активисты недели:
нужные персонажи:

Re: Force.cross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » God and nymph [Maleficent/Marvel]


God and nymph [Maleficent/Marvel]

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

GOD AND NYMPH

Малифисента и Локи//Асгард//времена Стефана (в случае Мэл) и после первых Мстителей (в случае Локи)

https://img-fotki.yandex.ru/get/9740/93692696.66/0_bf378_fd7d61b4_M.png

http://s9.uploads.ru/LZrRP.jpg

Локи отправлен в изгнание после очередной неудавшейся попытки захвата трона Асгарда. В качестве наказания его магия временно заблокирована. Но в пространстве и времени произошло некое преломление, и появление рогатой нимфы каким-то образом нарушает эту блокировку. Бог обмана свободен и теперь ничто не помешает ему осуществит свою месть. Но поможет ли он Малифисенте вновь вернуться в Зачарованный лес?
http://forumupload.ru/uploads/0019/fe/89/30/17948.png

Отредактировано Loki (2019-09-15 22:13:31)

+1

2

Не пытайтесь оказывать сопротивление страже Великого Асгарда, это знает и дитя асгардской крови, как и любое другое, рожденное под сиянием царства Всеотца. Не идите наперекор их воле, не грозитесь тем, что не можете исполнить, потому что тогда быть вам брошенным в темницы, погруженные во тьму, с самой надежной защитой в Девяти мирах, с робкой надеждой на то, что мольбы побелевших уст будут услышаны Всеотцом на золотом троне, знаке величия и символе непобедимости асов, величайших воинов Галактики, и он смилостивится, согласится вас принять. Суровый, умудренный опытом Один, чей единственный уцелевший глаз способен повергнуть одним взором на колени; все страшатся его, но всегда находится бунтарь, не убоявшийся, достаточно дерзкий, чтобы противиться….
[indent] Тайными ходами, на грани жизни и смерти, доступными нимфам в далеком прошлом, когда их раса разлетелась по Вселенным, Малефисента не ходила никогда, столь страшны были легенды, раскрывающие, что будет, если не достанет сил колдовских прорвать плотные сети времени и пространства, пройти из одной параллельной реальности вечно бегущего времени в другую. Но, лишившись крыльев, пожираемая яростью и болью, с медленно плавящимся в груди сердцем, истекающим ядовитыми каплями, колдунья обезумела настолько, что посмела первая среди минувших за век дёрзнуть бросить вызов самому Времени. Золотистой зеленью расходились на закате по черной воде Колодца магические круги; скинув тяжелый бархатный плащ, оставив лишь облегающий тело черный комбинезон, на который святоши замка уже переплевались, прикрыв его сверху лишь относительным подобием платья из черного же шелка, с удобными разрезами до бедра, подобном тем, что, по преданию, когда-то очень давно носили первые нимфы, Малефисента застыла на самом краю, уже ступив носком черного высокого сапога в отвратительную на вид жижу.  Постояв так с минуту, слушая, как бешено колотится в груди сердце, колдунья тонко и пронзительно до свиста выдохнула и шагнула в бездну.
[indent] Боль душевная толкает порой на необдуманные поступки, вынуждая действовать против здравого смысла; что надеялась она отыскать там, в чужом краю, не ведая даже, остался ли там еще хоть кто-то живой, принадлежащий к её сородичам, пусть дальним, способный оказать помощь в сопротивлении людям, жаждущим всем сердцем уничтожить Лес. Без крыльев Мэл ощущала себя ослабленной, уязвимой и совершенно потерянной, и вся та злоба, что вспыхивала внутри, не могла ни согреть, ни успокоить. Проклятье, брошенное ей, породило ответный отклик, теперь Стефан не знает сна и покоя, мечтая найти уязвимую точку. Говорили, что древние жили бок о бок с людьми в мире и согласии; она же не встретила от смертных ни понимания, ни доброты.
[indent] Тьма расступилась, обрушив её со всей безжалостной силой свободного падения оземь; больно ударившись, колдунья сгруппировалась и перекатилась, чтобы снизить ущерб. Прекрасные зеленые леса окружали её, напоминая о доме, и щемило сердце, рождая слезинки на высоких острых скулах, но рано свершилась радость. Стоило лишь ей выйти на край леса, направившись к блестевшим нестерпимо на солнце золотым кровлям, как объявились, проклятые, прискакали, повелели остановиться, недружелюбно копьями у лицо тыкая….
[indent] Ох, как взвилась она, сглупила, поддавшись чувствам своим, и там, где мудростью было бы уступить, за людей ненавистных приняла золотую стражу Всеотца, воспротивилась яростно. Но, когда опустились мерцающие стены камеры, сдёрнули с рогатой головы мешок, бросили небрежно на холодный белый пол, Малефисента, провожая их исподлобья взглядом светящихся искрами чистого золота глаз, вдруг тонко и язвительно усмехнулась. В этом мире магия её ослабла, но не сразу смогли люди скрутить противницу, несколько их осталось лежать там, на мерцающем полотне неведомой дороги, и лежать, возможно, навечно. Показались в презрительном оскале из-под алых губ острые белые клыки, пряча за небрежностью боль: наручники, в которых её привели, были из чистого железа, толстой полосой охватив хрупкие запястья, на которых все еще явно алели свежие ожоги от соприкосновения.
[indent] Упираясь дрожащими пальцами в пол, колдунья смогла поднять одну ногу с колена, выставив её как опору, чтобы, оттолкнувшись, встать во весь рост. Стена, едва стража ушла, восстановилась, показавшись магической по структуре своей магической, поскольку была прозрачной и лишь переливалась золотыми нитями; пошатываясь, нимфа кусала губу, глядя на неё. Всё, что создано магией, не всегда можно магией разрушить, но почему бы не попробовать, когда бушует гнев так, что шумит кровью в ушах.
[indent] Стоило лишь двинуться в стороны развернутыми ладонями к стене рукам, как вспыхнуло меж пальцев пламя зелеными язычками, затанцевало, но слабым было его мерцание; прикрыв глаза, она представила за спиной своей крылья, с которыми была рождена, и мукой пронзило от спины до грудины от запекшихся, но не зарубцевавшихся ран. Налетела вихрем, ударилась в ребра, растеклась до самого сердце бешенством; потемнело пламя, пролетело с рук, вспыхнуло о золоченую незримую решетку….
[indent] И, прокатившись нестерпимо режущим глаза отблеском вдоль, исчезло, никакого вреда не причинив, видимо, учли, сволочи, с кем дело иметь могут, все учли. Нимфа, чувствуя, как подступает к горлу на смену гневу отчаяние, смиренно уронила руки вдоль тела, отступая назад, пока не подкосило под колени краем ложа. Потеряв равновесие, Мэл безвольно уселась на мягкую ткань, продавленную весом.

+2

3

Всеотец никогда не раздумывает долго, принимая решения свои быстро, точно, четко озвучивая их, чтобы приказ тотчас дошел до тех, кто обязан его исполнить. Он не терпит тех, кто противится ему, а также его единственный глаз не может выдержать прямой взгляд приемного сына, что ненавистью отчаянно полыхает. Не думал, не гадал коварный трикстер о том, что у глупеньких да слабеньких жителей Земли найдутся защитники сильные да смелые, могущие бросить вызов ему и его магии великой. А самое главное, что отчаянно выжигало изнутри, так это то, что братец старший его, Тором-громовержцем названный, примет сторону людишек треклятых. И станут его величать героем, одним из Мстителей, будут почитать его всячески. О, насколько наивны люди, не ведают они того, что может случиться с ними, коли вспомнит Тор свои похождения в Девяти мирах. Пговаривали, что сам он, Локи, всячески старается выслужиться перед Одином, да вот только почему же так происходило? От отчаяния, от отсутствия внимания, да от беспросветного одиночества, которое сковывает его, окутывая словно саваном. А все почему? Потому что оказался Локи сыном треклятого ётуна Лафея, вражины Всеотца, а, судя по всему, значит и в Асгарде действует неписаное правило для таких как Локи - помоги себе сам. Озлобился бог обмана, возненавидел людей еще большей ненавистью, но более всего ярился он на Одина, за ту ложь, что пронес он через тысячелетия. И затаил он в сердце злобу великую, поклялся жестоко отомстить и людям, и Тору, и Одину, и не было в его душе и единственного лучика света, способного развеять ту беспросветную тьму, что владела им нынче...
- За свои деяния преступные приказываю заточить Локи в тюрьму, чтобы подумал он как следует над всеми своими поступками, над тем, что сделал, а также над тем, каким способом он сможет искупить свою вину, - взгляд Одина скользит по фигуре приемного сына, который горделиво выпрямился и сверлил Всеотца таким испепеляющим взглядом, что становилось если не страшно, то как минимум неприятно. Вот и Один слегка повел плечами, почесал густую бороду и перевел взгляд на Тора, который стоял рядом с младшим братом и крепко держал его за руки, скованные специальными кандалами, могущими блокировать магию трикстера. После озвучивания приговора, который не подлежал обжалованию, Локи издал странный гортанный звук, нечто вроде совокупности рыка и стона. Сказать-то он не мог ни слова в свое оправдание только потому, что во рту у него был некий кляп, точнее, рот его закрывала своеобразная тяжелая маска. Трикстер бесился, и это было еще слабо сказано, поскольку если бы взглядом могли убивать, то уже совсем скоро заместо Всеотца на троне осталась горстка пепла. Тор молчал и иногда искоса поглядывал на брата, со стороны казалось, что ему в какой-то степени даже жаль Локи, но он не смеет воспротивиться воле Одина. Конечно, в глазах Всеотца он великий герой, в то время как Локи - проклятый завоеватель. Бог коварства от отчаяния сжал руки в кулаки, да с такой силой, что ногти впились в кожу ладоней, оставляя красные, почти что кровавые полумесяцы. Долго разбираться с Локи не стали, отправив целый взвод стражи во главе с Тором в качестве конвоя для заключенного. И только в тюремной камере, которая блокировала абсолютно любую магию, с него сняли кандалы и кляп. И тут же заперли дверь, как будто боялись, что трикстер кинется на первого попавшегося стражника или же на Тора.
- Глупцы! - только и смог прошипеть бог в тот момент, когда двери его темницы захлопнулись за ним. Надо сказать, что тюремная камера была довольно удобной для него, да вот только Локи настолько обозлился, что магический выброс, который тотчас произошел, разметал всю мебель, а некоторые предметы даже разнес на мелкие кусочки. Он медленно подошел к прозрачному стеклу, за которым стоял Тор и как-то грустно смотрел на него, с размаху ударил кулаком, но на стекле не появилось даже малейшей трещины или пятнышка. Осмотрел брата и фыркнул:
- Не строй из себя сочувствующего, у тебя очень плохо получается. Герой, ха-ха. Я все равно рано или поздно выберусь отсюда и тогда вам всем не поздоровится, помяни мое слово!
- А что ты сделаешь? Снова всадишь мне кинжал между рёбер? Отец прав, посиди здесь и подумай как следует. По крайней мере так от тебя неприятностей будет меньше, - с этими словами Тор развернулся и, широко шагая, покинул тюремное помещение. Локи же смотрел ему вслед тяжело дыша, а после медленно стек по стеклу спиной. Он чувствовал себя в ловушке и осознавал, что находится там, откуда нет выхода. Снова один, снова своеобразная помеха, от которой так просто избавиться, просто заточив его здесь до тех пор, пока Всеотец не снизойдет до него. Локи обхватил голову руками и затих.
Сколько он находился в тюрьме? Трикстер попросту потерял счет времени, уже не обращая внимания на стражу и даже на Фриггу, которая, казалось, единственная сочувствовала ему, снабжала книгами и старалась уговорить приёмного сына покаяться. Все было бесполезно, Локи отстранился от всего и вся, а взгляд его стал более осмысленным только тогда, когда в соседней камере появилась странного вида девушка, которую с силой втолкнули в помещение, сняли с головы мешок, и двери с привычным глухим стуком закрылись. Девушка та, судя по ее действиям, колдуньей была, поскольку отчаянно пыталась разрушить стены темницы своей, да вот только потерпела неудачу. Отложив книгу в сторону, Локи привстал с кровати, заинтересовавшись внезапной пленницей и, спустив ноги с кровати, встал, подойдя к незримому стеклу.
Интересно, рога у нее настоящие или же это что-то наподобие моего шлема?
Первая мысль, что пришла ему в голову, возможно, была такой глупой, да вот только Локи не обратил внимания на суть своих хаотичных раздумий. Со стороны, вероятно, казалось, будто бы он смирился, ан нет, он попросту выжидал. А вот колдунья была некой диковинкой и явно не человеком, ведь не приспособлены к магии они, проклятые смертные. На него не обращали никакого внимания, рогатая растерянно уселась на кровать.
- Еще одна жертва Всеотца. Не пытайся даже разрушить свою тюрьму, магия здесь не властна, - Локи знал, что она его слышит, вопрос только в том, как отреагирует.

Отредактировано Loki (2019-09-15 19:33:01)

+2

4

[indent] Мебель в камере, хоть и была немногочисленной, представляла собой образец работы талантливого мастера, походя на ту, что больше подойдет для королевского дворца, чем темницы; очевидно, местные господа, кем бы они ни были, к какому бы государству не принадлежали, предпочитали делать вид гостеприимный даже для пленников, создавая им в заточении комфорт. Светлая комната, в несколько шагов в ширину и столько же в длину, с одной стороны – мерцающая завеса, с других плотная стена. Удобное одноместное ложе, столик, кресло… деревенские девицы, вероятно, пришли бы от такой комнатки в неописуемый восторг, но она, нимфа Зачарованного Леса, променяла бы всю эту «роскошь» на свободу возлежать в густой траве, прикрыв глаза, вдыхая полной грудью аромат диковинных душистых цветов, которых больше нигде не произрастало.
[indent]Она в самом деле сейчас не хотела ни видеть, ни слышать никого, особенно, людей, понуро опустив голову, отчего вся её фигура обрела какую-то надломленную хрупкость, точно по весне подтаявшая ледяная статуя; будто вот-вот осыплется вниз искристыми хрусталиками. Но впечатление было обманчиво, отчаяние не было свойственно Малефисенте как ослабляющий фактор, напротив, оно разжигало в ней пламень злости, яростный, неукротимый. Из одного упрямства она бы встала с колен, назло всем и вопреки, но все же была женщиной, и, в минуты горя, ей требовались эти крохи времени на право ощутить боль и тоску от собственного бессилия и… одиночества.
[indent] Когда-то люди молились и поклонялись таким, как она, относились к водоемам и лесам, защищаемым феями, с трепетом и почестями, и стать тем, кто удостоен любви нимфы, было величайшим счастьем, но теперь… о! Теперь люди изменились, все до одного, пропитанные своей жадностью, алчностью, властолюбием и амбициями, непомерными и неутолимыми. Она видела в Стефане равного, способного возродить древние традиции, принять её сердце и бережно сохранить, и вот результат ошибки: до сих пор невыносимо болят шрамы на спине, а она, лишенная неба и полета, обречена ходить по земле. Ненавижу… - едва шевельнулись губы. Ощущая свою слабость, нимфа нарочно заставляла себя вспоминать возлюбленного, как кузнец мехами раздувая в печи своей души пламя ярости. Она не будет в этой темнице вечно, однажды, эта стена снова опустится, и тогда….
[indent] Голос, донесшийся с противоположной стороны, принадлежал мужчине, и, наложенный на плывущие в памяти картины, хлестнул подобно бичу в воздухе. Колдунья вскинула увенчанную рогами голову, обтянутую головным убором из тонко выделанной кожи, отчего и не ясно становилось, принадлежат ли рога ей по праву рождения или, не более, чем украшение шапки. Яркие, с золотистым ободком вокруг зрачка, большие глаза устремились взором на того, чьи уста посмели к ней обратиться. Пожалуй, он был красив, как и Стефан, этот черноволосый человек, но Малефисента больше не испытывала того наивного трепета волнения от вида чужой привлекательности, какой знала когда-то, наивной девицей.  [indent] Она не спешила отвечать, сидя на ложе, опираясь одной рукой в его мягкую поверхность, другую расслабленно держа на коленях, но внимательно смотрела, не мигая, на брюнета. И кроваво-красным губам хотелось с горечью усмехнуться: надо же, какой позор, быть запертой в одних камерах с людьми.
Наконец, нимфа медленно, но с присущей ей грациозностью поднялась, чтобы неспешным шагом, походкой величественного, высокомерного создания приблизиться почти вплотную к незримой стене. Чуть приподняв руку, она задумчиво поднесла пальцы к мерцанию, словно хотела суметь дотянуться ладонью до непрошенного собеседника, коснуться его.
- Так… так… - распевно, но с мелодичной флегматичностью произнесла она, слегка склонив по-птичьи голову набок, но и на мгновение не отводя взгляда от мужчины. – Значит, вашего короля зовут Всеотец? – она язвительно улыбнулась. – Какое скромное имя для такого гостеприимного господина….- усмешка угасла. Казалось, нимфа потеряла всякий интерес к собеседнику, потому что перестала на него смотреть и отвернулась, двинувшись обратно вглубь камеры, но это было не так, вопрос понесся к смертному, когда она сделала два шага прочь, через плечо, демонстрируя точеный, немного горбоносый профиль колдуньи с роскошной линией массивных изогнутых рогов. – Стало быть, ты, человек, понимаешь в магии? И пробовал отсюда выйти? – она снова, на ходу, вальяжно развернулась, но так, что оказалась полностью в профиль. – Или же просто, как марионетка вашего короля, цитируешь заученные речи, чтобы внести страх в сердца пленников? – глаза её, взглянувшие на собеседника, вспыхнули зеленым блеском, а губы презрительно изогнулись.

Отредактировано Maleficent (2019-09-15 21:05:54)

+2

5

Устал ли Локи от заточения? Да, можно сказать и так. Но он прекрасно понимал и знал, что просто так прощение Всеотца он не заслужит. Нужно ли ему это прощение? Локи ни о чем не сожалел, да вот только выводы делать он умел прекрасно и, более того, у него было предостаточно времени для того, чтобы продумать еще более коварные планы. Хотел ли он смерти Одина? Это был слишком сложный вопрос, однако же каждый из нас с вами прекрасно знает фразу "король умер - да здравствует король!" Каждому богу рано или поздно приходит конец. Об этом трикстер пока что предпочитал не задумываться, желая действовать несколько иными способами. Надо ли сказать о том, что гнев его поутих? Вполне вероятно, однако не оставил он своих планов, потому что попросту привык не отступать от задуманного. В его распоряжении вечность и недюжинный ум, которого так сильно не хватает Тору, привыкшего всегда и всюду действовать с помощью своих мускулов да головы пустой. Такой как Тор не в силах понять магию, распутать тонкие незримые нити заклинаний, которые свиваются в один большой клубок, он не может сосредоточиться и сделать шаг или два назад, если того требует ситуация. Он - просто другой. Но сейчас зачем вспоминать старшего братца? Такой же как все - самоуверенный и бестолковый. Тор хорош в качестве воина, поскольку готов пожертвовать собой в бою, однако же не каждый бой можно выиграть, демонстрируя силу свою недюжинную. А вот тактик или стратег из него ровным счетом никакой, и поэтому громовержец всегда поражался искусству Локи найти выход даже в казалось бы безвыходной ситуации.
Смотрел трикстер на девушку, точеная спина которой согнулась и вся ее фигура выражала какую-то обреченность, печаль и безысходность. Но понимал он прекрасно, что все это - напускное, поскольку чувствовал в ней что-то знакомое, но пока что не поддающееся описанию. Тому, кто умеет обличья менять да маски примерять на себя разнообразные, слишком хорошо известна истина та, что внешность бывает обманчива. И не всегда сильный и большой может победить мелкого да невзрачного. Локи не пришлось ждать слишком долго реакции от той, чье имя было неизвестно ему. Почему ее бросили в темницу глубокую, какое зло или же преступление совершила она? Чувствовал трикстер, что нездешняя она, чью голову венчают рога странные, не из Асгарда прибыла. Или же просто чужестранка, которой не повезло попасться на глаза асгардским стражникам и, дабы она не смогла причинить никому вреда, от нее предпочли избавиться точно также, как и от самого Локи. Усмехается бог, знакомы ему такие действия. Да вот только чересчур часто те, кого обвиняют в чем-то, не успевает и слова сказать в свою защиту. В случае Локи его преступления были очень уж явственными, поэтому Один предпочел обойтись без суда и следствия. Не знал, не ведал он, что нажил себе этими действиями еще одного врага злейшего, которого он вынужден держать под боком, дабы тот снова не вытворил чего-нибудь. Но враги разными бывают и способы избавиться от помех у них самые различные. Тряхнул трикстер головой, отгоняя мысли непрошенные, сейчас его интерес сосредоточен на одной личности, которая все-таки соизволила подняться и устремить свой лик на него. Красивая, хищная, словно дикое животное, запертое в клетку крепкую, когтями впивается, чуть ли не ломает зубы о прутья, но не в силах она сломать западни той.
- Это всего лишь одно из имен. Если ты не знаешь истинного его имени, значит нездешняя ты, - Локи пожал плечами, сделав еще один шаг, сократив тем самым расстояние между ними. Но близость эта была обманчива на самом деле, незримые стены разделяли их, хоть и были прозрачными аки гладь озера бескрайнего. Машинально протянул он руку, касаясь преграды магической аккурат в том же самом месте, что и девушка, однако ни он, ни она не почувствовали прикосновение, лишь покалывание легкое пробежало по пальцам, словно ток. Бог слегка нахмурился, на мгновение показалось ему, что некая вибрация  прошлась по преграде, словно чужеродная магия чужда ей. Возможно ли?.. Да нет, в самом деле, ничто не в силах разрушить стены темницы, но, как говорится, любая проблема имеет свое решение. - Как ты можешь заметить, я такой же пленник, как и ты. Да и не человек я совсем. Я бог, ведающий многое о магии, которой преисполнено все мое естество, - трикстер вытянул руку, повернув её ладонью вверх и где-то в центре ладони вспыхнул зеленоватый огонек, который разгорелся в изумрудное пламя. Недолго оно мерцало, потухло слишком быстро, и минуты не прошло. - За какое деяние осудили тебя? А может быть и не было того суда и попала ты в темницу только потому что слишком рьяно сопротивлялась? - Локи хмыкнул, помятуя о том, что страже было строжайше запрещено слушать его и разговаривать с ним во избежание различных ситуаций, когда обманщик может речами льстивыми задурить голову и затуманить разум бойцам нерадивым. Но ведь разговаривать с такими же заключенными, как он, ему никто не запрещал. А зря...

Отредактировано Loki (2019-09-15 22:49:25)

+2

6

[indent] Многие века назад, так давно, что сама жизнь уже утратила знание, было это правдой, нимфы жили среди людей, созданные самой Природой для того, чтобы защищать и лелеять творения её, слишком слабые, чтобы постоять за себя перед превосходящей и жестокой силой. В те дни были существа, которых люди, только появившиеся на свет в лоне природы, нарекли богами, потому что так велика была их сила, что мерк скудный разум в попытках постичь её, но нимфы знали, что эти создания родственны им, лишь напоены энергией, протекающей сквозь каждое дитя Матери, через край, она вытекает из них, переполнив, и порождает хаос, но все, что делает их богами в глазах смертных, лишь потребительское отношение к щедрым дарам. Именно поэтому те, что были богами, ушли в вечность. Их сила была так велика, что они не знали ни старения, ни смерти, ни болезней, чужды к слабостям вроде железа, огня или дерева, но, вместо созидания отдавшись услаждению, забыли себя и однажды растворились в тех потоках энергии Матери Природы, что создала их. Но нимфы все еще живы, хоть их немного, и разбросаны они по мирам, разрознены и разделены.
[indent] Малефисента была молода, слишком молода даже для себе подобных, и потому не знала толком ни возможностей своих, ни их границ. Ей было невдомек, что темницы Асгарда, блокирующие силы внутренние, не могли преградить путь энергии, что проходила через все вокруг: камни и деревья, зверей и птиц, и даже люд. Выросшая в Лесу, отдавшая ему свою душу как Хранительница, она неосознанно звала в минуту страха на подмогу Матерь, и та, великая, неотвратимая, откликалась на зов первородного дитя, находясь везде и всюду.
[indent] Возможно, колдунья задумалась бы об этом, пробуя атаковать преграду снова и снова, разными заклятьями, но сейчас её внимание было отвлечено собеседником настолько, что Малефисента на мгновение утратила образ невозмутимости, равный по безразличию с каменным столбом. Она резко полностью развернулась, почти дернувшись в сторону мерцания, словно хотела подбежать, но передумала, заставив себя все же подойти. Алый рот чуть приоткрылся, обнажая край верхней челюсти с жемчужно-белыми зубами, чьи клыки были отчетливо более крупные и острые, чем человеческие. Глаза, вспыхнув юношеским восторгом, уставились на мужчину совсем иначе, чем прежде; в их взгляде в этот момент загорелась почти наивная, но яркая вера. Нимфа смотрела на него, как смотрят на ожившего идола, с тем непередаваемым словами восторгом и неистовым ожиданием. Бог! Она забыла в тот миг, зачем явилась, забыла о надежде найти сородичей в поисках подмоги, утратила все свои мысли и помыслы, поверив на самом деле, на минуту, что перед ней один из тех, кого в её племени многие годы назад звали богами.
[indent] Но потом взгляд потух, сияние восторга в глазах угасло, сменившись тенью разочарования. Малефисента, поджав огорченно губы, точно досадуя на саму себя за глупые фантазии, медленно сделала шаг назад, обхватив себя руками за тонкий стан, и покачала головой.
- Нет… нет. Ты не бог…  - глаза её блеснули, точно увлажнившись. Всегда больна эта рана, возникающая, лишь стоит горячо чему-то обрадоваться, чтобы обнаружить, как обманулась. Она бы кинулась, гордая, на колени, прося поддержки у величайшего создания Матери, молила бы о помощи и милости ради Леса, одного из последних первозданных домов Матери, не пощадив ни гордыни своей, ни репутации, да только…  - Ты всего лишь такое же дитя, как и они, - небрежный усталый жест в сторону охранника, - которому даровано Матерью тайное знание. Изможден разум твой скукой, но разве есть тебе истинный интерес души к тому, как и за  что здесь каждый из тех, что томится в своей клети? Хочешь развлечься беседой, так лучше поведай, что это за мир, и каковы здесь законы. – Острый ум, оправившись от первого потрясения, пусть и лишь потом, что был принужден волей, начал искать варианты, пути к освобождению. Пусть собеседник её и не бог, он явно из местных, а, стало быть, знает в любом случае больше. В конце концов, пусть стража доносит своему королю, что нимфа растеряна и измучена, занята в утешение лишь болтовней, но пальцы её, чуткие, чувствительные, вновь ласкают мерцающую при соприкосновении стену, впитывая отклик, анализируя….

Отредактировано Maleficent (2019-09-15 23:18:09)

+2

7

Локи сделал несколько шагов вдоль незримой стены, все еще краем глаза разглядывая незнакомку аккуратно, чтобы не таращиться в упор. Она была красива, красива какой-то хищной красотой, и не была похожа ни на кого из жителей Асгарда. Интересно, как она попала сюда? Наверняка с помощью того самого волшебства, которое никак не могло сломать преграду, сковывающую свободу рогатой девушки. Трикстер словно сканировал ее, машинально уязвимые места выискивая, но исключительно из чистого любопытства и ничего более. Чуял он, что подавлена она, разбита и находится в поисках чего-то, о чем говорить страшится. Да и кто будет в здравом уме доверять ому, кто смел заговорить с ней из соседней тюремной камеры голосом доброжелательным? Доверяй, но проверяй, однако же Локи еще более интересна была та самая легкая вибрация, которая пробегала по невидимой преграде всякий раз, когда магия чужеродная себя проявлять пыталась. А вдруг это единственный шанс на спасение? Нет ни в одном из Миров силы такой могущественной, чтобы была едина для всех, ужас внушала и заставляла трепетать. Каждому свое, ведь магия настолько многогранна, что не существует для нее единого определения.
Ее взгляд засветился в тот самый момент, когда я сообщил о своем божественном происхождении. В нем вспыхнула слабая надежда, в нем сквозит отчаяние и мольба о помощи. Но все эти отголоски погасли также быстро, как и появились. Не верит она мне потому что...
Впрочем, ничего удивительного в этом бог коварства не видел. Возможно ей уже сообщили о том, что самый ближайший сокамерник крайне опасен в первую очередь своей непредсказуемостью. А с другой стороны не пристало страже болтать, следует ей выполнять исключительно свои прямые обязанности. Есть ли толк от чужестранки и можно ли будет ее использовать в своих целях? В любом случае находясь здесь рассуждать о том, что будет, бесполезно. Локи знал, что с помощью магии разнести по кусочкам тюрьму Асгарда нереально, однако же если у него будет дополнительное волшебное подспорье, как минимум сбежать отсюда у него получится. Может быть они смогут помочь друг другу, раз оказались товарищами по несчастью? Но для этого необходимо как минимум узнать, как величать ту, что пытается прочитать в магическом отклике что-то знакомое для себя. Не хотелось даже убирать руку от незримой стены, пальцы Локи будто бы приклеились к ней, ощущение покалывания было приятно, и впитывал он эти проявления колдовства жадно, словно губка.
- Мне нет никакого смысла убеждать тебя в словах моих и доказывать истину, - видимо их недолгая беседа смогла привлечь кого-то из охранников, потому что он повернул голову и внимательно посмотрел на Локи, который тотчас же замолчал. Может быть и не разговаривают они вовсе, а все это лишь плод больного воображения? Трикстер скривил губы в улыбке и чуть наклонил голову набок, одарив стражника надменным взглядом, отчего он отвернулся. - Заточил Всеотец в тюрьму истинного принца Асгарда, не дав ему и малейшей возможности оправдаться, ибо приписали ему те преступления, которые не совершал он. Ведь так просто выслушать одного, поверить ему, а жертва обстоятельств должна таковой оставаться, - бог наигранно вздохнул, кратко рассказывая свою историю, в чему-то, конечно, приукрашенную. Но не видел он никакого смысла в том, чтобы обращать реальность в легенду, покрывать ее сказочной броней, поскольку неотвратимо чувствовал, что распознает чужестранка ложь. Взаимоотношения двух существ, которым дарованы тайные знания, неподвластные другим, слишком сложные и запутанные.  - Имя мне Локи, могу ли узнать твое? Законы Асгарда многогранны, решения принимает исключительно Один, однако же не всегда они взвешенные и верные, порой не зрит он в корень и не видит истины той, что пред взором его. Поведай мне, за какие грехи заточили тебя в темницу? Раз уж так сложилось, что не успела ты рассказать всей правды и хоть как-то постоять за себя. Твой разум словно вуаль темная покрывает, твое сердце преисполнено ядовитой горечи, - Локи не нужно было слышать словесное подтверждение своим догадкам, он видел это. А еще трикстер знал, что совсем скоро Фригга может предпринять еще одну попытку связаться с ним, дабы Локи не чувствовал себя таким уж одиноким и потерянным. Супруга пыталась вразумить Одина хотя бы выслушать приемного сына, но, по всей видимости, все ее попытки терпели полный крах.Ф

+2

8

[indent] Доверие – тонкая материя, рвущаяся от малейшей небрежности в прикосновении, на своих крыльях нимфа убедилась в науке никому не доверять, кроме самой себя. Но она слушала жадно каждое слово, обращенное к ней, впитывая информацию, укладывая по полочкам. Принц? Надо же, какая диковинка. Принцев не швыряют в темницу просто так, за каждым их скелетом, гниющим ошметками мяса в железных оков, кроется бунт, страшное предательство, за которое свершивший его подвергнут должен быть самой жестокой каре из всех возможных, и, вполне вероятно, что говорившей с ней один из подобных. Но, будь он даже худшим из живущих здесь существ, ей не было до него дела; нимфа жаждала информации, и, получив её, улыбнулась. Время не могло терпеть, оно высасывало её силы, но хуже того, чем дольше она торчала здесь, тем дольше Лес оставался без своей королевы, беззащитный перед людской ненавистью.
[indent] Какая же ты дура, Мэл. Как могла ты не обдумать вероятность своего пленения, ища союзников, оставив Болота без охраны! Если хоть каким-то образом Стефан узнает…. О… Стефан… Стефан!!!
- Мятежный принц Локи, имя мне Малефисента, - честно ответила она. Но больше ничего не добавила, не стоит никому, пока она здесь, знать, какое прибежище зачарованных детей Матери без защиты отстаётся. – И виновна я лишь в том, что нарушила ваши границы без приглашения, - глаза колдуньи вдруг исчезли, скрытые опустившимися длинными ресницами, а сама женщина сделала еще шаг назад, потом второй. Быть может, принц и в самом деле давно заперт здесь, скучая по обычному общению, и радуется новому собеседнику, но ей беспокойство за Лес не позволяло болтать. Мэл необходимо было выйти отсюда как можно скорее, и, если уж магия не позволяет открыть засовы, то, возможно, позволит грубая сила… если же нет, то она попробует местного короля заставить захотеть взглянуть на новую пленницу лично. – И я признательна тебе за честность твою, но не хочу тратить вечность на разговоры, принц. Раз ваш король так непостоянен, я заставлю его захотеть выслушать меня.
[indent] Внутри короба магия действовала, хоть и не была так легко, как прежде, доступна, в этом Малефисента уже убедилась. Закрыв глаза, она застыла, концентрируясь на своей боли, заново пробуждая намерение взлететь. Обрубки крыльев дернулись под тканью, сдирая запекшуюся старую корку, и все тело нимфы резко дернулось, подкосились колени. Она вспоминала небо и своего возлюбленного, счастье полета и первого поцелуя истинной, как казалось, любви, и мраморное лицо её исказилось гримасой невыносимого страдания, чтобы смениться звериным оскалом. Вспыхнуло в руках яркое зеленое пламя, превозмогая ограничения, хотя от этого колдунью накрывало таким откатом, что перехватывало дыхание. Но, питая себя яростью, она сопротивлялась соблазну уступить чужим запретам, и мерцающий засов расходился волнами, сигнализируя о сильной ворожбе, воспринимая это как намерение, видимо, попытаться пробить защиту.
[indent] Сорвалась алая капля из левой трепещущей от напряжения ноздри, потянулась полоской по фарфорово белой коже, прямо к искривленным губам. Все это длилось меньше минуты, но для нимфы показалось вечностью, настолько тяжела была связь с магической энергией. Наконец, когда весь пол камеры уже исходил зеленым сиянием, набралось достаточно для заклинания. Разом вспыхнув, оно все укутало женщину, ослепив ненадолго всех, кто смотрел на это, а после камеру заполнила странная темнота, сгустившаяся в центре от пола до потолка, от стены до стены, и, лишь когда темнота шевельнулась, высовывая из-под огромного перепончатого крыла увенчанную рогами голову могучей рептилии, стало ясно, что обитатель камеры сменился. Знакомые с фокусами принца, охранники, возможно, подумали, что это бесплотная иллюзия, которую нет нужды страшиться.
[indent] О, зря. Дракон, развернувшись, с упорством смертника в тесном для него помещении, качнув головой, двинулся вперед, ударив коронованным рогами лбом в мерцание. Боль, приходящая в ответ на такую попытку, прожигала до самых костей, подобно железу, но, в отличие от него, не лишала сил, и колдунья, выплескивая собственные страдания в крике, рвущимся наружу в яростном реве чудовища, стиснув зубы, снова и снова таранила преграду. Та уже не мерцала, а вся светилась….
[indent] Ты меня услышишь, король.
[indent] Я заставлю тебя услышать.

+2

9

Разговаривать они могли вечность целую, да вот не хотел трикстер эту самую вечность прозябать в тюрьме. Мало того, что с самого детства был он словно тенью Тора, так и сейчас оказался на самых задворках только лишь потому, что захотел привлечь к себе внимание пусть даже таким способом. Локи закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но в голову лезли совершенно ненужные мысли и воспоминания, которые причиняли боль и отчаянно пульсировали внутри. Когда Тор со своими друзьями устраивал набеги на соседние территории и миры, устраивая там разгром, пытаясь подчинить их себе и устраивая всяческие непотребства, почему-то ему все сходило с рук. А когда Локи попытался заняться тем же самым, то неизменно потерпел поражение, встретив сопротивление защитников Земли, да и еще самого брата в придачу. Тот якобы грехи свои решил искупить таким вот способом, да еще в свое время умудрился притащить земную девицу в Асгард, где смертным не место.
Почему всегда ему все сходило с рук, даже после того, как Всеотец лишил его Мьёльнира и отправил на ту самую треклятую Землю, обитателей которых бог грома так сильно полюбил. Хотя любовь наверное будет неверным определением, но искать правильное Локи не хотел. Слишком свежи и болезненны были воспоминания о временах былых и сквозь них услышал он наконец-то имя той, чья аура была несколько схожа с аурой самого Локи. Немногословна была Малифисента, но это и понятно, ведь и сам бог обмана не желал более болтать по пустякам. Только лишь продолжил наблюдать за ней, которая так хотела добиться, чтобы ее услышали.
Пытайся, пытайся, возможно твои действия станут видимы для единственного глаза Всеотца, и он наконец-то поймет, что не все его решения - истина изначальная и не существует иных для нее интерпретаций. А я погляжу, на что ты способна и тогда решу, помочь или же отступить.
В этом был весь Локи, вечно балансировал он на тонкой грани добра и зла, прекрасно понимая, что у любой медали имеется и другая сторона. Но крайне забавно будет, если в настоящее время Один находится не на троне своем золоченом, а в другом мире, возглавляя поход очередной или попросту желающий отдохнуть от дел своих насущных. Вполне возможно, что трон пустует сейчас и некому будет выслушать деву мятежную, что скрывает в себе силу великую, наружу рвущуюся и не находящую цели, ибо не здесь она находится, не в Асгарде. И может случиться так, что обратно в мир свой родной не сможет она попасть, если же не будет активирован правильный портал, в который можно будет попасть исключительно только пройдя по Радужному мосту. Однако для трикстера сейчас крайне важна была свобода, а то, какой ценой она будет получена, его мало волновало. Поскольку как не прискорбно, но понял он, что по прошествии такого длительного времени Один не призвал его явиться перед собой с объяснениями, значит ему попросту все равно. А такого отношения к себе Локи вытерпеть не мог.
- Оу, так вот какова природа твоей магии, Малифисента, - тем временем в соседней камере стала разворачиваться крайне интересная картина. На месте рогатой девушки образовался огромный дракон, для которого размеры темницы были крайне малы. И пытался отчаянно тот дракон разрушить незримые стены, который вибрировали, но пока что не поддавались. Глаза Локи засветились в предвкушении. Ведь камеры те, в которых находились они с Малифисентой, непростыми были, а предназначенные исключительно для пленников, силой волшебной обладающих. Блокировали они магию, но не подавляли ее, просто не позволяли ей проникнуть за пределы темницы. Но это не означало, что нельзя разрушить эти незримые стены, которые шли трещинами, невидимыми для обычной стражи. Несколько человек ворвались в темницы, в ужасе наблюдая за тем, как громадный зверь бьется, стараясь пробить защиту, рычит неистово и хлещет шипастым хвостом по бокам. Один из стражников медленно повернул голову, видя, что трикстер преспокойно сидит на кровати в своей камере, улыбается и демонстрирует вполне понятный жест - ребром ладони по горлу, указывая после на зверя жуткого в соседней камере. И тут же на месте Локи появляется иллюзия (или же все-таки нет?) огромного змея, пасть клыкастую распахнувшего, который также устремляется к стенам камеры, ударяясь о них своим массивным чешуйчатым телом. Еще чуть-чуть и преграда падет, и Всеотец должен как можно скорее узнать о том, что пленники взбунтовались.

Отредактировано Loki (2019-09-16 20:45:33)

+2

10

[indent] Преграда треснула, растекаясь по морде чудовища огненной патокой, и тяжелый зверь неуклюже вывалился наружу. Вся морда его была исполосована мелкими росчерками ожогов, оставленных защитой камеры, но охрана напрасно схватилась за оружие; все свои силы чудовище оставило там, в исчезнувшей стене, и, рухнув, уже не поднималось. Кровь сочилась с раненой морды и плеч, которыми ящер таранил магическую сеть, и, стекая дорожками меж резных узоров чешуи, собиралась на полу. Иллюзию нельзя ранить, но трансформация делает колдуна уязвимым, все раны, что получает новая форма, получает и он сам, и никаких сил, извлекаемых из гнева или ярости, не хватит, чтобы перекрыть непринуждённо нанесенный урон вот так сразу.
[indent] Кто-то осмелился подступиться, выставив перед собой клинок как защиту против диковинной твари, лежащей на полу, заполонившей собой почти весь коридор, но длинный гибкий, покрытый шипами хвост дернулся, гулко стукнув по камням, и смельчак передумал лезть на рожон. Мэл, впрочем, тоже не торопилась тратить оставшиеся силы на попытку прорваться из темницы наружу; да у нее их и не было почти в запасе. А, как могла предполагать колдунья, пробиваться тут много и долго, сил необходимо порядком больше. С другой стороны, сейчас, когда сюда не стянули все войска королевства, есть хоть какой-то робкий шанс вырваться, пусть совсем призрачный. Все, что предстоит решить, это изменить ли сейчас цель, или все же надеяться, что король, выслушав её, осознает свою ошибку.
[indent] Никогда еще нимфа не ощущала себя такой одинокой. Действия принца мало её беспокоили, понятно, осужденный за мятеж (ли? Или преступления были страшнее?) не упустит такого удачного случая выбить и себе свободу, но ничего общего меж ними больше нет. Ему нет резона помогать ей, как и ей – ему. Каждый сам за себя, как водится, и все же так горько, что нет рядом привычного Диаваля, её нового помощника. На мгновение прикрыв мерцающие глаза, она представила свою смерть здесь, в чужом мире, вдали от всего, что ей любо, всего, что дорого. Много ли пользы в том, чтобы дать последний бой достойно, если никто не запомнит этого, и имя растворится в вечности, бесполезное, а там, далеко, медленно падет Лес, приняв на себя отгоняемую прежде участь.
[indent] Но нимфа не умела сдаваться, и, пусть не всегда принимала верные решения, раздумывать над ними было некогда, счет шел на удары сердца, взрываясь ускользающими секундами. Пан или пропал. Ошибка или удача. Некогда размышлять; игнорируя ощутимую вибрацию пола под собой, свидетельствующую о приближении отряда, бегущего в слаженном ритме, дракон, издав стон, поднялся, но кинулся не вперед, к лестнице. Взревев вновь, он вновь, гибкой длинной шеей дав хорошую инерцию, боднул снаружи мерцающий заслон, разделяющий их с вторым пленником, и вот теперь охрана действительно всполошилась. Кто-то кинулся в атаку, но эту акцию колдунья отбила вновь хлестким взмахом хвоста.
[indent] Безумие – вот что это. Настоящие безумие тратить остатки сил, истязая себя и магически, и физически ради того, чтобы освободить того, кто даже не обещал союзничества, полагаясь лишь на солидарность пленника к пленнику, мага к магу. В конце концов, в одиночку и ему не факт, что удастся пробиться, но все еще слишком ясным было понимание того, насколько эти домыслы шатки.
[indent] Когда затрещала и защита второй камеры, дракон успел ударить плечом в стену, но не успел увернуться от чьего-то метко брошенного копья. Концентрация, сохраняемая и без того тяжким трудом, рассыпалась, когда железо вонзилось в лапу чудища. Рев перешел в визг, зеленым водопадом рассыпались чары, а на пол, прокатившись по камням кубарем, рухнула уже нимфа в своем истинном обличье, тут же схватившись за кровавую полосу на плече, от которой ледяным жаром наливало все тело. Лицо её, бледное как белый мрамор, с горящими золотом глазами, было исполосовано мелкими царапинами, из многих еще сочилась кровь….
[indent] Теперь все было кончено. Больше противопоставить охране ей было нечего. Успела ли она хотя бы добиться успеха в своем безрассудном выборе, Малефисента не видела, потому что пыталась подняться, фокусируя растекающееся внимание на охране.

+2

11

Во времена своего заключения Локи неоднократно раздумывал над тем, что будет, если все-таки Всеотец смилуется над ним и выпустит из темницы. За ним в любом случае будет глаз да глаз, дабы вновь бог обмана не решился на действия коварные да жестокие. И хотя Один не дал возможности Локи произнести ни слова до поры до времени, что этим он хотел показать? Допросить его позже, когда у него будет возможность найти слова правильные, дабы усыпить бдительность Всеотца, опорочить в чем-то Тора, брата сводного, или же проверить каким-то способом, есть ли сердце и чувства у верховного божества. Или же Тор успел сообщить отцу, что получил острым кинжалом под ребра удар сильный, но не смертельный? Да если бы Локи хотел убить брата, то целился бы он в сердце, но никак не в бок, и удар этот был отчаянный, надобный лишь для отвлечения внимания. В войне все средства хороши, но никак не мог взять в толк трикстер, отчего горстка людишек с весьма сомнительными способностями смогла противостоять его армии, уничтожить ее и закрыть проклятый портал, посохом активируемый. И поэтому дико отомстить он хотел всем своим обидчикам, да вот пока что ни средств, ни возможностей таковых у него не было.
Много ли, мало ли требовалось времени дракону, в которого обратилась Малифисента, для того, чтобы все-таки пробить защиту темницы своей. Сражалась она отчаянно, не щадя себя совершенно, отчего Локи на какое-то мгновение пришел в восхищение, ему всегда нравились подобные личности. Но сам он и пальцем не пошевелил для того, чтобы хоть как-то помочь ей просто потому, что не было у него силы нужной, находясь в темнице. А уничтожать самому себя было бы как минимум глупо. А вот отвлечь внимание стражников - это запросто, поэтому и шипела злобно громадная змея, с чьих клыков капал яд, и билась о незримую преграду неистово. Но тем не менее Локи чувствовал, что преграда та поддается, пусть и не сразу, потому как чувствует резонанс магии чужеродной, что была ей противна по всем параметрам и, вследствие этого, становилась разрушительной. Однако же видел бог, что сил у сражающейся стороны становится все меньше, претит ей магия этого мира, но более того, дракон рычит и отворачивает морду от железных копий, которыми были вооружены стражники Асгарда. Неужто это оружие смертельно для нее?
На самом деле грубая сила может быть весьма полезной. В особенности, если она щедро приправлена магией.
Еще немного времени прошло, казалось, что схватка та растягивается как резина, да вот только это было так исключительно со стороны Локи, который, не сражаясь, привстал с кровати, слыша, как противно дребезжит невидимая стена, трещинами идет, которые расползаются, словно те самые змеи, и пала она аккурат после сильнейшего удара лба драконьего. И в это самое время пали чары колдуньи, упала она на пол, казавшись такой маленькой и беззащитной. Секунда, и Локи телепортируется к ней, став рядом, в каком-то смысле заслонив собой и яростно взирая на испуганных охранников, которые сжимали образованный вокруг них круг, наставив на пленников свои копья. И, желающий особенно отличиться стражник, метнул в сторону Малифисенты небольшой кинжал, обрамленный камнем драгоценным, находящимся в рукоятке обсидиановой. Но даже стоя сбоку, краем глаза успел трикстер заметить движение едва уловимое и поймать сей кинжал в последний момент, иначе вонзился бы он в шею упавшей колдуньи.
- Присваивать чужие вещи ох как нехорошо. В старину ворам отрубали руки за это. Кхм, ограничиться ли кистью или отрубить по локоть? - оружие это оказалось личным кинжалом самого Локи, отобранным в момент ареста. Перед лицом стражника мелькнуло движение молниеносное, сверкнул меч, выхваченный из ножен, и на пол упала длань, отсеченная точно по плечо. Кровь хлынула во все стороны, заливая пол, и издал мужчина вопль, достойный предсмертного. Остальные стражники отпрянули, а иллюзия Локи, отшвырнувшая меч подальше, исчезла, и тот виделся охране исключительно в единственном числе, продолжая закрывать собой Малифисенту. - Передавайте привет папочке! - позади трикстера открылся небольшой портал, в который он тотчас и нырнул, поддерживая колдунью, у которой еле хватило сил кое-как подняться на ноги.

+2

12

[indent] В сущности, положение её было весьма унизительным, потому как встать она смогла, шатаясь, но вынуждена была не просто придерживаться на невольном соратнике, но почти повиснуть на нем, накрепко обвив тонкими руками плечи мужчины, вцепившись слабеющими пальцами в складки одежды. Голова стала несоразмерно тяжелой, шее стало слишком трудно её держать, будто рога вдруг налились свинцом, и Малефисента едва не роняла её, впрочем, надолго и гордыни не хватило, пришлось сдаться и опуститься лбом к чужой плоти, скрытой под тканью. Дыхание было частым, рваным, нимфа хватала воздух жадными глотками, раскрывая рот, точно выброшенная на берег рыбешка. И, хотя сознание от колоссальной растраты сил плыло в жарком мареве, потерять сознание она страшилась. Пути межмирья магические были тропами опасными, полными диковинных чудовищ, которые всегда были голодны и свирепы, и, судя по вспышке, мелькнувшей перед глазами, и последовавшей за ней темноте, именно к этим тропам решил прибегнуть этот принц Локи.
[indent] Именно это вынудило нимфу не только крепче держаться, но и из чистого инстинкта самосохранения, в боязливом порыве, сильнее прижаться к подельнику, надеясь лишь на то, что путь в этих пространствах окончится раньше, чем силы окончательно её оставят. Пытаясь призвать на помощь гнев, нимфа теперь терпела крах; безрассудно истратив все силы на взлом мерцания, теперь она познала то эмоциональное и магическое истощение, которое неизменно ждет не только дитя леса, но и любого мага вдали от источника его силы, чем или кем бы этот источник не был. Мэл не чувствовала ничего, абсолютно, кроме заполнившей все тело смертельной усталости, от которой цепенели все члены. Ей совсем не нравилось ни это состояние, ни, в каком-то смысле, полная зависимость в эти минуты от другого, незнакомого ей существа….
[indent] Когда-то, совсем недавно, но словно вечность назад, колдунья находила сладкое удовольствие в прикосновениях к мужчине, в ощущении тепла жизни и силы другого тела под своими пальцами; ей был знаком тот жаркий трепет от предвкушения поцелуя, легкое покалывание в руках от соприкосновения ладоней, её рецепторы будоражил чужой запах. Но все это минуло, точно испарившись, вытекло из её тела вместе с кровью отрезанных крыльев. Когда-то она была так слепа, что поверила мужчине, испив из его рук, уснув безмятежным снов в его объятьях, и больше такой глупости совершать не намерена. Если Стефан, её друг детства, шептавший ей нежные слова любви, так поступил с ней, то ждать иной милости от незнакомца не стоит.
[indent] Но, сколько не храбрись, без времени на восстановление сил их ведь не прибавится. Кончились уже и те, что подливались волей, гонором, гордыней, ушли в сыру землю под ногами. Сначала отказались подчиниться колени, нимфа споткнулась раз, другой. Потом, ослабли руки и, в короткую секунду перед финалом своей выдержки слабо ткнувшись холодным лбом в шею местного принца, которому стала соучастницей, Мэл тихо прошелестела едва приоткрытыми губами:
- Не… могу… - и тут же соскользнули с чужих плеч безвольные руки, колени подкосились. Глаза, уже давно не сияющие, а едва тлеющие зеленью, закрылись, голова, увенчанная рогами, тяжело и неуклюже запрокинулась, и колдунья всем весом понеслась в свободном падении к земле, благо, до той было совсем близко….

+2

13

Не желал Локи тратить силы и физические и магические в том числе хотя бы потому, что знал: коли придется им обоим отбиваться от стражи, то потерпят поражение оба, в особенности, если охрана позовет подкрепление. Поэтому и случилось так, что на амбразуру кинулась именно Малифисента, а трикстер остался где-то в стороне. Но знал он Асгард гораздо лучше, нежели колдунья, поэтому и решился на откровенный побег, поскольку понимал, что не выстоят они против стражников. Сам бог давным-давно не практиковался в магии, поскольку находился в темнице слишком долго, а тратить свои эмоции и выплескивать их в магическую составляющую ему не хотелось. И теперь, когда они оба сбежали, никого Всеотец слушать не будет: Локи постольку-поскольку, а Малифисенту просто по умолчанию. И осознавал брюнет тот факт, что немедленно верховному богу доложат о том, что случилось, и немедленно будет организована своеобразная охота за беглецами, в какой бы части сего мира они не находились. А значит это, что выход у них один - переместиться в иное место как можно скорее. Но если Локи собственными силами мог организовать временную телепортацию в другое место в рамках мира, который был знаком ему, то в иной мир врата были едины - через Радужный мост, да и только. Да вот только до него добраться еще надо, и стоит на страже его Хеймдалль, одолеть которого будет не так-то просто.
Так сложно это все. Я столько времени потратил на раздумья о том, что буду делать, коли покину пределы своей тюрьмы, а теперь, когда так внезапно случилось, все мысли из головы выветрились. Ну ничего, где наша не пропадала...
Чувствовал трикстер, как слабеет Малифисента, поскольку шла она все медленнее, поддерживаемая крепкими руками своего неожиданного спутника, то и дело спотыкалась, значит не уйдет она далеко. Заметил впереди Локи одну пещеру, скрытую в чаще лесной, и вспомнились ему времена детства беззаботного, когда он, не желая участвовать в игрищах, Тором устраиваемых, частенько зависал здесь с одной из многочисленных книг, по которым изучал он магию тщательно. Кто-то или что-то привело их сюда, но практически никто не знал об этом месте, что было на руку богу обмана. В любом случае, коль почует он стражников, сможет накинуть незримый морок, который пологом укроет их от взглядов чужих ненужных. До пещеры оставалось всего каких-то несколько шагов, но сил у колдуньи не осталось практически; и вот, прошептав одними губами о том, что не может она дальше идти и споткнувшись в последний раз, чуть не рухнула она оземь. Но успел поймать ее Локи аккурат в самый последний момент, не желая бросать ту, которая в какой-то мере спасла их обоих, вытащив из темницы уже опостылевшей. Он подхватил колдунью на руки, взглянув на ее лицо, в котором не было ни кровинки.
- Осталось совсем немного, скоро ты сможешь отдохнуть. Нас здесь никто не найдет, - пробормотал трикстер практически себе под нос, не зная, слышит ли она его. - Я надеюсь, - наконец-то они достигли убежища заветного, и Локи порадовался внутренне, увидев, что здесь осталось все по-прежнему. Означало это, что и вправду логово это никем обнаружено не было. Опустил он колдунью на небольшое ложе, обитое пушистой шкурой какого-то животного и присел рядом, шумно выдохнув. Оставаться тут вечно они не могли, с беглецами у Одина разговор короткий. И если Локи может отделаться чем-то вроде ссылки, то Малифисенту могут и обезглавить...

+2

14

[indent] Своей участи возможной колдунья не страшилась так, как беспокоилась за Лес, и Лес не страшился так за себя, как беспокоился о Хранительнице. Стоило лишь им войти в пещеру, точнее, вошел лишь принц, а нимфа бессовестно по причине собственного бессознательного состояния была им же внесена, как лес вокруг пришел в невиданное оживление. Зашумела листва, закачались кроны, будто ветер налетел и буянил теперь в вышине. Асгардские леса давно не видели своих хранителей, те растворились в могучих стволах, когда беспощадная воля Всеотца пришла и покорила все вокруг.  Но энергия природы едина для всех миров, протекая под корой соками и побеждая смерть возрождением, попадая в землю. Богами ли были асы или лишь мнили себя таковыми, для Матери они стали лишь непокорными детьми, удалившимися во благо развития от недр её.
[indent] Сон нимфы был тревожен и лишен благости, поскольку она ощущала могучий Игдрассиль, величайшее из древних Древо. Столь древним было оно, что давно уже не являлось деревом в прямом смысле этого слова, лишь сохранив оболочку, но изменив содержание, пульсируя как огромная опухоль слепящим золотым светом, и этот свет ожигал нимфу. В некоторых мирах колдуны и маги из смертных, чудом постигнув премудрую науку, не могли обнаружить связь с Матерью в любой точке, оттого помечали для себя места, насыщенные магией, откуда можно было черпать силу для чар, не зная ни усталости, ни границ разумных.  И таковым здесь был Игдрассиль, величайшая чаша из чаш, наполненная доверху, разве что через край не плещется.
[indent] Во сне бестелесной тенью потянулась к нему Малефисента, не устояла от соблазна, и от привкуса чужой энергии томящее защипало губы, будто пила незримый напиток божественного вкуса. Не было бы в ней чужой крови, али границ назначенных, дотянулась бы, черпнула, не жалея, и посмотрела бы тогда на местного короля, чтобы возразить посмел против новой богини. Дурманило разум, пьянило, и из-под ресниц закрытых билось наружу странное зеленоватое сияние, а Древо манило, обещало, и так тяжко было задуматься, чего ради было ему против своих восставать, обращая свою силу в руки чужака, когда сладки были надежды, слаще меда. Получив такую силу, она не то, что Лес защитит, она сможет порабощать миры, один за другим, превращая любого воспротивившегося в нечто, будто и не существовал никогда.
[indent] Где твои сестры, вдруг подумалось ей, словно подсказал кто под руку.  Где нимфы, что жили в этих мирах, Древо? Почему не слышу я их голосов, ни ощущаю присутствия? Что сделали с ними, почему не уберегло ты, щедрое, первых сестер твоих?  Какими удилами запрягли тебя, чем обуздали мощь неукротимую, что изменило ты предназначению своему, Великое? Зачем манишь меня силой невиданной, чего жаждешь взамен?
[indent] Свет вдруг сделался таким ярким, что нимфа вскрикнула – и в мире астральном, и в реальном издала сдавленный стон, чувствуя, как загорается от него её одежда, а под нею и кожа, ощущая запах паленой плоти и волоса, и, хоть жмурясь, от нестерпимой боли в глазницах приходя в себя и вскакивая… чтобы оказаться сидящей на каком-то ложе. Завертевшись первым делом по сторонам, нимфа обнаружила себя под темными сводами пещеры, в относительном одиночестве, если не считать своего соратника в побеге, назвавшегося… Матерь, как же имя его было?
- Локи, - вспомнила она, случайно произнеся и вслух, о чем покаялась тут же, ибо намерения к беседам вовсе не имела, но выходило, будто неспроста по имени позвала асгардца.  – В каких местах мы ныне? Есть ли путь отсюда в миры иные? – она спросила, потому что нужно было изобразить серьезную причину для обращения, хотя по потокам энергии ощущала, что все еще в том же самом мире, в который прибыла сегодня. Или не сегодня? Сколько времени прошло в мире реальном, пока она спала, путешествуя в мирах астральных?  Удивительно ли, но за то время, что дух её впитывал чары Игдрассиля, исчезли с лица следы былых ран, полученных при побеге, и не ощущала она уже свинцовой тяжести в конечностях, точно восстановившись и телом, и духом. – Долго ли я спала, принц, есть ли по нашу душу погоня? – ныне она обращалась к собеседнику уже без той надменности, и, хоть еще не душевно и тепло, но ощутимо добрее. - Должна я сказать "благодарю" тебе, чужеземец, что не бросил в беде, - прислонив правую руку наискосок к груди, нимфа, чуть опустив ресницы, величественно склонила голову в поклоне перед ним. - Прими же признательность от нимфы Малефисенты, Хранительницы Зачарованного Леса.

+2

15

Спала ли Малифисента или же просто потеряла сознание от переизбытка эмоций да от упадка сил, сложно было сказать. Какое-то время Локи смотрел на нее внимательно, после чего стянул с себя плащ, свернул его и положил колдунье под голову, дабы лежать ей было мягче и не касался макушки камень ледяной. После чего привстал он, оглядевшись, а после и вовсе вышел из пещеры. Они могли пробыть тут какое-то время, но все-таки раздумывать и принимать решение необходимо было как можно скорее, ведь наверняка Всеотцу доложили уже о побеге особо опасных преступников, точнее, преступник пока что был в единственном лице - сына его приёмного. Сжались кулаки крепко у бога машинально, захлестнула вновь его волна ярости и желания отомстить людям проклятым. Но для того, чтобы предпринять вторую попытку захвата Земли, ему требуется новая армия и что еще более важно, первостепенно он должен избавиться от защитников Земли, Мстителями прозванными. Нужна ему магическая и силовая поддержка, полуобернулся он в сторону спящей Малифисенты. Сможет ли она помочь ему да и захочет ли? Но это все - дела будущего, о котором сейчас задумываться рано...
Надеюсь, что во сне восстановит она силы, мне же придется сторожить и ее сон и себя самого от чужого проникновения. Стража бестолкова, не сможет она узреть что-то сквозь морок, мною наложенный на это место еще в детстве далеком. Надо же, все еще действует он... И только Фригга, наверное, сможет проникнуть сквозь него, поскольку знакомы ей чары мои, ведь она обучала меня колдовству всецело. Но не будет супруга Всеотца возглавлять стражу, которая нацелена исключительно на поимку беглеца. Кхм, а ведь колдунья не так важна для них, как я, значит можно ее использовать для отвлечения внимания. Но куда же бежать мне? Более того, совсем не желая того, помогла она мне выбраться из темницы... Я меж двух огней словно.
А ведь и вправду мучился асгардец сейчас от мыслей, настойчиво гудящих в его голове. Добрые ли, злые ли мысли эти? Ведь привык трикстер добиваться своего путем обмана, изворачивался, словно змей, ускользал в самый последний момент, сродни песку, утекающему сквозь пальцы. Хитер он был, словно лис, и мог речами лживыми да сладкими получить все, что хотел, и так просто было обмануть своего более доверчивого старшего сводного брата Тора. Уже отболела давно та правда, когда узнал Локи о том, что является приёмным сыном, но никак не мог он взять в толк, почему же Один не уничтожил его еще ребенком. Ведь ётуны издревле были врагами асов, и воевали они постоянно друг с другом. Что же помешало Всеотцу свернуть тощую шейку маленького ребенка одним точным движением? Зачем он приблизил его к себе, воспитывал, обучал? Чтобы в один "прекрасный" день открыть ему страшную правду? Называется: держи друзей близко, а врагов еще ближе. Но ломать над этим голову можно было еще очень долго, а по душам отец и приёмный сын не разговаривали никогда и отдалились еще больше с тех самых пор, когда Один сообщил весть Локи, после которой его хрупкий мир рухнул и разлетелся на миллионы маленьких острых осколков.
- Пусть все идет так, как должно быть. Она сделал добро мне, пусть и неосознанно, а сколько я видел добра по отношению к себе? Значит и я должен отплатить тем же. По крайне мере пока, - пробормотал Локи себе под нос и вернулся в пещеру. Причем довольно вовремя, потому как невольно заметил те изменения, происходящие с Малифисентой во сне. Кошмары ли ее мучили или же то были добрые сновидения, да вот только веки колдуньи подрагивали, а рана, кровоточащая на плече, стала медленно затягиваться. Неожиданная регенерация? Впрочем, она у каждого своя, подобную царапину Локи даже и не заметил бы, однако слабые места есть у всех, даже у богов. Но недолгим был ее сон и не пришлось трикстеру ожидать ее пробуждения чересчур длительное время. Она пришла в себя внезапно, подскочив практически на своем ложе и тут же встретилась взглядом с богом, тихо сидящим напротив нее.
- Это место, где не бывал я очень давно, практически со времен беспечной юности. Оно служило своеобразным убежищем для меня и продолжает оставаться таковым и сейчас, - Локи слегка прислонился к стене, глаза прикрыв на мгновение, но ответил на все вопросы, Малифисентой заданные. - Не следил я за временем, но могу уверить тебя в том, что погоня будет в обязательном порядке. Более по мою душу, нежели по твою. У нас есть единственная возможность покинуть пределы Асгарда, но добраться до того места еще предстоит нам, - наверное впервые за долгое время его поблагодарили искренне, отчего Локи несколько удивленно уставился на девушку, но все же благосклонно кивнул, улыбнувшись чуть. - Ты вызволила меня из заточения, хотя не должна была. Я чувствую, что колдунья ты великая, так разве мог позволить я, чтобы какой-то стражник посмел причинить тебе страдания и рискнуть убить тебя? - кто-то, знавший Локи чуть более хорошо, мог не поверить в искренность его слов, но в данный момент трикстер был искренен. Пока что не было причин для лжи, сейчас они находились в равном положении.

+2

16

[indent] Лгал её собеседник или же говорил правду, нимфе сейчас не было никакого дела; в сущности, любезности – лишь приятный бальзам для души и не более того, они никак не влияют на фактическую сторону дела. А та такова, что они все еще в этом мире, в котором больше нет ни одной нимфы, а, значит, путешествие Мэл было напрасной тратой времени. Ко всему прочему, если местный принц молвит правду, есть только одно некое место, которое позволит им… ей открыть портал, чтобы вернуться в Лес. Возможно, причина в каких-то особых чарах, защищающих этот мир, отчего лишь одна точка является выходом, а, вероятно, и входом тоже, и раз так, эту точку должны охранять особенно надежно, пробиться к ней будет нелегко.
[indent] Свесив ноги с ложа, негромко клацнув каблучках высоких сапог своих о камни пола, нимфа, словно устав от тяжелых одежд, расстегнула верхнее платье, выскользнув из него, поднимаясь, и осталась только в комбинезоне, ладно облегающим её хрупкую, но довольно высокую для женщины фигуру. Сделав несколько шагов, убедившись, что стоит на ногах твердо, колдунья подошла к выходу, жмурясь и всматриваясь в окрестности. Лес, окружающий их убежище, был так же величественен, как её дом, только ни одного зачарованного существа ею не ощущалось, точно вся магия высосана была из него, лишь робкие, несмелые отклики доносились на её беззвучный зов.
- Очевидно, твоя вина достаточно тяжка, чтобы вызвать столь сильный интерес к твоей персоне. – Задумчиво произнесла она, не глядя на Локи, зато пожирая задумчивым, едва приметно мерцающим взглядом деревья за зевом пещеры. – Но не стану выспрашивать о ней, нет нужды. Нимфы – не люди, принц. – На этой фразе она уже развернулась, вновь касаясь собеседника своим загадочно пульсирующим золотыми вспышками в яркой зелени глаз взглядом. Но не подошла, оставшись стоять там, у выхода, поглаживая меланхолично пальцами старые камни стены. – Я сужу лишь по свершениям, которые трогают меня или мой Лес, до личных распрей мне нет дела. – Она тонко и словно язвительно улыбнулась своими кроваво-красными губами. – Впрочем, до любых, пока они не касаются того, что я обязана защищать. Твои речи здравы, я помогла тебе, ты помог мне, и тем выходит, что мы ныне в расчете. – Любая глупая девка давно бы растаяла от слов о том, как доблестный незнакомец не позволил кому-то ей навредить, но Малефисента больше в романтические порывы не верила. Ей достаточно четко было видно, что этот… человек? Ладно, пусть временно именуется богом… этот бог не дал её убить явно по иной причине, и симпатии тут не при чем. Скорее, корысть, возможно, он увидел какую-то пользу от новой знакомой, чтобы так легко ею размениваться там, в темнице.
- И все же, осмелюсь я предположить, что дело наше не окончено, не так ли, принц? – нимфа ступила обратно, с легкостью и грацией дикого оленя переходя с камешка на камешек, не опуская пятки, пока не вернулась к ложу. Все это время из внимания она не выпускала своего собеседника, так пристально глядя, будто гипнотизируя. – Ты упомянул про место, единственное в вашем мире, откуда доступно открыть все дороги к прочим мирам. Где оно, принц? – Мэл обращалась к нему тихо, вкрадчиво, замерев мраморной статуей напротив, опустив руки вдоль тела, и только острыми белыми коготками пощелкивая друг о друга правой рукой. Голос её, мелодичный, певучий, тек плавно, насыщенный обертонами, и легко напомнил бы Фригге, будь она здесь, голос самого трикстера, когда тот окутывал жертву паутинами лести и лжи. – Ты можешь показать мне его?

+2

17

Конечно приятно было находиться в этой пещере, скрытой от глаз чужих, вдвоем и наслаждаться этим уединением, если все-таки в мечтах своих не было нужды спускаться с небес на землю. Они оба были некими жертвами, за которыми неслись по следу лучшие охотники, но не было в Асгарде еще такого следопыта, который мог бы найти трикстера, если только он сам этого не захочет. И желания такого у Локи не было никакого. Мало того, он был уверен, что поступок его еще больше озлобит Одина и Всеотец вместо того, чтобы выслушать, придумает еще более серьезное наказание для него, и заточение в темнице будет лишь цветочками, и ягодки будут впереди. Поэтому ему придется скрываться хотя бы до тех пор, пока приемный отец не успокоится и не махнет рукой на пропажу, точнее, на бегство блудного сына. И только тогда Локи сможет вернуться хотя бы для того, чтобы просто поговорить. Да вот только нужен ли ему будет потом этот разговор или возвращение бога лжи будет ознаменовано началом новой волны для того, чтобы захватить трон, который, как он считал, по праву принадлежит ему. И настанет судный день, наступит Рагнарек, который уничтожит всех неугодных, и разольются огненные реки, сметающие все на своем пути...
Отвернулся Локи от нимфы, устремляя взгляд свой в сторону выхода из пещеры и раздумывая над тем, что если удастся добраться до Бифреста, то куда же он направится? В иной мир, неизвестный ему, чтобы там постараться обрести внутренне равновесие и подумать над тем, как собрать новую могущественную армию. На проклятую Землю, чтобы затеряться среди людей, изучить их привычки и повадки для того, чтобы понять, как подорвать их устои, внеся разлад и раскол, ведь управлять разрозненной толпой гораздо легче. Или же отправиться вместе с Малифисентой в ее мир, изучить который тоже было бы весьма интересно. Но является ли она правительницей мира своего? Вовсе нет. Иными знаниями о нимфах обладал он, и их было вполне предостаточно для того, чтобы понять, что защищать она будет то место, где появилась на свет, где обрела она силу свою, и это место ограничено определенной территорией. Этот ее собственный маленький мир, куда не должен ступать враг.
- Так случилось, что миру Асгарда не причинил я ровным счетом никакого вреда, наоборот, я считаю его колыбелью для меня, поскольку родился я здесь, был воспитан и черпаю силы неустанно, - вновь трикстер повернулся к Малифисенте, слегка кивнув в знак того, что в какой-то степени права она. И не собирался он рассказывать что-то более конкретное о своих злоключениях, предшествующих его пленению. Не ее это было дело, не так тесно они знакомы, и не доверяет он своей внезапной соучастнице ни на йоту, хотя делает вид, что это не так. Такова жизнь, таковы ее условия и правила, к которым приходилось приспосабливаться и под которые необходимо подстраиваться хотя бы для того, чтобы банально выжить. И первое попавшееся существо, даже если оказало своеобразную помощь и содействие в чем-то, не могло считаться другом. По крайней мере не сразу, не так быстро. - И у тебя есть дом, который ты бережешь, и тебя не касается ничто, окромя покоя твоих чертогов. Это правильно и мудро. До поры до времени, потому что иногда иные проблемы требуют нашего непосредственного участия, - спустя долю секунды Локи оказался за спиной нимфы, а после стал справа, приблизившись почти вплотную, однако не касаясь ее. Что означало это внезапное перемещение, было известно только лишь ему.- Да, такое место - это единственный путь к спасению. Но не сможешь ты узреть его местонахождения отсюда, слишком хорошо оно охраняется. Есть у него страж единственный, который зовется Хеймдаллем. Он искусный воин и надежный защитник. Однако, боюсь, Всеотец чует, что мы попытаемся сбежать, поэтому отправит отряд и, возможно, не один к Бифресту. Иное название для него - Радужный мост, по которым нам предстоит пройти, дабы достигнуть место, где открываются порталы в миры различные. Нужно быть весьма осторожными и придумать, как провести стража, дабы обойтись малой кровью.

+1

18

[indent] Нимфа не проявила испуга или страха, когда чужеземец вдруг исчез, а, спустя мгновение, оказался вновь, но уже за её спиной. Она не делала порывистых движений, не спешила обернуться, лишь повернула с царственным величием голову максимально набок, направо, чтобы краем глаза иметь возможность посмотреть на мужчину. Он был выше её, вблизи это отчетливо ощущалось, но данные родом рога делали Малефисенту визуально выше, чем она была на самом деле, именно поэтому разница в их росте с местным принцем до сего момента так сильно не ощущалась.
- Асгард… - она негромко повторила название мира, точно пробуя на вкус. Возможно, это название уже упоминали прежде, но она, занятая иными мыслями, не ухватилась за новое, теперь слыша его для себя впервые. И все же – не совсем. Это царство было ей знакомо, хоть и не лично, до сего момента. Один из миров, живущих рядом с Асгардом, называли колыбелью нимф, но, по слухам, это было очень и очень давно, так давно, что даже этот темноволосый вряд ли вспомнит, ведь его тогда, скорее всего, не было на свете. – Что ж, асгардец, - дослушав его до конца, нимфа развернулась к собеседнику. Стоя близко, она вынуждена была чуть приподнять голову, чтобы видеть его лицо, но это не слишком беспокоило нимфу, такие мелочи её не смущали. Она ведь любила лишь Стефана, в его присутствии замирало робко сердечко и сбивалось в необъяснимом волнении дыхание… и это тоже было давно. С тех пор её никаким образом не беспокоило присутствие рядом существа иного пола, к какой бы расе или виду оно не принадлежало. – Возможно, твое время терпит, и ты можешь позволить себе прелесть созерцания закатов солнца столько, сколько потребуется, что твой отец забыл былые обиды и утратил бдительность. Но мне таковая милость не является приятной, мой мир нуждается во мне. Ты верно заметил, принц, я должна беречь его, и каждая минута, проведенная здесь возле тебя, огромный риск тем, что остались вдали. Раз я не нашла здесь то, что искала, мне надлежит скорее вернуться, и я намерена сделать это, даже если мне придется прорываться с боем. – Голос её был тих, но звучал с той твердостью, которая отличает намерение от предположения. Большие, явно нечеловеческие желтовато-зеленые глаза пульсировали, отражая радужкой всполохи магической энергии, текущей в колдунье, когда пристально и ясно смотрели в глаза асгардца. – С тобой или без тебя, принц. Но, - полные кроваво-красные губы вдруг слегка улыбнулись, - удача так мимолетна, не правда ли? Ты совершил нечто такое, за что был осужден, несмотря на то, что принц. Осужден гнить в тюрьме. И думается мне, что выпускать тебя не собирались, иначе бы ты не поспешил воспользоваться моим… кхм, приглашением. Теперь побег, в котором вероятнее твоей вины найдут больше, чем моей. – Нимфа улыбнулась еще шире, чуть покачав головой, но все еще не отводя взгляда. – Поправь меня, но, кажется, не в твоих интересах все же выжидать, потому что придется ждать вечно. И что же, принц? Прятаться, как трущобная крыса? Ютиться в укромных уголках? Вздрагивать и надеяться, что тебя не найдут? – улыбка исчезла, колдунья, скрестив руки под грудью, задумчиво поджала губы, став серьезной. – Ты не похож на существо, которое готово довольствоваться таковым, в тебе есть… назовем это величием. Или гордыней. Как больше нравится, они, в сути, одно и тоже. А если так, то тебе ведь не меньше моего хочется убраться отсюда, не так ли? Так отложим, быть может, велеречивую философию, принц Асгарда, именуемый Локи, и перейдем уже к обсуждению дела, именуемого Бифрест? – Слегка нахмурив свои тонкие, изогнутые брови, завершила она речь довольно жестко, если не сказать, хлестко, добавив суровых обертонов голосу. И уставилась на собеседника уже не радужно мерцающими, а потемневшими до цвета расплавленного золота с вкраплением молодой сочной зелени глазами, не выражающими уже ни мягкости, ни радушия. Перебором постучав острыми коготками по предплечью, она сомкнула расслабленно губы, выжидающе взирая на мужчину.

+1

19

- Что же такого искала ты в чужом мире, что тебе пришлось пересечь время и пространство, чтобы найти? Может быть это была всего лишь помощь в каком-то деле, а может быть могущественный артефакт? - голос Локи звучал несколько издевательски, он беседовал с Малифисентой словно с неким сарказмом, но это было всего лишь напускное. Он не знал колдунью так уж хорошо, чтобы панибратски общаться, относился он к соратнице по заключению абсолютно ровно. Точнее, никак. Возможно кого-то могли бы соблазнить женские чары, но только не бога лжи, который, казалось, словно видел всю подноготную. А может быть дело было в том, что он никого и никогда не любил по-настоящему и ему были чужды чувства, ради которых другие совершают безрассудные поступки, теряя голову. Но и не сказать, что он всегда и во всем видел выгоду, вовсе нет. Просто Локи был другим, и близость красивой женщины не кружила ему голову. Да и сейчас было совершенно неподходящее время для проявления каких-то чувств. Как говорится, тот, кто видел тьму, погружался в нее с головой, словно в омут бездонный, никогда не поверит в свет. Но и женщин нельзя было назвать этой самой тьмой...однако в отношении Малифисенты Локи не стал бы отрицать подобное суждение. Несмотря на то, что внешне трикстер был абсолютно спокоен, в голове его несколько хаотично роились мысли и выстраивался некий план дальнейших действий.
Болтать премило мы можем сколько угодно долго, да вот только нет времени на все это. Я не собираюсь здесь отсиживаться. Когда-то сие место было превосходным убежищем для ребенка. Но вырос этот ребенок слишком быстро и все, что было, чем дорожил он когда-то, осталось в далеком детстве, которое уже никогда не вернешь. Я не думал никогда, что когда-нибудь вообще вернусь сюда. Но пути судьба неисповедимы...
- Я привел тебя сюда вовсе не для того, чтобы убить время или полюбоваться прекрасными видами, - теперь голос Локи звучал снаружи пещеры, и через несколько секунд та фигура, на которую взирала Малифисента растаяла, словно растворилась в воздухе. Это была всего лишь умело сделанная иллюзия, которую невозможно было отличить от оригинала. Время не терпит отлагательств, нет, не в этот раз. Пока что погони трикстер не чувствовал, но надо было как можно скорее достигнуть Радужного моста и побеседовать с Хеймдаллем. Этот великан никогда не доверял Локи, но приставлен он был исключительно для того, чтобы охранять Бифрест. Поэтому по мнению трикстера пока их не настигла стража, посланная Одином, он хотел просто попытаться договориться с Хеймдаллем по хорошему. Если он не пропустит самого Локи, то хотя бы сможет отправить Малифисенту в ее мир. Толку от колдуньи здесь не будет никакого, да и не ее это битва. - Нам требовалось время, чтобы перевести дух, да и ты после ранения выглядела не лучшим образом, нимфа. Но теперь, когда ты восстановила свои силы, я думаю, теперь перемещения не повредят тебе. И смею надеяться, что коли не смогу сам отправиться в миры иные, дабы переждать определенный срок, то ты уже попадешь туда, откуда пришла, - было ли это великодушием? Сам Локи так не считал. Самое главное, что он получил столь долгожданную свободу, а что будет дальше...каждый вершит свою судьбу сам, определяя ее своими деяниями. Но вот только то, что не забудет бог обмана о своей мести, это точно. Да и не был он столь отъявленным злодеем, просто считали его таковым из-за врожденной хитрости и умении повернуть все себе на пользу. Кому-то нравились те, кто действует прямо, типа Тора-громовержца, и поэтому они считали таких, как Локи, неким змеиным или лисьим отродьем. - Место то, куда мы отправляемся, заповедное. Оно соединяет небо и землю. Перемещение, правда, в другой мир является слегка неприятным, но лучше пережить его, чем прочувствовать копье между лопаток, правда? Я надеюсь, что стража рыскает где-то по Асгарду в поисках беглецов, но совсем скоро они могут нагрянуть и на Бифрест. Путешествие по нему несколько продолжительное, но не будем об этом. Совсем скоро солнце скроется из виду, и мир сей окутает тьма. Пойдем, нимфа Малифисента, - вновь теперь настоящий Локи стоял возле девушки, протягивая ей руку, дабы переместиться как можно скорее к мосту. Его силы полностью восстановились, их ничто не сковывало, теперь осталось только, чтобы Хеймдалль пропустил хотя бы одного из беглецов туда, куда погоня не доберется.

+1

20

[indent] Возможно, асгардец рассчитывал на сердобольность стража, но нимфа ни на что не рассчитывала, здешний мир с первой секунды не был к ней благосклонен, чтобы питать подобные надежды. Малефисента готовилась сражаться, раз уж, чтобы создать портал в межмирье, где пролегали тропы нимф, необходимо было оказаться в самой удобной для этого точке этого мира, которую, что вполне ожидаемо, охраняли. И игры в иллюзии, сотворенные под носом, нисколько не убедили нимфу, что ей стоит передумать, напротив, хоть Мэл лишь дернула уголком левой брови на внезапное исчезновение, в душе её разгорался злобный и недовольный огонек. Мужчины… все они, любой породы, в своей сути одинаковы.  Хвастовство, показушничество, и ничего такого, что легло бы на утомленное сердце приятной волной тепла; никто не возьмет на себя её ношу, не обеспокоится по настоящему.
- Хорошо, будь по твоему, асгардский принц, - довольно безлико отозвалась она тихим шелестением, похожим на шепот листвы в кроне деревьев в ответ на пробегающий мимо весенний ветерок.  – Но надежды – не моя пище больше, так значит, да будет Тьма, - нимфа, выступив за пределы пещеры, сфокусировала взгляд на золотом сиянии вдали и чуть развела в стороны руки, наподобие того, как уже делала в камере. Но здесь, хоть связь со своим Лесом была слаба, отзывался местный, брошенный хозяевами, а стены камеры больше не давили на разум. Набрав полную грудь воздуха, нимфа замерла, даже не дыша будто больше, а глаза её сделались не просто ярко-зелеными, они поглотили зрачок в своей глубине, заволакивая все белесой пеленой, сквозь которую пробивалось легкое зеленоватое сияние, но почти неуловимо.
[indent] Казалось, это какая то странная форма медитации, в которую чужестранка вдруг решила впасть, застыв статуей из белого мрамора, точно распятый мидгардский Иисус, но, вспыхнувшее  над руками слепящее, яростное пламя дало понять, что творилась ворожба. Впрочем, и без того любой маг бы уловил, как покалыванием тысяч игл по коже растекается творимая поблизости чужая магия, в которой бессознательно чуется что-то древнее, забытое так давно, что превратилось в кошмар. Лес восточнее их положения вдруг задрожал, затрепетал, а потом дрогнула, как от землетрясения, почва под ногами; свирепое выражение возникло на месте прежнего безмятежного, обострив черты нимфы еще больше, а из-под верхней алой губы проступили краешком острые  белые клыки. Скрючились в беснующемся пламени тонкие сухощавые пальцы, взметнувшись ввысь, над головой колдуньи, а потом разжались, точно выбрасывая что-то невидимо куда-то вперед.
- Мы – не пойдем, - потусторонним журчанием, способным заморозить кровь любого человека страхом, доносится голос нимфы; она искоса смотрит на трикстера, и её глаза уже кажутся обычными, по крайней мере, более привычными к прежде виденному, разве что слишком уж ярко светятся, точно магия, творимая вне, протекает по самому телу вместо крови и воды.  Но, прежде чем собеседник успевает хоть что-то на это ответить, последней вспышкой угасающее в пальцах пламя проходит кругом, вырастающим в стену в их рост, обоих, и опадает на землю, оставляя в траве две серых крупных птицы, чей окрас в крапинку и янтарные глаза сразу выдают ястребиную породу.
[indent] Одна из птиц, что оказалась на месте, где стояла колдунья, весьма привычно распахнула крылья, отталкиваясь мощными длинными лапами от земли, взлетая и набирая высоту.  Ястреб – прирожденная машина для убийства, но плюс его в том, что привычно ему стелиться над землей, бесшумным охотником, не кружа, как сокол, в вышине, у всех на обозрении.   Нимфы терпеть не могут сами менять облик, но особого выбора у Малефисенты не было; будь здесь Диаваль, она бы превратила его в коня или грифона и домчалась бы верхом, со всем величием, до нужной точки. Но чужак имел магические навыки и мог воспротивиться, а слететь со спины скакуна в самый неподходящий момент пришлось бы неуместным.  Заартачится сейчас с непривычки – дело его, значит, справится сама, уж как-нибудь.
[indent] Сверкнув зеленью в самом зрачке, ястреб поднялся на воздушный поток, идущий близко к земле, и встал на крыло. Меж тем, лес утих ненадолго; с натужным стоном, будто неохотно отпускала мать-земля, на восточной окраине деревья вдруг пришли в движение. Угрожающе шевеля ветвями, выбрасывая над землей корни, точно осьминожьи щупальца, они ползли с приличной скоростью прямо по склону туда, где светился в угасающих лучах город, разрушая хлесткими ударами все на своем пути. Но, наблюдая, как заработал план отвлечения внимания пресловутой стражи от поисков, нимфа не чувствовала удовлетворения, напротив, ощущения её были крайне мерзкими, точно взяла и обманула осиротевшее дитя, напомнила, что есть ласка матери, лишь для того, чтобы погубить.
[indent] Судорога прошла по телу птицы, но крылья заработали быстрее. Это не её мир, не её забота. Здешний народ сам свершил свои преступления, вынудив нимф их покинуть, и не ей теперь восстанавливать баланс. Всех нельзя спасти. Но почему же тогда так больно?

Отредактировано Maleficent (2019-09-27 00:18:50)

+1

21

Локи чувствовал какое-то раздражение или же негатив, исходящий от девушки напротив. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это, более того, чувства и эмоции мага всегда обострены гораздо больше, нежели чем у тех, кто не наделен магическим даром. Но, собственно, какая ему разница? Ведь они, существа из различных миров, встретились единожды и никогда больше не увидятся, ведь различны их цели и судьбы. Так думалось Локи, который справедливо полагал, что друг другу они ничего не должны, более того, разве нужно ему оставлять какое-то положительное впечатление о себе в воспоминаниях Малифисенты? Было и прошло, у нее свои проблемы, которыми занят ее ум, у него свои и, возможно, даже их гораздо больше, нежели у нимфы. Но трикстер был довольно любопытным, и ему хотелось бы взглянуть на тот мир, который являлся колыбелью для нимфы, обладающей столь впечатляющей волшебной силой. Конечно же прямого приглашения он не получит, хитростью же пробраться туда стоит ли пробовать? Здесь он находился у себя дома, и силы черпал из мира сего, кто знает, как поведет себя реальность чужеродная, не привечающая радостно чужаков.
Жизнь любого из асгардцев преисполнена вечными сражениями, и только лишь в Вальхалле мы сможем как следует отдохнуть от забот и тягот. Но пока что я туда не стремлюсь, меня гораздо больше интересует моя текущая жизнь, нежели загробная. Даже боги должны быть разумными. Точнее, в первую очередь боги, потому что обычные смертные зачастую разумом обделены. Наподобие моего старшего братца Тора, который сначала делает, а потом задумывается над тем, что сделал и к чему это может привести. И я совершенно не уверен в том, что Хеймдалль будет благосклонен к нам, ведь я - беглец обычный, который устроил разруху в мире Земли, а Малифисента вообще явилась с неизвестными доселе целями, о которых рассказываться, судя по всему, не намерена. Да и я не собираюсь выспрашивать по несколько раз, покуда ее планы никоим образом не затрагивают меня, но раз она не собирается причинить вред этому миру и захватить Асгард, я буду делать вид, что мы сохраняем некий нейтралитет, который в каком-то смысле будет выгод нам обоим. Маг мага поймет всегда...
Однако руки, протянутой Локи, нимфа не коснулась, напротив, принялась творить волшебство, которое заставило Локи слегка отпрянуть и только лишь внимательно наблюдать за тем, что происходит. Будет ли колдовство направлено на него, ведь Малифисента отказалась от нового перемещения, которое, вероятно, не пришлось ей по вкусу. Любая телепортация - не особо приятное действие, некоторых даже порядочно мутит, да и самому трикстеру понадобилось определенное время для того, чтобы привыкнуть к перемещениям, поскольку он знал, что в будущем она ему пригодится. А вот неподготовленные существа страдают от собственных испытываемых мерзостных ощущений. Однако колдунья набралась сил, как было заметно и, по всей видимости, у нее были свои планы насчет того, как достигнуть Бифреста. Полились незримые магические потоки, которые, словно змеи, текли к Локи, окружая его, словно примериваясь и привыкая к тому, чтобы слиться с ним воедино. Не воспротивится ли он магии, неизвестной ему в полной мере, но знакомой в общем и целом?
Негатива трикстер не ощущал, наоборот сейчас ему было довольно комфортно, и он закрыл глаза, сосредотачиваясь и пытаясь почувствовать ту магию, которая окружала его, словно коконом. Была она теплая, но немного колючая, потому что чужая, но это было терпимо, поэтому бог постарался расслабиться целиком и полностью, отдаваясь во власть этого колдовства. Он знал, чувствовал, что меняется, меняет облик, поскольку структура человеческого облика нарушается, и уже буквально через несколько секунд на земле сидел довольно крупный ястреб, который взирал на такую же птицу напротив себя, только размерами чуть поменьше. Колдунья обратила их в птиц, поскольку люди в любом случае привлекут к себе внимание. Весьма неплохое колдовство, да вот только коли достигнут они Радужного моста, то не смогут укрыться от яростного взора Хеймдалля и провести его. Да и не хватит сил у птиц открыть портал, который, разверзнув свою пасть, моментально затянет их в мир, куда так стремится попасть Малифисента. Однако теперешние проблемы требовали возможности решать их по мере поступления, поэтому в дальнейшем будет понятно, как вести себя с великаном-стражем.
Первой в небо взвилась Малифисента, второй ястреб последовал за ней и должен был показывать дорогу, ведь он единственный в этой паре знал, куда именно стоит двигаться. Но пока что мощные крылья работали в полете и воздушные потоки несли двух птиц по направлению к Бифресту, ястреб не мог не узреть то, что движутся к городу огромные лианы да корневища, и выглядит это нападение довольно устрашающе. Немало колдовства выжала из себя Малифисента, но зато в какой-то мере показала свои возможности. Фауна этого мира хоть и слушалась ее, да по всей видимости не очень охотно, поскольку была иной, не желающей подчиняться той магии, что принесла с собой пришелица из мира иного. И вот наконец-то огромный город остался позади, а впереди расстилался Радужный мост, у окончания которого блестел златом купол огромных врат, где нес свое вечное дежурство страж.

+1

22

[indent] Сколько же она не летала? Кажется, что вся жизнь прошла на земле, отрезанной в прямом смысле от всего, что дорого и любо, и потому неописуемый восторг вместе с ветром проносился под её временными крыльями, которыми нимфа, точно без устали, мощно взмахивала. Но знание того, что это не вечно, томило душу, и боль воспоминаний, которым уже не стать явью, была так сильна, что нимфа не стала прибегать к чарам трансформации для себя, если бы не экстренный случай.
Дело было не в обидах или страхе дискомфорта, руки трикстеру она не подала, справедливо прикинув для себя, что он принадлежит к местным, а, значит, его трюки и возможности, им определенно известны. В темнице все было так неоднозначно, ведь она начала трансформация после разговора с асгардцем и его фокуса, что можно раскладывать и как то, что причина в нем, а не в ней. Но даже если и в ней, воинственный народ всегда предполагает агрессивные формы, ждет огромных драконов, свирепых виверн, василисков или что-то в этом роде. Два ястреба, неприметно парящих над землей, не так бросаются в глаза, как дракон, уж ничего с этим не поделать. Да и летели они низко, большую часть пути скрытые природным ландшафтом от золотого города, однако, покинув лесную зону, оказались в открытом воздушном пространстве.
[indent] Отсюда Мэл уже увидела мост, сразу угадав, что это он, не только по тому, что его поверхность пульсировала и переливалась, но просто ощутив внутри, под сердцем, горячее покалывание: оно! Безмятежная гладь вод, отражая блеск Бифреста, казалась прекрасной, но любоваться ею было некогда; скользнув вниз, ястреб пролетел почти над самой водой, расправив полностью крылья, чтобы, поднырнув под «твердую» часть моста, пролететь под ней и вынырнув с другой, совершить мертвую петлю и удариться оземь прямо о мост у врат Хеймдаллевой сторожки. Со стороны, наверно, казалось, что птица потеряла управление в немыслимом пируэте и не рассчитала силы, но, увы, тут сказки не врут: удариться оземь колдунье надо было в прямом смысле, чтобы разбить зачарованную оболочку. Больно ли это? Разумеется, точно стеклом становится ложная кожа, врастая в твою, и вот с звоном лопается, слетает, точно отдирая клочья и твоей следом. Не трудно догадаться, что это слишком малоприятно, чтобы было шальное желание снова и снова, по поводу и без, чары трансформации наводить на себя.
[indent] Ястреб врезался в мерцающую поверхность, вспыхнув зеленым пламенем, и пропал, оставив поднимающуюся во весь рост с земли колдунью. Спутнику своему участь она оставила проще, щелкнув пальцами, когда он подлетел, и чары спали и с него тоже. Не то, чтобы Малефисента сомневалась, что местный маг впервые сталкивается с изменением облика, но у любой магии есть свои тонкости, и в их королевствах они могут быть отличны. Тогда откуда было бы знать принцу-чародею, что её магия превращения рушится так, кувырком через голову да оземь? А идти, когда за спиной крайне опасная, но все же просто птица, немного глупо. Вообще, она подумывала оставить ему птичий облик, так и явиться к стражу, якобы одна да с питомцем, дескать, заблудилась, но  поняла, что зря не уточнила у спутника, видит ли Страж в любой точке только тех, кто в истинном облике, или дар позволяет ему и сквозь магическую личину видеть. Не имея же этого знания, рисковать ложью было опасно, если её легко раскусить.
[indent] Колдунья шагнула в проем в золотом куполе с иглообразным образованием наверху, немного покачиваясь, но не уточнить со стороны причину того.
- Приветствую тебя, доблестный страж, - мягко обратилась она к охраняющему двери в межмирье, по словам Локи, и слегка поклонилась, склоняя на секунду рогатую голову. – Не серчай, что нарушен без дозволения твой покой, но вышло так, что сбилась с пути я, и не имея цели визит нанести славному Асгарду, здесь оказалась, зла не держа на душе для вас. Прошу дозволения, всевидящий, использовать вашу дверь меж мирами, чтобы портал сотворить и вернуться домой. – нимфа говорила честно, открыто глядя на впечатляющего собой Стража, но страха в её глазах не было. Против воли удерживать гостя из мира чужого дурной тон, так разве же гость не вправе тогда жизнь свою защищать и свободу?

+1

23

У Локи не было никаких сомнений в том, что Хеймдалль никуда его не пропустит. Всевидящему и всезнающему наверняка известно, что случилось в тюрьме асгардской и что из нее неожиданно сбежал преступник, которого по праву можно назвать одним из самых опасных. Ожидать от нарушителя всеобщего спокойствия можно было все, что угодно, и если Малифисенте он может помочь, то насчет бога лжи и пальцем не пошевелит. Наверняка свеж в его памяти еще тот момент, когда Локи, будучи временным царем Асгарда, попросту заморозил его, когда тот попытался выступить против. А дальше события развивались с невероятной скоростью, и никто бы не простил трикстеру всего того, что он натворил. Правда Всеотец рассчитывал, что он будет гнить в тюрьме до скончания времен, да не тут-то было. Конечно прошло немало времени, но что значат какие-то месяцы или года для того, кто наделен божественностью? Да и сам трикстер был уверен в том, что обязательно выберется из своей золоченой клетки, но не рассчитывал, что это случится именно таким способом и что поможет ему в этом представительница магического народа, прибывшая из мира иного. Интересно, Мидгард был ей домом или же какой-то иной мир, но Локи не знал, удастся ли ему узнать это.
Не так долго летели две птицы над Бифрестом, которым сверкал и переливался всеми огнями и, конечно, чтобы не найти мост, необходимо было очень сильно постараться, но Локи не был уверен в том, что Малифисента обладает столь могущественной силой, дабы открывать порталы в любую точку Вселенной. Сейчас он был для нее нечто вроде проводника, но исходя из нюансов того положения, в котором он сейчас находился, он готов был ухватиться за любую соломинку, дабы вновь обрести свободу и скрыться куда-нибудь подальше для того, чтобы придумать очередной план мести. Возможно Хеймдалль и к этому будет готов, и сможет снова предупредить Всеотца, однако кто сказал, что завоевывать Локи будет Асгард. Несмотря ни на что, этот мир был для него домом и он дорожил им в своей манере, что бы не говорил ранее. Не всегда его словам можно было верить и довольно часто слова его расходились с действиями. Ближайшее окружение трикстера знало об этом не понаслышке. Но все же попробовать уговорить стража стоило, ну или же снова попытаться обмануть его, раз силой не получилось бы. Хотя...стоит нейтрализовать Хеймдалля, дабы не мешал и воспользоваться мечом Бифреста, дабы открыть портал... Но это было бы уже крайней мерой воздействия.
Но Малифисента мешкать не стала и как только две птицы стали снижаться при приближении к куполу, она ударилась оземь и снова приняла человеческий облик. Наверное, это не очень приятное перевоплощение, но вот Локи обратился в себя гораздо легче. Он не стал пытаться превратиться сам, поскольку ощущал на себе воздействие ее магии, значит то, что сделала нимфа, должно обернуться вспять исключительно по ее воле. Он стал человеком, как только ястреб, под личиной которого он был, приземлился на мост. Отряхнулся и направился вслед за колдуньей. Конечно можно было пустить все на самотек и понадеяться на то, что страж и Малифисента договорятся, но не таков был Локи, чтобы попросту проводить колдунью в ее мир и покорно вернуться обратно в тюрьму. Нет, ему нужно было как можно скорее убраться из Асгарда. Нимфа заговорила, Хеймдалль мрачно молчал, но слушал ее внимательно, а после обратил взгляд своих золотистых, звериных глаз на бога коварства. Наверное, следовало бы хотя бы поздороваться ради приличия, что Локи, собственно, и не преминул сделать.
- Хеймдалль... Наша последняя встреча не была, ммм, дружественной, но сейчас я прибыл к тебе не один. И просить хочу не за себя, хотя, признаюсь, умысел такой имеется, - трикстер поравнялся с колдуньей и скрестил руки сзади за спиной. Он был готов пустить в ход любое колдовство, на которое был способен, если все пойдет не по плану. - Я привел сюда нимфу по имени Малифисента, которая волею злого рока или каких-то непримиримых обстоятельств оказалась в тюрьме, из которой выбралась, нанеся определенные разрушения. Выслушай ее и дай возможность вернуться домой. Более того, я бы мог сопроводить ее и дальше...
- И вернуться обратно в Асгард? Ты это хотел сказать, Локи? - Хеймдалль грозно взглянул на трикстера и лишь крепче сжал меч, переступив с ноги на ногу. - Ты много натворил бед. Неужели раскаиваешься и хочешь как-то искупить свою вину, помогая той, которая, в принципе, в помощи не нуждается.
- С языка снял, - ухмыльнулся брюнет и приблизился к великану, бесстрашно взирая на него. По его пальцам пробежали зеленоватые огоньки, магия требовала выхода, но пока пускать ее в ход Локи не собирался. Мало ли, страж снизойдет до них. Ну или хотя бы до Малифисенты, может быть женские чары подействуют на всевидящего. - У меня было много времени подумать на всем, что случилось. Ты стоишь здесь и охраняешь покой Асгарда. Тебе нет дела до других миров, признай это. Хоть ты и видишь любое существо в любой точке Вселенной. Так пропусти нимфу в чертоги того мира, где родилась она. Ну а насчет меня мы договоримся, - он несколько помедлил, - по хорошему, - Локи знал, что приказ Всеотца не оспаривается. Знал, что он беглец, и что Хеймдалль не даст натворить трикстеру еще больше дел, чем было. Ну или тогда получится по плохому, третьего не дано...

Отредактировано Loki (2019-10-05 15:49:33)

+1

24

[indent] Малефисента едва заметно усмехнулась, беззвучно, одними губами, подумав, что её новому знакомому, кажется, совершенно не свойственно молчать и не сунуть свой острый нос в любое дело, которое творится в округе. В этом он чем-то напомнил Диаваля, ей верного ворона, который, как все эти мудрые птицы, тоже отличался любознательностью, отчего и стал лучшим из шпионов колдуньи, но, к её досаде порой, в человеческом виде язык – что помело, осмеливался лезть с советами даже, на что не решался больше никто из обитателей.
[indent] Но она не теряла бдительности, слушая, как соплеменники беседуют между собой, вникая в смысл и суть каждого слова с обеих сторон. Женщина понимала, что все не так безмятежно, как кажется, но стоило ли рубить сгоряча? Страж смотрел так, словно видел саму душу, но и колдунья могла лицезреть больше, чем иные асы; Хеймдалль был опасен, но не той магией, что была в её руках или руках принца, а иной, хоть и столь же древней. Хранитель врат….
Нимфа чуть двинулась вперед, нагоняя трикстера, но лишь для того, чтобы опустить на одно из скрещенных за спиной запястий, освещенное зеленоватым огоньком, собственные пальцы, стиснув ими чужую кожу, слегка царапнув коготками, и так оставив, в таком положении. Она словно предостерегала таким прикосновением мужчину от чего-то, не уточняя при том, от чего именно, словно догадаться он должен был сам.
- Ты знаешь, кто я, не так ли? – мысленно обратилась она к великану, надеясь, что не ошиблась в своих суждениях. – Ты служишь этому народу так давно, что помнишь день, когда родилось местное солнце, и ты знаешь, о, Хеймдалль, дни, когда Асгард цвел сочной зеленью, дни, когда местные леса и воды населяли подобные мне.  Мне не нужен покой вашего мира, страж, я лишь хочу домой, но кто, как не ты, знаешь, насколько это важно. Ты знаешь, что Игдрассиль вспомнит нимфу. Дай мне уйти, великий, и я отзову тех, что с востока.
[indent] Великан молчал, уже зародив в нимфе подозрение, что обращения её он не услышал, но вскоре его мощный, раскатистый бас зазвучал в её голове:  я знаю таких, как ты. Я помню их. И не ищу смерти асам, коию ты в силах сюда призвать, нимфа. Пусть так. Всеотец не осерчает на то, что  не осталась в Асгарде, ведь асы не любят подобных тебе с тех пор, как  долгие годы ванам в войне с нами прошлой твои соплеменники супротив нас помогали, огромные жертвы в ряды привнося, ему ни к чему вновь такое теперь столкновенье. Но знай, нимфа, Локи с тобой отпускать я не стану! -  Золотые глаза великана переливались, точно солнечный свет по зеркалу, пока он вел с ней ментальный диалог. – Злодей и предатель он, козней исполненный, ненависть несущий к всему живому и алчный до власти. Его заточил справедливо Отец, не мне отменять приговор.
- Я понимаю, о, великий страж, смиренно согласилась в ответ нимфа. Её лицо в этот момент было напряженным и излишне бледным, силы, поддерживающие атаку леса, отвлекающую воинов Асгарда, и те, что расходовались на общение с великаном, не слишком легко пополняемые в чужом мире, без обращения к Древу, могли кончиться в любую минуту, дойди дело до схватки.  – И я принимаю твои условия, открой доступ к вратам межмирья, клянусь, я уйду одна, и атака на город тотчас прекратится.
[indent] Великан кивнул, ознаменуя, что сделка такая им может быть принята, и отвернулся от них, поднимаясь на странную конструкцию в центре зала, похожую на помост, опуская свои могучие руки на рукоять меча…
[indent] В эту секунду, стиснув запястье трикстера так, что коготки впились в кожу, колдунья потянулась и быстро шепнула:  -  Времени не теряй, как дам знак– и, отпустив асгардца, направилась туда, куда указал перст Хранителя. Став спиной к месту, от которого так и веяло магией Межмирья, нимфа открыто взглянула на великана, нежно тому улыбнувшись:
- Отправь же в Мидгард меня, о, великий! Оттуда найду я свой путь к Лесу. – Внутри все напряглось, что зашумело в ушах.  Сердце стучало так часто, что жаром окутывало все тело, но вид при этом колдунья старалась хранить милый и невозмутимый, что ей вполне даже удавалось.
- Мне жаль, принц Локи, хоть ты и помог мне, - с вежливой холодностью она обратилась к тому, сверкнув глазами, - но прав Страж, твое наказание справедливо, проси же о милости лишь Всеотца. Прощай! – Хеймдалль опустил клинок, тот легко, как по маслу, вошел в паз в помосте, и в этот момент позади её спины распахнулись врата, мерцанием озарив весь зал.  Вскинув руку, точно в прощании, нимфа поклонилась, пятясь назад….
[indent] Точно петля из пламени захлестнула клинок, удерживая его в опущенном положении. Великан взревел, всей мощью своей дернув его назад, осознав обман, и Мэл дала асгардцу все, что в этой ситуации могла, не рискуя своим возвращением. Это были несколько секунд, прежде чем Хеймдалль одолел слабеющие чары, и нимфа спешно нырнула в портал, уже не зная, поспеет ли другой.
[indent] В Мидгард, куда нес её мост, ей было не нужно; сотворив из последних сил портал в ревущем и слепящем потоке, ведущий в лесное озеро, нимфа исчезла, чтобы оказаться в давящей на тело водной массе. Энергично работая руками, она поднималась из глубины, пока не вынырнула, жадно вдыхая знакомый запах Леса. Выбравшись на берег, мокрая, измученная, она даже не нашла сил отползти дальше, так и упала на спину, раскинув руки, возле темных вод.
Мелькнула темная тень в воздухе, и, взвившись дымком, ворон обратился в человеческого мужчину с виду.
- Если будет позволено заметить, я скажу, что это было безрассудно! - но нимфа, чуть наклонив голову, чтобы взглянуть на него, вдруг звонко расхохоталась, точно впав в приступ безумства, который не отпускал её добрых пять минут, порядком озадачив собравшихся вокруг подданных.

Отредактировано Maleficent (2019-10-01 22:07:42)

+1

25

Шаг к свободе, такой долгожданной и манящей, был всего один, но лишь Всеотец знает о том, как же он труден. За все время нахождения в заключении Локи думал о многом, и нельзя сказать, что ненависть его погасла. Вовсе нет, она только лишь притупилась, но никак не исчезла. Он до сих пор не понимал, почему же Один сохранил ему жизнь. Да, возможно для того, чтобы сохранить мир между Асгардом и Йотунхеймом, таким образом разве можно было это сделать? Ему так не удалось задать Одину множество вопросов, которые жгли его изнутри, поскольку Всеотец впал в глубокий сон, и все вокруг переживали, что из этого сна он больше никогда не выберется. Но видимо где-то на страницах книги мироздания была прописана для каждого из них своя история, изменить которую они не в силах. Тор говорил о том, что многое пересмотрел в своем мировоззрении за время изгнания в Мидгард, но вот заточение лишь ожесточило Локи, который отчаянно желал вернуться в мир людей. Для чего же? Только ему одному было известно. Но также он понимал, что месть не излечит его душевные раны, лишь залатает их на время, до тех пор, пока они снова не начнут кровоточить. Все вокруг считали его злодеем, но никто не понимал, не желал понимать, что этого злодея создали они сами...
Нимфа молчала, взирая на стража, но явно они беседовали молча, и у Локи по крайней мере было немного времени для того, чтобы придумать, как попасть в портал между мирами, а уж куда отправиться, он разберется сам. Нужно лишь обмануть Хеймдалля, снова ввести его в заблуждение, дабы покинуть на время чертоги родного для него Асгарда. Родной...при мысли об этом трикстер лишь ухмыльнулся слегка. Родным никак не может стать место заточения, и родные, те, кто так долго пытался ими стать, по крайней мере сначала выслушают, прежде чем творить суд безо всякого следствия. Суд асов считался справедливым, истиной в высшей инстанции, но это были всего лишь легенды для несведущих. Но обязательно наступит расплата, и тогда уже Локи будет судить тех, кто так несправедливо с ним обошелся. Мысли, надежды, мечты были такими призрачными, казались такими недостижимыми, но бог коварства был не из тех, кто отступит, даже потерпев поражение. Иногда нужно сделать шаг назад для того, чтобы в один прекрасный момент совершить головокружительный прыжок вперед.
Ты говорил, что верен царю Асгарда, которым я был, пусть и временно. Но ты предал меня, предал своего царя, не выполнив приказ. И Всеотец до сих пор, по всей видимости, не знает об этом. Вы думаете, что я предатель, который уничтожает все и вся вокруг себя, что же, каждый из вас может иметь свое мнение, каким бы низким оно ни было. Но предавший единожды, сделает это вновь, Хеймдалль. Я не прощу предательства, и я отправлю на смерть тех, кто посмел обмануть меня. Интересно, а простит ли Всеотец тебя? Пусть даже совершил ты этот поступок из самых, казалось бы, хороших и благородных побуждений. Ты пытался остановить меня, попытался стать препятствием на моем пути. Что же, совсем скоро ты обязательно поплатишься за все, ровно как и я.
Наверное, странное зрелище со стороны. Все присутствующие молчали, общаясь ментально, да вот тот только страж наконец-то кивнул, величественно склонив голову слегка, и жест этот означал, что решил он открыть врата для нимфы, которая вдруг коснулась рук трикстера, за спиной скрещенных, да зашептала быстро слова важные, которые он должен был незамедлительно намотать на ус. Неужели она решила помочь ему только для того, чтобы не оставаться должной? Неужели случится так, что больше они не встретятся никогда, и не пересекутся их дороги, резво бегущие вперед, но остающиеся параллельными в мирах различных. Еле слышно выдохнул Локи, незаметно кивнув, не зная, заметила ли Малифисента сей жест. И прикосновение колдуньи обожгло слегка, будто бы снова та магия, что текла в них, попыталась найти что-то общее между собой. Хеймадлль взошел на свой постамент, бросив внимательный взгляд в сторону Локи, который лишь совершил один шаг в сторону, пропуская вперед колдунью. И разверзся тотчас портал, в котором вот-вот должна была исчезнуть Малифисента, оставляя Локи в одиночестве.
Сейчас или никогда... Она ведь это имела в виду? Мне еще никто и никогда не помогал, пусть даже оставаясь в должниках. А совет этот ее искренен ли был?
Медленно шла к раскрывающемуся порталу Малифисента, после повернулась она, обращая взор своих звериных глаз на Локи, и в этот самый миг их взгляды встретились, и нимфа обратила жест вскинутой руки в сторону стража. И словно петля захлестнула клинок, не давая тому повернуться и закрыть портал, и это был тот знак, о котором говорила колдунья. Фигура Локи замерла на одном месте, и в ту же секунду рванулся изо всех сил Хеймдалль, вырывая меч из постамента, дабы портал закрыл свой зев; и после метнулся великан к трикстеру, намереваясь схватить его. Да вот только ехидно усмехнулась высокая фигура бога обмана, растворяясь в воздухе, и схватил Хеймдалль лишь пустоту, взревев от негодования. Устремил он свой взор в Мидгард, узрев там Локи, который махал рукой кому-то незримому и подмигивал издевательски, и поклялся он никогда больше не верить тому, чьей второй личиной было коварство. Сговорились два мага или же запудрил мозги нимфе трикстер - на этот вопрос у стража не было ответа. А Локи, который стоял сейчас на какой-то высокой горе, смотрел на раскинувшийся перед ним лесной массив и думал над тем, что все-таки однажды его путешествия по мирам неизведанным могут привести его туда, где магия рождалась словно из воздуха, и где сможет он поблагодарить ту, что помогла ему. Наверное, впервые в своей жизни искренне....

+1


Вы здесь » Re: Force.cross » // актуальные эпизоды » God and nymph [Maleficent/Marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно