуйте, друг мой, - кое-как собрав слова в предложение, мягко увещевала она мужчину перед собой, - но Святая Инквизиция не простит вам пособничества той, которую приговорили к казни, и ваше имя навсегда попадет в опалу, внемлите же гласу осторожности, - но, глядя в голубые глаза, понимала, что этим не достучаться до горемыки.
- Простите, миледи, - твердо возразил он, - но Святая Инквизиция все равно будет искать и тех, на ком сорвать злобу свою за сбежавших пленников. Коли исчезнет моя лошадь, меня все равно обвинят, но мне спокойнее будет, если я лично прослежу, чтобы до леса вы добрались в безопасности! И потом, моя госпожа, но, доведись нам быть настигнутыми погоней и схватке завязаться, не на святого же отца вы станете рассчитывать в бою, какой же воин из него! – Малефисента почему-то тихо фыркнула, но, тряхнув волосами, объявила:
- У нас нет времени решать этот вопрос уже. Коль жаждете идти за нами, добрый сэр Лоуренс, не стану вам мешать, некогда уже. – И, выдернув, наконец, руку из его, поистине огромных ладоней по сравнению с её, девушка выскользнула в зал, бесшумной тенью проносясь через него и исчезнув в дверном проеме, который Лоуренс указал как проход в коридор, ведущий к хозяйственной части замка.  В самом деле, нет ничего хуже, чем делать что-то в компании мужчин, подумалось ей, пока она торопилась к конюшне. Обязательно устроят то разборки меж собой, кто доблестнее, кто на язык остер, и только дай, бесконечно возьмутся мериться тем, кто будет лучшим, а дело – побоку.  И асгардец не явил себя лучше, пусть хоть и принц; словно в миг единый разучился язык свой за зубами держать, язвит и нарывается без меры. Так, осерчав уже на обоих, она, не дожидаясь их, достигла конюшни.

+1

23

А как оскорбилась Малефисента за спасителя, аж очи засверкали, однако же Локи было абсолютно плевать на него, даже если когда они выйдут во двор, ему на голову свалится тяжеленный ствол дерева, поломанный при бушующей непогоде. Ну спас и что теперь, восхвалять его или оставаться вечно в долгу. Он ни высказал не единого слова, даже в тот самый момент, когда острый ноготок нимфы практически уперся ему в грудь. Уж что-что, а характер феи ничуть не изменился и, по всей видимости, раз она от людей видела так мало добра в своей недолгой жизни, то и пусть благодарит человека столько, сколько захочет. Локи же являл собой абсолютное каменное изваяние, и на его лице не отражалось ровным счетом никаких эмоций.
Наверное, Малефисента интересуется тем, почему ему удалось выжить, когда Древо предсказало ему окончательную гибель, вот только сейчас совсем не время и не место для подобных разговоров. А может быть ей тоже просто все равно. Впрочем, если нимфа задаст вопрос, Локи конечно же ответит, да вот только вспоминать вновь о своей возможной гибели ему неприятно. Да и рыцарь, что маячит перед глазами, словно маятник, порядком раздражает своей пылкостью и глупостью. И асгардский принц только лишь глаза закатил в тот момент, когда Лоуренс пал на колени и принялся распинаться, что он готов отдать все за жизнь Малефисенты.
Локи стоило огромных усилий не высказаться в своей манере, хотя он не мог не заметить, что нимфа от неожиданности шарахнулась в сторону, не ожидая подобных действий от рыцаря. Не привыкла она к такому, трикстеру со стороны было смешно смотреть на это, и все, что он сделал, это выдавил кривую ухмылку, символизирующую о том, что еще чуть-чуть, и у него начнутся проблемы с желудком. Вся эта показуха раздражала порядком. Фея попыталась вразумить молодого человека, да вот только никаких доводов он не слушал. У коварного бога разговор был весьма кратким в такой ситуации, но решил боле благоразумным не соваться, пусть девушка сама разбирается со своим поклонником. Правда еще не хватало, чтобы он в качестве лишнего груза направился с ними, но по всей видимости, тот четко вознамерился сопровождать свою даму сердца, не обращая никакого внимания на "священника". Конечно святой отец из Локи был...мягко скажем, непохожий на истинного служителя Господа. И Лоурен тотчас оправдал опасения трикстера о том, что до леса он точно будет следовать с ними. Асгардец не выдержал и слегка сплюнул в сторону, но в тот момент, когда этот человеческий выродок умудрился ляпнуть о том, что из него никакущий воин, глаза бога тотчас вспыхнули нехорошим огнем, и, если бы не Малефисента, Локи уже давно бы, недолго думая, познакомил бы голову рыцаря с соседней стеной.
Тварь смертная, размазал бы в лепешку и мне даже совестно не было. Терпеть его еще исключительно из-за нимфы. А вообще, постойте, почему я вообще должен кого-то терпеть?
Но и Малефисента не стала тратить время на пустые разговоры, к счастью, и как можно скорее направилась к той части замка, где должны были ждать их лошади. Однако Локи уже придумал уже тысячу и один способ, как избавиться от рыцаря, если тот будет очень уж навязчивым. Поэтому, смерив его презрительным взглядом, он направился вслед за нимфой, оставляя рыцаря далеко позади. Прошло не так много времени, когда все трое добрались до конюшни, где и вправду стояли две лошади. Локи про себя просчитывал, сколько потребуется времени на то, чтобы покинуть территорию крепости, но сколько нужно для того, чтобы они увидели лес, где нимфа чувствовала себя в своей стихии, да вот только силами природы здесь управляться она не сможет. Да и самому Локи понадобится некое понимание того, чтобы в этой временной параллели найти портал, схожий с Бифрестом, чтобы уже попасть в иной мир, а может быть уже окончательно в Мидгард в том времени, когда Танос совершал поиски камней. Интересно, довелось ли ему собрать все камни? При этих мыслях он слегка вздохнул, но мешкать не стал, а подошел к одной из лошадей, решив помочь Малефисенте забраться и усесться верхом. После чего забрался следом, взяв поводья в руки. Главное, чтобы животные не испугались разворачивающейся бури, которая, судя по тому, как жалобно гнулись и трещали деревья снаружи, только лишь набирала обороты.
- Ты поедешь первым, - кивнул он парню, который тоже забрался на лошадь и по всей видимости был не шибко доволен тому, что наглый священник занял место позади девушки, однако уступать человеку Локи не собирался. По крайней мере, если стража поднимется по тревоге, вполне вероятно, что лучники будут стрелять, а ему самому будет легче укрыть магией нимфу, которая будет находиться с ним рядом, а не с рыцарем. Да и того, кто едет впереди, в случае чего попросту застрелят первым. Жаль, но иногда судьба бывает одинаковая для вот таких героев, которые мнят себя великими заступниками для хрупких дам. Однако он сам избрал такой путь. Конь, на котором сидели Локи и Малефисента, переступал с ноги на ногу, но по всей видимости животное не очень хотело выбираться из сухого помещения в дождь и бурю. Ну ничего, в случае чего сейд успокоит жеребца, а вот коли что, воздействовать на лошадь Лоуренса маг не собирался.

+1

24

[indent] Свободолюбивая, своенравная хранительница Зачарованного Леса привыкла быть владычицей положения, и сейчас её начинала раздражать эта вынужденная необходимость постоянно на кого-то оборачиваться, не в прямом, но в не менее неприятном переносном смысле. О, она разнесла бы этот замок в пух и прах, чтобы глыбы разлетались на километр вокруг, с крыльями или без, фея была страшной силой, с которой всю её жизнь всем приходилось считаться, но не здесь и не сейчас. Только толика благоразумия держала её в руках, вынуждая терпеть все это, в противном случае она бы сорвалась, высказав обоих господам все, что она о их мужицких замашках думает и где лично видала весь их гонор, обоих вместе взятых.
[indent] Вот мальчишка: конечно, он думает, что спасает прекрасную даму, но ему и в голову не идет, что на двух оседланных лошадях, без нужды тратить время на оседлание монастырских скакунов, гораздо легче будет уходить и двум, а не трем седокам.
[indent] А принц? – Да не лучше. Сначала, когда её любезно подсадили, вынужденную сесть в седло по-дамски, чтобы не оказаться с подолом на голове во время скачки, она даже почти благодарно улыбнулась брюнету; надежды на благоразумие второго вздорного господина оказались так же скудны. Признаться, оставив их одних там, в зале, Малефисента смалодушничала от прямого указания, не желая в глазах этого мальчишки выглядеть злобной тварью, но, припомнив язвительность асгардца, в глубине души истинно понадеялась, что тот просто вырубит Лоуренса, и облегчив им самим уход, и создав «алиби» человеку. И потому даже огорчилась, увидев, как светловолосый рыцарь появился в дверном проеме следом за принцем, но теперь – раздражение её только усилилось, когда не малый в весе Локи еще и уселся в седло посади неё.
[indent] Несчастное животное, выведенное специально, чтобы перевозить рыцарей в их массивных доспехах, конечно, выразило возмущение таким весом, переступив с ноги на ногу, но выдержало. Вот только проблема была в другом: седло у людей рассчитано всегда на одно всадника, который мог бы в нем расположиться полновластно и с комфортом на любой длительности переход.  Любой, кто садится сзади, обречен обычно трястись на спине лошади, фактически, на её крестце, что создает неудобство и коню, и человеку, но, уж поверьте, еще невеселее тому, кто оказывается спереди, на её месте.
[indent] Едва рыцарь отпер массивные двери, лишь одну створку, но её было достаточно, чтобы лошади цепочкой покинули теплоту убежища, нырнув в морозный воздух. Буря пришла к стенам замка: ледяные капли, кружась, с огромной скоростью влетали во все на своем пути, ветер стоял такой, что свистело в ушах, и вот теперь нимфу моментально пробрало холодом до самых костей, но, стиснув зубы, она и виду не показала, напрягая все силы бедер, чтобы удержаться, обхватив ногой луку седла, и сжимала побелевшие пальцы, впиваясь в гриву скакуна.  В этой пурге не потерять друг друга из виду было так же трудно, как…
- Послушай, - чуть повернув голову, через плечо пытаясь обратиться к Локи, борясь с взбесившимися потоками воздуха, тихо произнесла фея. – Трое всадников на двух лошадях, выезжающие в такую метель с инквизиторской цитадели, издалека вызовут много вопросов.  Однако, рыцарь и инквизитор, направляющиеся в непогоду куда-то, объяснимы истовой преданностью Ордену и жаждой спасти какую-то очередную деревушку от ведьмы, которая наслала эту вьюгу.   – Лошадь чуть неровно скакнула вперед, торопясь нагнать товарку впереди, а девушка, отвлекшись, невольно не удержалась и тотчас, как по горке, съехала по покатой коже передней луки седла буквально на колени к сидящему в седле всадника. Темные брови тотчас гневно сдвинулись, но голос свой от гневных нот нимфа удержала, через короткую секундную паузу продолжив, как ни в чем не бывало. – Мои чары здесь бессильны, иначе бы я не стала просить тебя, но прошу – ты мастер иллюзии, я помню это еще с Асгардской темницы…  скрой меня от взгляда стражи, назови деревню Лоуксли, что в десяти милях к северу, я запомнила, мы проезжали её по пути сюда, и оттуда нам вслед прицепилась буря, так что они поверят… я надеюсь, поверят. Если удастся без боя пройти ворота, это даст нам фору, ведь стража не сразу сообразит доложить о выезде инквизитора и рыцаря, когда все будут искать троих….  – она даже опустила ладонь на колено принца, слегка сжав то пальцами, поскольку не могла обернуться достаточно, чтобы с убедительной просьбой взглянуть тому в глаза, и таким образом подкрепила свою мольбу.  Хотя ей было не очень комфортно сидеть теперь в такой неудобной позе, так близко к кому-то, почти вплотную, кое-как Мэл удерживала свою негодующую натуру от немедленной попытки сбежать обратно на шею лошади и даже просто елозить.
[indent] Лоуренс выводил их к воротам, заворачивая на последний поворот меж домами.

+1

25

Как бы сильно не раздражали асгардца люди, ему все-таки приходилось их терпеть. Раз уж вынужден был временно скрыватьс в мирах иных, да под личинами другими, приходилось подстраиваться под то время и те обстоятельства, что были. Но вот что никак не ожидал трикстер, так это новой встречи с Малефисентой. Он не особенно-то и верил в судьбу или как там это называют мидгардцы, просто считал это стечением обстоятельств. Но уже трижды происходили их встречи в самых различных мирах, что не могло не удивлять. Обычно Локи всегда действовал один и во все полагался исключительно на себя и спасал только лишь свою шкуру, коли приходилось, а сейчас случилось все несколько иначе. Не то, чтобы он был ответственным за Малефисенту, нежданно-негаданно лишившуюся своих магических сил, но почему-то не мог оставить ее здесь в одиночестве, попросту бросив. Немного даже бесился из-за этого в какой-то мере, но все-таки слишком свежи были воспоминания о том, что именно из ее уст вылетели те самые пророческие слова, которые она могла и не донести до мятежного принца, о его незавидной участи. И в противном случае сейчас их встреча не случилась бы, да и не произошло бы ничего подобного уже никогда.
Иногда у меня складывается впечатление, что смерть играет со мной в некие кошки-мышки. Ну или же я с ней. После всего того, что случилось со мной, мне неоднократно удавалось выжить в, казалось бы, безвыходных ситуациях, где другие просто не нашлись бы в дальнейших действиях. Мне так странно все это, но словно я еще не наигрался как следует с этой жизнью, чтобы просто так легко расстаться с нею.
А буря все усиливалась, и в тот самый момент, когда две лошади со всадниками на спинах покинули свое стойло, разыгралась с новой силой. Не так много времени прошло для того, чтобы Локи не применил магию, мгновенно высушивая свою одежду и крепко держа уздечку несущегося жеребца. Он слегка склонился над Малефисентой, смотря только вперед и пытаясь отрегулировать температуру тела, дабы не чувствовать озноба и ледяной пронизывающий ветер, который пробирался в самые мелкие щели одежды. Но, почувствовав дрожь девушки, тотчас незримая сеть сейда укрыла и ее, ведь владела сейчас нимфа исключительно слабым человеческим телом, повредить которое сейчас не составляло особого труда. И когда зашептала она, полуобернувшись к нему, как позволяло положение, маг, взглянув в золотистые глаза, кивнул согласно.
- Весьма мудрое решение. Надеюсь, что лошади выдержат этот нелегкий путь, поскольку ветер усилился многократно. И думается мне, что буря сия вызвана некой магией, но никак не является неким природным явлением. Но это пока лишь мои догадки, позже я хотел бы выслушать то, как ты попала сюда, точнее, что помнишь из собственного путешествия. И нужно решать, что делать дальше, - он на минуту обернулся назад, бросив взгляд на удаляющуюся крепость, в бойницах которой пока что не зажглись сигнальные огни. А значит - тревогу еще не подняли и не обнаружили сбежавших пленников. Пока что время на их стороне. Глаза асгардца вспыхнули изумрудным свечением и, отпустив на мгновение уздечку, вручив ее Малефисенте, шепнул. - Держи поводья, о нимфа, совсем немного потребуется времени мне для того, чтобы накинуть на тебя незримую иллюзию, скроющую тебя от глаз чужих лишних, - на кончиках пальцев немедленно заискрился зеленый полупрозрачный туман, и через несколько секунд на спине лошади остался только лишь единственный всадник, который накинул на голову глубокий капюшон, потуже затянув шнурки у горловины мантии и вновь перехватил уздечку, натягивая ее сильнее и пришпоривая животное, чтобы оно ускорило свой бег. Жеребец фыркнул, закусил удила, но вынужден был слушаться всадника, практически уже нагнав рыцаря впереди, умудрившегося уже обогнуть последний дом и направлялся аккурат к воротам, за которыми была долгожданная свобода. Когда кони поравнялись, Лоуренс, повернувший голову и только открыл было рот, собираясь вопросить о том, где именно чертов священник умудрился потерять прекрасную даму, как Локи злобно зыркнув на него из-под капюшона, процедил с некоторыми паузами между словами:
- Лучше ничего не спрашивай, езжай вперед и делай вид, что все так и должно быть, - но потом все-таки опередил его, останавливаясь перед воротами и взглянул на стражников. Те осмотрели всадников, второй из которых выглядел не лучшим образом, поскольку моментально промок практически до основания, поэтому довольно слышимо стучал зубами от холода. Мантия, в которую был укутан Локи, почти что не промокала, да и маги все-таки спасала довольно неплохо. - Деревня Лоуксли. мы направляемся туда, поскольку пришло очередное донесение о том, что обнаружили еще одну ведьму, помимо той, что поймана была недавно. Если там целый ковен, мы обязаны это выяснить. Глядите, какое буйство разыгралось, и это еще только цветочки, - замерзшие стражники переглянулись и расступились, открывая ворота и пропуская всадников, даже не подозревая о том, что совсем скоро на уши поднимутся все служители Господа и кинутся в погоню за пленниками.

+1

26

[indent] Если бы кто-то ведал тайны души, которая была, как выяснилось, не так проста, то постиг бы, что нимфе было не по нутру все происходящее настолько, что челюсти сводило от страха и гнева, но внешне она держалась с холодной бесстрастностью светской леди, не меньше, чем герцогини.    Ей немыслимо тяжко было даже думать о том, что случится, если этот путь – конечен, и в этом мире Феникс по какой-то воле избрал прожить очередную жизнь, а потому ей его не покинуть и никогда уже больше не ощутить покалывание магического пламени в руках.  Затаенная боль отразилась в глазах, обращенных к вьюге, когда на грани сознания проскользнул зеленоватый отблеск чужих чар, скрывающих её от взгляда людского. И вместе с каплей растаявшей снежинке по щеке сорвались несколько собственных слез, быть может, две или три. Не больше – лишившись чар, натуры своей нимфа не лишилась, преисполненной гордости.
[indent] Потому и не стало лишних к ситуации и месту чувств, вроде приятной радости от понимания, что пророчество не сбылось, по неясной причине. А если и потому, что еще не успело состояться, все равно славно было и тепло на душе еще раз повидаться с тем другом, которого увидеть больше не чаял. Но принц всегда держался сдержанно и отстранено, и без того она не раз потому себя укорила за излишнюю импульсивность в прочие встречи, чтобы теперь повторять ту же ошибку, с назойливыми объятьями привечая. Она ведь и сама не слишком любила от прочих близких ласк, пусть даже те от сердца шли, прощала их лишь тем, кто был небезразличен её душе, вроде дочери. Быть может, и асгардцу не слишком это любо. Да и потом, без большей части самое себя она словно и перестала собою быть, как со стороны ощущая. Будто заново родилась, но позабыв стереть память о прошлой жизни....
[indent] Что ж, думала нимфа, пока всадники проезжали под аркой распахнувшихся ворот, если судьба моя остаться в этом мире, значит, так решила Праматерь. Цели её не всегда понятны, но, безусловно, всегда важны. Быть может, долг мой, возложенный ею на Феникса, найти силы распалить заново угасший костер живой энергии этого мира.  Или же необходимо выучить для себя некий важный урок, кто знает.  Она повернула голову, но не к принцу, а к второму всаднику, посмотрев на того долгим взглядом. Наивный, быть может, смертный человечек, но разве не смел он, не чист душой? Если бы Стефан был ему подобен, не исковеркан жаждой высокого положения, власти и золота, кто ведает, как сложилась бы её жизнь; быть может, они бы жили с ним уже много лет в том домике в Лесу, счастливые тем, что есть друг у друга, там, где больше ничего не нужно. Если Праматерь благословила, может, у них были бы дети….  Жаль, что благородство души не обнаружить извне, а она была слишком наивна, чтобы уметь прежде проверять на «вшивость».  Теперь же поздно грезить о несбыточном; у неё есть Аврора, её крестная дочь, и верный Диаваль, и нет места никому больше, никаким мужчинам. Довольно с неё и того урока, что уже дали.
[indent] Отвернувшись вновь, сосредоточившись на горизонте, где чернел старый лес, через раскинувшееся поле с пожухлой травой, большей частью занесенной снегом, что принесла буря, Мэл закрыла глаза, вдруг глубоко-глубоко вдохнув, а после замерла в неподвижности истукана.
- Я её чувствую… - тихим шелестом донесся едва различимый шепот по ветру, бьющему в лица, до ушей принца, восседавшего позади. – Первородную силу… там, где макушки старых сосен впиваются в небеса, но она угасает…  старые боги бросили свой мир, - открыв вновь глаза, она замолчала, точно ничего и не говорила только что. И так и молчала, игнорируя всех и вся вокруг, не сводя взгляда с леса, к которому, находясь метрах в пяти впереди, их вел Лоуренс.
[indent] Бедные лошади, вспотевшие, исходящие паром от таящего от их тепла снега, что плотно успевал укрывать бока и спины, храпели, с быстрого галопа, которым уходили от крепости, перейдя на собранный, но видно было, что каждый шаг той, что несет их двоих, стал натужным, трудным, несчастный конь, с взмыленной мордой, изо всех сил преодолевал метр за метром, но все сильнее и сильнее отставал от первой лошади….
[indent] Знаете ли чувство, когда земля внезапно уходит из-под ног? Кроличья нора, скрытая в заснеженном поле, стала последней каплей в капризе мироздания. На очередном скачке нога их скакуна провалилась в эту ямку, конь рухнул, по инерции полетев вперед, ткнувшись мордой в землю и перевернувшись через себя. По счастью для девушки, она, не скованная стременами, еще в первый миг просто вылетела вперед, кубарем перекатившись два или три оборота, пока не остановилась, прежде чем смогла подняться. Влажный снег, пропитав сухую пыль поля, превратился в грязь, так что, только приподнявшись с земли, Малефисента поняла, как безбожно испачкалась.
[indent] Животное, силясь встать, билось поодаль, но сломанная нога, холод и малые силы не оставляли ему шансов.  И потому конь, дергая шеей и головой, жалобно, до проникновенности, ржал, моля людей о милости.
- Милосердие… - тихо прошептала нимфа одними губами, сама не осознав того, что вообще что-то сказала. Руки мгновенно окоченели, погруженные в смесь из земли и снега, но она словно ничего не чувствовала. То, что шло от Леса, сковывало её, окутывало, словно паутиной, лишая осознания реальности, пьянило и дурманило, и манило, манило....
[indent] Лоуренс, не сразу заприметивший, что его спутники совсем отстали, пронесся вперед еще на добрые полмили, прежде, чем в очередной раз обернувшись, чтобы посмотреть, как они далеко за ним, осознал, что их и не видно вовсе за этой метелью, серой стеной вставшей между ними. Но его не стоило винить, ветер свистел так, что и без шлема мало что услышать можно было даже в двух метрах от себя…

Отредактировано Maleficent (2020-01-24 20:07:22)

+1

27

Не то, чтобы ситуация сильно раздражала, но почему-то настроение у трикстера портилось с каждой минутой. И он не понимал причины этого раздражения, как не старался. Будто бы долбился в стену лбом и ничего не получалось, все усилия шли прахом. Хотя так не было, и словно он терял себя. Проблемы будто бы сыпались из рога изобилия, одна за другой, и даже здесь, в этой временной параллели Мидгарда не находил асгардский принц искомого. Не было препятствиям ни конца, ни края, будто бы его проклял кто-то. И Локи даже не был до конца уверен в том, что у него что-то получится, будто бы вмиг потеряв надежду и обессилев. Вот бы сейчас сюда этот проклятый Тессеракт, из-за которого неприятностей у него было так много, но его пришлось отдать проклятому Таносу только потому, что не смог трикстер смотреть, как титан мучает брата. И убил бы его, если бы Локи не решил поступить вопреки своим принципам. Асгардцы тогда были слишком слабы, чтобы противостоять наемникам читаури и самому Таносу, хоть и сражались довольно отчаянно. Но значит все длжно было случиться именно так, хотя бог коварства отдал бы многое, чтобы повернуть время вспять и исправить какие-то события, казавшиеся ему неправильными. Тогда они не потеряли бы Тессеракт, была бы жива Фригга и, наверное, Один все-таки поступил как истинный царь, рассказав Локи всю правду о его происхождении. Но это из разряда тех мечтаний, которые никогда не сбудутся.
А метель все усиливалась, и уже самому Локи глаза застилала, мешала смотреть вперед и оценивать ситуацию. В тот самый момент, когда они удалились на почтенное расстояние от крепости, трикстер снял иллюзию с Малефисенты, и хотя Лоуренс был уже далеко впереди, брюнет не переставал вонзать шпоры в бока жеребцу, которому и без того было довольно нелегко в первую очередь из-за веса самого бога. Пальцы крепко держали уздечку, Локи прогнулся вперед, сузив глаза, проклиная погоду и крепко сжав зубы, уже молчал, ожидая, когда они наконец-то достигнут леса, который чернел впереди. Казалось, до него был не так уж и далек путь, но расстояние почему-то не сокращалось, или же асгардцу так казалось из-за гудевшей в ушах бури. Но внезапно нимфа заговорила, Локи отвлекся от своих безрадостных мыслей на мгновение, вслушиваясь в то, что она говорит. Она чувствовала силу, почти что также, как и сам трикстер, но вот заявление о том, что старые боги покинули тот мир, где им когда-то было вольготно, ему совершенно не понравилось. Неужели и это путешествие ничем не окончится? Не хотелось бы, конечно, думать об этом, однако асгардец решил как и всегда действовать по обстоятельствам, а не когда ему что-то казалось, потому что ощущения могли быть ошибочными. Он хотел было что-то ответить, но тут произошло то, чего никто не ожидал никоим образом.
Конь под ними несся, словно бешеный вихрь сам по себе, однако же обо что-то споткнулся или же его нога подогнулась, но факт оставался фактом, животное упало со всей силы, и всадники тотчас вылетели. Малефисента откатилась куда-то вперед, к счастью не попав под упавшего коня, поскольку тот мог попросту раздавить ее, и нимфа испустила бы дух. Локи же волею судьбы повезло немного меньше, поскольку нога его запуталась в стремени, и он тоже вылетел, упав неподалеку, но довольно чувствительно приложился затылком об острый камень. Сознание не потерял, только вот рану заработал нехилую, поскольку кровь залила всю землю вокруг. В глазах слегка помутилось, трикстер лежал на спине, дыхание вырывалось из горла с каким-то свистом. Глаза были широко распахнуты, холода он совершенно не чувствовал, благодаря тому, что являлся полукровкой и сила йотунов все-таки преобладала в нем. Неизвестно, сколько он так пролежал, но когда пришел в себя, то, ощупывая землю под собой, кое-как постарался принять хотя бы сидячее положение, правда пошатывался. Повернул голову медленно, словно непонимающе смотря на собственную кровь, поднес руку к голове, коснувшись раны и поморщился от боли - на пальцах конечно же была кровь. Но разлеживаться нельзя, нужно как можно скорее встать, более того, неподалеку слышалось болезненное ржание коня.
Где Малефисента?
Пришла самая первая мысль, от которой голова немного закружилась, поскольку асгардец слишком резко развернулся в ту сторону, где лежал израненный жеребец. Он снова пошатнулся, но не упал, а смог подняться на ноги. Рана пульсировала, но регенерация залечит ее самостоятельно, не стоит обращать внимание на такие пустяки. Сквозь метель он все-таки сумел разглядеть силуэт нимфы, идя вперед упрямо и, когда достиг девушки, то снял с себя мантию, оставаясь в удлиненной рубашке, подпоясанной широким кожаным поясом, и укрыл мантией Малефисенту. После чего бросил взгляд на бьющегося неподалеку коня. Сломанная нога для жеребца - это конец, более того, его скорее убьет буря и холод, нежели то, что он истечет кровью.
- Кажется, мы лишились транспорта. Что будем делать с жеребцом? Ты сможешь добраться пешком? - вопрошал он фею, заглядывая в глаза. Он-то дойдет, но не был так уж уверен насчет Малефисенты. - Я бы открыл портал, но я не могу попасть туда, где не был никогда, есть риск застрять в пространстве, а мне бы не хотелось, чтобы мы даже если я появимся в лесу, то по частям, - он слегка ухмыльнулся, после чего снова перевел взгляд в сторону леса. Не так уж и много оставалось до него, да и рыцарь куда-то запропал. Вернется ли он за ними или заплутает в бурю еще сильнее? Впрочем, думать о человеке - это лишнее сейчас, гораздо важнее было выбраться с открытого пространства и затеряться там, где найти их будет проблематично. Надо идти, пусть тяжело и медленно, но идти...

+1

28

[indent] Пальцы совсем занемели к тому моменту, когда она смогла немного вернуть себя ясность внезапно, без всякой к тому явной причины, оцепеневшего сознания.  Кожа уже побелела, до той степени, когда начинает проступать блекло голубоватый оттенок, но она до последнего стояла в этой позе, на четвереньках, впиваясь пальцами в ледяную почву, глядя на животное. От того шел пар, крови вытекало мало, но она, багровая, прожигала под собой в белом полотне дыры, капая крупными каплями с открытого перелома.  Подол платья, взмывая под порывами ветра вместе с тонкой вуалью рукавов, трепетал, удерживаемый телом, точно поднятый флаг наступающей армии, сплетаясь в потоке вихрей с волосами, намокшими, а потому, точно змеи, взлетали отяжелевшие пряди, кружась вокруг головы.
[indent] Там, в глубине, под слоем земной тверди-плоти, угасало горящее сердце, остывало, словно свершая последние натужные удары. Как в червоточину мироздания, утекала его кровь-магия, чистая, животворящая, оставляя лишь Хаос, черный, изуродованный обратный лик всего сущего, и он, ядовитый, клубился там, внизу. Но даже он едва откликался на призыв, словно пленник, заточенный в глубоком подземелье, как засыпающий пес, пригревшийся у остывающего очага, в котором тлеют последние угли….
[indent] Точно магнит тянул вниз, к земле; кто-то, сладким шепотом в ветре, убеждал угомониться, опуститься, лечь щекой к Матери-Тверди, обняв её, насколько хватит рук, и, закрыв глаза, погрузиться в блаженный сон, в котором лишь покой и благодать, и никаких тревог.  Но нимфа все же, преодолев эту тягу, насколько хватило духа, в одном рывке порывисто поднялась на ноги, пошатываясь под озлобленными порывами бури. Один из таковых едва не сбил её, ослабшую по причине более податливого к невзгодам человеческого тела, с ног, но, покачнувшись, взмахнув руками, она устояла.
[indent] Сколько прошло времени, одной судьбе ведомо; сквозь дикий рев бурана она и шагов то не разобрала,  испуганно дернулась, когда из сплошной белизны вынырнула черная фигура, в которой даже сквозь снег асгардец признавался больше по черным же кудрям, метающимся в воздухе вокруг головы, точно корона Медузы-Горгоны.
- У тебя кровь, - меланхолично заметила она, признав алый след вдоль линии роста волос по щеке и так, но все равно медленно, словно сомнамбула, протянула руку, чтобы собрать на кончики пальцев с этой полоски охотно отпечатавшиеся на них капли.  А после, поднеся ладонь напротив лица, зачем-то стала всматриваться в эти пятна на собственных подушечках.  – Ты ранен, - то ли спросила, то ли утвердила, поди пойми, сквозь свист вьюги и неясные, вялые интонации голоса, словно фея спала или засыпала, разговаривая уже на грани меж мирами.  – Это плохо… - она нервно моргнула, так медленно, словно собралась падать в обморок, но передумала. – Я словно сплю, - сорвалось с губ признание. – Мне так хочется спать… такая вялость во всем теле. Так хочется лечь с ним рядом и просто поспать, поспать, пока не утихнет буран. – Застывший взгляд, сфокусированный на животном теперь, казался похожим на мутное стекло.  Никогда прежде не знакомая с подобным положением, ничем не защищенная, против прежних дней, против бури, поднятой чьими то столь злобными чарами, что желали, насылая её, лишь уничтожить как можно больше живого, нимфа понятия не имела, что причина её состояния весьма просто и известна любому смертному, кто видел хоть несколько зим; она попросту замерзала. Даже мантия, наброшенная на расслабленные плечи, не слишком спасала уже охлажденное почти до предела тело. Своих посиневших губ же Малефисента попросту не могла видеть, как и того, что теперь, налетая на лицо, снег уже не таял сразу, но несколько секунд держался в первозданном виде, невредимым.  Она даже не понимала уже, что ей холодно, словно был пройден какой-то рубеж, за которым восприятие собственных ощущений исказилось, наоборот, она неосознанно распахнула мантию, чувствуя вдруг, словно стало жарко.
- Ему нужно помочь, - прошептала девушка, кивнув на коня. – Нужно прекратить его страдания… и идти. Но может… все же стоит отдохнуть?
[indent] Лоуренс, плутая в буре, на самом деле не бросил их; он развернул коня сразу, как понял, что никого не видит за собой, и, сбитый с толку, шагом двинул скакуна в обратном, как ему показалось, направлении, выкрикивая зов, надеясь, что те услышат его и подадут какой-то знак, но ветер лишь крепчал, холод становился злее, а снег поглощал в себе звук, едва позволив тому пронестись на пару метров.
- Эй! Где вы?! – что было сил взывал рыцарь, не на шутку перепугавшись.

+1

29

Эта буря была очень странной, сквозь нее ничего не было видно, но холода полукровка не чувствовал, он лишь пытался справиться с внезапным головокружением, которое сковывало несколько его движения, из-за образовавшейся на голове раны от падения. Она медленно затягивалась, поскольку словно что-то силы из него тянуло, но все-таки асгардец не мог сейчас попросту осесть на землю и смиренно дожидаться того, что буря в скором времени закончиться. Она может бушевать еще очень долго, а если бы он был один, то может быть попросту упорно пошел куда-то, где можно скрыться хоть немного от острых снежинок, покалывающих лицо и приносящих довольно неприятные ощущения. Он вытряхнул снег из-за шиворота, осмотрелся, и потом снова остановил свой взгляд на Малефисенте, которая была словно сама не своя.
Она говорила так, будто бы находилась в каком-то состоянии транса, а в тот самый момент, когда нимфа прикоснулась к его лицу, сообщив о том, что у него кровь, а потом словно уставилась в одну точку, трикстер сузил глаза - все это ему категорически не нравилось. Магия то была или же причиной тому, что слабое человеческое тело может не выдержать оставшийся путь до леса, Локи встряхнулся и, взяв девушку за руку, тотчас почувствовал, что кожа ее была холоднее самого холодного льда. По бледной руке стали проступать синеватые вены, и хоть самому богу было плевать на то, какая сейчас температура, ибо он не ощущал ничего, его состояние было стабильным, он почувствовал, что если так пойдет дальше, то нимфа может и окочуриться прямо здесь. И уже не спасет никакая мантия замерзающего человека, пока что человека. Он слишком поздно добрался до нее, и сейчас спасти может лишь огонь, да какое-нибудь убежище, в которое не будет так явственно проникать мороз.
- Ты не должна спать! Ни в коем случае не закрывай глаза, иначе есть опасность не открыть их больше никогда. Раз явилась ты в этой альтернативной ветке, в которой живет Мидгард, значит произошло это не просто так, - он знал, что согреть собой не сможет, сейчас не сможет, ибо собственная температура была всегда прохладной, однако же мягко взяв нимфу за плечи, он закрыл глаза, решив использовать магию сейчас. Пусть этого всплеска может быть недостаточно, но по крайне мере его хватит с лихвой для того, чтобы без проблем добраться до леса. Маг приблизился к девушке практически вплотную, склонившись и прикасаясь своим лбом к ее, и спустя несколько секунд вокруг них заискрилось зеленоватое сияние, которое окутывало теплом в первую очередь саму фею, и которое ощущал и сам бог. Оно будто бы проникало в нее, восстанавливая все процессы, протекающие в организме и Локи словно ставил своеобразную защиту от всех внешних воздействий, в том числе и от холода и от каких-то повреждений. Он сможет удерживать этот блок до тех пор, пока они не доберутся до леса, а потом он либо усилит его, либо придумает еще что-то. Однако установка этой защиты не протекала для трикстера с такой уж легкостью, он будто бы ощущал некое сопротивление. Причем не Малефисента сопротивлялась, а словно иные факторы мешали ему, ставили барьеры, которые приходилось упорно ломать, продвигаясь вперед. И только в тот самый момент, когда он запечатал незримой рунической печатью эту защитную оболочку, то смог выдохнуть несколько спокойнее уже и сквозь завывания бури услышать, как Лоуренс зовет их. Все-таки нашел, надо же, Локи же искренне надеялся, что сгинет человек в этой вьюге, которая теперь уже безуспешно вилась поземкой вокруг них с Малефисентой и словно зубы обламывала о поставленную защиту.
- Твой рыцарь нашел нас, - он несколько криво ухмыльнулся, но беззлобно, возможно даже то, что все случилось к лучшему и хотя бы одно животное сможет везти на себе двух всадников. А вот первому уже ничем не помочь, как ни крути. - Жаль его, но ты права, следует прекратить страдания несчастного животного. Не смотри, - все-таки получше закутав девушку в теплую мантию и накинув той на голову капюшон, он отпустил нимфу, направляясь к жеребцу и с каждым шагом проваливаясь в снег практически по щиколотку. Все-таки добравшись до коня, которые уже и дышал с трудом, бог склонился над ним, присев на корточки и взглянув в абсолютно черные, полные отчаяния, глаза. В руке мелькнул кинжал, взмах и легкий надрез у самого горла, и вот уже конь не бьется под ним, не дышит тяжело, испуская ноздрями пар. Жизнь и смерть всегда ходят рядом, маг знал это очень хорошо, а также то, что встретиться лицом к лицу со смертью можно в самый неожиданный момент. Ох, сколько раз он так делал... Но мешкать не стоило, он поднялся на ноги и снова повернулся, видя, что позади нимфы показалась знакомая фигура Лоуренса. - Твоя лошадь может продолжать путь? Нужно добраться до леса как можно скорее. Помоги миледи, раз уж вызвался сопровождать нас, я доберусь сам, - он видел, что рыцарь несколько ошалело смотрит на него, поскольку он явно был в шоке от того, что священник стоит преспокойно себе в одной рубахе посреди вьюги и даже не чихнул ни разу. Может быть правы были те, что посадили его в тюрьму и не человек это вовсе, а самое настоящее отродье дьявола?

+1

30

[indent] Магия коварна, она дарует своему избраннику ощущение, что в его руках судьбы всех миров, но, в конечном счете, лишившись её, он зачастую не успевает понять, как уязвим, прежде, чем погибнет. Малефисенте, в этот человеческом обличье, все еще было невдомек, что нечему больше согревать её, словно пламени, изнутри, разжигая кровь в венах, нечему защитить от злого удара, нанесенного любым предметом, не только железом. Немыслимая метаморфоза этого мира наверняка имела в себе какую-то более глубокую цель, швырнув владычицу леса о местную землю, вырвав без следа и рога, и крылья, и даже магию забрав, и это было слишком непривычно для сознания феи, чтобы та успевала адаптироваться. Часть её сознания словно все еще сидела в той темнице, где её снился странный, очень странный сон. А, может, её здесь никогда и не было, и всё это – лишь затянувшийся вне времени и пространства кошмар, захвативший в плен её сознание, пока она спала, уютно свернувшись калачиком, в своей постели, отягощенная морально дневными тревогами об Авроре. И достаточно лишь проснуться, чтобы вся эта вьюга, укутанное ею в колючий снег поля, замки и леса исчезли, растворились в дымке пробуждения. Тогда все станет, как прежде, а мертвые останутся там, в этом холодном снежном мире, где им и положено быть, не тревожа памяти живых. Но, даже при этой облегчающей состояние мысли, ей почему-то стало жаль уходить, оставлять в этой тьме – теперь уже навсегда – черноволосое божество из иного мира. Нимфа знала его недостаточно, чтобы судить, но из совместно пережитого все же казалось, что асгардец не так уж плох, будто не столь злобен, сколько загнан в угол.  Все это мало различимо в разнице со стороны, только вот в том углу Малефисента бывала сама; боль, гнев, ярость толкают на безумные поступки, на атаку из всех оставшихся сил, даже уже не чтобы пробиться, но чтобы в последний раз показать зубы, заставив врагов в ужасе отступить.  А после сдохнуть в тишине, непобежденным….
[indent] Если этот кошмар – последнее явление воскресших в памяти мертвецов, то оставалось надеяться, что иномирец все же внял её предупреждению и смирил гордыню, помирившись с братом; Мэл по себе успела испытать, какое облегчение приходит на измученную душу, когда отпускаешь все камни на дно. Родных иногда стоит прощать там, где никогда не простишь чужого, ведь их поступки часто продиктованы именно любовью, только вот, как и все дорожки с благими намерениями, эта тоже ведет в Ад. Но коварный демон внутри прошептал: ты простила Стефана мертвым, а смогла бы простить живым? Ответа на это нимфа не знала, но, с горечью сглотнув, именно на этой мысли очнулась из своего сна наяву.
[indent] Близко к ней могли приближаться лишь Аврора и Диаваль, так близко, чтобы она уже тактильно ощущала их присутствие; всех же прочих ждала участь улететь в сторону на добрый десяток метров, отброшенных вспышкой магии, идущей следом за гневом феи. Часто это происходило инстинктивно, поскольку малейшее вторжение мужской особи в столь личное пространство сразу било по застарелым ранам; Стефан был единственным и, видимо, останется навсегда, мужчиной, которому нимфа охотно дозволяла прикасаться к себе, обнимать, потому что была глупа, потому что любила и доверяла. Будь при ней магия, своим движением заставший врасплох асгардец сейчас бы получил солидный и яростный удар магией прямо в лицо, но без оной девушка могла только вздрогнуть и непроизвольно дернуться корпусом назад, не успевая отступить, и вскидывая на брюнета то ли удивленный, то ли негодующий взгляд широко распахнувшихся глаз. Удивительно, как такой всплеск сильных эмоций мгновенно согревает хлеще огня, прокатываясь по телу и ускоряя ритм сердца, сильно замедлившийся при охлаждении. Вспышка была такой мощной, по неясной причине, что нимфа едва не использовала собственную силу вместо магии, руками ударив в грудь и оттолкнув вон, прочь от себя. Не смей меня трогать! – гневом сверкнуло внутри. Следом же почти сразу накатила необъятная, всеобъемлющая тоска и высосала все это пламя в одно мгновение; бунтарские намерения потухли, не успев прорваться, и фея вяло вздохнула, вынуждая себя стерпеть непрошеное сближение.
[indent] В какую-то секунду чувство повторения сцены и ассоциации были настолько мощными, что Мэл подумалось, сейчас её затрясет, как годовалое деревце в шторм. Пытаясь вызвать в ней максимальное доверие, Стефан, встав к ней лицом, брал за руки, говорил тихо, вкрадчиво, но всегда прятал глаза в этой ласке, прижимаясь лбом к её лбу.  Ноздри тотчас раздулись, точно паруса, и задрожали, втягивая и выдыхая воздух чаще обычно, рот сжался до твердой линии, а жилы на шее напряглись, как морские канаты; хотя, благодаря тому, что магия, примененная Локи, тут же понесла желанное тепло, оставаться в такой позиции для нимфы стоило неимоверного душевного испытания, и она даже испытала облегчение, когда явился Лоуренс, освобождая, словно из заточения. Странно ли, вдруг подумалось мельком, что прежде я не испытывала такого дискомфорта в обществе этого существа из иного мира.
- Он не мой, - тотчас обхватив себя, словно кутаясь, собственными руками, с едва приметной нотой недовольства возразила девушка, щурясь и всматриваясь в приближающийся сквозь пургу еще неясный силуэт.  – Он человек, - странное пояснение, но уточнения не последовало, словно именно это и объясняло всё. Подняв руку, она помахала ею над головой, и алый рукав, развеваясь, превратился в яркий флаг, сигнализирующий о их местонахождении. Предупреждение «не смотри» было излишним, Малефисента и так знала, что произойдет; странно, но, не имея сил дотянуться до магии, она все еще ощущала внутри себя страдания агонизирующего существа. И сердце едва не запнулось о удар, когда на землю хлынула горячая кровь, мгновенно растапливая снег вокруг шеи животного.
[indent] Лоуренс, поспешно спешившись, слишком из порывисто метнулся к девушке, не сдержав чувств, но споткнулся о заданный ему вопрос. Меж тем, нимфа, подойдя к взмокшему животному, грызущему удила, протянула руки, с самозабвенной нежностью вытирая пальцами иней с шерсти на морде коня, лаская животное.
- Нет, - весьма категорично отозвалась она прежде, чем Лоуренс осмыслил перспективы и вероятности и дал ответ. – Он устал и почти обессилел. – Она говорила, глядя уже конкретно на Локи, продолжая гладить прижавшуюся к ней щекой морду, словно зверь каким-то неизвестным мужчинам образом успел нажаловаться самой сердобольной из всех. – От двойной ноши он ненадолго переживет своего собрата, а с меня довольно смертей невинных созданий. Мы все пойдем пешком к лесу, вместе. Никто никого не бросит. – Тон её, спокойный и твердый, звучал так, словно там, в её Лесу, где все было во власти этого голоса, решающего судьбы.  – Пойдем, дорогой мой, - в этот момент могло показаться по направлению взгляда, что она обращается к кому-то из них, но, оказалось, лишь к коню, поскольку, подхватив удила, развернула животное и бок  о бок с ним, практически в одном ритме, зашагала по снегу по направлению к лесу.
[indent] Лоуренс, опешив, проморгал момент для возражений, хотя совсем не испытывал никакого восторга по части шлепать пешком даже километр по колено в снегу.
- Ух, женщины, - пробурчал он куда-то в пространство, но спорить в спину не стал, покорно, делая широкие шаги, пыхтя в своих доспехах, поспешил догонять избранную самим собой «даму сердца».  – Скотину пожалела, а нас то не жалко, - с легким смешком поделился мимоходом с товарищем по несчастью. Поначалу, конечно, его шокировал вид священника, но потом он вспомнил, якобы говорили, те всякие там методы для закаливания духа и плоти применяли, вот и этот, видать, и тех, как их…моржей. – Оно и понятно, боевой конь то в торговый день двадцать пять золотых стоит, и то самый дешевый.  А мужики чего – их с такой то красотой в каждой деревне охлеще коней целый табун собрать можно. Ну или отару, тут смотря какая деревня… - посмеявшись коротко своей простоватой шутке, он, не сбавляя скорости, надеялся запоздало, что дева, если ворчания эти услышит, то хоть не обидится. А то ведь ничего дурного не сказано, да некоторые барышни оскорбляются невесть на что.

Отредактировано Maleficent (2020-02-07 12:02:04)

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » Вопреки Malleus Maleficarum [Maleficent/Marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно